Harrier (_harrier_) wrote,
Harrier
_harrier_

  • Music:

Прогулка по овражьему месту - часть 2


Ночной марш

Торопиться теперь было некуда, так что я предался чревоугодию. В результате у меня получилась пустая консервная банка из-под сардин. Это важно. О том, чтобы выбросить её тут же, конечно, и речи быть не могло. Искать же ненужный кулёк, чтобы превратить его в мусорный, мне не хотелось — так что я торжественно понёс её в руке. Дальше о ней ещё будет сказано.

При ближайшем рассмотрении забор оказался вовсе не забором, а совсем даже ЛЭП. Дело в том, что сквозь рабицу забора были пропущены толстые проволоки, и издалека я принял за них низковольтные провода. Но это ничего, всё равно граница была рядом, потому что иначе зачем тогда ставить столб-уведомлятор?

Столб-уведомлятор:


Думаю, незачем, так что я немного пометался по перекрёстку, в который упёрся возле ЛЭП и уведомления, выбирая, куда же пойти. Южная дорога вела «домой», а северная — очень могло статься, что к высоте 222, наиболее высокой на полуострове. Уж с неё-то и обзор мог быть хорошим, и всё такое — но здравый смысл пересилил другой здравый смысл, и было решено придерживаться плана — вернуться в мегаовраг. Засим и пошёл на юг.

Последние отблески солнца из-за горизонта всё ещё подсвечивали местность, и налобник я решил не включать до последнего. Дорогу, расфокусировавшись, было видно хорошо, так что я немного загляделся на неё, и спустя минут десять и один перекрёсток в сторонке показались огни домов. Это было немного странно, потому что на карте ближайший НП Луковица был южнее чуть ли не на километр. Но мало ли — всё же на моей ГПСной карте населённые пункты отмечены точками, и последние могли соответствовать любой части села. Так я и дошёл до домов, где немедленно выяснилось, что выезд из села находится в каком-то другом месте. А что выезд один, я, ознакомившись с данной местностью, даже не сомневался. Поэтому придётся пропилить всё село насквозь.

Что тут сказать... Это был один из наиболее странных населённых пунктов из виденых мной. Прежде всего, рассуждения выше по тексту про Луковицу тогда до меня не дошли, это я сейчас такой умный. Во-вторых, я ещё ни разу не видел села, где не лают собаки. Вообще.

Огни горели то тут, то там. Но безмолвие было, как будто я шёл по дороге через рощу, а не село. Местами было хорошо видно часть обстановки в строениях — но ни одного человека. Жутковато.
И дорога стала дорогой позже, а для начала мне пришлось довольствоваться тропинкой, уходившей от бросившей меня дороги, сошедшей на нет возле одного из домов. Тропинка эта вела через очередной овраг и тут же совершенно симметрично спуску выходила наверх. Даже красиво вышло. Затем уже влилась на сельскую улицу, и я продолжил пугаться какой-то чуждости села. И только возле последнего дома меня услышала собака, и облаяла — но как-то не уверенно, после первой же рулады заткнувшись. В том же доме слышались голоса людей, и стало чуть поспокойнее, но одновременно и досаднее — вот блин, легенда о вампирском селе сорвалась. Впрочем, можно себя тешить, что голоса раздавались из телевизора, а собака была единственным оставшимся в живых существом.

А вот и конец села. Дорога круто поворачивала в сторону, и снова уходила на юг. О, а это ещё что такое? Неужели вода?!

Под дорогой протекал ручей, пропущенный сквозь бетонное кольцо, и сливавшийся трёхметровым водопадом вниз. С другой стороны насыпи я и набрал в опустевшую бутылку воды для вечернего чая, а заодно и на утро, осмотрительно решив, что на природе всё стерильно, и есличо, то кипячение поможет. Подумаешь, пена какая-то! Её было совсем мало, как для такого объёма воды. Всё-таки местность здесь очень чистая, и в радиусе сотни км я мало бы где решился так поступить.
Через сотню метров, пройдя ещё один дом, стоявший на отшибе, я начал подъём на орбиту.

Вот честно, где-то так это и ощущалось. Длинный-длинный путь по прямой почти навстречу поднявшейся высоко луне и звёздам. Луна, пробиваясь сквозь деревья справа, лепила причудливые тени в лесу слева, и расфокусировка позволяла увидеть высокий склон, обрамлявший дорогу с обоих сторон подобно большому жёлобу. Такая дорога вкупе с ощущением возвращения заставляла выкладываться вовсю, и первые десять минут подъёма я шёл на взлётном режиме. Подъём все не кончался, и начали приходить мысли об опасности подъёма на такую высоту без кислородной маски. Из газовых баллонов была только пропан-бутановая смесь, дышать которой я не обучен, а между тем, снова начинал уставать, и от понюшки чистого кислорода совсем бы не отказался. И только проходя мимо уходящей в сторону дороги со шлагбаумом и ещё одним предупреждением о запретной территории, я догадался немного сбавить темп.

Наконец, впереди начало скорее угадываться, чем реально просматриваться нечто, напоминавшее поворот на плато, что сходилось с моими представлениями о предстоящей топологии. Дорога вроде бы даже пыталась выполаживаться, на что я уже перестал надеяться, уверившись, что она так и уходит куда-то в сторону Луны. До первой космической не добрал совсем немного — каких-то 7,9 км/с, «ну и ладно», думал я, «в следующий раз... О-о-о!..»

Плато открылось не так, чтобы совсем неожиданно, но попав-таки внезапно в космос, я об этом уже не думал. Только растительность на периферии зрения напоминала о том, что скорости я всё-таки не добрал, и шагаю всё ещё по поверхности — всё медленнее и медленнее. Я уже много лет не видел такого звёздного неба, да ещё и вообще не закрываемого домами — никакой засветки от города, никаких огней вообще — только космос да тёмные силуэты вокруг меня. Да ещё глаза давно привыкли к темноте (налобник я почти не включал), и в итоге от окончательного попадания в открытый космос меня спасала только Лунища, таращившаяся на равнину вокруг.

Окончательно довершало впечатление безграничного пространства почти не меняющаяся местность, если сравнивать с территорией, по которой я недавно продвигался. Даже днём было не так — и просматривалось всё вдаль, и овраги не примелькались. Первое значимое изменение было только через несколько минут движения — но уж взбодрило основательно. С двадцати метров на меня смотрели характерные кошачьи светящиеся глаза — вот только у кошек между ними расстояние см 5-7, а не 15-20.

Конечно, леопард тут всерьёз не ожидался, но лёгкую улётность, сохраняющуюся с момента выхода на плато, разом смыло. Вместе с тем, про фотоаппарат я всё же забыл, и когда подошёл к глазам метров на 10, сквозь темноту проступило какое-то небольшое сооружение, рядом с которым и находился таращившийся на меня неизвестный организм. Я решил применить лазерное оружие, и включил налобник, и в этот момент до меня дошло, что это очередная косуля, свернувшаяся калачиком и устроившая на ночлег. Попытки запищать по косульи с одновременным нашариванием фотика сорвалась — парнокопытная сударыня одним движением развернулась и улетела в высокую траву, спасаясь от приставалы. Мне стало стыдно — может, это совсем даже и не дама, но всё мог же и пройти мимо, не бросаясь на каждое изящное тело. Ну ладно, извини, косуля, я больше не буду.

Сооружение рядом оказалось чем-то вроде кормушки для оленей, так что жывотное устроилось рядом неспроста. Каждому хочется с утра найти под боком завтра, не так ли? Я уж не смотрел, есть ли в кормушке хоть что-то, и вообще, мысли о завтраке в постель закономерно привели к мыслям об этой самой постели, так что шагай давай. Я и пошёл, время от времени останавливаясь на отдых и «астрономические наблюдения» кверху пузом. Однако небо постепенно переставало быть идеальным космосом — с юга натягивало перистых облаков, неспешно, но уверенно, так что в какой-то момент луну отключили. Привыкши к постоянному прожектору, на какое-то время начали видеть только дорогу, резко выделяющуюся на фоне темноты, но фонарик решил всё же не включать.

Но не могло же быть так, чтобы было всё хорошо и ожидаемо — это ж Полуостров! Пройдя пару простых для ориентирования перекрёстков, я упёрся в У-образный, где ни одна из дорог не вела точно куда мне нужно. Решив было сходить по правому ответвлению, я через полкилометра вернулся, решив, что лучше я похожу лишний километр-другой по равнине, чем снова ухну в овражью зону, лежающую как раз на севере. Только подобрал на этой дороге давно не виденный мной мусор, чью-то обёртку от шоколадки — такое чистое место следует уважить. Я и так уже тащил в руке свою консервную банку, понемножку становясь гринписовцем и нарабатывая карму с каждой сотней метров.
И вот, наконец, дорога круто поворачивает к югу, оставляя мне на моём маршруте еле видимую колею в траве — езженную то ли давно, то ли редко, в темноте не было не разобрать. Освещение не помогло, только подбросив в поле зрения кучу бесполезных деталей. Что делать? Идти на юг по дороге, надеясь, что она соединится с той грунтовкой, которую я оставил, сходя днём в мегаовраг — или срезать угол через непонятную тропинку через поле? Первый вариант однозначно удлинял мне маршрут на несколько километров, пусть и будучи стопроцентным, а я был уже не тот, и хотел кушать. Второй позволял потешить себя надеждой, что тропинка станет хорошей, и выведет меня куда надо мне, а не ей. Ну какой может быть выбор, когда дойти хочется побыстрее?

Так что я врубил фару, и пошёл до городу Парижу напрямую, на свою голову.

Веселуха началась очень быстро. Похоже, всё это время я шёл по «дорогоразделу», по аналогии с водоразделом. Все дороги, отходящие от неё в стороны даже под небольшими углами, имели тенденцию ускорять своё удаление, и резво бежать либо на север, либо на юг. Вот и моя тропинка последовала общему примеру, и радостно рванула куда-то в в сторону полюса, почти сразу начиная понижаться. Ага, всё с тобой понятно! Ну что ж. Буду логически довершать это своё решение — буду идти напрямик. До цели около трёх километров — примерно столько же, сколько мне идти от дома до метро. Вот и буду представлять, будто я иду поздно вечером домой.

Тут же пошли овраги. Сначала они шли параллельно со мной, приглядываясь ко мне, не полезу ли я в них. Сначала особого резона это делать у меня не было, но чем дальше, тем больше они отклоняли меня от курса, и я решился.

Первый яр преодолелся довольно быстро, но тяжело. В нём было много подлеска (напомню, что здесь овраг — синоним леса), нижняя часть имела крутые стенки, однако кое-как я его перешёл. Снова равнина, сократившая мне расстояние до «дома» метров на триста — слишком мало, в свете того, что я снова упёрся в овраг.

Так и пошёл — короткий переход, стена деревьев, вниз, ой, стрёмно, вроде, подъём, точно, подъём, выходим, переход. Подлесок становился гуще, овраги глубже, но развитие это проходило как-то линейно, так что тот факт, что очередной спуск вниз несколько затянулся, меня мало насторожил.

Тянется и тянется, всё вниз да вниз... Если дорога на подъём после Луковицы казалась выходом на орбиту, то здесь — полное впечатление погружения на хрен знает какую глубину. Налобник высвечивает ветки кустов точно так же, как прожектор какого-нибудь подводного аппарата — всякое подводное разное. Спуск всё не кончается, хотя уклон и не очень крутой. Наконец, впереди виднеется провал.

