+ MZ + (_m_z_) wrote,
+ MZ +
_m_z_

Category:

Джордж Оруэлл, писатель

По-видимому, я впервые познакомилась с произведениями Оруэлла ровно 15 лет назад. Нет, не вообще "15 лет назад", а чуть ли не день в день, в середине августа 1994 года. И вот, 15 лет спустя, в точно такие же угасающие августовские дни, я вспоминаю об этом интереснейшем писателе.
Думаю, неудивительным будет факт, что первой его книгой, которую мне довелось прочесть, была знаменитая антиутопия "1984".

До сих пор отлично помню летний вечер, темнеющие за окном деревья, стол у окна, стул, на который я всегда забиралась с ногами, обхватив рукой колени, и вот эту книгу (...с этой книгой у меня почему-то еще намертво спаялась определенная музыка - это была, как ни странно, Nirvana - "Nevermind" и "In Utero", привезенные подругой из Америки, что-то даже вроде на "фирменных", тогда еще, кассетах. Не подумайте плохого, в тот далекий заржавленный год слушать Нирвану было отнюдь не "позорно", как годы спустя, а наоброт, мега-круто и страшно актуально:)) и своих друзей тех лет, с которыми слушалась музыка и обсуждалась книга, и отношения с которыми, за исключением редких единиц, впоследствии как-то распались совершенно бесследно, я тоже помню).

Да, книга. Это было издание какой-то из серий "Фантастика", - думаю, серий с таким названием должно было быть немало, но это было еще вполне добротное советское издание, и при этом довольно стильное, с какими-то тонкими фиолетовыми, что ли, рисунками, кажется, каких-то механизмов по белой обложке, - словом, еще без всякой вульгарности кричащих обложек, заполнивших в первой половине 90х все книжные лотки. В одну книгу с Оруэллом был объединен Олдос Хаксли (как можно догадаться, "Дивный новый мир"). Впрочем, Хаксли я прочитала далеко не сразу: Оруэлл поразил (сейчас бы сказали "порвал") меня так, что я еще несколько дней после этого не могла читать ничего другого, а потом еще какое-то время прикасаться к этой книге было просто страшно. Да и до сих пор, откровенно говоря, я считаю некоторые места в этой книге самым страшным, что когда-либо встречалось мне в худлите, - и это, кстати, не крысы.

А еще примерно через месяц (?) я прочитала другое произведение Оруэлла - "Скотный двор". В общем-то, это было все о том же, все о тех же социальных процессах, более всего волнующих Оруэлла.

И вот, целых пятнадцать лет Оруэлл оставался для меня автором двух книг (если не считать его рецензии на "Майн Камф", конечно, которая как-то прошла в сети), пока совсем недавно мне не попался (разумеется, в электронной версии, хотя я не отказалась бы и от бумаги) Оруэлловский же "Да будет фикус!"

Это не антиутопия и не лаконичный фельетон; более всего это хочется назвать добротной реалистической прозой. Как гласит аннотация, содержащая спойлеры:
"Молодой человек работает в рекламном агенстве, но хочет стать поэтом. Он снимает квартиру в респектабельном районе Лондона, и добропорядочная строгая хозяйка показывает ему его комнату, в которой и находится эта самая аспидистра – цветок в горшке.
Потом он все таки бросает ненавистную работу, и переселяется в глухие лондонские трущобы, где, конечно, не только аспидистры в комнате нет, но и отопления и пр. В конце романа герой возвращается к прежнему образу жизни, селится в хорошей квартире и покупает в магазинчике этот самый цветок, так как он – символ благополучия и фешенебельности (так говорила ему прежняя хозяйка – «Будете искать жилье и увидите в квартире этот цветок – можете там смело поселиться»)

И все же, несмотря на спойлеры, читать эту книгу крайне следует, - по крайней мере, тем, кто знаком с упомянутыми выше более знаменитыми произведениями автора.


На первый взгляд, эта книга является проповедью абсолютного консерватизма, отвергающего любые свободы, внутренние или внешние, во имя того же фикуса, ставшего в романе символом добротного мещанского быта. А главный герой, якобы бегущий от фикусов и ищущий эти загадочные "свободы", - каким он порой выглядит жалким, каким смешным, каким глупым! (особенно "глупым" в той системе ценностей, где ум отождествляется с практичностью и хитростью). Как он бьется над написанием нового стихотворения, и как тяжело это ему дается, при пустом кармане и желудке. Как он пытается решить личные проблемы за счет общественного, мечтая о тяжелой поступи войск, которые разнесут в щепки недоступный ему и потому ненавистный буржуазный рай, как в зимнем промозглом небе ему мерещатся стройные ряды самолетов неведомого врага.

