?

Log in

No account? Create an account
Волшебная печенюшка
_koza_dereza_


Получи волшебную печенюшку

Волшебная печенюшка
_koza_dereza_


Получи волшебную печенюшку

Волшебная печенюшка
_koza_dereza_


Получи волшебную печенюшку

Волшебная печенюшка
_koza_dereza_


Получи волшебную печенюшку

Печенюшка с предсказанием
_koza_dereza_


Возьми волшебную печенюшку
Печенька советует: как блоггер помог спасать в ДТП и лобовое ДТП

Накопилось (вместо отчета за)
_koza_dereza_
апрель 2010, Монологи в аське


видишь ли детка
в каждом из нас - ты знаешь
много огня
воды
и других чуваков
плавают в небе
только не постираешь
тех нас, кто раньше
делал из нас
дураков

видишь ли друг мой
в самом прямом раскладе
те что нас убивают –
мы сами и есть
старая фотка
в новом пускай окладе -
просто надежда
мы не изменимся
здесь

видишь ли милый
слово цепляя за слово
кружево смыслов мы вяжем -
(и в этом ты весь)
...я тут подумала - Бог - самый лучший дизайнер -
только
для музыки слов
мы придуманы
здесь

...
музыка звуков
сплетения слов
только
есть...


кодатоябрь дветыщидавнего, Тому кого нет

состаримся вместе и будем смотреть на огонь
разглаживать утром печеные яблоки лиц
сухими губами, закрытыми в бледный бутон
касаться пергаментно-нежных холодных глазниц

любить по-другому, все больше смотреть и молчать
гулять по осеннему лесу с собакой и без
варенье варить, пару книг ненароком зачать
на внука кричать, что на старую яблоню влез

и ночью остаться одним и как раньше не спать
вдыхая осенний прощальный сырой аромат
и каждую ночь попрощавшись тебя целовать
однажды наутро легко не вернуться назад

(no subject)
_koza_dereza_
Да, похоже прав был г-н Зайчиков и иже с ним. При наличии, или лучше сказать, в присутствии Личной Жизни посещает нас, звездей, творческое бесплодие. Не, петь-то еще можно, уже сделанное, даже вот запись диска (приятней читать и писать в одно слово: записьдиска) близится к концу (тьфу-тьфу-тьфу, блин), а вот нового родить не выходит. Не о чем, ни к чему ))) Это, конечно, не диагноз, но предположение.

И так же правы соратники-одноболезники МДПшники, и знакомые врачи, кто предупреждал, что счастье депрессии не помеха, и таблеточки надо начать пить своевременно. Ну, коаксил какой-нить, или еще чего (вот даже Борода чего-то нарекомендовал из своего брутального опыта). Вроде ить хорошо ить, да крокодил не ловится, кокос совсем засох на корню. Жить предпочитаю в гостях у свово дяденьки, домой (к сыну и папану) хожу как на повинность - и стыдно и противно, а вот есть как есть. У пацана каникулы почти прошли - так никуда и не выбрались вместе, колбасится во дворе, и сам черт не брат. Хреновая я маман, да уж. Работа - все такая же творческая, все с теми же милыми людьми - перестала быть чем-то, к чему дышишь неровно, и хочется прогуливать, и каждый день приходится себя заставлять что-то начинать. Заставлять, кстати, приходится себя постоянно, а ведь летом не приходилось вовсе.
Я тут Бороду намедни про вампиризм пытала. Ну, типа, присущ он мне, как утверждает одна тетька, или нет. Борода говорит - когда жаловаться начинаешь - ваще присутствует.
Дак я вот и думаю, может-таки начать уже антидепрессантики принимать, а?

А из стихов выходит нечто невразумительное. На хокке.ру, где меня (как поЕта) любят - и то раскритиковали:

Сонная теплая рыбка в холодной руке
Я у тебя – а не ты у меня – на крючке
Стрелки и стрелы в сетях безнадежного сна
Белое небо нам стелет под ноги зима

Лед и осока – твой омут сокрыт до весны
В темной воде неподвижно покоятся сны:
Яркие клочья деревьев в открытом окне
Странные крыши на города сумрачном дне

Я не умею смеяться с вчерашнего дня
Белое небо зимы не прощает меня
Не отпускает натянутой лески струна
Тянет, торопит коснуться холодного дна

Теплая рыбка в горячей дрожащей руке
Я – у тебя. Ну а ты – у меня – на крючке?
Губы кривятся, сжимая, глотая ответ…
…и потихонечку гаснет под веками свет

или:

Я:
Простуда.
Солью сыплет снег
на раны
Распаханных полей.

Соль в горле
Ночь в замерзшей раме
Скелеты тополей.

Ты - рядом. Боли - меньше.
И теплей.

ТЫ:
рискуя разобраться с головой
рисунок темных нитей развязать
останешься опять с самим собой
в пустой квартире. Упадешь в кровать

и глядя в потолок, напишешь дымом
в неверном синем воздухе ночном
тобой не предугаданное имя
чтоб дым развеяв позабыть потом

и звезды встанут в окнах странным кругом
и мир откроет формулу свою:
ты спишь. А рядом спит твоя подруга
и вы вдвоем у неба на краю


МЫ:
Остановите Небо.
Снег ложится
Так неизбежно, как целуют в губы
Прощальным поцелуем
Тех, кто умер
Земля без кожи,
Ветер пахнет стужей
И только в темноте
Под одеялом
Немножко лета
Спрятано меж нами
Немного солнца
Жаркого дыханья
И запах летней ивы
У реки


Мда.

(no subject)
_koza_dereza_
автобусная история

Те, кто часто ездят далеко, меня поймут. Одно дело, конечно, когда ты едешь на гастроли в города не столь отдаленные, и в автобусе все, исключая водилу, пьют пиво и прочие горячительные - нет, вам, конечно, остановят. Поругаются, возможно, но до беды не дойдет.
Другое дело - официальные автобусы, которые остановятся только на строго запланированных остановках, там понимания можно и не найти. Подобные сложности подстерегают едущего автостопом (эх, молодость!) - если машинка идет прям до места, или просто довольно далеко вас провезет, а вам НАДО.
Те же сложности - с долгоидущим городским транспортом. Посему - История из бурной хипповской молодости.
С молодым человеком отношения выясняли. Для выяснения потребовалось выпить по паре-тройке крепкого пива (эх, молодость, опять же ж), в процессе выяснения развестись не удалось - договорились продолжать общение, а тогда ехать надо в Пашино, в Военный городок. Едем. Время позднее, ночь, автобус 53-й, последний - больше не будет. Народу битком, мы умудрились сесть на переднее, недалеко от дверей. Жидкость подошла к концу на выезде из черты города. А чего делать - сидим терпим. А уже ведь никак. Мне прямо уже совсем все равно, я уже готова на то чтоб проситься наружу. А тут как раз и остановка - практически в чистом поле, совхоз какой-то-там, я шиплю прекрасному мужчине - езжай, сил моих нет, я поползла, потом по трассе доеду. Выскакиваю, ночь на дворе, поле кругом, моченьки нет уже совсем - потому в придорожный кювет прыгаю. А автобус чет не уезжает... Краем сознания понимаю, что товарищ мой выскочил вслед за мной, забежал со стороны водителя и лечит чего-то ему там. Автобус стоит. Я сижу. Тут водила резко сигналит - у меня на полуслове прекращается процесс, и я вскакиваю в двери - обратно, товарищ мой следом. Теперь мы стоим у дверей. Правая половина автобуса взирает на нас в остолбенении. Тут понимаю, что свет из окна падал как раз на кювет, и все всем, коротко говоря, ясно. Ближайшие-придверные мужики задыхаются от гнева. Но будучи людьми относительно воспитанными предъявить мне - дэвушке - не в силах. Тогда срываются на парне - зловещий шепот: "Во народ, а... смотри серьга у него в ухе! развелось пи...в!"
В общем, доехали. Товарищ стойко (почти) вытерпел. И катастрофы не случилось.

Пользуясь случаем: Малыш! Спасибо тебе.

(no subject)
_koza_dereza_
Завтра (то есть уже сегодня) мы будем играть в академе, в Че-ГеВАРЕ. Приходите. Я, наверное, хорошо спою. Ибо есть о чем.

