March 16th, 2010

Про грузинов великих и их телепропаганду

Не вспоминал бы про этих людей, "подаривших" миру Кикабидзе, ларечников, Церетели и казиношную мафию в Москве. да нет, выползли гаденыши  и гаденышки в дискуссии, про то, кто там у кого чего "захватил" и пр то что их телепропаганда - правдивая, а наша мол - неправдивая))) Ребят, сказали бы спасибо что мы вас как народ еще в живых ПОКА оставили....
 вот вам пока успокаивающий рассказ как и кто "оттяпал у вас Южную Осетию и Абхазию"))))) Старо, боян, но как же все таки с реальностью совпадает?:)

Из Тацита: "Саак Свирепый, Царь Колхов"("Народна правда", Украина)

[начало отрывка утрачено] Упомянутые же Пушты — люди весьма воинственные, а страна их покрыта горами и труднопроходима. Незадолго до того они совершенно изгнали Парфян из своих пределов. Пушты переняли у Парфян особый лук, называемый «кулайш», и в обращении с ним скоро превзошли самих Парфян.
Римляне же стали воевать с ними из-за того, что Пушты укрывали у себя некоего злодея, которого отказывались выдать. Видя, однако, дикость нравов Пуштов, Римляне решили принести им свой мир и закон; Пушты же, как это свойственно варварам, то притворно принимали закон римский, то яростно выступали против него, неукротимо ополчаясь против собственного своего блага. Римлянам же приходилось держать в их стране постоянное войско.
В это время у Римлян произошла ссора с Парфянами из-за некоего Саака, царя Колхов. Этот Саак, хотя и был рожден среди варваров, был совершенный римлянин осанкой и речью, и несколько лет прожив в Риме, умел расположить к себе сердца сенаторов. Зная великодушие народа римского, он просил помощи в том, чтобы научить народ свой римскому закону, обещая быть Риму вернейшим союзником. Римляне же оказали ему честь и немалую помощь оружием и деньгами. Этот Саак был человек воинственный; рассказывают про него, что, будучи тесним врагами, он свирепо закусывал край своей тоги, каковому обычаю все весьма удивлялись. От него и пошло выражение «жевать тогу», то есть оказаться в трудном положении. Говорят также, что, услышав свист парфянской стрелы, он сплотил вокруг себя воинов, грозно взирая как бы из средины живой, блистающей оружием крепости; рассказы об этом подвиге обошли весь мир.
Саак же воевал с двумя царствами, полагая их своими отложившимися и мятежными данниками — с Аланами и Апсны, желая возвратить их под свою власть. Аланы же и Апсны искали помощи Парфян, под властью которых некогда находилась и страна Колхов. Долгое время Саак не мог подчинить их себе, но затем, получив от Рима помощь и уверения в дружбе, решился на поход против Аланов. Обстреляв их столицу из катапульт, он двинул войска; Аланы же, люди воинственные, но немногочисленные, погибая на улицах своего города, громко призывали на помощь Парфян. Саак же полагал, что имя Римлян столь велико, что Парфяне, зная о его дружбе и союзе с ними, ни на что не решатся.
Однако вскоре Парфяне на многих колесницах, с катапультами и конницей двинулись против Саака, и, совершенно рассеяв его войска, не только подали помощь Аланам, но и углубились в страну Колхов. Саак же, не имя сил прогнать Парфян, взывал к Римлянам, говоря, что сражается за римский закон, и что римская честь требует, чтобы легионы принцепса пришли к нему на помощь. Указывал он и на то, что неистовые Парфяне совершенно разграбили множество панцирей, щитов, мечей и пилумов, подаренных ему сенатом и народом Рима, и увели в свою страну восемь особых боевых колесниц, именуемых «молот», сделанных искусными римскими оружейниками; когда же римские посланники потребовали вернуть их назад, парфяне отвечали на своем наречии, из чего знающие оное заключили, что почтение их к имени Римскому не столь велико, как раньше. Указывая на это — и другое, подобное — Саак требовал себе помощи.
Принцепс, однако, не мог подать ему оной — легионы его были заняты, воюя в странах Пуштов и Арабов. Кроме того, советники подстрекали принцепса поскорее начать поход против Персидского Царства, пока оно, вооружившись, не сделалось непобедимым. Поэтому прицепс ограничивался лишь словесными изъявлениями гнева.
Тем временем победоносные, казалось, Парфяне, нашли себе врага внутри собственных своих стен. Ибо отроки, отпрыски знатных семейств парфянских, и даже некоторые из зрелых мужей, глубоко скорбели о ссоре с Римом, говоря «Увы нам! Теперь заказан нам будет путь в Веселый Коринф! Не увидим мы вилл Италийских!» Особенно скорбели они от прошедшего слуха, что префект Лондиниума воспретил допускать Парфян на знаменитые Лондиниумские рынки, где покупали они любимые ими малиновые тоги, златые цепи и другие изящные украшения. Градоначальник же столичный, желая их утешить, обещал построить на Понте Эвксинском такие лупанары, что это жители веселого Коринфа будут рыдать от невозможности к ним приехать. Знатные же парфянские юноши говорили, что Понт — atstoy [вероятно, автор использует парфянское слово — прим переводчика]. Вторили им и купцы, говоря, что от таких понтов торговля и ремесла окончательно захиреют. Люди же военные, напротив... [конец отрывка утрачен]
Источник: Сергей Худиев, "Подражание Тациту" ("Народна правда", Украина)

Лобковые войны

Эта история приключилась со мной ранней осенью, когда вечера ещё были тёплыми, а город собирался праздновать свою восемьсот какую-то годовщину. Я возвращался домой около полуночи, сидя в вагоне метро с книгой в руке. Слева от меня, рядом с дверьми, оживлённо беседовала пара молодых кавказцев – парень и девушка...

[далее  часть рассказа с ЯП опущена, ибо занудна. завязка одна - Он трахнул женщину кавказской национальности]

Лейла натянула трусы, поправила юбку и, коротко попрощавшись, ушла, чем очень меня обрадовала. Я закурил и направился в сторону дома, напевая идиотскую песенку про белую стрекозу.
***


Проблемы начались прямо с утра. Я проснулся и, пошатываясь, проследовал в туалет. «Джин-тоник», выпитый накануне давал о себе знать – немного болела голова. Оправившись, я снова растянулся на диване и тут ощутил какой-то дискомфорт в области паха. Кожа чесалась и, мне показалось, будто там, под лобковыми волосами, на коже происходит какое-то микроскопическое движение. Я выругался: « блять! нахуй! сука! пиздец !ааа!!!», да простит меня мой глубоко интеллигентный читатель, но именно так я прокричал в пустоту, вскочив с дивана. Выходной был не просто испорчен, он был смят, скомкан и брошен в грязную лужу с размаху.
Я набрал телефон венерологической клиники и договорился о приёме. Пятнадцать минут тряски в маршрутке, десять минут ёрзанья на стуле в приёмной и вот уже серьёзная женщина лет тридцати пяти раздвигает руками в резиновых перчатках волосы над моим причинным местом. Я замер в ожидании диагноза, как замирает подсудимый в ожидании приговора. Доктор закончила осмотр, сказала: «У вас ничего нет, всё чисто», и с нехорошим прищуром взглянула на меня. Возможно, она заподозрила во мне извращенца-эксгибициониста. Я сидел на койке со спущенными штанами, крайне удивлённый, не в силах произнести ни слова. «Одевайтесь» - процедила женщина с нескрываемой неприязнью в голосе, стянула перчатки и повернулась ко мне спиной.
Я не знал радоваться мне или горевать. С одной стороны - предположение о том, что у меня лобковые вши не подтвердилось, с другой - я продолжал чесаться и чувствовать какие-то едва заметные движения у себя на коже. Промучившись до вечера над построением гипотез, одна из которых была нелепей другой, я решил исследовать лобок самостоятельно. После продолжительных поисков, сопровождавшихся падением на пол различных предметов и нецензурной бранью, я отыскал на антресолях старый микроскоп, принадлежавший моему отцу.
Мне стоило огромных усилий приладить микроскоп так, чтобы приборный столик не мешал, добиться правильного освещения и настроить резкость. Пришлось остричь волосы над промежностью и сконструировать специальный упор для фиксации увеличительного прибора.
Результаты эксперимента превзошли все самые смелые ожидание. Я смотрел в окуляр и не верил своим глазам. Меж стволами моих волос кипела жизнь. Это были хачики. Самые настоящие, живые хачики, очень маленького размера. Они торговали цветами и шаурмой, деловито сновали по моей коже, перетаскивая ящики с выпивкой и продуктами, спорили, размахивая руками, и курили, зажав в волосатых руках стаканы с горячим кофе. «Ай бля» - завопил я, подскочив на диване и отбросив микроскоп, -«Ай, бля, мне пиздец!!! Бляяя я ебанулся, мне пиздец!».
***


Я ходил кругами по комнате, продолжая неистово материться. Никогда я ещё не чувствовал себя так гадко, неуютно. Таким оскорблённым не приходилось ощущать себя никогда. Лишь спустя четверть часа, с помощью дыхательных упражнений, мне удалось немного успокоиться. Тут я решил повторить эксперимент, что немедленно спровоцировало новую истерику, во время которой я перевернул письменный стол и сломал настольную лампу. Лобковые хачики теперь гоняли на маршрутках…
***

Я прекрасно понимал, что моя проблема чисто психическая. Обитателей промежности видел только я сам. Однако обращаться к психиатру я не хотел. Кто знает, какие методы лечения изберут эти врачеватели душ? Как бы ни лишиться водительских, прав, если сочтут невменяемым или, не приведи аллах, загреметь в «желтый дом». Исследования отнимали у меня всё свободное время. Более того, спустя некоторое время, меня уволили с работы по тому, что я приходил в офис сонный и совершенно не мог сосредоточено работать.
Моя девушка однажды застала меня сидящим голышом на кровати с направленным между ног микроскопом. Она долго смеялась, и я сам, осознав комичность ситуации, начал было смеяться вместе с ней, но она вдруг стала серьёзной, и, не сказав ни слова, собрала вещи и ушла. Однако все эти житейские катастрофы мало заботили меня. Избавиться от навязчивых видений и зуда в паху – вот что было задачей номер один. Я долго думал, ворочаясь на постели бессонными ночами и, наконец, в моей голове созрел хитроумный план. Я решил обмануть собственную психику.
***


Выйдя из метро «ВДНХ», я огляделся по сторонам. На площади тут и там толпились представители молодёжных субкультур. Клоуноподобные панки, с дорогими цветастыми причёсками а-ля ирокез, не подозревающие о смысле панк-движения и истоках анархистского мировоззрения. Готы, одетые во всё черное со следами макияжа и попыток изобразить мировую скорбь на лице. Я побродил немного среди молодых неформалов, но тех, кого я искал, среди них не было. Ближе к ВВЦ, на пятачке, что перед входом на выставку, мне, наконец, повезло. Скинхедов было трое – два парня лет восемнадцати и девушка немного моложе. «А она не очень страшная» - подумал я и радостно потёр руки. Однако бритоголовые выглядели угрожающе – рослые, с крепкими шеями и широкими спинами, они внушали страх. Я потоптался рядом, прислушиваясь к их разговору. Уловив отдельные слова, я понял, что речь идёт о какой-то компьютерной игре. Они обсуждали детали игрушки с таким вожделением, что я тут же сообразил – передо мной дети. Такой шанс упускать было нельзя, и я решил знакомиться со скинхедами.

Сблизится с молодой националисткой, мне удалось спустя два часа. Для этого мне пришлось истратить около двухсот рублей на пиво, рассказать несколько анекдотов про грузин и дать понять одному из её бритоголовых друзей, что в случае явного протеста с его стороны, его здоровье значительно ухудшится.
Под сенью акаций, за одним из павильонов бывшей Выставки Достижений Народного Хозяйства, девушка с бритой головой взяла моё «хозяйство» в не знавшие физического труда руки.
***

Я спешил домой. От результатов эксперимента зависел мой покой и вообще – моё будущее. От автобусной остановки до дома я шёл быстрым шагом, иногда переходил на бег. В прихожей кинув пиджак на тумбочку, наскоро разулся и ворвался в спальню. Я приладил микроскоп и включил лампу и… Да!!!! Черт подери, да!!! Толпы микроскопических скинхедов выносили кавказский рынок по частям. Громили палатки, поджигали тонированные «Жигули». Вооружённые бейсбольными битами, мои маленькие союзники крушили черепа и спины загорелых торговцев. Хачи почти не сопротивлялись, и в ужасе пытались спрятаться за прилавки с фруктами. Но нацисты переворачивали прилавки, били торговцев битами и коваными ботинками, и арбузная мякоть мешалась с человеческой кровью. Не знаю, куда исчезали трупы, но кавказцев на моём лобке становилось всё меньше и меньше.
Битва продолжалась не менее часа и у меня затекли спина и ноги, но я не мог оторвать глаз от микроскопа, сгорбившись над ним, сидя в одежде на не заправленной постели. Наконец белая раса на моём лобке окончательно восторжествовала. В эту ночь я впервые за долгое время спал спокойно.
Утром я проснулся от сильного зуда и жжения. Я схватил с прикроватной тумбочки микроскоп и настроил резкость. Скинхеды праздновали победу. На поверхности моей кожи творилось что-то невообразимое. Победители жгли костры, пили алкоголь из бутылок и разбивали их (чуть не написал об асфальт). Некоторых тошнило прямо на меня! Повсюду валялись горы мусора.
Мой план потерпел полнейшее фиаско. Из-за скинхедов я испытывал куда большие неудобства, чем из-за кавказцев. Они постоянно пьянствовали, маршировали и поджигали всё, что можно. Я был в отчаянии.
***

С тех пор у меня на лобке жили попеременно; хиппи, антиглобалисты, бригада геодезистов и даже сотрудники Российской Академии Наук. Последние казались мне идеальными жильцами, пока не начали ставить опыты на моей коже, воздействуя на неё жестким излучением. Пришлось заменить учёных на обычных украинских проституток. Должен заметить, что наблюдать за ними в микроскоп, было весьма интересно. Девушки принимали гостей, некоторые из которых обладали богатой фантазией.
***

Мои сбережения вскоре кончились и я безработный, с труппой цирковых карликов на лобке оказался на пороге бедности. Я совсем отвык от нормальной жизни, стал нелюдим, и не мог заставить себя ходить на собеседования в поисках работы.
Уже два месяца я не оплачивал счета за коммунальные услуги. В квартире были отключены интернет и телефон, которыми я, надо признаться, давно не пользовался, всецело поглощённый своими экспериментами.
Без денег встречаться с девушками было проблематично. Несколько раз я знакомился в метро, но опытные столичные дамы чуяли мою неплатёжеспособность, и давали мне от ворот по ворот.
Длительное воздержание, как, должно быть, понимает мой высокоинтеллигентный читатель, привело меня к онанизму. Роясь в шкафу на предмет эротических журналов, я тосковал по лобковым проституткам из Украины. Но вот был найден каталог одежды с фотографиями девушек в купальниках. Кончив своё нехитрое дело, я присел на диван и привычным движением настроил микроскоп. Мне хотелось посмотреть, как поживают карлики. Я заглянул в окуляр и обомлел. Там не было никого.