Именно провал, я его дно увидел, только подойдя к самому краю. Воды, сливавшиеся с равнины, за столетия протачивали песок, и на каком-то этапе он, уплотняющийся с глубиной, перестал осыпаться, а уклон потока был довольно большой, и в результате получилась траншея глубиной метров пять с субвертикальными стенками. Эдакий горный каньон в миниатюре. Внизу было сухо, на противоположной стороне щели был завал из деревьев, но пробраться в принципе было можно.
А ещё такой завал был вокруг. Я и не заметил, как оказался среди него, но мёртвые деревья валялись везде; они переплелись ветками и во многих местах просто нависали над обрывом. Многие из них были гнилые, на них нельзя было опереться. В свете фонарика место выглядело фантасмагорично, даже с учётом того, что налобник почти не даёт теней. Если бы не это, я бы вообще потерялся среди пляшущих теней брёвен, сучьев и их самих.

Что делать — выбираться наверх? До места оставалось (если я правильно сейчас помню) 1,7-1,8 км. Я по-прежнему хотел туда, зато совсем не желал подниматься обратно, помня про довольно продолжительный спуск. Придётся ведь ещё отыскать обход... Тогда два варианта — пойти вдоль провала, и попытаться отыскать переправу поудобнее. Но, насколько я успел заметить, это не совсем локальное образование, можно пройти не одну сотню метров по не самой проходимой местности, чтобы найти что-нибудь более подходящее. Я уже пытался сунуться «с разгону» метрах в двадцати отсюда, туда я пришёл сверху. Последний вариант — спуститься и подняться прямо здесь. Спуститься — несложный вопрос, склон хоть и субвертикальный, но ведь не полностью — съехать на ногах вполне можно. Подняться же... смотрим. Та-а-ак... там ещё осыпь, потом ветки, потом то, сё... Получалось, что подняться тоже можно. Я ещё был под влиянием шагательного настроения, я хотел идти быстрее, а тут такая досадная задержка. К тому же раздражение от того, что меня остановили совсем недалеко от цели. Ай, да хрен с ним, в крайнем случае, пройдусь понизу, выход найдётся, хотя и походить придётся — ведь гнилые и просто мёртвые деревья заметно завалили эту щель. Но как раз в том месте, где я собрался спускаться, было довольно свободно, так что я, особо не заморачиваясь, сделал шаг вперёд. Шшшшш... ой! — опорная нога цепляется за корень, я за полтора метра до дна спотыкаюсь и лечу лицом прямо в контрсклон. Шмяк!

Лёжу в песке, наполовину зарывшись в него мордой; туда меня дополнительно вдавил по инерции рюкзак. Руки в стороны, а в левой — зарывшаяся в песок ГПСка с чуть приоткрытым батарейным отсеком, который я забыл закрыть перед спуском. Открыт он был для меньшего износа крышки, ибо, как мне представляется, излишняя герметизация будет её изнашивать, как постоянно затянутую пружину.

Бля! Вот это номер, подумалось мне комплексно по всей ситуации. Хорошо хоть не сломал себе ничего и не вывихнул — спустя полсекунды. С мягкой посадкой, ошеломлённо подумал, поднося к глазам навигатор. Тот, против ожиданий, работал, как ни в чём ни бывало, и даже не потерял сигнал. Общая целостность сильно меня успокоила и я начал осматриваться уже внизу.
Первое, что заметил — что консервная банка всё так же в руке. Стойкий оловянный гринписовец. И второе — отсюда нависающие деревья образуют прямо-таки потолок. А главное — здесь совсем другая атмосфера, на шутки совсем не настраивающая. Это не было обусловлено гнильём внизу — а всё дерево, валяющееся на дне, было гнилое. Просто... вот такой момент: когда я шёл до этого, время от времени, особенно перед каким-то преградами, у меня возникала мысль заночевать прямо там. Поду-умаешь, место. До него ещё дойти нужно. А здесь вроде тоже неплохо. Страгивало меня оттуда намерение всё же дойти — хорошее же место, сам выбрал. Ну и понимание, что силы ещё есть, и это во мне говорит просто лень. Конечно, причина достойная, да и усталость... однако я решил, что пока не совсем падаю — я буду идти. Тем не менее, вариант не дойти рассматривался как вполне реальный, и, в принципе, не ужасный. Вон, и до 222 не дошёл... Ни один план не выдерживает столкновения с реальной ситуацией, и всё такое.

Здесь же ощущалка как-будто онемела. Я НЕ ХОТЕЛ ничего здесь ощущать. На чисто интеллектуальном уровне возникла мысль-вопрос: а не заночевать ли прямо здесь? А дальше я просто начал подготовку к подъёму, стараясь придавить мысль-ответ: «только не здесь, только не здесь» - чтобы она не раскачалась в резонансе и не перешла в панику. Возникшее ощущение было наиболее близко к тому, что на меня кто-то смотрит, но не однозначно оно.

Осмотрелся, не выпало ли чего. Посмотрел на консервную банку с чужой бумажкой внутри — может, бросить её прямо здесь? Но нет, это показалось не то несусветной глупостью, не то просто варварством... Я представил себе, как она здесь будет гнить полвека, замусоривая собой это пусть и жуткое, но всё же живое место. Очень могло статься, что я был здесь первым человеком вообще, и тогда не следовало ему представляться таким образом — срущим всюду.

После подъёма на полметра опорная гнилая палка обломалась, и я вернулся на исходную. Это уже хреново, об этом я не подумал. По-новому поглядев на стенку, я увидел, что большинство планируемых в качестве опоры веток полностью гнилы. Что теперь делать?

Идти вдоль щели мне очень не хотелось, хотя это было лучше, чем оставаться здесь на ночлег. Следовало попытаться ещё, но уже быть внимательнее. И запоздалая мысль, что если сейчас что-то снова обломается, падать теперь придётся повыше, застала меня на высоте метра в два. Дальше хода не было — я чувствовал, как все три моих точки опоры держатся на пределе. В итоге, проявляя чудеса эквилибристики, я ухитрился снять рюкзак, не нагружая излишне ни одну из них. Рюкзак был поставлен на полочку, образованную высовавшимся из склона бревном, навигатор давно сидел в кармане куртки, а вот консервная банка — по-прежнему в руке. Теперь, после того, как я стал немного легче, а главное, подвижнее, можно было сделать что-то ещё.

Каким-то образом я всё же оказался на краю обрыва (ну да, а как я иначе это пишу?). Позади была неожиданно осыпавшийся склон из-за ещё одного высовывавшегося бревна, куда я опёрся чуть сильнее, чем следовало. В результате чуть не оказался снова внизу, уже со значительно большей высоты. И многое другое, чем я хотел бы поделиться, но словами трудно передать. Это был ещё не конец — от края обрыва я не мог отодвинуться, мешало очень толстое бревно, естественно, гнилое и сколькое, не ухватишься. Теперь требовалось поднять рюкзак, лёжа на самом краю. Выпустив, наконец, из пальцев консервную банку, я кое-как втащил его за собой. Больше всего я боялся, что он уедет вниз, а втащивши его наверх — что уедет вместе со мной и краем обрыва.

Ну а дальше всё просто — переползти через бревно с рюкзаком, подхватить банку и ходу. Валить, валить отсюда... На ходу достаю ГПС, убеждаюсь, что сигнал есть и курс удерживается... и неожиданно выхожу на плато. Вспоминая, сколько я спускался, это очень странно — я, вроде бы, был не настолько потерян, чтобы в панике рвануть вверх от Провала. Но — что есть, то есть. Побыстрее отхожу подальше, и валюсь на привал.

Пауза...

Начался лёгкий дождь. Было ясно, что он быстро закончится — на моей стороне был могучий ARL NOAA, ещё дома убедивший меня, что погода будет держаться ещё дня три, да и просто это было видно. Это изменение окружающего было как будто лёгким толчком — иди, мол, не нужно рассиживаться.

Дальнейшее продвижение было гораздо легче. Следующего оврага я не очень опасался — я всё ожидал, что «мой» овраг мне встретится раньше ГПСной точки, ибо к ней подходил ещё один рукав, третий, шедший как раз с моего направления. Это оказался не он, но изменение растительности и рельефа было бросающимся в глаза — подлесок резко уменьшился, как и уклоны на спуск и подъём. После предыдущих каньонов этот принципиально не отличался от равнины наверху. Ещё триста метров. Ещё один овраг. Подлеска ещё меньше, и спуск совсем небольшой. Однако, начиная с предыдущего яра, внутри меня начинало расти некое чувство. Мне всё больше и больше не хотелось идти на «моё» место, в мегаовраг. Было ясно, что с рельефом это не связано — овраги выполаживаются и можно спокойно идти напрямик. Оставалось меньше километра, расстояние на десять-пятнадцать минут, даже при моей усталости. Но... Так что, зайдя во второй после Провала лес, я отчётливо подумал мысль про нежелание и тут же увидел неплохое место для стоянки. Как-то понравилось оно мне — и дрова есть, и вообще... И расположено на чём-то вроде большой ступеньки-терассы, метрах в 15 от которой была более глубокая часть оврага. В общем, я его отметил для себя на всякий случай, прохожу метров двадцать... в этот момент впереди метрах в семидесяти дикий визг, и топот тяжёлых копыт.

«Понял! Всё понял!» и вернулся на выбранное место. Всё, дальше не пойду. Кабаны, вроде, побежали от меня, хотя их метания было слышно ещё несколько минут. Наверное, уткнулись с перепугу в какой-то тупичок. Неясно, правда, что это был за визг. Но мне идти туда уже не хотелось совсем, и вдобавок появилась рациональная причина. Что произошло, мне вроде бы ясно — спустившись в овраг, меня стало слышно и я спугнул с лёжки кабанью то ли семью, то ли что. Кабанью стаю, в общем. Что за визг — по-прежнему неясно, ну и фиг с ним. Главное, что никуда больше не нужно идти.

На месте

Сбросив с себя рюкзак, по-быстрому рублю сухую дровеняку для костра, и развожу оный. С огнём становится спокойнее — ко мне теперь не придут знакомиться, подобно дневным косулям. А то вдруг здесь все звери ведут себя таким образом — сначала пугаются, убегают, а потом возвращаются. Вот была бы хохма!

Костёр я намеренно не разводил большой — во-первых, с огнём органически исхожу из достаточности, а во-вторых, не хочу привыкать к темноте после пионерского вулкана. Да и обстановка сейчас не для пионерского. Уже при свете своего костерка рублю ещё дров, чтобы потом не бегать. Бегать, впрочем, пришлось бы метров на пять — место в самом деле хорошее. А потом, когда первый движ на месте завершился, скрутил и возжёг горелку, разгоняя воду для чая.
Да, кому-то это может показаться извращением, и совсем даже не достаточностью, но горелка экономит и времени кучу и к тому же я не люблю упаковывать закопчённый котелок в рюкзак. Кроме того, это палаточная привычка — я хочу иметь возможность готовить в палатке, например, в случае дождя. От палатки от меня только её верхняя часть, доработанная мною до возможности установки без части внутренней — чтобы не тащить последнюю там, где она не нужна. Всё-таки больше двух кил, может быть, даже 2,5...

Я уже давно остыл после марша, есть не хочется, да и нефиг наедаться вечером. Предстоит вторая часть поездки — пообщаться с местом. И, прихлёбывая чай, я пока просто слушаю то шелест ветра, то беготню кабанов вокруг меня. Похоже, они спускаются с равнины сразу в нижнюю часть оврага, и мы друг другу не особо мешаем. Судя по звукам, эта часть яра — настоящий кабаний хайвей. Шелест в голове постепенно утихает, и в какой-то момент я понимаю, что костёр уже не особо-то и нужен. Так что он постепенно догорает сам собой, а я лежу в спальнике, глядя во в данный момент звёздное небо.

Справа что-то мелькает.

Ветер с течением времени то набирает обороты, то затихает.

Справа по-прежнему что-то мелькает.

Небо заволакивает тучами. Ветер поднимается уже по-взрослому, над деревьями сейчас дует метров восемь, не меньше. Он постепенно становится стабильным, потом, уже на новом уровне, проявляясь также и в порывах. Вокруг всё чаще отламываются и падают ветки.

Справа что-то мелькает.

Мелькание это не одномоментное, а напоминающее танцующие языки пламени, но совсем не яркие. Оно находится в поле зрения всё время, когда смотришь вверх, но когда переводишь взгляд прямо туда — там нет ничего, что может хоть как-то напомнить то, что мелькает.

Ветер дует, не переставая; ветки сыпятся. Кабаны на время поутихли, хотя иногда слышится чей-то одиночный топот и редкое всхрюкивание.

Справа полыхает человеческая фигура. Она находится между двух берёз, образующих как-бы букву Л из двух палочек. Прямой взгляд видит эти берёзы, находящиеся совсем рядом друг от друга, и метрах в десяти от меня. Скорее, не фигура горит, а она сама состоят из огня неопределённого цвета. Ощущений от неё особых не идёт, тем более таких, что ощущались в Провале. Но всякие штуки, которыми я хотел проверить, не оптический ли это обман, ничего не дают — фигура видна только там, где видна, независимо от глаза, в который попадает это место.

Начинается дождь, и, хотя он слабый, он не прекращается, а мочить спальник мне совсем не хочется — больше, чем вылезать из него и ставить «палатку». Так что её я ставлю, но внутрь не залажу, лежу на прежнем месте. Только забрасываю внутрь вещи.

Дальнейшее помню фрагментарно. Сильный ветер, падающие ветки. Нарастающее ощущение не помню чего, возможно, просто страх. Залажу в палатку от дождя, дверь нараспашку. Страх пропадает, как будто палаткой я от него закрылся — впрочем, не помню, сразу ли. Падающая ветка, звучащая, будто шаг позади домика, и на фоне ветра палатка медленно прогибается. А потом, хотя ветер уже затих — медленно распрямляется совершенно не в такт звуку. И, спустя какое-то время — желание просто поспать. Постепенно, пусть и время от времени и просыпаясь, я погружаюсь в сон, глядя вперёд-вверх из распахнутой двери возле лица.

Возвращение


Проснувшись около восьми, если я правильно помню, неспешно завариваю чай и решаю, куда следует двинуть. Есть два варианта — в Большой Букрин, куда я приехал, и в Григоровку. Букрин ближе, но маршрутка там единственная, и уходит часа через полтора. До Григоровки дальше, но оттуда можно уехать на протяжении всего дня, маршруток там 4. Однако мне хочется хотя бы пройти рядом с оврагом, куда я вчера так и не дошёл, а лучше — сходить прямо туда. Также было интересно найти прямую дорогу отсюда в Букрин, ведь сюда я попал от водохранилища. В общем, решаю идти в Букрин, а там, если опоздаю, то по светлому времени, да по нормальной дороге пройти 5-7 км не проблема, тем более, что торопиться будет некуда. С этим и вышел, поблагодарив место за гостеприимство.



Хотел написать про общие впечатления от местности, но потом всё стёр нафиг. Слишком много хочется сказать. Тут либо написать пару слов, либо расписаться на ещё одну портянку, что совсем не хочется, да и не нужно никому, и прежде всего мне.


Да, а дорогу на Букрин я нашёл там, где и предполагал, и пришёл к маршрутке с хорошим запасом времени. Правда, я в одном месте рефлекторно попытался «срезать угол», но упёрся в такой каньон, что ой. Он даже был огорожен ниточкой! Я не шучу! Зачем — до сих пор загадка, возможно чтобы олени пугались ниточки и не падали вниз. Вдруг здесь есть олени, которые способны испугаться хотя бы швартовочного троса от авианосца?
Tags: практика, с места событий, фотоад чот
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments