Алексей Денисенков (_gothy_) wrote,
Алексей Денисенков
_gothy_

Category:

Одиночество

- Дай-ка мне глотнуть, - просит Ольга и тянет руку к банке коктейля.
- Нет, мама, не надо пить, на надо, - просит ее сын Алик.
- Мал еще матери советы давать, - улыбаясь, отрезает Ольга и берет из рук Ярослава жестяную банку.
- Ну, мама!
Ольга полновата, но не до безобразия. Если на нее смотреть сверху вниз, то получится так. Волосы темные, прямые. Глаза тоже темные, карие. В чертах лица узнаются восточные предки, скорее, татарские, чем какие-либо еще. Грудь под голубой обтягивающей майкой - среднего размера, каждая размером с приличное яблоко. Размером с антоновку, я бы сказал. Небольшой животик, что для 30 лет нормальный результат. Ноги подчеркивает короткая джинсовая юбка. Ноги, как и вся Ольга, полноваты, когда она ими двигает, они немного подрагивают, но чуть-чуть, еле-еле.

Она сидит в автобусе, улыбается, делает один, потом другой глоток коктейля. Слева от нее, на сиденье у окошка, крутится ее сын. Мальчишка лет двенадцати. Кругололицый, загорелый, темноволосый и темноглазый, полный, живой. Алик. В честь деда.
- А вот, смотри, что у меня есть, - говорит, забирая у Ольги коктейль, Ярослав.
Он достает из кармана мобильный телефон, крутит там что-то и вскоре в салоне автобуса разносится хрипловатый рев русского шансона: "Мне осталось немного здесь, совсем немного, совсем малька"... Пассажиры оборачиваются, бабушки, чинно сидящие у кабины водителя, невольно вздрагивают.
- О! Мне тоже эта песня нравится, - говорит Ольга. - Перекинешь мне ее?
Ярослав кивает.
- Угу, у тебя блютуз, надеюсь, есть в телефоне? У меня-то это смартфон, тут все навороты.
Ему и стоящему рядом Сереге лет по 35. Оба - русые. Славянская внешность, как говорят в таких случаях. Оба одеты небрежно: в дешевые джинсы и измученные потом футболки. Выцветшие под мышками. Их обувь - без намека на изящество. Оба загорелые - работают на свежем воздухе, вероятно, на стройке. Мужчины пьют коктейль, что-то вроде "Сливок общества", беседуют с дамой. Видно, что они знакомы, но не сильно. Так, шапочно.
- Блютуз должен быть, - говорит Ольга. - Щас поищу.
- Есть там блютуз, есть, - радостно говорит Алик. - Дай, мама, я найду!
- На, сирота!
- Я не сирота, - отвечает Алик.
- Ты же сам сказал, что ты сирота.
- Упитанный сирота получается, - хихикает Серега.
- Я не сирота! Не сиротааа!
Алик находит блютуз, и "мне осталось совсем немного", не теряя надрыва и страсти, постепенно переходит из телефона в телефон. Чпок!
- Вот, хорошо, приеду домой поставлю. Послушаю, пока мужа нет.
- А мужа нет? - интересуется Ярослав. И невольно распрямляет плечи. И отбрасывает упрямую прядь волос со лба налево.
- Муж завтра приезжает, я пока одна, - притворно опускает глаза Ольга. На ее длинных ресницах повисает какая-то, пока еще неопределенная надежда.
- Почему одна? А мы на что? - шутит Ярослав, стукая Серегу ладонью по плечу.
Серега опускает глаза. На его ресницах ничего не повисает. Его белесые глаза без ресниц.
- Папка завтра приезжает? - уточняет Ярослав у Эдика.
- Он мне не папка!
- Алик же сирота, - снова шутит Ольга.
- Я не сирота! Ты же моя мама!
- Ладно, ладно, - Ольга обнимает круглолицего сына за шею, прижимает к себе.
- На, будешь? - протягивает банку Ярослав.
- А давай! - отвечает Ольга.
- Мама, не надо, - канючит Алик.
Ольга делает большой глоток. Икает.
- Это ж у меня уже четвертый муж, - неожиданно говорит Ольга. - И я его боюсь! Да. Единственный человек, которого я боюсь. Больше никого не боюсь.
- Я же не сирота? - Алик поднимает глаза к маминому лицу.
- Нет, нет, ни сирота, - Ольга еще крепче обнимает сына.
...Ярослав и Серега выходят на Ленина, возле парка. Серега как-то с ожесточением бросает пустую жестяную банку в мусорку. Ольге ехать дальше, она выходит на Фабричке. Две оставшиеся остановки она едет молча. Грустно смотрит перед собой. Не грустно даже, а тоскливо. Черный локон упал на глаза, но Ольга этого не замечает. Алик тоже притих, смотрит в окно, на выныривающие из темноты аккуратные желтые домики под черепичными крышами. Домики для летчиков Люфтваффе, построенные перед самой войной.
На Фабричке они вышли. Направились к дому. Я долго смотрел, как по кусочку поедает ночь две удаляющиеся фигуры. Невысокую женщину в короткой джинсовой юбке и ребенка, почти что с нее ростом. Ее сына.
Налетел ветер, зашумели где-то вверху черные кроны лип, и вот - их уже нет.
Tags: Нойхаузен, случаи из жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments