March 27th, 2013

Монжуик

Пришло письмо в редакцию

Тема письма была обозначена так: "Статья о народном лидере страны". Я начал читать и подумал вначале, что речь идет, как минимум, об Алексее Навальном. Ан нет!

"Ее имя, несмотря на запрет в официальных СМИ, все больше на слуху. Более 9 миллионов просмотров видеоматериалов на ее канале в Youtube, более 2,5 миллионов просмотров авторских видеопроектов «Сквозь апокалипсис» и «Сквозь апокалипсис-2». Многотысячные тиражи книг — как регулярно появляющихся новых, так и переиздания проверенных временем и не теряющих популярность и актуальность. Стихи, песни, поездки по стране и миру и, конечно, общественная и политическая деятельность. И все это — Светлана Пеунова".
Монжуик

Девушка с татуировкой на ноге

Еду в маршрутке, как вдруг открывается дверь и в проходе появляется девушка. Высокая, с длиннющими красивыми ногами, в короткой куртке и еще более коротких шортиках в клеточку. Она идет прямо на меня, а потом ныряет в соседнее кресло.

Ноги ее в общем-то излишне было чем-то украшать, но она рискнула. На правой ноге, сбоку, между коленным суставом и щиколоткой синеет громадная узористая татуировка. Вначале мне показалось, что это прусский орел, потом - голова медузы Горгоны, потом - китайский дракон. Я до сих пор не уверен, что же там было, но у дракона шансы выше, чем у конкурентов.

Ее парень держит мастерскую по производству татушек. Сам неплохо их набивает, постоянно тренируется. На парне нет живого места, но девушку свою жалеет. Набил ей всего пять скромных рисунков, размером то с почтовую марку, то со спичечный коробок, но в невидимых местах. Или же - в местах с ограниченной видимостью. Однако душа просила большего, художник жаждал творить. И тогда он попросил:

- Есть вариант сделать классный рисунок на самом видном месте.

У девушки, понятно, ноги - это самое видное место. Тем более, если они хорошей длины и формы. Если она чем-то и гордилась в этой жизни, так это ногами. Поэтому ненавидела зиму, когда не наденешь короткую юбку или короткие шортики в клеточку. Впрочем, когда мороз был не силен, она надевала. Мерзла, но несла свою красоту в массы, заполнившие до краев маршрутный автобус номер 61.

Ей сильно не понравилось предложение художника. Это - как посягнуть на самое святое. Нет, она, конечно, была уверена в таланте своего парня, она чувствовала силу этого таланта и постоянно это подчеркивала. Особенно в минуты, когда художника грызла депрессия и хотелось воткнуть иглу себе в артерию.

- У тебя все получится, ты молодец, ты станешь знаменитым, у тебя появится куча заказов.

Но одно дело говорить, а другое - распахнуть собственное тело, чтобы его растерзали муки творчества. Даже если эти муки - человека, с которым ты знакома не понаслышке и даже встречаешься, и даже - вроде как любишь. Причем, не просто тело, а самое важное, самое видное и самое запоминающееся в нем.

Но художник был настойчив. Он стал много говорить про последний шанс, про то что "если не ты, то все, конец".

И девушка растаяла.

Вначале она не узнавала свою ногу. Ей казалось, что дракон живой. Вот-вот он проснется, расправит крылья и упорхнет. И ее нога станет как прежде - нетронутой и чистой. Но дракон никуда не собирался. Ему очень понравилось это самое красивое место, где он теперь обитал. Ему нравилось, что теперь он здесь, на виду, что все его рассматривают, что знакомые - шапочные и не очень - теперь говорят: "Ах какая красивая татуировка". И девушка все это слышала, конечно, но совершенно не разделяла восторгов дракона. Раньше молча смотрели на ее ноги, и в глазах мужчин она часто цепляла восхищение, теперь же...

У парня пошли дела, появились клиенты. Он стал набивать руку на других телах. Он не забыл свою девушку, но жизнь как-то мало помалу скатилась к банальности. Ее ноги его больше не интересовали, другие части тела тоже - ведь теперь в его распоряжении было большое количество тел.

Казалось бы, все, крах, прощай, любовь и молодость. Но они не расставались. Жили по инерции, она по-прежнему носила короткие шорты, хотя нога была безвозвратно потеряна. Она старалась этого не замечать, гнала прочь такие мысли, уверяла себя, что ничего не изменилось.

Но дракон-то знал, что изменилось абсолютно все. И был - в отличие от нее, и от него - несказанно доволен. Обижался лишь изредка, в маршрутке, когда какой-нибудь профан типа меня принимал его за прусского орла или - того хуже - за голову медузы. В такие моменты дракон принимался злобно шипеть, а нога начинала нестерпимо чесаться.