Tags: стихи

фото  №3

Майдан

Алик Городницкий
Александр Городницкий  МАЙДАН

«Переведи меня через майдан»
В. Коротич

Безбрежен океан людских страданий.
Реальность беспощадна и груба.
Дымятся баррикады на майдане,
Где льется кровь и слышится пальба.

Там лишь чужие поминают вины,
Там грош-цена потраченным трудам.
И, если, Боже, любишь Украину,
Переведи ее через майдан.

Там из окошка выпавшая рама
По тротуару не дает пройти,
И нам вещают рупоры упрямо,
Что к счастью нет окольного пути.

Его мы не прошли и половины,
Идя опять по собственным следам,
И, если, Боже, любишь Украину,
Переведи ее через майдан.

И вы, что встали камуфляжной ратью,
Готовые убить и умереть,
Опомнитесь: вчера вы были братья, —
Не становитесь каинами впредь.

Не забывайте — жизнь всего дороже, —
За остальное я гроша не дам.
И, если Украину любишь, Боже,
Переведи ее через майдан.

И что б ни пели Рада или Дума,
Какую бы ни заплетали нить,
Не стоит подставлять себя под дуло
И на другого дуло наводить.

Нелегкий день сегодня нами прожит.
Нелегкий жребий нам судьбою дан.
И если ты Россию любишь, Боже,
Переведи ее через майдан.

3 марта 2014
фото  №3

11 сентября

Вообще-то это песня. Написанная автором той осенью, когда рухнули башни-близнецы в Нью-Йорке.

Виктор Леонидов.

Новый век такую выдал осень:
Под кровавый ряд телекартин
Я звоню тебе домой и в офис,
Прорывая восемь - сто один.

Я звоню тебе и днем, и ночью,
В три зарплаты скоро выйдет счёт.
Я пишу по электронной почте -
Может быть куда-нибудь дойдёт.

Говорят, что не проходишь в списках,
Говорят, чтоб твёрдым был душой...
Но друзья уже приносят виски
И тихонько пьют за упокой.

Как рыдала бабка-коммунистка
Для которой всё был вечный бой....
Может быть, седая атеистка
В небе обнимается с тобой.

Я звоню родным, звоню повсюду, 
Я вхожу в проклятый интернет.
Я всё жду, а может будет чудо,
Только ни тебя, ни чуда нет...
фото  №3

Поможите, люди добрыя!

Я уже говорила, что по-немецки я знаю только "хенде хох" и "русиш швайн". Ну, ещё "Гитлер капут!". Не сложилось у меня с немецким.
А дочерь моя Анька, как я тоже уже говорила, пишет диплом на тему "Плясок смерти". И за границу ездила, чтоб посмотреть сохранившиеся фрески, и изучила массу картин и средневековых текстов про кадавров и их макабры. И предложила мне сегодня совершенно невероятную авантюру: перевести по подстрочнику стихи неизвестных средневековых поэтов. Подстрочник с немецкого, выданный гуглом, как водится, совершенно бредовый и порой просто ухватиться не за что. Тем не менее, нахальство моё зашкалило и я "перевела" четыре первых стиха из сорока.  В общем "не стреляйте в пианиста..." Но если кто, знающий язык, скажет мне, сохранилась ли хоть тень смысла, буду безмерно благодарна.


Collapse )
фото  №3

СЕЛИГЕРИЩЕ



Жил да был крокодил,
Гопотой руководил,
С активистками блудил,
Россиянам говорил:
– Приводите ко мне своих детушек!
Я из них крокодильчиков сделаю!

Им, рептилиям, везде теперь идиллия,
В Селигере стала ферма крокодилия,
Управляют ими правильные гномики,
Соблазняют высшей школой экономики,
Разрешают, как особенно доверенным,
Подтираться исключительно Пелевиным,
А за циника,
Подрабинека,
Добавляют на десерт
По два финика,
Collapse )
фото  №3

Отвал башки.

Давно уже слышу по "Эху" в программе "Радиодетали"  эту песню в качестве заставки . Стало ужасно интересно, о чём она. Сегодня не поленилась и нашла.
Её в 1942-ом году спел финский куплетист и чечёточник  Матти Юрва


Вот примерный перевод:

Финляндия, Финляндия, 
Снова к тебе в гости идет краснo-армия, 
Молотов сулит, что если двери распахнем, 
Всей страною счастливо и сыто заживем. 

Нет, Молотов, нет, Молотов, 
Врешь ты даже больше, чем когда-то Бобриков. 

Финляндия, Финляндия, 
На пути у красных Маннергейма линия, 
Полыхнули пламенем карельские леса, 
Многих там Иванов замолкли голоса. 

Нет, Молотов, нет, Молотов, 
Врешь ты даже больше, чем когда-то Бобриков.

Финляндия, Финляндия, 
Боится тебя доблестная красноармия, 
И Молотов, ища для дачи место красивей, 
Сулит нам избавление от вековых цепей. 

Нет, Молотов, нет, Молотов, 
Врешь ты даже больше, чем когда-то Бобриков

В дальних краях, в зауральских степях, 
Будешь строить сам себе там дачи на костях. 
Будет место там и прочим сталинским друзьям, 
Политруки, коммиссары, мы покажем вам! 

Нет, Молотов, нет, Молотов, 
Врешь ты даже больше, чем когда-то Бобриков.

(Николай Бобриков - генерал-губернатор великого княжества Финляндского)
фото  №3

Уходят...

Булат Окуджава. 

Что-то дождичек удач падает не часто. 
Впрочем, жизнью и такой стоит дорожить. 
Скоро все мои друзья выбьются в начальство, 
и тогда, наверно, мне станет легче жить. 

Робость давнюю свою я тогда осилю. 
Как пойдут мои дела, можно не гадать: 
зайду к Юре в кабинет, загляну к Фазилю, 
и на сердце у меня будет благодать. 

Зайду к Белле в кабинет, скажу: «Здравствуй, Белла». 
Скажу: «Дело у меня, помоги решить». 
Она скажет: «Ерунда, разве это дело?..»
и, конечно, мне тогда станет легче жить.

Часто снятся по ночам кабинеты эти, 
не сегодняшние - нет, 
завтрашние - да: 
самовары на столе, дама на портрете. 
Просто стыдно по пути не зайти туда. 

Города моей страны все в леса одеты, 
звук пилы и топора трудно заглушить. 
Может, это для друзей строят кабинеты? 
Вот настроят и тогда станет легче жить. 

1974

Комментарий автора: В этой песне упоминаются три моих друга.
Юра - это поэт Юрий Левитанский,
Фазиль - это писатель Фазиль Искандер, и
Белла - это поэтесса Белла Ахмадулина.
фото  №3

С РОЖДЕСТВОМ!

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Collapse )
фото  №3

Саша Чёрный

  
 
Навеяно недавним постом [info]albir  http://albir.livejournal.com/361407.html


МОЙ РОМАН

Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман, -
А я люблю консьержкину  Лизу
У нас осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывёт недотрогой, -
Смешна любовь напоказ!
Но всё же тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу - газель.

Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.

На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе - три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?
 

фото  №3

Малость, что нам осталась...

Мне уже хочется и почему-то очень нравится называть эти кусочки ссыльных воспоминаний на букву "М". Пусть так и будет, пока получается.
...Кода мужа арестовали в ссылке, первые несколько дней его продержали в местном отделении милиции, в крошечной вонючей КПЗ, и даже дали нам маленькое, минут на двадцать свидание, на которое разрешили придти с Марком. Ну что там скажешь за двадцать минут перед такой разлукой, которая могла потянуть на семь лет лагерей, да ещё пять ссылки могли добавить? Трудно было поверить тогда, что обойдётся меньшей кровью...
Collapse )