Tags: Уильям Ф. Энгдаль

СССР

Откуда вытекает нефть, или Рассказ о всяческих интересных теориях нефтедобычи.

И снова обращаемся к Вильяму Энгдалю.
Блестящий журналист, специалист в области политэкономики и журналистских расследований в 2007 году написал интересную статью, в которой коротко но метко показал различие в подходах к добыче нефти в России (СССР) и на Западе. А заодно попыпался вытащить на свет Божий исподнее защитников теории пика нефтедобычи.

"Покаяние бывшего адепта теории пика нефтедобычи"
27.09.07 16:48

"Хорошая новость заключается в том, что панический сценарий исчерпания мировых нефтяных запасов в ближайшем будущем не сработает. Плохая новость заключается в том, что цена на нефть будет продолжать расти. Пик нефтедобычи – это не экономическая проблема. Это политика. Большая Нефть хочет сохранить высокие цены на нефть. Дик Чейни сотоварищи готовы охотно помочь.
От себя лично могу сказать, что я изучал вопросы нефти с момента первого нефтяного шока 70-х годов. Я был озабочен так называемой теорией пика нефтедобычи в 2003 году. Она хоть как-то объясняла необъяснимое решение Вашингтона поставить на карту все в войне против Ирака.
Последователи теории пика нефтедобычи, возглавляемые бывшим геологом «Бритиш Петролеум» Колином Кэмпбеллом (Colin Campbell) и техасским банкиром Мэттом Симмонсом (Matt Simmons), утверждали, что, возможно, к 2012 году или, возможно, к 2007 году мир столкнется с новым кризисом – концом эпохи дешевой нефти или абсолютным пиком нефтедобычи. Нефть якобы иссякнет. Они указывали на растущие цены на бензин и нефть, на снижение добычи в Северном море, на Аляске и в других областях в качестве доказательства своей правоты.
По словам Кэмпбелла, доказательством служит тот факт, что с конца 60-х годов до сих пор не было обнаружено никаких новых месторождений в Северном море. Ему, по-видимому, удалось убедить в этом Международное энергетическое агентство и правительство Швеции. Это, однако, еще не доказывает его правоту.

Полезные ископаемые?

Школа пика нефтедобычи придерживается своей теории, почерпнутой из традиционных западных учебников по геологии, в большинстве своем написанных американскими или британскими геологами, которые заявляют, что нефть является «ископаемым топливом», т.е. биологическими останками динозавров или, возможно, водорослей, являясь поэтому ограниченным ресурсом по определению. Биологическое происхождение является центральным аргументом в теории пика нефтедобычи для объяснения, почему нефть была найдена только в определенных частях мира, где она геологически была заложена миллионы лет назад. Это означает, что, скажем, останки мертвых динозавров были спрессованы, затем в течение десятков миллионов лет превращались в ископаемые ресурсы и удерживались в подземных резервуарах, располагающихся около 4-6 тыс. футов ниже поверхности земли. В редких случаях, так следует из этой теории, огромное количество биологического вещества может скопиться на океаническом прибрежном мелководье, как, например, в Мексиканском заливе, в Северном море или в Гвинейском заливе. Геология должна лишь выяснить, где конкретно находятся эти карманы в земных слоях (так называемые резервуары), в каких осадочных бассейнах.
Альтернативная теория образования нефти существует с начала 50-х годов в России и практически неизвестна на Западе. Она утверждает, что традиционная американская теория биологического происхождения нефти является ненаучной, т.е. недоказанной. Указывается и на тот факт, что западные геологи неоднократно предсказывали окончательное исчерпание нефти в течение прошедшего столетия, но затем ее вновь находили еще больше, гораздо больше.
В этой теории есть не только альтернативное объяснение происхождения нефти и газа. Явление России, а ранее СССР в качестве крупнейшего в мире производителя нефти и природного газа базировалось на применении этой теории на практике. Геополитические последствия этого имеют ошеломляющие масштабы.

Необходимость – мать изобретательности

В 1950 году Советский Союз столкнулся с изоляцией западного «железного занавеса». «Холодная война» была в разгаре. Россия имела мало нефти, чтобы питать свою экономику. Нахождение достаточного количества нефти внутри страны стало приоритетом национальной безопасности самого высокого порядка.
В конце 1940 года ученые из Института физики Земли РАН и Института геологических наук Украинской Академии наук приступили к фундаментальным исследованиям: где взять нефть?
В 1956 году профессор Владимир Порфирьев объявил о своих выводах: «Сырая нефть и природный нефтяной газ не имеют неразрывной связи с вопросом биологического происхождения вблизи поверхности земли. Они являются первичными материалами, которые были исторгнуты из больших глубин». Советские геологи выбросили западную ортодоксальную геологию из головы. Они назвали свою теорию происхождения нефти «абиотической» (небиологической), чтобы отличать ее от западной биологической теории происхождения.
Если они правы, то нефть на Земле будет ограничиваться только суммой углеводородных составляющих, представленных в земных глубинах со времен формирования планеты. Наличие нефти будет зависеть только от технологии добычи с помощью сверхглубоких скважин и от разведки в земных глубинах. Они также поняли, что на старых месторождениях можно возобновить добычу, так называемые самовосстанавливающиеся поля. Они утверждали, что нефть образуется в глубине земли, формируясь в условиях очень высокой температуры и очень высокого давления, подобных тем, которые требуются для образования алмазов. «Нефть является первичным материалом из глубин, который транспортируется под высоким давлением с помощью «холодных» процессов извержения в земной коре», - говорил Порфирьев. Его команда объявила идею о том, что нефть является биологическими остатками ископаемых растений и животных, мошенничеством, имеющим своей целью увековечить ложный миф об ограниченном количестве.

Бросая вызов традиционной геологии

Именно этот радикально отличавшийся русский и украинский научный подход к обнаружению нефти позволил СССР разведать огромные газовые и нефтяные поля в регионах, ранее считавшихся бесперспективными в этом отношении, если судить в соответствии с западными геологоразведочными теориями о присутствии нефти. Новая нефтяной теория была использована в начале 90-х годов сразу после распада СССР для бурения разведочных скважин в поисках нефти и газа в регионе, который более сорока пяти лет считался геологическим пустырем – в Днепро-Донецкком бассейне между Россией и Украиной.
Следуя абиотической или неископаемой теории глубокого происхождения нефти, российские и украинские нефтяные геофизики и химики приступили к подробному анализу тектонической истории и геологической структуры кристаллического фундамента Днепро-Донецкого бассейна. После тектонического и глубинного структурного анализа области они провели геофизические и геохимические исследования.
В общей сложности была пробурена шестьдесят одна скважина, из которых тридцать семь оказались коммерчески продуктивны, очень впечатляющий геологоразведочный успех, почти шестьдесят процентов. Размер обнаруженного месторождения сравним с Северным Склоном (North Slope) на Аляске. По контрасту: бурение скважин в США было успешно лишь в одном случае из десяти, десять процентов успеха. Девять из десяти скважин, как правило, были «сухими».
Этот опыт поисков нефти и газа российской геофизики был в течение холодной войны плотно укрыт обычной советской завесой государственной безопасности и остался в значительной степени неизвестным западным геофизикам, которых продолжали учить теории ископаемого происхождения и, следовательно, серьезным физическим ограничениям нефти. Уже после иракской войны 2003 года до некоторых стратегов в Пентагоне и около него стало медленно доходить, что российские геофизики могут кое-что, что имеет глубокое стратегическое значение.
Если Россия имеет научные ноу-хау, а западная геология нет, то Россия обладает стратегическим козырем потрясающего геополитического значения. Не удивительно, что Вашингтон пойдет на возведение «стальной стены» - сети военных баз и щита ПРО вокруг России, чтобы отрезать ее трубопроводы и порты от Западной Европы, Китая и остальной Евразии. Возрождается страшнейший кошмар Халфорда Маккиндера (Halford Mackinder) – сотрудничество и сближение взаимных интересов крупных государств Евразии, рожденные необходимостью и потребностью в нефти для стимулирования экономического развития. По иронии судьбы именно вопиющий американский грабеж огромного нефтяного богатства Ирака и, возможно, Ирана, стал катализатором более тесного сотрудничества между евразийскими традиционными врагами – Китаем и Россией, а так же растущего понимания в Западной Европе, что ее возможности тоже сокращаются.

Король пик

Теория пика нефтедобычи основана на статье 1956 года, написанной Мэрионом Кингом Хаббертом (Marion King Hubbert), техасским геологом, работавшим на «Шелл Ойл». Он заявил, что рост добычи из нефтяных скважин идет по кривой таким образом, что после достижения своего «пика» начинается неизбежный спад. По его оценкам, нефтедобыча Соединенных Штатов достигнет пика в 1970 году. Скромный человек, он назвал кривую нефтедобычи, которую он изобрел, кривой Хабберта, а ее пик – пиком Хабберта. Хабберт стал знаменит, когда примерно в 1970 году добыча нефти в США начала снижаться.
Единственная проблема состояла в том, что пик был достигнут не из-за истощения ресурсов на американских месторождениях. Это случилось потому, что «Шелл», «Мобил», «Тексако» и другие партнеры «Сауди Арамко» (Saudi Aramco) наводнили рынок США беспошлинным грязным дешевым ближневосточным импортом по столь низким ценам, что многие отечественные производители в Калифорнии и Техасе не смогли конкурировать и были вынуждены законсервировать свои скважины.

Вьетнамский успех

Пока в течение 60-х годов американские нефтяные транснациональные корпорации были заняты контролированием легко доступных крупных месторождений в Саудовской Аравии, Кувейте, Иране и других областях дешевой и обильной нефти, русские проводили испытания своей альтернативной теории. Они начали бурение в якобы бесплодной Сибири. Там они открыли и разработали одиннадцать основных месторождений нефти и одно гигантское месторождение, руководствуясь в геологических оценках своей теорией глубинного абиотического происхождения нефти. Они бурили скалы и получали черное золото в количествах, сравнимых с аляскинским месторождением на Северном Склоне.
Затем в 80-е годы они пришли во Вьетнам и предложили финансировать прибрежное бурение, чтобы продемонстрировать свои новые работающие геологические теории. Российская компания Petrosov пробурила на вьетнамском морском месторождении «Белый Тигр» в базальтовых породах скважины глубиной около 17000 футов и добывала 6000 баррелей в день нефти, которых хватало, чтобы насытить экономику страны энергией. В СССР обученные на абиотической теории российские геологи совершенствовали свои знания, и в середине 80-х годов СССР стал крупнейшим в мире производителем нефти. Немногие на Западе понимали, почему это случилось, или просто потрудились задать себе этот вопрос.
Доктор Дж.Ф. Кенней (J. F. Kenney) - один из немногих западных геофизиков, которые учились и работали в России под руководством Владилена Краюшкина, который разработал огромный Днепро-Донецкий бассейн. Кенней сказал мне в недавнем интервью, что «только для того, чтобы произвести объем нефти, содержащийся на сегодняшний день на месторождении Ghawar (Саудовская Аравия), потребовался бы куб из останков динозавров с длиной ребра 19 миль, допуская при этом 100% эффективности перехода этих останков в нефть». Короче говоря, абсурд.
Западные геологи даже не потрудились предоставить серьезные научные доказательства ископаемого происхождения нефти. Они лишь постулируют это как священную истину. Русские выпустили тома научных работ, главным образом, на русском языке. Ведущие западные журналы не заинтересованы в публикации таких революционных взглядов. Иначе карьеры и целые академические профессии будут поставлены на карту.

Закрывая дверь

Арест российского предпринимателя Михаила Ходорковского из ЮКОС Нефть в 2003 году состоялся накануне возможной продажи им контрольного пакета акций ЮКОСа компании «ЭксонМобил» после частной встречи с Диком Чейни. Если бы компания «Эксон» получила бы этот пакет, она контролировала бы крупнейший в мире ресурс геологов и инженеров, обученных абиотическим методам глубокого бурения.
С 2003 года российский научный обмен заметно уменьшился. Предложения в начале 1990-х годов поделиться своими знаниями с американскими и другими нефтяными геофизиками были встречены холодным отказом, согласно вовлеченным в процесс американским геофизикам.
Зачем же тогда высокий риск войны, чтобы контролировать Ирак? В течение прошлого века США и союзные западные нефтяные гиганты установили контроль над мировой нефтью через контроль Саудовской Аравии, Кувейта или Нигерии. Сегодня, когда многие гигантские поля исчерпываются, компании рассматривают контролируемые государством нефтяные месторождения Ирака и Ирана в качестве крупнейшей оставшейся базы дешевой легкой нефти. На фоне огромного спроса на нефть в Китае и Индии сейчас, это становится геополитическим императивом для Соединенных Штатов – взять как можно быстрее под непосредственный военный контроль эти ближневосточные запасы. Вице-президент Дик Чейни пришел на работу из корпорации «Халлибуртон», крупнейшей в мире нефтяной компании геофизических услуг. Единственная потенциальная угроза этому контролю США над запасами нефти, которая только может случиться, находится внутри России в ее сейчас находящихся под контролем государства энергетических гигантах. Хммм…
Кенней утверждает, что российские геофизики воспользовались теориями блестящего немецкого ученого Альфред Вегенера (Alfred Wegener) за целых 30 лет до того, как западные геологи «открыли» его в 60-е годы. В 1915 году Вегенер опубликовал основополагающую работу «Происхождение континентов и океанов», в которой предполагалось существование более 200 млн. лет назад первоначально единого материка или "pangaea", который разделился на существующие сейчас континенты в результате того, что ученый назвал континентальным разломом.
До 1960 года мнимые американские ученые, такие как д-р Фрэнк Пресс (Frank Press), советник Белого Дома по науке, называли Вегенера «лунатиком». Геологи в конце 60-х годов были вынуждены подавиться своими словами, поскольку только Вегенер предлагал интерпретацию того, что позволило им объяснить обнаружение обширных нефтяных залежей в Северном море. Возможно, через несколько десятилетий западные геологи пересмотрят свою мифологию об ископаемом происхождении нефти и поймут то, что русские знают уже с 50-х годов. Одновременно Москва держит в руках весомый энергетический козырь."

© Перевод:Наталья Лаваль, специально для сайта "Война и Мир". При полном или частичном использовании материалов ссылка на warandpeace.ru обязательна.
СССР

Ф.Уильям Энгдаль "Правда, стоящая за национализацией Citigroup"

В пятницу, 21 ноября, согласно инсайдерской информации, мир был на волоске от самого колоссального финансового краха в истории. Спусковым крючком был банк, который всего лишь два года назад был крупнейшим в Америке, Citigroup. Размеры фактической правительственной национализации в $ 2 трлн этого банковского учреждения являются свидетельством потрясений, которые для других крупных американских и, возможно, европейских банком еще впереди, хотя они думают, что "слишком большие, чтобы разориться".

Топорные методы, которыми Секретарь Казначейства США Генри Полсон обращался с разворачивающимся кризисом, были хуже чем некомпетентными. Они превратили серьезную ситуацию в опасную в глобальном масштабе.

"Деньги на ветер"

Показательный пример - скрытная манера, в которой Полсон использовал $700 миллиардов налогоплательщиков, выданные ему колеблющимся Конгрессом в сентябре. Вначале Полсон поместил $125 миллиардов в девять крупнейших банков, включая $10 миллиардов для своей прежней фирмы Goldman Sachs. Однако, если мы присмотримся внимательнее к этому деянию, то увидим, что американские налогоплательщики заплатили $125 миллиардов за акции или облигации, которые частный инвестор, мог бы купить за $62,5 миллиарда, согласно подробному анализу от Ron W. Bloom, экономисту американского Объединенного Профсоюза сталелитейщиков, члены которого, так же как пенсионный фонд, потерпят огромные потери в случае банкротства Дженерал Моторс (GM).

Это означает, что половина государственных денег была подарена Полсоном своим уолл-стритовским дружкам. И снова, лишь несколько недель спустя, Казначейство вынуждено вмешаться, чтобы де-факто национализировать Citigroup. Нужно думать, что не в последний раз.

Полсон потребовал и получил от неуверенного Конгресса США карт-бланш на то, как и куда инвестировать 700 млрд. долл. США безо всякого эффективного надзора. И выбросил деньги на ветер с точки зрения решения кризиса.

Любому серьезному аналитику уже ясно, что сентябрьское решение Полсона утопить четвертый по величине инвестиционный банк США Lehman Brothers стало непосредственной причиной нынешнего глобального кризиса. Внезапный крах Lehman Bros вызвал нынешний глобальный кризис доверия. Остальной части банковского мира было просто непонятно, какие финансовые учреждения и банки США смогут устоять, а какие нет, после того как правительство ранее поддержало гораздо меньший Bear Stearns, одновременно позволив большему, гораздо более стратегическому Lehman Brothers обанкротиться.

Некоторые подробности о Citigroup

Самым тревожным аспектом этого кризиса является тот факт, что мы находимся в переходном периоде, когда следующий президент уже избран, но до 20 января 2009 года еще не может действовать.

