February 5th, 2007

(no subject)

У меня все хорошо. Это эпиграф.
У меня все хорошо. Это с абзаца.
У меня все хорошо. Это новость.
Тогда почему звонки пугают, а не радуют? Почему "приходи срочно" вызывает дрожь в коленках, а когда некоторые сумасшедшие выскакивают из кухни: "сюрпрайз!", то текст дальше плохо поддается цензуре? Почему всех жалко до слез, особенно тех, кто улыбается?
И самое главное: почему никак не отцепится это дурацкое ощущение, что я что-то важное делаю не так?

а рецепт-то был, оказывается

... мы снова говорим на разных языках
Разреши. Пусть слова неприятно гортанны,
здесь, на воле, другой диалект.
Клеток, прутьев, кормушек, поилок, морилок, стаканов
сколько здесь на столе.
Наливай. Насыпай, поправляй одеяло на строках,
вдруг замерзнут. До марта нам ждать.
Это раны, кровати, романсы и тайны жестоки,
остальное - всего лишь понять.
Не учить. Разве можно зазубривать счастье?
Откровенья до утренних слез.
Просто, разно, прекрасно, а то, что там прочее - в пропасть.
Кстати, это всерьез...