Но вот этот резкий и неожиданный отказ пусть даже такого слабого, нелепого и малосимпатичного героя от борьбы, - как-то, несмотря на то, что он заявлен в аннотации, и потому заранее читателю известен, воспринимается неожиданным в ткани романа. Логичнее выглядел бы, скорее, суицид, или несчастный случай, - ибо на суицид этому персонажу не хватило бы уже сил. Но герой возвращается в буржуазный рай, и все бы ничего, если бы действие не происходило в начале 30х годов, и это может значить только одно: раю этому (по крайней мере, в том же виде) осталось существовать не более десяти лет, а дальше, - и по иронии судьбы, именно тогда, когда герой этой рай принял и с ним смирился! - он и правда, по его жуткой и пророческой мольбе, будет сметен "грозно ревущим гулом пропеллеров, громовыми разрывами бомб". И даже пройдя через военную мясорубку, даже восстановившись, он уже не будет все тем же консервативным мирком с фикусами, нет, скорее это будет в чем-то "дивный новый мир". И после осознания этого факта начинаешь воспринимать фабулу уже совершенно по-другому.


А еще в "Фикусе" содержатся и небольшие подарки для любителей "84го года". Для меня лично болим сюрпризом оказался тот факт, что Оруэлл, описывая ужасы неведомого тоталитарного социалистического государства будущего, оказывается описывал, ни много ни мало, старую добрую Англию 30х годов! Самые большие ужасы общества тотального контроля имеют в своей основе вовсе не комунистический или же фашистский контроль, - нет, это благопристойный контроль капиталистического, но консервативного общества. Так, некоторые ключевые сцены "84го года" перекочевали прямо из "Фикуса". Герой "Фикуса", равно как и герой "84го", должен выезжать со своей дамой сердца за город, на природу, и не только потому, что "больше негде" ни тому, ни другому персонажу; герой "Фикуса", хоть и снимает комнату у хозяйки, не может привести туда не только женщину (и хозяйка, и общество считает такую возможность аморальной),но и гостей вообще (всякий раз, когда герой поднимается в свою каморку, его сопровождает неусыпное око хозяйки, выглядывающей из своей комнаты и желающей контролировать каждое его движение). В "Фикусе" немало и других сцен, ясно показывающих, что мораль консервативного общества контролирует каждого не хуже "Большого брата". Еще одной четкой параллелью является описание обшитой кафелем камеры в полицейском участке, с узкой неудобной лавкой для арестованных, - тут комментарии, как мне кажется, излишни. Удивительно, что для описания ужасов антиутопического тоталитарного строя Оруэллу не понадобилось не только ничего придумывать, но даже и задействовать реалии других государств.


Напоследок хочу привести текст стихотворения, которое долго и мучительно писал герой "Фикуса", - и которое потом, возвращаясь к "нормальной", одобряемой социумом жизни, разорвал и выбросил в уличный водосток:


Налетчиком лютым, неумолимым
Тополя нагие гнет, хлещет ветер,
Надломились бурые струи дыма
И поникли, как под ударом плети.

Стылый гул трамвайный, унылый цокот,
Гордо реющий клок рекламной афиши.
Эти толпы клерков, их дрожь и шепот.
Эти стены Ист-Энда, скучные крыши.

Всякий шепчет себе: «Зима подходит.
Боже, только не потерять работу!».
Незаметно в тебя проникает холод,
С ледяным копьем идет на охоту.

О сезонных билетах, квартирной плате,
О страховке думай, угле, прислуге,
А еще – пылесос, близнецам кровати,
Счет за дочкину школу, пальто супруге.

Ты бродил в чудесных рощах Астарты,
Где сияющий день, беззаботный, длинный.
Но холодный ветер подул, устал ты,
И к великому боссу опять с повинной.

Все мы Бога Денег блудные дети,
От него ожидаем тепла и крова.
Согревая нас, он смиряет ветер.
Подает, а затем отнимает снова.

Он следит, не смыкает тяжелые вежды,
Наши тайны видит, надежды, мысли.
Подбирает слова нам, кроит одежду,
И наш путь земной он легко расчислит.

Он остудит наш гнев, мечты стреножит,
Он швырнет нам жизнь, как монетку бедным.
Наша дань ему – этот страх до дрожи,
К унижениям привычка, к радостям бледным.

Он на цепь посадит храбрость солдата,
И поэта мысль спеленает туго,
И возникнет невидимая преграда
Меж влюбленным и нежной его подругой.



P.S. Кстати, у меня в анамнезе имеется уход с высокооплачиваемой работы ради "творческой реализации" (правда, в наше время это не так трагично, - можно, скажем, быть фрилансером). А у вас?
Tags: книги, социум, текст
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments