Category: экономика

Супераватар

О политике, системе, антисистеме и выборах.

Disclaimer: данный текст не более чем оценочное суждение автора, не претендующего на оригинальность, актуальность или истинность. Это просто частное мнение выработанное на основе доступных фактов и формальной логики.

По какой-то невразумительной причине, вроде бы неглупые люди решили, что если марксизм (научный коммунизм) был отменён в 1991 году, то его законы, сформулированные более 150 лет назад господами Марксом и Энгельсом, так же были отменены и перестали действовать. Однако, научный коммунизм не религия, и её нельзя отменить декретом или подзаконными актами, как нельзя ими же отменить закон всемирного тяготения или второй закон термодинамики. Сформулированная Марксом и Энгельсом концепция базиса и надстройки, в которой базисом выступает экономическая деятельность, а надстройкой – политическая (как внутренняя, так и внешняя) до сих пор работает и может послужить неплохим научным полигоном и лабораторией, которая позволит посмотреть на происходящие процессы в современном российском обществе не только здраво и критично, но вычленить из вроде бы хаотичных и местами не связанных между собой фактов то, что даст ключ для понимания текущей внутриполитической ситуации в России. Не стоит так же забывать, что несмотря на схематичность и догматичность данных законов, их глубокий диалектический смысл и содержание не может быть подвергнут критики в связи с данным текстом, так как здесь они не более чем посыл, позволяющий взглянуть на всё происходящее вокруг под углом научным.

Часть первая: Надстройка.
Вы когда-нибудь лицезрели, во всей красоте и величии, Вертикаль Исполнительной Власти? Можете вы по достоинству оценить всю красоту и совершенство Вертикали Исполнительной Власти? Её тонкие ужимки. Её шероховатости? Её нежное, но волевое прикосновение? Что лично для вас Вертикаль Исполнительной Власти?
Короткий (и не лишенный спорности из за своей непродолжительности) экскурс в историю.
Так или почти так имеет смысл писать, думать и говорить про выстроенную в начале нулевых годов систему бюрократического управления в постперестроечном российском Государстве. Этот финальный аккорд к удивительной симфонии, начавшейся 300 лет назад с того, что царь Пётр Алексеевич начал насаждать бюрократическое управление своей державой. И надо сказать, что на излёте средневековья это была прогрессивная система, позволившая многим государствам подняться в период слома средневековой экономики и нарождения нового промышленного капитала. У системы бюрократического управления есть свой огромный плюс – на коротком отрезке времени она может мобилизовать все ресурсы государства для решения одной важной и главной задачи. Но на длинном историческом отрезке эта система поглощает Государство и становится его кадавром, подчиняя все ресурсы государства на решение задачи естественного воспроизводства этой системы в ущерб всему остальному. Эта система пройдя через 200 лет императорской власти и укрепившись при ней, перемолола и поглотила революционный советский строй, а когда он стал ей не нужен, просто выплюнула его на обочину истории. И сейчас эта система достигла своего максимального апогея и развития, когда она подчиняет своим внутренним интересам выживания и самовоспроизводства как политические, так и экономические ресурсы всей страны.
Возьмём простейший пример. Пойдём на низовой уровень системы и попытаемся посмотреть на неё изнутри. Вот всем известный и уже всеми многократно обмусоленный и высмеянный пример, когда некий бюрократ из администрации Санкт-Петербурга потребовал справку о том, что Борис Стругацкий был писателем, для того, что бы установить мемориальную доску на доме, в котором проживал покойный писатель.
Существует бюрократический аппарат, задача которого снять с себя ответственность за принятые решения, переложив её с себя на того кто принял решение и того кто его исполняет. В рамках этой парадигмы бюрократический аппарат выпускает инструкции, распоряжения, требует справки, иные бумажки. Таким образом, если высокого начальника, принявшего это решение, снимут, всегда нужно иметь запас справок что бы, если новая метла начнет по новому мести - не попасть в немилость. И так дальше. Большинство человечества живут вне логики существования бюрократического аппарата, и им кажется странным, не понятным, лишенным смысле много из того что эта система порождает и продуцирует. Но это не лишает саму систему логики и целесообразности в её внутренних действиях.
Так о какой надстройке мы будет тут говорить, если вся политическая надстройка российского Государства есть функциональная часть поддержания воспроизводства этой системы – зададите вы мне вопрос. И вот тут я разведу руками и доложу вам, что внутренний проектировщик этой системы заложил в ней возможности политического саморегулирования через систему политических институтов – выборы одних чиновников во власть против других и возможность принимать самостоятельные решения в области экономики. (Nota Bene: Можно сказать что система недоделана, ведь посмотрев на неё под другим углом – с точки зрения защиты собственности, можно прийти к выводу, что контрольные функции у ней отсутствуют. Но так же можно сказать, что процесс передела собственности ещё не закончен, а по этому и контроль пока не нужен). Есть ряд и более мелких и интересных возможностей. Почему я так считаю? Потому что, несмотря на то, что все граждане принимающие участие в политических процессах внутри российского Государства так или иначе являются функционерами уже созданной системы, они имеют собственную волю, а значит в рамках существующей жесткости и гибкости системы могут иметь как собственные политические так и собственные экономические убеждения.
Рассмотрим в качестве практического примера 3 персоналии, трёх партийных лидеров: лидера ЕдРа Д.А.Медведева, лидера Справедливой России С.М.Миронова и лидера партии «Родина» А.А.Журавлёва. Достаточно мимолётного взгляда на всех трёх персонажей, чтобы понять, что все три являются функционерами Системы и по-большому счету ничем не отличаются и ни чем не выделяются на общем фоне других функционеров Системы. Кроме одного – все трое являются представителями различных экономических течений, которые пока что с минимальным успехом борются с ЕдРом за лидерство в Системе.
Следовательно, Система не имея собственной экономической константы готова следовать за лидером политического направления, а значит готова к модернизации и развитию.
Я вас не утомил? А то писать прописные истины, которые все вроде бы, неглупые люди, понимают, весьма тяжело, с моральной точки зрения.
И тут возникает один простой и интересный вопрос – так почему же неглупые и образованные люди не голосуют за политиков системных, а или вообще не голосуют, или голосуют за тех, кого им навязывают политики внесистемные. То есть маргинальные группы политиков находящихся вне Системы и не имеющих шанса стать частью этой Системы в силу ряда причин.
Вот давайте и поговорим о причинах.

Часть вторая, но не последняя: Причины и следствия
Как когда-то написал классик – лучший способ подавить инициативу это организовать её и возглавить. Чем, собственно говоря, Система и занимается. Это часть её внутреннего функционала, её подсистемы сдержек и противовесов. Что бы не допустить резкого и чаще всего негативного по отношению к Системе её изменения, Система самоорганизовалась и выдвинула на передний край политической борьбы антисистемных политиков. Ведь кто лучше антисистемных политиков может организовать и возглавить любую группу фрондёров и оппозиционеров, не желающих сдавать свою волю и право решать Системе. Поставьте перед ними маргинала с инфантильными лозунгами и солидного политика с пузом и пониманием своей ответственности. Увы, выбор будет однозначно в сторону маргинала. И не скажешь ведь, что всё дело в пузе. Просто людишки измельчали. Одни инфантилы вокруг. Внутренний критик и самокритик давно сбежали пить пиво.
Однако, что-то я заговорился. Обвинять других пустое дело. Ладно, сойдёмся на том, что все люди умны, добры, справедливы и вообще прекрасны, просто им давят на эмоции а они не замечают.
И так, мы вернёмся к нашим скорбным рассуждениям и сразу же обратим внимание, что маргинальные, антисистемные политики, в отличии от системных и пузатых а) напирают на эмоции и б) не имеют серьёзной и проработанной экономической программы. Я специально проверил. Программы Едра, справороссов или, упаси Боже, Родины это объёмные тома страниц по 400 с серьёзными рассуждениями докторов экономических наук о тои и о сём, шагами, последовательностями, выкладками и методами. А вот господин Навальный от всего этого избавлен. У него экономическая программа состоит из трех страниц лозунгового типа предложений мало связанных между собой логикой. И если с томами бумаги от партий Системы можно дискутировать, можно их обновлять и корректировать, то с лозунгами спорить бесполезно. Просто примем как данность.
И сразу же зададимся вопросом – а почему? Почему, пусть и маргинальные, и антисистемные, но всё же декларирующие своё желание стать частью Системы, партии не имеют серьёзных экономических программ. А ответ прост – им они не нужны. То есть как это, спросите вы, и ниже я постараюсь дать на это ответ.
Вот смотрите, что такое написание серьёзной экономической программы? – Это когда выбирается серьёзный учёный-экономист с именем и принципами, под которого нанимается штат помощников и редакторов, а потом между ним и нанявшими его политиками увязывается в единое целое всё что составляет будущую программу – цели, средства, методы достижения и методы контроля качества. Это не то что бы дорогое удовольствие, которое отнимает изрядное количество времени и денег, это прежде всего моральные обязательства, которые ты, как политик на себя берёшь. А если ты ничего не берёшь? Если ты никому ничего не обещаешь? Правильно – ты можешь взять власть, даже взять демократически на выборах, при этом ничего не менять. Ну был кооператив Озеро, будет кооператив ФБК (я не утверждаю, просто пример), а вместо Сечина будет Люба Соболь с зарплатой 3 миллиона рублей в день. Я, опять же ничего не утверждаю. Просто привожу пример. Показываю аналогию. Ведь никаких политических обещаний в области экономики и кадровой политики никто на себя не брал из несистемной маргинальной части политиков. Следовательно (ещё раз) – руки у них не связаны.
А теперь зададимся вопросом – а зачем же они выступают против Системы, если у них отсутствует альтернативная концепция развития Системы? А действительно, зачем? Да и выступают ли они антагонистами Системе, или являются её отладочным механизмом, частью поддержания существующей Системы? Обратите внимание на последние муниципальные выборы, последние выборы в ГосДуму, последние выборы главы государства. Всякий раз внесистемные политики объявляли им бойкот и всякий раз побеждала ныне существующая Система. Мы от них слышим – мы объявили бойкот, никто не пришел, и Система сама себе посчитала голоса, а там где могла (и никто не заметил), она их смухлевала, подкрутила, приписала и так далее и тому подобное. Давайте задумаемся над этим и пойдём дальше, давайте задумаемся над тем, что бы было, если бы те, кто послушавшись внесистемных политиков не пошел на выборы, а наоборот – пошел бы и проголосовал за одну из системных партий с оппозиционной экономической концепцией в существующей ныне Системе? Давайте хотя бы приблизительно представим, на сколько бы выросли возможности социалистов и консерваторов в Парламентах всех уровней, если бы не маргинальные антисистемные политики, уговорившие свои группы поддержки игнорировать выборы? Давайте уже поймём, что политика только прилагательное к экономике, и только экономика имеет главное и принципиальное значение. Давайте уже поймём, что маргинальные антисистемные политики позволяют Системе оставаться такой, какой она является сейчас – варварским грабительским капитализмом, нацеленным на ограбление Государства и вывоз награбленных капиталов в фешенебельные страны. А саму политику, по примеру одной соседней страны, с прямого благословения Системы карнавализируют, превращают серьёзную и сложную  науку в безнравственный спектакль под восторженное улюлюканье домохозяек, убивающих редкие часы досуга на просмотр дневных ток-шоу.
Но давайте уже перейдём к базису. Давайте уже поговорим об экономике.

Часть третья: Базис
И так, подводя итог предыдущей части, мы выяснили, что Система, защищая сама себя, через своих выдвиженцев – Администрацию Президента, непосредственно ответственного за внутреннюю политику и выборный процесс Сергея Кириенко, в целях самозащиты от стрессов и резких изменений, манипулирует сознанием избирателей, замещая дискурс экономический дискурсом политическим, посредством маргинальных, внесистемных политиков.
Теперь нам предстоит ответить на главный вопрос – почему Система так боится смены экономического курса и боится ли она его. Этот вопрос при кажущейся простоте весьма сложен и для его изучения нам предстоит погрузиться в самоё основу основ постперестроечной российской Государственности, нам предстоит погрузиться к корням системы.
В тот исторический период Система жила одной мыслью – как заполучить в свою собственность, подчинить себе всё то богатство, которое осталось от СССР и на которое стремительно налагали лапы и усиленно отжимали, как люди пришедшие в бизнес после 1989 года, так и так называемые «красные директора», стремившиеся стать собственниками и передать не принадлежащие им активы по наследству своим детям и внукам. И, разумеется, агрессивный иностранный капитал.
В этот период происходит коренной слом старой советской финансово-экономической системы, пишутся новые законы, заключаются новые международные договоры и соглашения. Цель у них примерно одно – облегчить движение капиталов из России на Запад, в том числе легализовать офшорные инструменты. Кто контролирует денежные потоки, тот контролирует номинальных владельцев денег.
Эти мероприятия со всей исторической неизбежностью привели к созданию варварской версии капитализма в России, о которой я упомянул выше – системе, нацеленной на ограбление Государства и вывоз награбленных капиталов в фешенебельные страны. Но к концу «тучных нулевых» Системе удалось стабилизировать ситуацию и так или иначе, через участие в акционерном капитале или через иные рыночные инструменты, поставить под свой контроль или попросту прибрать к рукам, вернуть в собственность Государства, то, что осталось от некогда великого промышленного комплекса СССР. С теми, у кого собственность отжать не получилось, были заключены соответствующие договоры, позволяющие её контролировать так или иначе.
Установившийся хрупкий баланс сил между Системой, стремящейся к сверх централизации и сверх подавлению и бизнесом, стремящемся к хаотизации и сверхприбылям был назван ведущими политиками Системы «стабильностью». В этой «стабильности» выражался баланс между интересами бизнеса большого и очень большого и Государства как проводника Системы и её эксплуататора. Под балансом понимаются не только и не столько бизнес-интересы сторон, сколько их политические интересы. Большой бизнес отказался от применения политических инструментов для достижения поставленных целей, а Система взамен дала ему гарантии, что не станет его преследовать как Ходорковского и Гусинского. Все же так или иначе возникающие конфликты между участниками договоренности разрешались келейно и тихо номинальным главой Системы, её официальным арбитром, президентом Российской Федерации.
В такой политической конструкции Государство вошло в 2012 год, когда стало ясно, что последующая неизменность договоренностей приведёт к экономическому кризису, а вслед к реальному политическому, но ничего не сделало для смены экономического курса, положившись на систему внутренней регуляции. Почему? Потому что сиюминутная «стабильность» для Системы оказалась важнее грядущих катаклизмов, неясных и неочевидных в силу того, что в Государстве и в самой Системе, как оказалось, на руководящих стратегических должностях полностью отсутствуют представители альтернативных экономических школ. То есть формально они есть, их мало, они разбросаны по мелким должностям и не имеют за собой внушающей уважение политической или экономической силы. Как итог – в конце 2012 года Россия вошла в полосу экономической рецессии (Nota Bene: Есть альтернативное мнение, что на самом деле – в стагнацию. И вошла после кризиса 2008 года, но так толком и не вышла. В 2012 году же был небольшой но подъем, завершившийся в 2014 году. Как и сейчас, кстати, согласно альтернативному мнению, с 2018 года у нас циклический подъем, но вялый...)
Об этом написали или высказались все экономические эксперты, присутствующие в изобилии в системных оппозиционных политических партиях, в том числе и представленных в законодательных собраниях Государства на всех уровнях, но ни каких выводов из этого сделано не было. Система защищает себя здесь и сейчас, не давая своей главной политической силе – партии объединившихся бюрократов лишиться своей кормовой базы. С точки зрения самой логики Системы «стабильность» — это тоже экономический инструмент, а предлагаемые альтернативными экономистами средства решения проблем слишком радикальны, и несут в себе угрозы потери кормовой базы для бюрократического аппарата. Потери контроля над финансовыми потоками. Здесь возникшие в период стагнации глубокие социальные проблемы Системе кажутся слишком мелкими на фоне страха потерять контроль над существующими финансовыми потоками. А то, что в период альтернативных реформ они их потеряют, это им очевидно, иначе бы не прилагались столь явные и грандиозные усилия по недопущению системной оппозиции к власти даже в том мизерном объёме, который она в реальности смогла бы получить на не манипулируемых выборах.
Вы спросите – к чему я трачу время, всё это пишу? В чем смысл моего нудного и местами путаного опуса? И я вам коротко и лаконично отвечу – единственный источник альтернативного существующему экономического курса, это привод в законодательные органы власти системной оппозиции (Nota Bene: само по себе наличие системной оппозиции не гарантирует наличие альтернативной экономической программы, равно как не гарантирует вообще наличия отдельной экономической программы, но в России так устроено, что при общем состоянии клинического маразма, в который впадает любой, кто приходит к власти, почти сразу же, наличие этой самой альтернативной экономической программы почти всегда гарантированно.).
Да. Именно так. Надо забыть о политике, надо забыть о политиках, надо смотреть шире и видеть глубже – пока избиратели не начнут голосовать за системные оппозиционные партии, не начнут играть по правилам Системы для её изменения и усовершенствования, ничего в Государстве не изменится. Только так можно победить и переделать Систему, только так можно исправить (если не устранить) её баги и косяки. Любые иные способы – протесты, бойкоты, поддержка несистемной (маргинальной) оппозиции, которая, как я показал выше – всего лишь инструмент манипуляции Системы, не приведут ни каким положительным изменениям в стране. С Системой можно бороться только инструментами, создаваемыми самой Системой. Вариант её революционного разрушения мной не рассматривается, так как исторический опыт показывает, что система восстанавливается в более жесткую и прочную конструкцию, очеловечивать которую приходится с нуля.
Вам, тем кто прочтет этот текст и задумается над ним, решать – прав я или нет. Но вам же и действовать, ибо в ваших руках ответственность за все принятые вами решения, в том числе ответственность за действия и решения, вытекающие из прочтения этого текста. Ответственность — это то, что приходится брать на себя ежедневно. Ответственность — это то, чего боится и всячески избегает описанная мной Система. Ответственность — это то, что необходимо для изменения этой Системы.

Сухой остаток: читатель, наплюй ты на любое мнение, тем более наплюй на то, что делают антисистемные политики. Они не товарищи, они попутчики. Если ты хочешь реальных, а не мнимых изменений в экономической политике, если ты хочешь реального движения вперед, а не топтания и пустой говорильни – голосуй. Голосуй хоть за чёрта, только приходи на избирательный участок и голосуй. Не выбрасывай свой голос в мусорный бак, голосуй!

С уважением к читающим.
Автор: Игорь Каргин
Комментировать здесь: https://www.facebook.com/letchik.garri/posts/10217711491192357
СССР

Конец американского века. Статистика лжи.

Что стоит за фальсификацией экономических показателей в Соединенных Штатах

В последние годы следящим за американской экономической статистикой становится все более очевидным, что есть нечто сомнительное в цифрах, исходящих из официальных правительственных агентств и используемых для определения многих аспектов общественной и публичной политики.

Подробности и хронология искажения экономических данных показаны в новой книге Кевина Филипса, политического комментатора и бывшего советника Републиканской партии, который сделался усердным разоблачителем тех «крайностей», которые когда-то делались с его непосредственным участием. Книга озаглавлена «Плохие деньги: опрометчивые финансы, неудачная политика и глобальный кризис американского капитализма». Филипс подытоживает некоторые свои основные выводы в статье в последнем выпуске Harper’s Magazine.

Внимание в статье состредоточено преимущественно на трех измерителях: ежемесячном индексе потребительских цен, ежеквартальном валовом внутреннем продукте и помесячных цифрах безработицы. Филипс убедительно доказывает, что реальный процент безработных в Соединенных Штатах — между 9 и 12%, а не 5% или менее, как официально утверждается. Реальная инфляция - не два-три, но, напротив, между 7 и 10 процентами. А реальный экономический рост составил около одного процента, а не три-четыре процента, как официально утверждалось в момент схлопывания последнего пузыря на Уолл-Стрите и рынке недвижимости.

Биография Филипса делает его заключения еще более убедительными. Он был основным стратегом президентской компании Никсона и одним из основных архитекторов пресловутой «Южной стратегии», посредством которой старая Республиканская Партия Уолл- и Мэйн-стрита меняла свой образ с помощью право-популистских призывов и концентрированной расовой вражды, чтобы, прежде всего, в момент банкротства американского либерализма сдвинуть политический спектр резко вправо. Извращение официальной статистики — работа не одной администрации, и Филипс отслеживает это явление в течение последних 50 лет. Нынешний обитатель Белого дома был, фактически, до некоторой степени менее активен, чем его предшественники.
Вскоре после прихода к власти Джона Ф. Кеннеди в 1961 году, указывает Филипс, тот сформировал комитет для выработки рекомендаций по возможным изменениям в измерениях безработицы. За этим последовало изобретение категории «обескураженных работников», для исключения из статистики всех тех, кто перестал искать вакансии по специальности, так как они стали недоступны. Многие из тех, кто потерял работу в тяжелой промышленности, когда только намечались увеличение автоматизации и усиление глобальной конкуренции в таких отраслях, как сталелитейная и авто промышленность, больше не считались безработными.

Во времена администрации Линдона Джонсона, федеральное правительство начало использовать концепцию «сводного бюджета», который объединял социальное страхование с другими статьями расходов, что позволяло текущему профициту фонда социального страхования маскировать растущий бюджетный дефицит.

Как сообщает Филипс, Никсон пытался ухватить «проблему» статистики в типично никсоновской манере: он фактически предложил министерству труда просто публиковать наименьший из поквартальных показателей уровня безработицы. Это, очевидно, посчитали слишком наглой манипуляцией и предложением не воспользовались.

Однако, под руководством Артура Бернса, председателя ФРС в никсоновские времена, была разработана концепция «структурной инфляции». Это стало основанием для исключения некоторых статей расходов, таких как цены на продовольствие и затраты на энергию и горючее, под предлогом их «непостоянства». Суть предложения в том, что, раз эти цены прыгают и затем иногда падают, то лучше исключить их из исследования. Фактически же, топливно-энергетические и продовольственные затраты являются основными для большинства работающих и, также объясняет Филипс, эти две статьи расходов «сейчас приближаются к очередному всплеску цен в стиле 70-х». В январе текущего года, пишет Филипс, цена на импортное продовольствие выросла на 13,7% по сравнению с прошлым годом, что было крупнейшим скачком с 1982 года, с тех пор как эта статистика вообще ведется. Цены на бензин, тем временем, взлетели на более чем 30 процентов с начала этого года.

Рейгановская администрация обратилась к надоевшей проблеме стоимости жилья в индексе инфляции. Был выдуман измеритель «приписная рента» (Owner Equivalent Rent) с целью искусственно понизить стоимость жилья — с чисто абстактной статистической точки зрения. При Рейгане, также отмечает Филипс, военнослужащие стали включаться в рабочую силу и считаться занятыми, таким образом, это уменьшило показатель безработицы, даже несмотря на то, что те же самые военнослужащие в гражданской жизни не имели бы работы в большинстве случаев.

Джордж Буш-старший и его Совет экономических консультантов предложили пересчитать статистику инфляции, придав больший вес сектору услуг и розничной торговли, и, опять, уменьшить официальных показатель инфляции.

Это изменение было фактически осуществлено во время президентства Клинтона. Клинтон осуществил и другие изменения, включая уменьшение ежемесячной выборки домохозяйств, используемых для подсчета показателей, с 60 тыс до 50 тыс., произведенное за счет домохозяйств из районов гетто, давшее эффект снижения официальных уровней безработицы среди афроамериканцев.

Клинтоновские годы были временем особенной активности творческого мышления в экономической статистике. Во время демократической администрации были воплощены три других «упорядочения» в Индексе потребительских цен — «продуктовая замена», «геометрически взвешенные значения» и «гедонистические поправки».

«Продуктовая замена» означает что, если, например, стейк становится слишком дорогим, то потребитель заменяет его гамбургером. Стейк просто удаляется из типовой продуктовой корзины, даже несмотря на то, что он использовался в прошлом для отслеживания изменения цен.

«Геометрически взвешенные значения» определяется как более низкая доля в индексе тех товаров и услуг, которые быстрее всего растут в цене, в предположении, что они потребляются в меньших количествах. Это, конечно, может быть и правда, но цель состоит в снижении показателя инфляции, скрывая факт, что некоторые вещи просто не по карману десяткам миллионов людей.

Филипс особенно язвителен в отношении «гедонистических поправок», также реализованных во время президентства Клинтона. В соответствии с этой концепцией, предполагаемое улучшение качества некоторых продуктов и услуг преобразуется в уменьшение их реальной стоимости. Это еще одна очевидная попытка снизить официальную инфляцию. «Обратное, в соответствии с этой теорией, означает однако, что уменьшение качества товаров и услуг должно увеличивать реальную стоимость и таким образом добавляться к инфляции» — пишет Филипс, — «но эта сторона уравнения обычно опускается».

Филипс разъясняет, что каждое отдельное изменение статистики, произведенное за последние два поколения, стало постоянным. Однажды предложенные демократической или республиканской администрацией, они проводились статистическим управлением Министерства труда и другими агентствами и далее независимо от того, к какой партии принадлежал текущий обитатель Белого дома.

Ко всему вышеизложенному должен быть добавлен еще один элемент, который Филипс не обсуждает, возможно потому, что он не связан сам по себе с экономическими показателями. Это взрывной рост американского тюремного контингента, численность которого просто взлетела за последние 30 лет и сейчас составляет около 2,3 млн человек, сравнительно с общим числом трудоспособного населения в 153,1 млн. Эта ситуация, результат так называемой «войны с наркотиками» и общей двухпартийной истерии «закона и порядка», поддерживает официальный показатель безработицы искусственно заниженным. За счет армии и пенитенциарной системы официальная безработица уменьшена едва ли не на 2 процента.

Филипс указывает, что все изменения в экономическом учете за последние 50 лет не были результатом какого-то «большого заговора». Они, очевидно, не основывались на генеральном плане, начертанном в 60-е или 70-е. Это не означает, однако, что в этих событиях нет логики, широкой экономической и политической основы.

Искажение экономических данных соответствует углублению противоречий в американском и мировом капитализме. Эти противоречия заставляют буржуазию отказываться от обычной политики социал-реформизма, продолжавшейся более тридцати лет, и сосредоточится на том, что именуется «односторонней классовой борьбой», в которой услуги прокапиталистических профсоюзов используются для осуществления беспрецендентного перераспределения богатства от работающего населения к тонкому слою правящей элиты.

Здесь видна пошаговая логика во всех мерах, которые были предприняты для извращения базовой экономической статистики. Большой бизнес не может проводить политику, которая ему требуется, без фальсификации реальной экономической картины. Даже несмотря на то, что повседневная жизнь становится все труднее для огромной части работающего населения, необходимо разделить его и дезориентировать, чтобы запугать миллионы утверждением об «отсутствии альтернативы», а именно той, которую Рейган описывал как «магию рынка, создающую подлинный золотой век, выгодами которого мог бы воспользоваться каждый».

Некоторые последствия фильсификации данных можно перевести в доллары и центы. Если бы индекс потребительских цен систематически не занижался, поясняет Филипс, суммы в чеках по выплатам социального страхования были бы на 70% выше, чем сегодня.

Кроме прямого воздействия на социальное страхование и другие правительственные статьи расходов, искусственно заниженный уровень безработицы и бедности (оцениваемый официальными источниками в 12%, но фактически по меньшей мере вдвое выше этой цифры) помогает финансовому и политическому истеблишменту снижать стандарты жизни и ухудшать социально-бытовые условия. Сколько бесчисленных отчетов мозговых центров и газетных статей, исходящих от демократических и республиканских политиков и близких им академических фигур, возглашает как святую истину, что «Англо-Американская» модель капитализма, сравнительно с более регулируемой европейской, значит меньшую безработицу? Это и похожие утверждения в основном базируются на лжи.

Американский капитализм когда-то гордился точностью своей экономической статистики. Эту работу проводил целый сонм регулирующих агентств. За десятилетия холодной войны, голоса большого бизнеса всегда указывали на, как они считали, пародию на экономическую статистику сталинистских режимов, как на еще одно доказательство превосходства экономики свободного предпринимательства. Сегодня, однако, нарастающий кризис проделал историческую инверсию. Где американскому капитализму когда-то требовались точные данные, сегодня ему требуется ложь.

Откровения Филипса имеют нечто общее с откровениями бывшего пресс-секретаря Белого дома Скотта Мак-Клеллана. Это не исключительная новость, но она представляет собой некий барометр, показывающий экономический кризис, о котором начинают говорить уже и в официальных и полуофициальнах кругах.


Оригинал публикации: Behind the falsification of US economic data - http://www.globalresearch.ca/index.php?context=viewArticle&code=DAN20080605&articleId=9223

© Перевод: Никита Афанасьев специально для сайта "Война и Мир". При полном или частичном использовании материалов ссылка на warandpeace.ru обязательна.