July 26th, 2006

smoke

Indiga

ЛЮДЗІ

Людзі, калі яны любяць,
Кідаюць доўгія позіркі. Глядзі.
Робяць глыбокія ўздыхі,
Як зьвяры.
Калі пакахаюць.
Наліваюць у вочы муць, робячы цуглі

Зь пены сонца.

Калі пакахаюць,

Прымружваюць свае ночы павекамі з глебы,
Каб стаць багамі.

Я зыркая зорка,
Я згубіла вас.
Гора мараку, што ў буру не зьменіць галса,
Маё сьвятло пагасла.
Ён разабьецца,
На скалы яго кідаюць хвалі.
Гора і вам – сэрца маё ня знае зьмены галса –
Голас пагібелі й галас.
Хвалі будуць сьмяяцца з вас,
Як вы калісьці мяне асьмяялі.


Людзі, калі яны любяць,
Ліпкія нераты робяць
Іншых лавіць.
Мераюць розныя твары,
Які больш пасуе,
Ня вераць, што хлусяць сабе.
Баяцца нечых тагасьветных вачэй,
Як сонца, калі пакахаюць.
Губляюць і губяць.
Шкада, што людзі
Нават у каханьні ня стануць багамі.
smoke

Екатерина Горбовская

Вот так сидим и говорим -
О том, что мир неповторим.
О том, что скоро выпускной,
Что пахнет в воздухе весной...
И все чудесно и чудно -
Сирень, открытое окно,
И сигареты огонек, и разговоры до ночи...
И мне пока что невдомек,
Что все мужчины - сволочи...


***

ГОСТЬ

...Говорил об огромной Вселенной
И о связи событий и слов,
О неведомой, вечной, нетленной
И загадочной жизни миров,

Говорил, что не может обидеть
Никого, ибо всем в мире друг,
Говорил, что умеет предвидеть
И лечить возложением рук...

Он согрелся, поел. А на город
За окном наплывал полумрак.
Он ослабил мучительный ворот
И повесил на спинку пиджак.

И опять, и опять, не смолкая,
И как будто бы даже не мне,
А кому-то, кто всё понимает,
Но скрывается в тёмном окне -

О великом напряге с деньгами,
О какой-то жестокой игре
И о том, что не выбрался к маме
В сентябре, октябре, ноябре,

И о том, как непросто таланту,
И о том, как он всем отомстит,
И о том, как ему практиканты
Вырезали аппендицит...

А к полуночи, пьяный, он плакал,
Всё твердил, что любовь - это храм,
И стихами от первого брака
Рвал мне душу напополам.
smoke

Булат Окуджава

Надежды маленький оркестрик



Когда внезапно возникает
Еще неясный голос труб,
Слова как ястребы ночные
Срываются с горячих губ,
Мелодия как дождь случайный
Гремит и бродит меж людьми,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

В года разлук, в года смятений,
Когда свинцовые дожди
Лупили так по нашим спинам,
Что снисхождения не жди,
И командиры все охрипли,
Тогда командовал людьми
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

Кларнет пробит, труба помята,
Фагот как старый посох стерт,
На барабане швы разлезлись,
Но кларнетист красив, как черт,
Флейтист как юный князь изящен,
И вечно в сговоре с людьми,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.
smoke

Шамиль Пею

Говорят, нет ничего хуже, чем напиться из разбитой и вновь склеенной пиалы. (Так же и с любовью: плохо любить того, чье сердце было однажды разбито!..)

***

У кого в глазах по голубю - никогда не поймет того, в чьих глазах - по змее, кого осенило море, кто стучится в свои же слова, точно в незнакомую дверь, кто оставил свою душу лежать на обочине среди сожженных солнцем трав и птичьего помета!..

(У тебя в глазах - по голубю: ты никогда не поймешь меня!..)

***

Как вино спускается к хлебу (круг за кругом) - с твоего сердца на мое слетает птица и клюет его зерна... Она знает, что любовь - это ножны, в которых ничего нет... Но она не знает, что ножнами - тоже можно убить...

***

Если ты одолжишь мне до вечера утреннюю звезду - я никак не смогу вернуть ее тебе вечером...
(Одолжи ее мне - до утра...)

***

Я забыла о том, что в любовь входят лишь однажды, и постучалась в твое сердце еще один раз. Ты не узнал меня и спросил, как мое имя. Но я не из тех, кто ртом тянется к небу, а пальцами ног - ищет речное дно. И я... сказала тебе свое имя...
smoke

Николай Гумилев

Жираф

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф

***

Я И ВЫ

Да, я знаю, я вам не пара,
Я пришел из другой страны,
И мне нравится не гитара,
А дикарский напев зурны.

Не по залам и по салонам,
Темным платьям и пиджакам -
Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам.

Я люблю - как араб в пустыне
Припадает к воде и пьет,
А не рыцарем на картине,
Что на звезды смотрит и ждет.

И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще,

Чтоб войти не во всем открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник и мытарь
И блудница крикнут: вставай!
smoke

Flёur

Всё вышло из-под контроля

В кирпичных домах невысоких
С налётом лёгкой разрухи
Загадочно светятся окна,
Доносятся смутные звуки.
И кажется почему-то,
Что там веселей и теплей,
Что там настоящие люди,
Приветливей и родней.

Влекут непреодолимо,
Парализуют волю.
Пройти невозможно мимо,
Всё вышло из-под контроля.

Сверкают витрины и стенды,
Там мумии на картинках.
Бежать от них в секонд-хенды
И на блошиные рынки.
В извилистых переулках,
Бродить, выбирать, прикасаясь,
Подсвечники и шкатулки,
И бусы столетних красавиц.

Влекут непреодолимо,
Парализуют волю.
Пройти невозможно мимо,
Всё вышло из-под контроля.

Не хочется жестов эффектных,
Комфорта или престижа,
А искренних отношений,
Пусть уязвимей, но ближе.
Из душного тёплого места
Тянут за ноги и руки
Те, кто из того же теста,
Родные, друзья, подруги.

Влекут непреодолимо,
Парализуют волю.
Пройти невозможно мимо,
Всё вышло из-под контроля.

***

Для того, кто умел верить

Вместе с запахом выжженных солнцем полей
Темной птицею в сердце входит новая осень
Ты плетешь свой венок из траурных лент
из увядших цветов и почерневших колосьев
Но, кто знает, чем обернутся
холода и потери
для того, кто умел верить
И кто знает, когда над водою
взойдет голубая звезда
для того, кто умел ждать…
Тебе больно идти, тебе трудно дышать
У тебя вместо сердца – открытая рана
Но ты все-таки делаешь еще один шаг
Сквозь полынь и терновник к небесам долгожданным
Но однажды проснутся все ангелы
И откроются двери
для того, кто умел верить…
И ненастным январским утром
В горах расцветет миндаль
для того, кто умел ждать…
Гнется вереск к земле, потемнел горизонт
Облака тяжелеют, в них все меньше просветов
Ты сидишь на холме - неподвижно, безмолвно
Все слова уже сказаны, все песни допеты…
   Но я знаю, найдутся ключи
   И откроются двери
для того, кто умел верить…
И над темными водами мрака
взойдет голубая звезда
для того, кто умел ждать…
Обреченно скользит одинокая лодка
сквозь холодные воды бесконечной печали
Только небу известно все о нашем сиротстве
и о боли, что связана клятвой молчания
   Где-то есть острова утешения
   и спасительный берег
для того, кто умел верить…
   Там рождаются новые звезды
   И в горах расцветает миндаль
   Для того, кто умел ждать…

smoke

Борис Пастернак

Февраль. Достать чернил и плакать

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочащая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен
Чрез благовест, чрез клик колес
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

***

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

smoke

Flёur

уходи, февраль!

В сумерках растаял звук шагов,
Птицы молчат.
Незаметно с синих берегов
Схлынул закат.
Я на песке разведу костер,
Тени отступят в ночной простор.

Теплым ветром дышит ночная даль,
Здесь тебя не ждут, уходи, февраль.
Уходи, февраль, ты не нужен здесь,
Бурями не хмурь синь моих небес.

В маленький мой мир пришел покой
И тишина.
Все испепеляющей тоской
Я не больна.
Там, где пожар достигал небес,
Травы густы и прохладен лес.

Я тебя звала, я была в огне,
Но тогда твой холод был нужен мне,
А теперь, февраль, не твоя пора,
Уходи, февраль, уводи ветра.

Не роняй снежинки в сумрак вод,
Нет той меня.
Только лишь костёр остался от
Моря огня.
Только один мой костер. А жаль -
Ты на два дня опоздал, февраль.

Теплым ветром дышит ночная даль,
Здесь тебя не ждут, уходи, февраль.
Уходи, февраль, ты не нужен здесь,
Бурями не хмурь синь моих небес.