Истинный Фламинго - тогда и сейчас
_koza_dereza_
7.01.2006
В теплой спасительной темноте увижу сны. Зимний сырой и лютый ветер дышит в щелястое окно. Кали-юга, географический центр России. Пластмассовый мир и очередная порция его пластмассовой любви.
Передышку, глоток другого воздуха, спасииите! Неподвижное тело, неделю лежать и болеть – то ли нестабильность в шейном отделе, то ли новейший штамм гриппа, то ли двустороннее воспаление воли к жизни. Неделю телевизионной диеты, подувядших мандаринов, промерзлого «оливье» и отключенного мобильника. Неделю мыслей о смерти, лишнем весе, сексуальной непривлекательности, непрофессионализме, никчемности существования и темной глухой тоски по несбыточному.
И вот повод вырваться – везу сына к бабушке. Вернее, повидаться к сводному братцу. Вернее, это повод увидеть отца сына. Бывшего отца.
Смотрю на них – три профиля, дети погодки, и чем-то ужасно похожи, наверное, выражением сосредоточенности – старший мастерит из трех леговских трансформеров нечто ужасающее, предназначенное для покорение очередной Галактики, а младший заканчивает ее покорять, целясь в кого-то на мониторе. На отца (третий профиль, ТВ, новости на пятом) не похож ни один, ни другой.
Дети, спать уже, а? Двенадцать.
Разговоры как ни в чем ни бывало. Нет ни тяжести, ни превосходства, ни уничижения, ни язвительного равнодушия. А есть почти девичья стеснительность, и всего-то две-три игривости за вечер. Не хочется домой – в недельный, месячный, сезонный ужас зимнего отсутствия, но предложение остаться принимаю не сразу, сперва на самом деле колеблясь, а потом включаясь в обычное кокетство. И остаюсь. И уже совсем поздно, в четвертом часу ночи, когда посиделки за компьютером кончены, заварено и выпито 7 банок чая, съедены два пирога и почти доедена испеченная мной – устроил смотрины, гляди-ка, и купилась ведь – шарлотка, подгорелая и невкусная (неет, больше ничего спонтанного! Только старые испытанные бутерброды-гриль и тесто из магазина!) , болит спина, сын во сне возится рядом, диван непригоден для спанья – и вот тогда, когда я совсем почти засыпаю, он – бывший, забытый, прощенный, утраченный, ненужный – он приходит и ложится мне за спину. И обнимает. Он пытается погладить меня по щеке, мужским жестом привлечь к себе – его руки дрожат, и я тут же вспоминаю все его движения, и десятью ударами метронома позже – его вкус.
Замедленно и заторможено, как если бы я ни на что не решилась – мягко отталкиваю, как больного – вот я его и вспомнила! – как сумасшедшего за минуту до приступа, в мгновение в расчетливой голове проносятся мысли: о сыне, о непригодности и скрипучести дивана, о свекрови – бывшей – на соседней постели, и еще о том, что после меня у него было, по крайней мере, две жены, от родились два сына. Как раз эта мысль – последняя капля, и я отталкиваю его, отворачиваюсь к сыну, защищаюсь, заслоняюсь им, чтобы оттолкнуть еще раз, двадцатью ударами сердца спустя. И почти засыпаю, успокоив сердцебиенье, успев посочувствовать – опять ушел курить на кухне, не уснет еще долго, – как переживет отказ –так же, как тогда, давно, когда его покореженная плоть – или душа? – вопила о своих желаниях, и наплевать на все – или как унижение, и мучаться станет по-другому, и не станет завтра смотреть в глаза, как нормальный 35-летний обломанный мужик?..
Недооценила. Видимо, он действительно не изменился, как и говорил всегда – за те шесть лет при мне и за эти десять без меня. Пришел снова, и длинные секунды, когда в полусне приближался стук костыля по коридору показались самыми страшными в жизни, и у страха были оттенки – иррациональный, бессмысленный ужас перед насилием и умный страх – за него, перед его предстоящим унижением. По крайней мере это не только почувствовалось, но и подумалось – словами. И еще словами подумалось – после тридцати ударов ожидания, после все тех же глупых слов – иди ложись – он снова уйдет курить, теперь до утра – подумалось так: ничто так не возбуждает, как любовь. Или понимание. Или внутренний интерес к человеку. И еще –ничто так не портит понимания, как неуместное желание и неправильная интимная связь.
А еще он напомнил мне, что я обещала написать книгу о нас. Прекрасный повод начать «Уловки восприятия», «Мелаж» или что-то еще. Только, оказывается, я забыла, что конец он просил сделать счастливым…
Я еще много чего забыла.
А вспомнила я, что сегодня, в Рождество, у меня собственная очень личная дата. Тому 16 лет как я – женщина.
А давненько я не чувствовала себя женщиной так – не рок-стервой, не секси-леди, и даже не хозяйкой очага – пристанища для усталых, мать их, путников, а девицей, даже девой, желанной, загадочной и неприступной.
А в полночь я поздравила младенца Иисуса с днем рождения и всплакнула.
Хорошо, что я приехала и поговорила с ним после стольких лет. И хорошо, что осталась ночевать. И правильно, что не поехала ночевать сегодня, хотя мне очень хотелось. Молодец. Взрослая все-таки девочка.
Теплым одеялом накроюсь с головой. Буду плакать, сжав веки так сильно, как смогу. Окуну лицо глубже в горячую темноту и всласть поплачу. О том, кто не спит у меня за спиной, не обнимает, охраняя, не дышит мне в шею. О том, на чьем плече мне не проснуться. О том, кто не играет с моим сыном, и не носит на руках моего младшего, который не родился еще, а может быть, и не родится вовсе. Поплачу о своем одиночестве – в который раз.
Аминь.