March 22nd, 2015

smile

Оседлость vs кочевность

Не в первый раз встречаю ситуацию, когда пожилые люди не хотят уезжать-эвакуироваться из зоны конфликта, мотивируя это тем, что там их дом, они там всю жизнь прожили и они предпочтут умереть дома, чем жить в неизвестном месте. Вот тут хорошая иллюстрация, но она не единственная - буквально дословно я такие мысли слышал неоднократно.

С одной стороны понятен страх человека перед переездом: это фактически новая жизнь. Оставить всё своё привычное окружение (как людей, так и инфраструктуру), занятость, режим жизни. И поменять это не просто на что-то новое, а на нечто неизвестное. С чем-то подобным мы сталкиваемся в юношестве, когда нечто неизвестное - вся последующая жизнь. Но молодёжи нечего терять и не с чем сравнивать - у них нет предыдущей жизни. Поэтому, в отличие от старших людей, они смотрят в будущее с надеждой, а не со страхом. Но ведь эти самые взрослые люди, которые боятся нового будущего, они ведь тоже были молодёжью, они тоже, наверняка, смотрели в будущее с надеждой и возможностями. Что же поменялось?

И опять я пытаюсь сравнить с западным миром. Возможно, это издержки моего окружения. Научные работники - как военные: у них не работа выбирается по месту жительства, а место проживания выбирается исходя из работы. Но судя по значительной статистике миграции населения, как в Америке, так и в Европе (вот, например, из недавно попавшегося), мобильность населения на Западе гораздо выше, чем в бСССР. В любом случае, в моём окружении очень мало людей, которые живут и работают в том же месте, в котором родились и выросли. Как минимум, хотя бы один переезд из одного населённого пункта в другой у них за плечами имеется.

Когда-то давно, когда мы в школе знакомились с биографиями значительных культурных деятелей, писателей там, учёных, а также позже, когда я просматривал биографии политических деятелей и бизнесменов, я обратил внимание на одну вещь. Большинство из них не родилось в столицах - наоборот, в каких-то маленьких сёлах. И жизненный путь их был далеко не прямым, как можно было бы представить идеальную карьерную лестницу.

Когда встречаешь очередной репортаж из какого-то унылого и богом забытого городка, из которого уезжает молодёжь и где остаются одни пенсионеры, можно с уверенностью сказать, что тамошние люди примерно так и думают: "тут наш дом", "куда ж я подамся", "хочу умереть на родине". Сравнивая с предыдущими, складывается впечатление, что единственное их отличие - в том, что принято называть мотивацией. В данном случае - в неком внутреннем ощущении мобильности, вернее, его отсутствии. Которое, как и разруха, лишь в головах, а не в путях сообщения.