June 8th, 2010

О современном состояни русского национализма в прозе.

- Ты упомянул, что людям требуется вождь.... Так ведь? Когда люди готовы драться и имеют силу одержать победу, они никогда не ищут себе вождей тролли знают где. Подходящий вожак находится поблизости. Такой, что каждый увидит в нем продолжение самого себя, только лучшее. А если такого нет, значит, народ не готов. Ты думаешь, я живу тут, как в норе, и не знаю, что творится на побережьях? Не знаю, что они пустеют, а на востоке люди живут, как в муравейнике? Это я все знаю. Но я не собираюсь губить своих людей ради тех, кто сам себе не может помочь.

– Ты – славный парень, Хагир сын Халькеля! – Вигмар вдруг сошел со своего сиденья и положил руку ему на плечо, и Хагир понял, что это говорится без малейшей насмешки. На самом деле Вигмар отлично понимал все то, что Хагир чувствовал и пытался внушить ему. – Я вижу, что тебя ведет не глупая спесь и не слепая самоуверенность. Но ты затеял безнадежное дело. В тебе самом хватает доблести, но ты хочешь, чтобы все были как ты, а это значит хотеть от людей слишком много. На подвиги способен не каждый. Пока можно терпеть хоть как-то, сорок девять из пятидесяти предпочтут терпеть, но не браться за оружие, рискуя потерять последнее. А сейчас квиттам терпеть еще можно.

– Но почему мы должны терпеть? Чем мы хуже других?

– У всех свои беды, и все терпят, думая, что хуже никому не приходится.

– Я не знаю, как там у других, и знать не хочу! – с досадой ответил Хагир. – Я не понимаю, почему мы должны терпеть все эти унижения, а ведь наши отцы и деды жили гордо, свободно!

Вигмар усмехнулся, как будто услышал глупость, и Хагир усомнился в своих словах. У предыдущих поколений тоже случались войны и неурожаи. Но они складывали о себе гордые песни, а сейчас раздаются только брань и жалобы.

– В жизни, знаешь ли, бывают приливы и отливы, как в море, – помолчав, заговорил Вигмар. – Только среди людей то и другое длится по многу лет. В прилив народ одерживает победы на море и суше, занимает новые земли, открывает горы с железной рудой и ручьи с золотыми самородками, ткет ковры, отливает золотые украшения, складывает такие песни и саги о себе же самом, что у потомков сердце бьется и слезы выступают от счастья. А благодарят за все это конунга, который правил именно в это время чисто случайно. И в лучшем случае не мешал людям работать. А потом наступает отлив. Все валится из рук, народ теряет то, что сам же завоевал и построил, и никто не знает, почему это происходит. Все валится и летит, как снежная лавина с гор. И пока не придет время прилива, эту лавину не остановить. Сейчас – отлив, как это ни печально. Что-то вроде Великанской зимы, что длится втрое дольше обычной. Время от времени так бывает, и, наверное, боги не зря это придумали. Эти приливы и отливы – как смена зимы и лета. Перемена, необходимая для равновсия мира. Или как Затмение Богов. Время от времени старый мир должен рушиться, чтобы освободить место новому. Но новый мир не возникает мгновенно, он вырастает постепенно, как дерево из семечка. И сейчас он только проклюнулся. Плодов с него ждать еще рано.

Хагир молчал, пытаясь осознать все это. Пока он понял одно: Вигмар Лисица не пойдет воевать, потому что считает войну безнадежной, и находит этому какое-то законное и естественное объяснение.

– Сейчас все со всеми воюют, но никто не одерживает побед, – добавил Вигмар. – Благородные люди поднимают оружие на фьяллей, подлецы – на тех, у кого есть что отнять. Но все это – волны отлива. Я ни во что не стану вмешиваться.

– Но почему же вы воевали тогда, пятнадцать, семнадцать лет назад? – спросил Хагир. И здесь то же самое: ему требовался тот Вигмар, что был пятнадцать лет назад, а его больше нет! – Разве тогда нельзя было терпеть? Ведь война только что началась, земля еще не была так разорена.

– Во-первых, ждать разорения не многим лучше, чем на деле его пережить. А во-вторых, мы были другие. Было больше гордых и смелых людей, которых в тех же битвах и перебили. Мы были моложе, я и твой родич Ингвид.

– Ему было за сорок! Столько, сколько тебе сейчас!

– Он в сорок был душой моложе, чем ты в двадцать пять! Ты вырос на поражениях и оттого никогда не был по-настоящему молодым! Ты гордишься только прошлым своего рода и оттого постоянно ощущаешь себя ограбленным, ущемленным, униженным! А мы видели свою силу в настоящем, мы были горды, были готовы умереть, но не отступить! Свои поражения мы считали случайными. Наш отлив начинался, но мы еще этого не знали. А нынешние люди знают, все до единого. Наши души лежат сейчас на самом дне. Трепыхаясь, они обманывают сами себя и втайне об этом знают. Они сломаются от первого же удара, потому что сами в себя не верят. И только потом, позже, их начнет потихоньку выносить обратно наверх. И когда они вынырнут со дна, тогда ты сам об этом узнаешь......

Хагир молчал. Он не спорил: Вигмар твердо верил, что только этот путь и приведет Квиттинг к нескорой, но верной победе. Но и согласиться он не мог: его душа стремилась к немедленной мести за Острый мыс и Березняк, тяжесть его сердца могла быть облегчена только напряженным горячим действием. Он не сможет носить эту тяжесть еще двадцать лет.

– Не уговаривай его, – сказала Вигмару жена, красивая светлокожая женщина лет тридцати пяти. Все это время она сидела поблизости с прялкой и внимательно слушала разговор, не вмешиваясь. – Что для тебя хорошо, то ему не подходит. Про твои приливы и отливы слишком грустно слушать: он не виноват, что его молодость, лучшее время, пришлась на отлив. Понятно, что он любой ценой хочет превратить его в прилив.

– Но это глупо! – с воодушевлением воскликнул Вигмар, и Хагир вдруг поверил, что тот когда-то был молод и неукротим. – Идти против потока то же самое, что среди зимы ломать лед на реке, не дожидаясь, чтобы сам растаял! Весна придет в свое время, и не раньше. Так заведено. И хоть ты бейся головой о каждый встречный камень, это не поможет. Надо пережидать и стараться понести как можно меньше потерь. Сохрани корабль, и тогда поплывешь гораздо быстрее, как только ветер сменится. А грести против бури значит переломать весла, опрокинуть корабль и самому не дожить до попутного ветра. Может быть, имеет смысл не рвать паруса, а переждать. А попутный ветер непременно подует, это так же неизбежно, как весна после зимы. Хотя, может быть, ты к тому времени слегка поседеешь. Но тогда Великанская весна достанется твоим детям. Лучше радоваться за них, чем сокрушаться за себя. Позаботься пока, чтобы они у тебя были.