Рассмотрим подробнее детали недавней национализации Citigroup (по идеологическим причинам Полсон и администрация Буша истерически избегают признания, что они находятся в процессе национализации ключевых банков). Citigroup имеет более $ 2 трлн активов, по сравнению с ней карликами кажутся такие компании, как American International Group Inc., которая в течение последних двух месяцев получила около $ 150 млрд. средств налогоплательщиков США. По иронии судьбы, только за восемь недель до этого правительство уполномочило Citigroup взять на себя падающий Wachovia Bank. Как правило, более слабый банк поглощается более сильным. В этом случае, судя по всему, все было наоборот. Теперь ясно, что проблемы у Citigroup были серьезнее, чем у Wachovia. За неделю до объявления правительством о национализации, стоимость Citibank в считанные часы упала в Нью-Йорке до $ 3,77 за акцию, в результате чего рыночная стоимость компании оказалась около $ 21 миллиардов. Рыночная стоимость Citigroup в декабре 2006 года была $ 247 миллиардов. За два дня до национализации банка генеральный директор Викрам Пандит объявил о беспощадном плане сокращении 52000 рабочих мест. Но ничего не помогло.

Масштабы скрытых потерь двадцати крупнейших банков США, видимо, столь огромны, что, если это не случится раньше, то первым президентским указом Барака Обамы будет, скорее всего, объявление "банковских каникул" в США и полной национализации крупнейших банков, принимая на себя токсичные активы и неся убытки до тех пор, пока экономика не сможет вновь функционировать, и в промышленность вновь не потекут кредиты.

Citigroup и правительство определили размер проблемных активов примерно в $ 306 млрд. Citigroup поглотит первые $ 29 млрд. потерь. После этого остальные потери будут разделены между Citigroup и правительством, при этом на долю банка придется 10% и на правительство — 90% потерь. Казначейство США использует свои 700 млрд. долл. США (TARP), чтобы взять на себя до $ 5 млрд. потерь. При необходимости, правительственная Федеральная корпорация страхования депозитов (FDIC) возьмет на себя следующие $ 10 млрд. потерь. Кроме того, Федеральная резервная система будет гарантировать какие-либо дополнительные потери. Эти меры не имеют прецедентов в финансовой истории США. И они не означают, что непременно спасут долларовую систему.

Ситуация настолько переплетена с шестью крупными банками США, которые держат основную часть финансовых производных инструментов в мире, что крах какого-либо одного крупного финансового учреждения США может привести к убыткам на внебиржевом рынке деривативов от $ 300 до $ 400 млрд., как сказано в рабочем отчете МВФ. Более того, такой крах, скорее всего, вызовет цепную реакцию банкротства других финансовых учреждений. Общие потери глобальной финансовой системы могут превысить $ 1500 миллиардов, в соответствии с исследованием Сингха и Сеговиано из МВФ.

Безумие вокруг плана спасения Detroit GM

Здоровье Citigroup — не единственная проблема, которую надо рассматривать. На данный момент, политические и идеологические пререкания в Конгрессе США до сих пор не позволяют выделить чрезвычайные 25 млрд. долл. США для продления кредита General Motors, Ford и Chrysler. Абсурдное зрелище американских конгрессменов, нападающих на председателей Большой Автотройки, за то что те прилетели на заседание Конгресса на своих самолетах, и при этом игнорирующих последствия краха GM для экономики - лишь подчеркивает полное отсутствие контакта с реальностью, которая обуяла Вашингтон в последние годы.

Для GM грядущее банкротство грозит катастрофой колоссальных масштабов. Хотя кажется, что у Lehman Bros. при крупнейшем банкротстве в американской истории, произошло аккуратное урегулирование кредитных дефолтных свопов, крах все же случился, поскольку андеррайтеры должны были отправить дополнительный имущественный залог до урегулирования. Это было одним из основных факторов резкой распродажи на глобальном рынке в октябре. А GM намного больше, а это означает, что будет больше побочного ущерба, и все это будет происходить, когда финансовая система еще слабее, чем при банкротстве Lehman.

Кроме того, вторая, и, возможно, гораздо большая проблема убытков в значительной степени игнорируется. Сторонники приведения GM к банкротству утверждают, что он может подпасть под действие главы 11, как и другие крупные компании, которые сами привели себя к проблемам. Однако такой вариант может не случится, и вместо этого будет объявлена глава 7 или ликвидация компании GM, а это будет тектонической сдвижкой.


Проблема заключается в том, что в соответствии с главой 11 американского закона, компании требуется время, чтобы получить защиту при рассмотрении банкротства. До этого времени, который может быть несколько недель или месяцев, компании придется в срочном порядке получить "промежуточное финансирование", чтобы продолжать работу. Это называется «должник во владении» или DIP финансирование. DIP имеет важное значение для большинства банкротств по Главе 11, так как получение плана реорганизации, одобренного кредиторами и судом, занимает много времени. Большинство компаний, подобно GM сегодня, идут в суд по делам о банкротстве, когда исчерпывают свою ликвидность.

DIP предназначен специально для обанкротившихся компаний, или находящихся на грани банкротства, и этот долг приоритетный перед другими требованиями кредиторов. Так что на самом деле это очень низкий риск, так как сумма расходов, как правило, относительно небольшая. Но DIP кредитование серьезно ограничено уже сейчас, когда оно наиболее необходимо, так как здоровые банки резко сократили займы в тяжелой ситуации кредитного кризиса.

Без доступа к переходному финансированию DIP, GM будет вынужден частично или даже полностью ликвидироваться. Будут ужасные последствия. Помимо утраты 100000 рабочих мест в самом GM, компания исключительно важна для сохранения в бизнесе многих американских автопоставщиков. Если GM обанкротится, то скоро большинство, а возможно, даже все американские и даже иностранные автопоставщики тоже рухнут. Эта часть поставщиков является важной для других автопроизводителей. Многие иностранные автомобильные заводы будут вынуждены закрыться из-за потери поставщиков. Некоторые аналитики оценивают, что в 2009 году потеря рабочих мест, связанная с крахом GM, достигнет 2,5 млн. рабочих мест. Если рассмотреть воздействие 2,5 млн потерянных рабочих мест с точки зрения общих потерь для экономики в смежных, но не связанных с автопроизводством отраслях, таких, как услуги, то, по некоторым оценкам общие потери будут более 15 млн. рабочих мест.

Пока же, стоя перед этой ошеломляющей перспективой, члены Конгресса США сосредоточились лишь на том, что начальник GM, Рик Вэйгонер (Wagoner), прилетел на частном самолете компании в Вашингтон. Фарс в Конгрессе вызывает в памяти образ Нерона, игравшего на скрипке, в то время как Рим был объят пламенем. Не следует удивляться тому, что на недавнем ЕС-Азиатском саммите в Пекине, китайские чиновники предложили идею торговли между ЕС и азиатскими странами, например Китаем, в Евро, юанях, иенах или других национальных валютах, помимо доллара США. Кризис в Citigroup и фиаско GM подтвердило гибель послевоенной Бреттон-Вудской долларовой системы.

Реальная правда за спасением Citigroup

То, что не готов раскрыть ни Полсон, ни кто-либо еще в Вашингтоне, - это реальная правда о спасении Citigroup. Он создал нынешнюю катастрофу, поскольку он и администрации Буша сначала категорически отказались предпринять ранние решительные меры по немедленной национализации девяти проблемных крупнейших банков. Отказавшись, по идеологических соображениям, от реорганизации банковских активов в некий вид "хорошего банка" и "плохого банка," в духе того, что правительство Швеции делало в ходе банковского кризиса в начале 1990-х годов под названием Securum, Полсон и Ко привели мировую финансовую структуру на грань краха.

Securum или аналогичная временная национализация позволила бы здоровым банкам продолжать кредитование реального сектора экономики, чтобы экономика могла продолжать функционировать, в то время как государство несколько месяцев просто сидело бы на недооцененных активах шведских банков в недвижимости, пока восстанавливающаяся экономика не сделала бы эти активы вновь привлекательными для частного сектора. Вместо того, Полсон и его "дружки-капиталисты" в Вашингтоне превратили плохую ситуацию в катастрофическую для всего мира.

Его очевидное понимание ошибочности своего первоначального отказа от национализации пришло слишком поздно. Когда Полсон 19 сентября вдруг сделал полный разворот и предъявил девяти крупнейшим банкам ультиматум принять частичную долевую собственность правительства, отказавшись от своего первоначального странного плана просто скупать токсичные отходы ABS у банков на свои 700 млрд. долл. США TARP, то он ни разу не объяснил, почему он это сделал.

Согласно первоначальному плану Полсона, как отмечают Дмитрий B. Пападимитриу и Л. Рэндалл Врэй из Института Джерома Леви в Bard College в Нью-Йорке, Полсон стремился создать ситуацию, при которой «Казначейство США станет владельцем неблагополучных финансовых учреждений в обмен на инъекции капитала, но не осуществляет каких-либо прав собственности, как, например, замена управления, которые создают беспорядок. Экстренное спасение будет использовано как возможность для консолидации контроля над национальной финансовой системой в руках нескольких крупных (Уолл-Стрит) банков, причем государственные фонды субсидируют скупку неблагополучных банков "здоровыми"».

Полсон вскоре осознал масштаб кризиса, в значительной степени вызванный его неумелым обращением с Lehman Brothers, что создало невозможную ситуацию. Даже если Полсон захочет использовать 700 млрд. долл. США на покупку токсичных мусорных активов Asset Backed Securities у избранных банков по сегодняшней рыночной цене, то $ 700 млрд будет слишком мало, чтобы убрать приблизительно $ 2 трлн ($ 2000 млрд.) этих ABS с баланса банков.

Экономисты из Института экономики Леви утверждают, что "вполне вероятно, что многие и, возможно, большинтсво финансовых учреждений становятся неплатежеспособными сегодня - с черной дырой негативной чистой стоимости, которая проглотит все 700 млрд. долл. США Полсона в один глоток".

Эта реальность является реальной причиной того, что Полсон был вынужден отказаться от своего первоначального TARP - плана "спасения дружков" - и решил использовать некоторые из своих денег, чтобы купить акции у девяти крупнейших банков.

Эта схема также не имеет шансов на успех, как показывает схема последней национализации Citigroup. Дилемма Полсона, созданная его неумелым обращением с кризисом, очень проста: если правительство США выплатило истинную стоимость этих почти бесполезных активов, то банкам банкам пришлось бы списывать огромные потери, и, как экономисты из Леви это сформулировали, тем самым "объявить всему миру, что они являются несостоятельными". С другой стороны, если бы Полсон поднял закупочные цены токсичного мусора достаточно высоко для защиты банков от потерь, то на 700 млрд. долл. США можно «будет купить только крошечную долю "проблемных" активов"». Вот что означает недавняя национализация Citigroup.

Это только начало. 2009 год будет одним из титанических потрясений и изменений глобального порядка, каких не было на протяжении последних пяти веков. Вот почему мы должны говорить о конце Американского Века и его долларовой системы.

Насколько разрушителен будет этот процесс для граждан США, которые являются главными жертвами дружков-капиталистов Полсона, а также для остального мира, - зависит от срочности и решительности, с которой теперь среагируют руководители национальных правительств Германии, ЕС, Китая, России и всего остального неамериканского мира. Уже не время для идеологической сентиментальности и ностальгии по старому послевоенному порядку. Он рухнул в сентябре этого года, вместе с Lehman Brothers и республиканской администрацией. Ждать "чуда" от президентства Обамы - уже не вариант для остального мира.


© Перевод: Дмитрий Киров, специально для сайта "Война и Мир". При полном или частичном использовании материалов ссылка на warandpeace.ru обязательна.
СССР

Вилли Энгдаль "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок"

Продолжаю опубликовать отрывки из книги Вилли Энгдаля "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок". Если Вам, мои уважаемые френды будет интересно - продолжу публикацию. Пишите мнения в комменты.


Фрагмент из двенадцатой главы книги Уильяма Ф. Энгдаля "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый мировой порядок"

"Вашингтон возвращается к Халфорду Маккиндеру"


Даже разрушая японскую экономическую модель и перекраивая Восточную Азию для своих целей, Вашингтон в 1990-х годах придавал первоочередное значение демонтажу Советского Союза.

К началу 1990-х, вместе с крушением Берлинской стены и Советского Союза, у Вашингтона не осталось заметных соперников на обладание мировой гегемонией. В тогдашней эйфории, немногие выражали тревогу или обеспокоенность тем, что у одной страны оказалось так много власти над планетой. В конце концов, эта страна была демократической и эту страну называли Америка. Теперь, когда исчезла советская военная угроза, страны НАТО и прежде всего США могли начать перенаправлять свои триллионы долларов ежегодных военных затрат на мирные цели.

Новая эра мирного развития, рыночных реформ и капиталистического благоденствия – было мечтой миллионов людей в бывших коммунистических странах Варшавского Договора. Эти мечты жили недолго. Американский истеблишмент готовился к установлению глобальной гегемонии США как единственной супердержавы, в то же время пытаясь убаюкать остальной мир ложным чувством успокоенности. Стратегическую роль в политике Вашингтона в течение 1990-х годов играл обман. Величайшим обманом, как вскоре стало ясно, было впечатление о том, что Вашингтон мучительно раздумывал, что ему делать после окончания советской военной угрозы.

Развал Советского Союза был событием исключительного значения в истории прошлого века. Мало известно о холодных расчетах высокопоставленных политиков в администрации Буша в начале 1990-х годов в отношении будущего России и ее бывших стран-сателлитов. Россию следовало привести в экономическую орбиту США путем навязывания «рыночных реформ».

По существу, ее следовало привязать к доллару. Этого можно было достичь комплексным и дифференцированным подходом. Однако, конечным результатом было продвижение Соединенных Штатов в качестве единственной оставшейся супердержавы, единственного эмитента мировой валюты – доллара, со всеми преимуществами, которые при этом получал Вашингтон. Орудием новой российской политики Вашингтона должен был стать Международный Валютный Фонд.

В то же время, Россию следовало систематически окружать кольцом военных баз США и НАТО, а расширение НАТО на восток после своего завершения смогло бы предотвратить любой будущий стратегический союз между Россией и державами континентальной Европы, могущий поставить под сомнение американское доминирование. Задачей для Вашингтона оставалось то, как убедить московскую элиту, обладающую ядерным оружием, на такой полный демонтаж своей силы.

Политика Вашингтона была классической геополитикой, которую очертил почти за столетие до того сэр Халфорд Маккиндер. Маккиндер в то время предостерегал британскую элиту, что союз крупнейших евразийских держав, включающих Германию, Россию и страны Центральной Азии, имел бы все возможности для становления ведущей мировой силой, поскольку такой союз был бы географически связанным и обладал бы всеми необходимыми сырьевыми материалами и достаточным населением, чтобы противостоять любому сопернику.

В конце первой мировой войны, Маккиндер утверждал : «Кто владеет Восточной Европой, тот управляет «Сердцем мира»; Кто владеет «Сердцем мира», тот управляет «Мировым островом»; Кто владеет «Мировым островом», тот управляет миром.» Другими словами, если бы европейские страны вокруг Германии и Франции доминировали бы над евразийским «Сердцем мира» с Россией в центре, то такая комбинация имела бы возможности, ресурсы и географические преимущества для доминирования во всем мире.

Такой влиятельный вашингтонский стратег, как Збигнев Бжезинский, бывший глава Национального совета безопасности в Белом Доме, который занимал высшие посты в системе национальной безопасности при разных администрациях, работал с Генри Киссинджером и был советником при первом президенте Буше, открыто признавал роль геополитического мышления Маккиндера в американской политике. «Настоятельно необходимо то, чтобы не возник ни один евразийский соперник, который мог бы доминировать в Евразии и тем самым также бросать вызов Америке,» утверждал Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска». Он добавил : «Маккиндер первым начал обсуждать это в начале века используя успешную концепцию евразийских «осевых районов». »

Эта политика включала в себя определение любой возможной силы, способной изменить баланс сил, и по его выражению «выработку определенной политики США для нейтрализации, поглощения и/или контроля такой силы». Евразия, на его карте мира, включала нефтяные богатства Ближнего Востока, Центрально-азиатский регион, промышленный потенциал Европы, Японии, ресурсы Китая, Индии, России. Он предупреждал: «контроль над Евразией почти автоматически означал бы подчинение Африки, делая Западное полушарие и Океанию географической окраиной центрального мирового континента.»

То, как Вашингтон действовал согласно этим предписаниям, сначала не было ясно для остального мира, когда холодная война близилась к своему концу. Это было ясно для стратегов, связанных с Академией Наук СССР. Они внимательно изучали Маккиндера и англо-саксонские геополитические теории. Однако, во время краха СССР их голоса утонули в общем шуме. В тот момент рыночная экономика и перспектива сказочных богатств отвлекали энергию российской элиты. (3)

Со стороны Вашингтона стратегия преобразования противника по холодной войне в средство для американской гегемонии была очевидна с самого начала, хотя в этом был и определенный риск, при учете остающегося советского ядерного арсенала. Русский медведь может и был в 1990-х годах экономически несостоятельным, но у него по прежнему оставалось достаточно ядерных зубов. Процесс перестраивания должен был быть проведен аккуратно.


Россия получает от МВФ лекарство для стран третьего мира

В июле 1990 года, на встрече «большой семерки» промышленно развитых государств в техасском Хьюстоне, госсекретарь США Джеймс Бейкер играл ключевую роль в определении политики в отношении будущего СССР. Бейкер, тот человек, который за пять лет до этого в качестве министра финансов привел Японию к соглашению «Плаза», сообщил своим союзникам по «большой семерке» о том что США хочет, чтобы МВФ играл центральную роль в реформировании советской экономики. В итоговом коммюнике «большой семерки» говорилось : «Мы приветствуем усилия, предпринимаемые в СССР по либерализации и созданию более открытого, демократического и плюралистического советского общества и движения в направлении рыночно-ориентированной экономики.» Декларация добавляла : «Мы согласились просить МВФ ... предпринять подробное изучение советской экономики ... для выработки рекомендаций по ее реформированию.»

Цель вашингтонских «рыночных реформ» МВФ в бывшем СССР была предельно проста : разрушить экономические связи, которые соединяли Москву с каждой частью Советского Союза, от Узбекистана до Казахстана, от Грузии до Азербайджана, от Эстонии до Польши, Болгарии или Венгрии. Хотя об этом никогда не говорилось вслух, целью шоковой терапии МВФ было создание слабых, нестабильных экономик на периферии России, чье выживание зависело бы от западного капитала, от притока долларов -- форма неоколониализма.

Предоставляя ключевую экономическую роль МВФ, в котором доминировали американцы, Джеймс Бейкер и администрация Буша гарантировали то, что любые западные экономические инвестиции или поддержка советской экономики сначала должны были пройти утверждение в Вашингтоне. Русским предстояло получить стандартное обслуживание для стран «третьего мира», ровно такое же, как для бывшей африканской колонии или «банановой республики» - условия МВФ, и скатиться на общий уровень нищеты населения. Крошечной кучке элиты было разрешено стать невероятно богатыми в долларовом исчислении, и зависимыми от банкиров и инвесторов Уолл-стрит.

Гарвардские экономисты, вроде Джеффри Сакса, вооруженные своими теориями «шоковой терапии», были переправлены в Москву для помощи в разрушении старого аппарата централизованного государства. Технократы МВФ требовали, чтобы российские нефть и газ, алюминий, марганец и другое сырье продавалось бы по ценам мирового рынка, чтобы прекратились государственные субсидии на еду, здравоохранение и другие предметы первой необходимости, и чтобы российская промышленность была «приватизирована».

В 1992 году МВФ потребовал прекращения государственной поддержки российского рубля, как части «рыночно-ориентированных» реформ. Плавающий курс рубля привел в течение года к увеличению розничных цен на 9 900 %, и падению реальных зарплат на 84 %. Впервые с 1917 года, по крайней мере в мирное время, большинство россиян погрузилось в настоящую нищету. Впрочем, это было только началом капитализма в духе МВФ.

Под руководством МВФ, Вашингтон мог по существу диктовать, какой сектор российской промышленности должен выжить, а какой – нет. «Мировой рынок» определялся Вашингтоном и технократами МВФ, воспитанными на идеях свободного рынка по версии Милтона Фридмана. Российские национальные приоритеты или общее благосостояние населения при этом критериями не являлись.

Диктат «глобального рынка» МВФ должен был заменить сталинскую диктатуру пролетариата для народов России и бывшего Советского пространства. Не имело значения то, что уровень экономической свободы в США, взятый якобы за образец, был результатом сложной эволюции на протяжении более чем 350 лет, в некоторых случаях восходящей к Английской революции XVII века. Под руководством МВФ, таким странам как Россия и Украина было предписано немедленно принять американскую версию рыночной экономики, без какой-либо адекватной подготовки. Результаты были предсказуемы и хорошо спланированы. Стабильная, процветающая Россия целью не являлась.

Как вскоре осознало большинство россиян, эффект реформ МВФ был катастрофическим. Вместо ожидаемого процветания в американском духе, капитализма в стиле «две машины в каждом гараже», обычных россиян привели в состояние экономической нищеты. Промышленное производство упало вдвое по сравнению с предыдущим уровнем, а инфляция превысила уровень 200 %. Средняя продолжительность жизни для мужчин упала до 57 лет к 1994 году, до уровня Бангладеш и Египта.

Запад, и прежде всего Соединенные Штаты, со всей ясностью хотели деиндустриализации России, чтобы навсегда сломать экономическую структуру старого Советского Союза. Огромную часть глобальной экономики, почти закрытую для долларового пространства на протяжении более семидесяти лет, следовало привести под долларовый контроль. За фасадом приятной риторики о рыночных реформах, регион расчленяли вполне в духе того, как европейские державы колонизировали и делили Африку за сто лет до этого.

Для вашингтонской администрации Клинтона, не имело особого значения, что российская приватизация ключевых промышленных активов контролировалась российской элитой, так называемыми олигархами. Главным являлось то, что впервые со времен Ленина российская промышленность привязывалась к будущему доллара. Новые олигархи были «долларовыми олигархами», и большинство их нового состояния пришло от экспорта нефти и газа.

Партнером США и специальным уполномоченным для МВФ в ельцинскую эпоху стал Анатолий Чубайс, министр по приватизации. МВФ выделил России 6 млрд долларов в 1996 при условии того, что Чубайса назначат ответственным за экономическую политику. Питер Реддэвэй, профессор университета Джорджа Вашингтона, писал в Вашингтон Пост в 1997 году, что Чубайса в России обвиняли в «цензуре СМИ, подрыве демократии, проведении сомнительных личных сделок, выполнении приказов из Вашингтона и построении криминальной формы капитализма». Очевидно, этого было достаточно для поддержки Чубайса Лоуренсом Саммерсом, в то время заместителем министра финансов США. Саммерс, который также переправил миллионы долларов американских налогоплательщиков в качестве государственной поддержки Джеффри Саксу, гарвардскому экономисту из школы «шоковой терапии» и советнику по России, приветствовал назначение Ельциным в 1997 году Чубайса первым вице-премьером. Назначение Чубайса ответственным за экономику, утверждал Саммерс, создает «обновленное президентство и экономическую команду мечты». Для большинства россиян эта мечта оказалась кошмаром.

Украину, которая была основным промышленным, военным и зерновым центром СССР, подвергли той же жестокой процедуре что и Россию. После начала «реформ» МВФ в октябре 1994 года, обвал был там столь же драматичен. МВФ приказал отменить государственный контроль за обменным курсом и украинская валюта рухнула. Затем МВФ потребовал прекратить государственные субсидии. Цена хлеба выросла на 300 %, электричества на 600 % и общественного транспорта на 900 %. В результате требований МВФ население было вынуждено теперь покупать местные товары по ценам выраженным в долларах. При непомерно возросшей цене на электричество и отсутствии банковских кредитов, государственная промышленность была приведена к банкротству. Иностранным спекулянтам позволили выбрать жемчужины среди мусора, по бросовым ценам. Украинское сельское хозяйство отказалось от государственного регулирования, по требованию МВФ и Всемирного банка. В результате Украина, когда-то житница Европы, была вынуждена просить продуктовую помощь у США, которые сбрасывали свои излишки зерна в Украину, еще более разрушая местную пищевую самодостаточность.

С Россией и республиками бывшего Советского Союза обращались как с Конго и Нигерией, как с источником дешевого сырья, возможно самым большим источником в мире. С крахом Варшавского договора, эти залежи полезных ископаемых впервые с 1917 года оказались доступны для западных транснациональных корпораций. Прежде всего, в поле зрения крупных американских и британских нефтяных ТНК попали нефтяные и газовые залежи бывшего СССР. Современная, процветающая промышленная экономика России была бы только помехой для такого разграбления ее сырьевых ресурсов, как понимали вашингтонские стратеги.

В начале 1990-х годов администрация Клинтона предложила Москве термин «зрелое стратегическое партнерство». Многие россияне наивно полагали что это будет значить, что американская помощь и капиталы помогут перестроить энергичную российскую экономику, что с Россией будут обращаться как с равным партнером в некой форме «мирового совладения» с США, и что ее историческая гегемония над республиками бывшего Советского Союза будет уважаться Вашингтоном. К тому моменту, когда в Москве стало предельно ясно что партнерство было пустым лозунгом придуманным для обмана, было уже слишком поздно. Российский промышленный комплекс, в основном, был расчленен. Реформы МВФ ввергли ее население в нищету, возможность России влиять на события на своих границах была серьезно уменьшена. Это вполне устраивало Вашингтон.

Шоковая терапия МВФ в России после 1991 года не только привела бывшую супердержаву на уровень страны третьего мира. Она также открыла возможности американским и союзническим нефтяным компаниям контролировать то, что было крупнейшим мировым производителем нефти и природного газа. Однако, этот процесс должен был занять какое-то время.

При управляемых и подтасованных приватизационных сделках эры Чубайса, столь ценные российские нефтяные и газовые активы были розданы за бесценок избранным дружкам Ельцина и Чубайса. Доклад МВФ в 1998 года оценивал то, что 17 российских нефтяных и газовых компаний с примерной рыночной стоимостью по крайней мере 17 млрд долларов были проданы Чубайсом за общую сумму 1,4 млрд долларов. Кроме того, 60 % государственной газовой монополии, Газпрома, крупнейшего мирового производителя газа было продано частным российским группам примерно за 20 млн долларов. Рыночная цена составляла около 119 млрд долларов. Были созданы такие компании как Лукойл, Юкос, Сибнефть, Сиданко. Такие олигархи, как Михаил Ходорковский, Борис Березовский и Виктор Черномырдин доминировали в российской экономике в степени, немыслимой для бюрократов коммунистической поры. В ноябре 1996 года, Березовский, в качестве заместителя секретаря Российского Совета безопасности и как нефтяной олигарх, хвастался в своем интервью о том, что семь человек контролируют половину огромных природных ресурсов страны. Он мог бы также добавить, что их доходы в твердой валюте были выражены исключительно в долларах.

Летом 1998 года долларизация России чуть не сорвалась. В августе МВФ выдал чрезвычайный кредит на 23 млрд долларов для поддержки рубля, и для защиты спекулятивных инвестиций западных банков, которые заработали миллионы на российских государственных облигациях. Попытка МВФ спасти западные банки пришла слишком поздно.

15 августа Россия объявила дефолт по своим долларовым займам. Для нью-йоркских и других крупнейших банков случилось немыслимое. Крупнейший должник, несмотря на помощь МВФ, решился на дефолт. В течение нескольких нервных недель, вся долларовая пирамида дрожала до самого основания. Крупнейший мировой хеджевый фонд, “Фонд долговременного управления капиталом”, по-крупному играл на российском рынке как и на других мировых рынках облигаций. В его директорах были бывший заместитель председателя Федеральной Резервной Системы Дэвид Маллинс, ведущие инвесторы с Уолл-стрит и нобелевские лауреаты по экономике. Внезапный дефолт угрожал фонду банкротством и цепной реакцией обвала триллионов долларов по контрактам в финансовых производных. В конечном счете, последовала бы череда банкротств, способная обрушить весь мировой финансовый карточный домик. ФРС созвала чрезвычайную встречу за закрытыми дверями с участием 15 самых влиятельных мировых банкиров и принудила всех к спасательной операции. России, слишком ценной в стратегическом плане, тихо простили ее дефолт и вскоре долларизация продолжилась, хотя и не столь быстрыми темпами.

© "Война и Мир". При полном или частичном использовании материалов ссылка на warandpeace.ru обязательна.
Супераватар

Уильям Ф. Энгдаль "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок"

Решил сегодня опубликовать главу 6 из книги Вилли Энгдаля "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок". Если Вам, мои уважаемые френды будет интересно - продолжу публикацию. Пишите мнения в комменты.

Детердинг, Монтегю Норман и Шахт: "Проект Гитлер"
Фрагмент главы 6 из книги Уильяма Ф.Энгдаля "Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок"

В 1929 году нестабильному международному финансовому порядку, установленному лондонскими и нью-йоркскими банкирами в побежденной Центральной Европе после Версаля, пришел внезапный (и вполне предсказуемый) конец. Монтегю Норман, бывший на тот момент влиятельнейшим руководителем национального банка в мире, занимая должность управляющего «Английского банка», ускорил крах биржевого рынка Уолл-Стрита в октябре 1929 года. Норман предложил управляющему нью-йоркского «Федерального Резервного банка» Джорджу Гаррисону повысить учетные ставки в США. Гаррисон согласился, и в последующие несколько месяцев произошел грандиознейший финансовый и экономический коллапс в истории США.

К началу 1931 года у Монтегю Нормана и небольшого кружка британского истеблишмента возник план весьма неожиданного изменения политической динамики Центральной Европы.

В то время крупнейшим банковским учреждением Австрии был венский «Винер Кредитанштальт». Тесно связанный с австрийской ветвью семейства Ротшильдов, в 1920-е годы «Винер Кредитанштальт» разросся за счет недружественного поглощения более мелких банков, испытывавших затруднения. Самое значительное из этих слияний было навязано «Винер Кредитанштальту» во время краха фондового рынка в октябре 1929 года, когда власти Австрии настояли на том, чтобы банк слился с венским «Боденкредитанштальтом» - ипотечным банком, который и сам поглотил за последние несколько лет целый ряд разорившихся банков.

В начале 1931 года «Винер Кредитанштальт» казался одним из самых мощных банков в мире. На деле он был сильно ослаблен. Драконовские условия Версаля, установленные Великобританией, Францией и США, привели к разделению Австро-Венгерской Империи, лишив экономику Австрии ценных экономических связей и сырьевых ресурсов Венгрии и Восточной Европы. Промышленная экономика Австрии так и не сумела оправиться от разрушительных последствий Первой мировой войны. В распоряжении промышленных предприятий оставались лишь изношенные производства, устаревшее оборудование и огромные безвозвратные долги по кредитам военного времени. Вследствие политической обстановки, сложившейся в Австрии в 1920-х гг., значительная часть обанкротившейся австрийской промышленности перешла в руки все разраставшегося «Винер Кредитанштальта».

Таким образом, к началу 1931 года Австрия в целом и «Винер Кредитанштальт» в частности стали слабым звеном международной цепи кредитования, построенной на нездоровой основе, заложенной нью-йоркским банкирским домом Дж. П. Моргана совместно с управляющим «Английского банка» Норманом и лондонскими банками. «Винер Кредитанштальт» был неспособен сформировать достаточный капитал для деятельности в условиях охваченной депрессией экономики Австрии и попал в серьезную зависимость от краткосрочных кредитов из Лондона и Нью-Йорка. Крупным кредитором «Винер Кредитанштальта» стал даже «Английский банк».

В марте 1931 года французское правительство и министр иностранных дел Бриан заявили о решительном противодействии намечавшимся переговорам между Берлином и Веной о создании Австро-Германского торгового и таможенного союза – запоздалой попытке противостоять разрастающейся всемирной экономической депрессии, перекинувшейся из Америки несколькими месяцами ранее. По некоторым данным, Франция дала указание своим банкам прекратить краткосрочное кредитование «Винер Кредитанштальта», стремясь оказать огромное давление на австрийское правительство. Уже в мае, когда в венской прессе появились слухи о массовом изъятии вкладов из «Винер Кредитанштальта», разразился кредитный кризис, потрясший всю Европу. Национальный банк Австрии и, в конечном итоге, само австрийское государство в условиях крупнейшего за всю историю банкротства банка были вынуждены прийти на помощь «Винер Кредитанштальту». Последовавшее расследование показало, что кризис на должен был достигать столь впечатляющих масштабов. Однако такой исход был запланирован некими могущественными лондонскими и нью-йоркскими финансистами, готовившими европейскую геополитику к резкому повороту. (12)

К концу 1920-х годов влиятельные круги Великобритании и США приняли решение поддержать курс на радикализацию Германии.

Банкиры Дж. П. Моргана уже имели возможность убедиться в пользе радикальных политических решений для обеспечения возврата банковских кредитов, предоставив важнейший иностранный кредит фашистскому режиму Италии во главе с Бенито Муссолини. В ноябре 1925 года итальянский министр финансов Вольпи ди Мизурата объявил, что итальянское правительство достигло соглашения о возврате Великобритании и США версальских военных долгов Италии. Спустя неделю «Дж. П. Морган и Ко.», финансовые агенты правительства Муссолини в США, объявили о предоставлении Италии важного займа в 100 миллионов долларов «на стабилизацию лиры».

На деле же Морган решил стабилизировать фашистский режим Муссолини. По настоянию «Дж. П. Морган и Ко.» и могущественного главы «Английского банка» Монтегю Нормана, Вольпи ди Мизурата в 1926 году основал единый центральный банк Италии, «Итальянский банк», для контроля над кредитно-денежной политикой страны и дополнительного обеспечения выплаты внешнего долга. Муссолини был идеальной сильной фигурой для обуздания итальянских профсоюзов, снижения заработной платы и принятия строгих мер, чтобы гарантировать возврат иностранных кредитов. Во всяком случае, так считали люди Моргана в Нью-Йорке.

Человек, контролировавший в то время кредитно-денежную политику США, бывший моргановский банкир Бенджамин Стронг, близкий друг и сотрудник Монтегю Нормана, встретился с Вольпи и управляющим Итальянского банка Бональдо Стрингером для окончательного уточнения программы «стабилизации» Италии. От Польши до Румынии на всем протяжении 1920-х гг. одни и те же люди — «Дж. П. Морган и Ко.», Монтегю Норман и нью-йоркский «Федеральный Резервный банк» — успешно устанавливали экономический контроль над большинством стран континентальной Европы под предлогом внедрения «кредитоспособной» национальной политики, неофициально сыграв роль, отведенную в 1980-х годах Международному Валютному Фонду. Банки Нью-Йорка стали источником краткосрочного кредитования этой политики, а «Английский банк» совместно с влиятельными кругами британского МИДа делился своим политическим опытом. (13)

Наиболее согласованными были действия англо-саксонского «кружка» в Германии 1920-х гг. После успешного продвижения Ялмара Шахта на должность президента «Рейхсбанка» в 1923 году и внедрения Шахтом драконовского плана Дауэса по выплате репараций, подготовленного в «Морган и Ко», немецкая экономика подпала под зависимость от краткосрочных кредитов лондонских и нью-йоркских банков, а также их парижских партнеров. Для банков краткосрочное кредитование Германии было наиболее прибыльных делом на мировых финансовых рынках того времени. Для многих банков Германии, в том числе и для четвертого по величине «Дармштэдтер унд Националбанк Коммандит-Гезельшафт» («Данат»), зависимость от краткосрочных заимствований из Нью-Йорка и Лондона была очень сильна, а проценты по этим кредитам были прямо-таки грабительскими. Веймарская гиперинфляция в начале десятилетия уничтожила большую часть капитала и резервов крупных немецких банков. Таким образом, расширение кредитования в конце 1920-х гг. осуществлялось немецкими банками на фоне низкого уровня собственных средств, представлявшего угрозу в случае невыплаты займа или иного кризиса. К моменту краха Нью-Йоркской биржи 1929-1930 годов Германия занимала уникальное положение среди крупных промышленных стран Европы. Ее долг иностранным банкам по краткосрочным кредитам составлял около 16 миллиардов рейхсмарок.

Чтобы полностью опрокинуть нездоровую банковскую систему, достаточно было легкого толчка. Толчок последовал со стороны «Федерального Резервного банка» и «Английского банка», которые в 1929 году последовательно повысили процентные ставки после двух лет беспрецедентной биржевой спекуляции на снижение процентных ставок. Вполне предсказуемый крах нью-йоркской фондовой биржи и лондонского рынка привел к массовому выводу американского и британского банковского капитала из Германии и Австрии. К 13 мая 1931 года спичка уже была поднесена к бочке с порохом.

В этот день рухнул крупный банк «Винер Кредитанштальт». Французы решили «наказать» Австрию за ведение переговоров о таможенном союзе с Германией, введя валютные санкции. «Винер Кредитанштальт» принадлежал семейству Ротшильдов и был тесно связан с французским банковским миром. Вывод французских капиталов из Австрии опрокинул хрупкий «Винер Кредитанштальт», обладавший крупными долями в 70% промышленных предприятий Австрии. Пытаясь остановить изъятие вкладов из «Кредитанштальта», австрийские банки затребовали все средства, вложенные ими в банки Германии. «Винер Кредитанштальт» стал тем слабым звеном, с которого началась волна банковских крахов по всей центральной Европе.

Наступивший банковский кризис, экономическая депрессия и дальнейшее трагическое развитие событий в Австрии и Германии были практически полностью инспирированы Монтегю Норманом из «Английского банка», Джорджем Гаррисоном из «Федерального Резервного банка», а также банкирским домом Моргана и их друзьями с Уолл-Стрит. Было принято решение прекратить кредитование Германии – притом, что даже минимальная пролонгация кредитов на небольшие суммы вполне могла бы предотвратить неконтролируемый кризис еще на раннем этапе.

Вместо этого отток капиталов из Германии продолжал расти. По требованию Монтегю Нормана и Джорджа Гаррисона новый президент «Рейхсбанка» Ханс Лютер покорно воздержался от каких-либо действий для предотвращения коллапса крупных немецких банков. За крахом «Кредитанштальта» в Вене тут же последовало банкротство связанного с ним немецкого «Данат-Банка». «Данат-Банк», сильно зависевший от иностранных кредитов, в течение мая месяца потерял вкладов на сумму почти 100 миллионов рейхсмарок. На следующий месяц потери «Даната» составили 848 миллионов рейхсмарок – 40% всех вкладов в этом банке, в то время как «Дрезднер Банк» потерял 10%. Даже «Дойче Банк» лишился 8% вкладов. К концу июня принадлежавший Моргану банк «Банкерз Траст» прекратил кредитование «Дойче Банка».

Управляющий нью-йоркского «Федерального Резервного банка» Джордж Гаррисон потребовал от главы «Рейхсбанка» Ханса Лютера принятия энергичных мер по ограничению кредитования и ужесточению условий на рынке капиталов Германии, утверждая, что только так можно было остановить бегство иностранного капитала. Однако, на деле это гарантировало падение немецкой банковской системы и промышленности в глубочайшую пропасть.

Монтегю Норман поддержал Гаррисона, а вскоре к обвинениям в адрес Германии в том, что она спровоцировала кризис, присоединился и управляющий «Французского банка». В результате отчаянные попытки правительства Брюнинга убедить Ханса Лютера взять экстренный стабилизационный кредит у других центральных банков для сдерживания общегосударственного банковского кризиса главой «Рейхсбанка» были отвергнуты. Когда он наконец сдался и попросил Монтегю Нормана о помощи, тот захлопнул перед ним дверь. Как следствие, в кризисной ситуации Германии больше не у кого было взять кредит.

В июле 1931 года, примерно через два месяца после того, как с падением «Винер Кредитанштальта» началось бегство капитала из Германии, в базельской газете «Националцайтунг» появилось сообщение, что «Данат-Банк» «испытывает трудности». В наэлектризованной обстановке этого оказалось достаточно, чтобы началось паническое изъятие вкладов из банка. Председатель правления банка Гольдшмит позднее обвинил «Рейхсбанк» в избирательной подготовке краха «Данат-Банка» путем введения ограничений на кредиты. В условиях разразившегося банковского кризиса и краха промышленности Германии зима 1931-32 года стала, по некоторым утверждениям, «самой тяжелой зимой века». Сложившаяся ситуация стала питательной средой для радикальных политических течений.

В марте 1930 года, за несколько месяцев до введения англо-американскими банкирами ограничений на кредитование Германии, президент «Рейхсбанка» Ялмар Шахт неожиданно для правительства подал прошение об отставке. Поводом для отставки стал экстренный стабилизационный кредит на 500 миллионов рейхсмарок, предложенный шведским промышленником и финансистом Иваром Крюгером, знаменитым шведским «спичечным королем». Крюгер и его американские банкиры, «Ли Хиггинсон и Ко.», были крупными кредиторами Германии и других стран, которым отказывали в кредитовании банки Лондона и Нью-Йорка. Однако кредит, предложенный Крюгером в начале 1930-х гг., таил в себе взрывоопасные и неприемлемые политические последствия для долгосрочной стратегии друзей Монтегю Нормана. Немецкий министр финансов Рудольф Гильфердинг уговаривал Шахта, который по условиям репарационного плана Дауэса должен был утверждать каждый иностранный кредит, принять предложение Крюгера. Шахт отказался и 6 марта вручил рейхспрезиденту фон Гинденбургу прошение об отставке. У него были и другие дела.

Спустя несколько месяцев, в начале 1932 года, Крюгера нашли мертвым в гостиничном номере в Париже. Официальный протокол вскрытия гласит, что смерть наступила в результате самоубийства, однако тщательное расследование, проведенное шведскими специалистами несколько десятилетий спустя, убедительно показало, что Крюгер был убит. Лица, извлекшие наибольшую выгоду из смерти Крюгера, находились в Лондоне и Нью-Йорке, однако подробности этого дела, по-видимому, были похоронены вместе с Крюгером. С гибелью Крюгера Германия лишилась надежды на спасение. Она была полностью отрезана от международных кредитов.[14]

В свою очередь, Шахт после отставки с поста президента «Рейхсбанка» отнюдь не сидел сложа руки. Он направил всю свою энергию на организацию финансовой поддержки человека, которого он и его близкий друг Норман считали подходящим человеком для охваченной кризисом Германии.

Шахт тайно поддерживал радикальную партию НСДАП Адольфа Гитлера с 1926 года. Уйдя из «Рейхсбанка», Шахт стал основным связующим звеном между могущественными, но скептически настроенными крупными немецкими промышленниками, промышленными магнатами Рура, и крупнейшими зарубежными финансистами, особенно лордом Монтегю Норманом.

В этот момент времени политика Великобритании была направлена на создание «Проекта Гитлер», прекрасно зная, куда в конечном итоге будут направлены его геополитические и военные устремления. Как заметил спустя почти полвека в частной беседе полковник Дэвид Стирлинг, создатель британской элитной «Специальной авиадесантной службы»: «Самой большой ошибкой, которую совершили мы, британцы, было считать, что мы сможем натравить империю немцев на империю русских, чтобы они заставили друг друга истечь кровью».

Поддержка Гитлера в Великобритании осуществлялась на высшем уровне. В ней участвовал не только премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен, печально известный «мюнхенским сговором» 1938 года, позволившим армиям Гитлера двинуться на восток в Судетскую область. Близким советником Невилла Чемберлена был Филип Керр (ставший впоследствии лордом Лотианом), один из участников «Круглого стола» Сесила Роудса, о которой уже упоминалось выше. Лотиан поддерживал Гитлера, будучи одним из представителей печально известной «кливденской клики», также как и лорд Бивербрук, влиятельнейший газетный магнат Великобритании, контролировавший издание массовых газет «Дейли Экспресс» и «Ивнинг Стандард». Однако, наверное самым влиятельным на тот момент сторонником Гитлера в Великобритании был Эдуард VIII, король Англии.

Определенные влиятельные фигуры американского истеблишмента едва ли могли не понимать, в чем заключается цель партии Гитлера. Высшие круги Уолл-Стрита и Госдепартамента США были неплохо информированы с самого начала. Еще до злополучного мюнхенского «Пивного путча» 1923 года представитель Госдепартамента США Роберт Мерфи, находившийся в Мюнхене в соответствии с версальскими условиями оккупации Германии и ставший в послевоенное время центральной фигурой Бильдербергского клуба, лично встречался с молодым Гитлером при посредничестве генерала Эриха Людендорфа. Мерфи, служивший в годы Первой Мировой в Берне под началом Аллена Даллеса, собирая разведданные о Германском Рейхе, находился в Мюнхене вместе с другим влиятельным американским представителем, Труманэном Смитом, сотрудником американской разведки в Германии.

Позднее в мемуарах Смит вспоминал свой приезд в Мюнхен в конце 1922 года. «Я много беседовал о национал-социализме с нашим консулом в Мюнхене Робертом Мерфи (позднее отличившимся в качестве американского посла), с генералом Эрихом Людендорфом, с крон-принцем Рупрехтом Баварским и с Альфредом Розенбергом. Последний впоследствии стал определять политическую идеологию нацистской партии. Во время этой поездки мне нередко доводилось встречаться с Эрнстом («Путци») Ханфштенглем, отпрыском известного мюнхенского художественного семейства. Путци окончил Гарвард и впоследствии стал заведовать у Гитлера отношениями с иностранной прессой... Моя беседа с Гитлером длилась несколько часов. Из дневника, который я вел в Мюнхене, видно, что я был поражен его личностью и считал, что он сыграет важную роль в политике Германии».

В датированном ноябрем 1922 года отчете вашингтонскому начальству Смит представил следующие рекомендации относительно группки Гитлера. Говоря о Гитлере, Смит утверждал: «Его основная цель – победа над марксизмом … и обеспечение поддержки трудящимися националистических идеалов государства и собственности … Столкновение партийных интересов … показало невозможность избавления Германии от нынешних трудностей посредством демократии. Его движение стремится к установлению национальной диктатуры непарламентскими средствами. После прихода к власти он потребует снизить требования по репарациям до реалистичной цифры, но после этого обязуется выплатить согласованную сумму до последнего пфеннига, объявив это делом национальной чести. Для выполнения этой задачи диктатору необходимо ввести систему всеобщего обслуживания репарационных выплат и обеспечить ее поддержку всеми силами государства. Его власть в период выполнения репарационных обязательств не должна ограничиваться каким бы то ни было законодательным или народным собранием…»

Чтобы донести до коллег из вашингтонского Управления военной разведки смысл своего предложения, Смит добавил личностную оценку Гитлера: «В частной беседе он показал себя сильным и логичным оратором, что в сочетании с откровенностью фанатика производит на нейтрально настроенного слушателя очень глубокое впечатление». (15)

Уже поздней осенью 1931 года на лондонский железнодорожный вокзал на Ливерпуль-Стрит прибыл человек из Германии. Его звали Альфред Розенберг. Розенберг встретился с главным редактором влиятельной лондонской «Таймс» Джеффри Доусоном. В последовавшие несколько месяцев «Таймс» оказала движению Гитлера бесценную помощь в создании положительного облика в глазах мировой общественности. Однако самой важной встречей Розенберга во время первого визита в Англию в 1931 году стала беседа с Монтегю Норманом, управляющим «Английского банка» и едва ли не самым влиятельным лицом мирового финансового мира того времени. По словам его личного секретаря, Норман ненавидел три вещи: французов, католиков и евреев. Норман и Розенберг легко нашли общий язык. Норману Розенберга представил Ялмар Шахт. С первой же встречи в 1924 году Шахта и Нормана связывала дружба, продолжавшаяся до смерти Нормана в 1945 году.

Розенберг завершил свой судьбоносный визит в Лондон встречей с первым лицом лондонского «Банка Шредера», связанного с нью-йоркским «Дж. Г. Шредер Банк» и с кельнским частным банком «И. Г. Штайн Банк», принадлежавшим барону Курту фон Шредеру. На встрече с Розенбергом «Банк Шредера» представлял Ф. С. Тиаркс, член совета управляющих «Английского банка» и близкий друг Монтегю Нормана.

Когда после 1931 года барон фон Шредер и Ялмар Шахт обратились к ведущим промышленным и финансовым магнатам Германии за поддержкой НСДАП, первый вопрос обеспокоенных и скептически настроенных промышленников был такой: «Как международное финансовое сообщество, и особенно Монтегю Норман, отнесется к перспективе немецкого правительства во главе с Гитлером?» Готов ли был Норман в этом случае помочь Германии кредитами? Именно в этот момент, когда гитлеровская НСДАП получила на выборах 1930 года чуть меньше 6 миллионов голосов, международная поддержка Монтегю Нормана, Тиаркса и их лондонских друзей имела решающее значение.

4 января 1932 года на кельнской вилле барона Курта фон Шредера Адольф Гитлер, фон Папен и фон Шредер заключили тайное соглашение о финансировании НСДАП, к тому времени практически разоренной и обремененной огромными долгами, вплоть до захвата Гитлером власти. Еще одна встреча Гитлера с Францем фон Папеном произошла на кельнской вилле Шредера 4 января 1933 года. На этот раз был окончательно согласован план свержения правительства Шлейхера и создания правой коалиции. 30 января 1933 года Адольф Гитлер стал рейхсканцлером.

Последний визит Альфреда Розенберга в Лондон состоялся в мае 1933 года, на этот раз уже в качестве одной из представителей нового правительства Гитлера. Розенберг отправился прямиком в поместье Бакхерст-Парк неподалеку от Эскота, принадлежавшее сэру Генри Детердингу, главе «Ройал Датч Шелл» и едва ли не самому влиятельному бизнесмену мира. По информации английской прессы, между ними состоялась теплая и оживленная беседа. Впервые Розенберг встречался с Детердингом еще во время лондонской поездки 1931 года. «Ройал Датч Шелл» поддерживала теснейший контакт и обеспечивала поддержку немецкой НСДАП. Хотя подробности и были сохранены в тайне, надежные британские источники того времени утверждают, что Детердинг оказал значительную финансовую поддержку «Проекту Гитлер» на важнейшем начальном этапе его осуществления.

Если «Английский банк» проявил упорство, не дав Германии кредитов ни на пфенниг в критический период 1931 года, спровоцировав тем самым банковский кризис и рост безработицы, без которых и помыслить было нельзя о таких отчаянных альтернативах, как приход Гитлера к руководству Германией, то, как только в начале 1933 года Гитлер прибрал власть к рукам, тот же Монтегю Норман с бесстыдной поспешностью вознаградил правительство Гитлера, предоставив ему жизненно необходимый кредит «Английского банка». Норман специально посетил Берлин в мае 1934 года, чтобы договориться о тайной финансовой поддержке нового режима. Гитлер ответил Норману любезностью, назначив его близкого друга Шахта министром экономики и президентом «Рейхсбанка». Последний пост Шахт занимал вплоть до 1939 года.(16)

Примечания:

(12) Stiefel, Dieter, ‘Finanzdiplomatie und Weltwirtschaftskrise: Die Krise der Creditanstalt für Handel und Gewerbe, 1931.’ Fritz Knapp Verlag, Frankfurt a.M., 1989.

(13) Meyer, Richard H. ‘Bankers' Diplomacy: Monetary Stabilization in the 1920's.’ Columbia University Press, New York. 1970.

(14) Aangstroem, Lars-Jonas, ‘Ivar Kreuger blev moerdad!,’ Den Svenska Marknaden. August 1987. Stockholm.

(15) Smith, Truman. ‘Berlin Alert: The Memoirs and Reports of Truman Smith.’ Hoover Institution Press, Stanford California. 1984.

(16) Другая полезная литература по этой мало обсуждаемой теме: Pool, J. & S., ‘Hitlers Wegbereiter zur Macht: Die geheimen deutschen und internationalen Geldquellen, die Hitlers Aufsteig zuers Wegbereiter zur Macht: Die geheimen deutschen und internationalen Geldquellen, die Hitlers Aufsteig zur Macht erm”glichten.’ Scherz Verlag, Muenchen. 1979; Pentzlin, Heinz, ‘Hjalmar Schacht.’ Verlag Ullstein GmbH, Berlin. 1980. Также полезна книга Гарольда Джеймса (James, Harold, ‘The German Slump: Politics and Economics 1924-1936.’ Clarendon Press. Oxford, 1986).

© "Война и Мир". При полном или частичном использовании материалов ссылка на warandpeace.ru обязательна.