?

Log in

No account? Create an account

Живой журнал Алексея Денисенкова

Систематическое изучение случая

Previous Entry Share Next Entry
Крепость Калининград. Онлайн-роман. XXI
Тевтония
_gothy_
ПРОДОЛЖЕНИЕ
ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ
НАЧАЛО

31
- Операция ему нужна, бедолаге, операция, причем, очень срочная, - воскликнул Амон Босх. - Держись, Сергей Владленыч! Мы прорвемся! Мы победим!
Ястребенко через силу улыбнулся. На его лбу блестели жемчужинки пота. В уголке рта застыла капелька слюны. Раненого в бедро Сергея Ястребенко несли в носилках по узкому коридору бункера. Время от времени носилки задевали сырые, пропахшие плесенью стены. За носилками по серому полу тянулась тоненькая полоска крови. Словно Сергей Владленович, лёжа, разматывал клубок красных шерстяных ниток.
- Да аккуратней ты, дура! - крикнул Босх одному из морпехов, который неловко ударил носилки о стену. - Не опрокинь! Большого человка же несешь. Человечище!
- Как красиво - щеловечище, - произнес Отто фон Ляш.
- Щеловечище, - повторил за своим шефом Шуберт, командир боевой группы. - Как это по-русски!
- Разговорчики, Шуберт! - рявкнул Босх. - Почему вы еще тут? Враги уже наверняка приближаются к нам по подземному ходу, чтобы похитить Владимира Владимировича, меня, всех нас и в нашем лице всю Россию-матушку. Вот это будет не по-русски. Отвечаю!
- Я уже бегу, герр командир, одна нога там, вторая - тут...
- Зер гут, - добавил в рифму фон Ляш.
Но было уже не "гут". Было поздно. Под землей что-то сильно зашумело, загромыхало, заругалось на тарабарском наречии. Через пару секунд поднялась крышка люка с надписью "Koenigsberg" и на свет божий показалась смуглое лицо в каске. Это был гуркх, спецназовец НАТО.
- Шайтан-байтан! - крикнул он.
Шуберт среагировал на опасность первым. Точно мангуст, он как-то ловко дернулся, принял всем корпусом влево, потом вправо, присел на корточки и - прыгнул на голову гуркху.
- Смерть туркам! - крикнул Босх.
Натовец затих, но снизу его уже подпирали другие гуркхи. Они все стремились наверх. Точно шампанское, которое почувствовало, что крышка уже отвинчена и можно вырваться на волю. Учитывая этническое происхождение гуркхов, это шампанское было темного цвета.
Содаты Шуберта - квадратные верзилы с закатаными по локоть рукавами гимнастерок и с "шмайсерами" наперевес - бросились затыкать дыру в подземелье. Они колотили вылезающих гуркхов коваными каблуками своих сапог, прикладами винтовок и автоматов, некоторые пустили в ход свои огромные стальные кулачищи. Свалка в узком коридоре образовалась страшная.
И в этой свалке один из морпехов, который нес носилки с Ястребенко, наступил на чью-то руку, поскользнулся и грохнулся на пол. Носилки, конечно, тоже полетели вниз. Ястребенко на лету успел схватиться за толстую ногу Амона Босха, облаченного в тот день в синие брюки полковника авиации. Ткань дернулась и порвалась. "Суки, опять все деньги на поставках ткани растащили", - успел подумать Сергей Ястребенко, прежде, чем удариться головой о каменный пол и потерять сознание.
- Сережа, Сережа, держись! - воскликнул Босх, пытаясь прикрыть дырку в брюках тыльной стороной ладони. - Подмога она не за горами.
Но гуркхи не отступали. Вервольфы Шуберта уже пустили в ход клыки, пытаясь приложиться к смуглым шеям выходцев из Индостана, чтобы высосать из тех их азиатскую кровь. Но спецназовцы Альянса были не промах - ловко уворачивались и каким-то невероятным образом загоняли черенки саперных лопаток шубертовцам прямо в сердце. Хотя, почему невероятным: вампиры - они ж, как известно, хрупкие. Один такой черенок попал в живот Отто фон Ляшу и проткнул его насквозь. Комендант Кенигсберга успел только охнуть и был погребен грудой растерзанных тел. Марлен - эта крылатая бестия - взвилась к потолку. Порхала с жутким писком. "Умри, умри, умри", - казалось, кричала летучая мышь. "Картина Босхом", - подумал Амон Босх, подтянул штаны и побежал в конец коридора, где за стальной непробиваемой дверью скрывался Владимир Владимирович.


32
- Владимир Владимирович с нами! Он здесь! Он в городе-крепости Калининград! - голос комбата Гуськова парил над окопами, как суровый трубный рокот. Этот голос - этот григорианский хорал - перекрывал лязг и грохот набирающего обороты боя. Это была выдающаяся речь. - Он не допустит нашего поражения!
"Хотелось бы в это верить", - подумал Игорь Орехов, сжимая правой рукой Canon, а левой "калашников". "А вдруг разговоры про Владимира Владимировича - это просто миф? - усомнился в мыслях Коля Раин. - Тогда нам крышка, сто пудов". "Сейчас отбьемся, а потом наступит мир, мы понастроим перинатальных центров с томографами, - закружилась в вальсе, сплетенном из фантазий, Лена Кулькова. - Только бы отбиться"...
А враг приближался. Показались танки. Рядом с этими стальными ящерами, словно муравьи, суетились натовские пехотинцы. Короткими перебежками. И - грохот, клочья разрываемой в фарш прусской земли.
- Уррра! - закричали защитники Калининграда.
Десятки, сотни солдат - кто-то в "цифре" от Юдашкина, а кто-то в стареньком "пэша" или афганке, кто-то с калашом, а кто-то с древнющей винтовской Мосина - выскочили в едином порыве из окопов и бросились навстречу врагу.
- Пуля дура, штык молодец! - орал Гуськов.
Он понимал, что шансов у защитников Калининграда немного. Горстке храбрецов сдержать натовскую лавину было решительно невозможно. Помощь генерала Шаманова по всем раскладам должна была прийти уже слишком поздно. Тогда, когда над знаменитой башней Дона будет трепыхать сине-серебряное полотнище Северо-Атлантического альянса. По всем раскладам это был последний бой...
Неожиданно нахмурившееся балтийское небо прорезал сноп света. Потом еще один. Потом третий. Какие-то громадные светящиеся снаряды начали вонзаться в многострадальную землю, подобно гигантским метеоритам. Поле битвы заволкло пеленой сизого дыма. В этой пелене пропали и танки, и пехота натовцев. Резко затихли выстрелы и взрывы. Словно по команде свыше, установилась тишина. Она длилась минуту, а может больше. А потом, когда дым начал потихоньку рассеиваться, с той стороны, где приземлились таинственные снаряды, начала доноситься звуки духовых инструментов. Следом за ними послышалось пение... "Епти, что это"? - Орехов быстро перенацелил объектив фотаппарата на один из снарядов и ахнул:
- Комбат! Так это ж боевые марсианские треножники!
- Какие такие, блять, треножники? - спросил Гуськов.
В этот момент пение, доносившееся от НЛО, стало громче. И Коля Раин, обладавший самым острым в батальоне слухом, разобрал отдельные слова. "Слаааавься, Отееечество, наше свободное! Братских народов союз вековой"! - тянули боевые марсианские треножники.
- Наши! - закричал Игорь Орехов.
Он поймал в объектив своей камеры небольших размеров триколор, нарисованный на небесном аппарате.
- Урррра! - закричали подчиненные комбата Гуськова.
В треножниках, как будто только и ждали этого крика. Из аппаратов выдвинулись стволы и начали осыпать натовские позиции беспощадными снопами лазерных лучей. Шансов противостоять этому чудо-юдо-оружию было немного. Враги начали сдаваться. Целыми ротами. Целыми батальонами.
Побоище длилось минут пятнадцать. А потом снова все затихло. Гуськов, Орехов, Раин и Лена Кулькова подбежали к самому большому треножнику.
- В нем сидит командир эскадрильи, отвечаю, - бросил на ходу комбат.
И он не ошибся. Когда защитники Калининграда были уже у самих треног, распахнулась дверь аппарата, от которой к земле прыгнула лестница. Еще мгновенье, и на пороге показался мужчина в форме российских ВВС. Он улыбался. Двумя пальцами левой руки он держал маленькую чашечку кофе, на которой было написано "Сколково". А на правом плече у мужчины красовалась нашивка "Верховный главнокомандующий Российской Федерации".
- Ну что, мы вовремя? - улыбнулся Дмитрий Анатольевич.
И глотнул кофе.
- Отличный напиток. Мы его тоже в Сколково делаем. Как и вот эти аппараты, - и он похлопал по фюзеляжу боевого треножника. - Это вам не Силиконовая долина. Которой, тем более, уже нет. Это Сколково. А вы как?
- Нормально, товарищ верховный главнокомандующий. Сдержались, - отрапортовал Гуськов.
- Ну, молодцы, герои. Мы в крепости Калининград тоже Сколково сделаем. А это для вас. Эй, на борту, сделайте погромче.
И прусская равнина в районе аэродрома Девау затрепетала:
"Широкий простор для мечты и для жизни грядущие нам открывают года. Нам силу дает наша верность Отчизне. Так было, так есть и так будет всегда"!
На дворе был август. Листья деревьев начинали желтеть. До выборов президента Российской Федерации оставлось без малого пять месяцев.

КОНЕЦ.


  • 1
неожиданная, нужно сказать, развязка, но за кого ты проголосуешь, ясно:))

Еще не определился))

  • 1