Михаил (_fireguard) wrote,
Михаил
_fireguard

Об естественном и сверхъестественном

Время от времени в церковной ограде вновь и вновь поднимается вопрос о соотнесении естественно-научных представлений о происхождении мира с библейским откровением Шестоднева и учением Православной Церкви. Причем во многих случаях вопрос ставится в форме "как совместить"? И, в зависимости от познаний и талантов того или иного вопрошаемого или проповедника, этот вопрос, как правило, решается двумя путями: первым он никак не решается, вам просто выдают шаблонную фразу о том, что, дескать, Библия это не учебник физики, а потому противоречий между ними никаких быть и не может, – о разных вещах, мол, наука и Библия говорят. И, таким образом, удовлетворив поверхностное любопытство не особо сведующего вопрошающего, вопрос мило заминается и откладывается в сторонку, в темный ящик. На другом пути какой-нибудь любитель по-богословствовать предложит вам что-нибудь увлекательное из области иносказательного толкования книги Бытия. Он там и "Большой Взрыв" увидит, и миллионы лет эволюции усмотрит, и человекообразное существо в прахе земном разглядит. Вообщем, на любую естественно-научную теорию выудит из собственной головы нужное толкование по вкусу.

Однако почему-то немногие задумываются о самой правомерности постановки вопроса в вышеобозначенной форме. Ведь прежде чем отвечать на вопрос о том как совместить естественно-научные представления о происхождении мира с библейским откровением, следует сперва задаться вопросом о принципиальной совмещаемости этих категорий. Недостаточно того, что они пытаются ответить на один вопрос: как и откуда произошел мир? Для сравнимости важно еще и наличие подобия общего характера в ответах на этот вопрос. Есть ли оно? Или, говоря иными словами, имеет ли шестидневное творение, о котором говорится в откровении, естественно-научный характер? Ведь если оно его не имеет, то сравнивать и совмещать с ним естественно-научные представления окажется принципиально невозможным.

Чтобы дать ответ на этот вопрос, следует сперва определить, что является естественным, а что сверхъестественным. Так, например, если кто вдруг начнет говорить о том, что естественно-научные представления о мире и человеке опровергают возможность воскресения из мертвых, то тот самый проповедник, который только что разглагольствовал о совместимости современных естественно-научных теорий с библейским шестодневом, первый же возмутится тем, что чудо Божие пытаются рассмотреть сквозь призму естественных законов. Но почему в первом случае это делать можно, а во втором нельзя, – спросят его? Ведь что воскресение из мертвых, что, скажем, сотворение человека из праха земного – суть явления одной категории, так что и святые отцы здесь проводили совершенно устойчивые типологические связи. Так, прп. Иоанн Дамаскин пишет:

«Итак, то самое тело, которое истлевает и разрушается, восстанет нетленным. Ибо Тот, Кто в начале составил его из праха земли, может снова воскресить его, после того как оно, по определению Творца, разрушилось и возвратилось опять в землю, из которой взято» [1].

Итак, если сотворение человека из праха может быть подвергнуто научному исследованию, то, стало быть, и о воскресении из мертвых с тех же позиций судить позволительно. И здесь тогда остается только два пути: по первому из них пошел Л.Н. Толстой, отвергнув догмат о воскресении как ненаучный; по второму пошел Н.Ф. Федоров, выдвинув проект всеобщего воскрешения умерших и преодоления смерти средствами современных науки и технологии. А в наше время, например, успел печально "прославиться" в созвучных идеях товарищ Грабовой. И люди, – интеллигентные люди, – таким внимали и верили. Почему так? Да все потому, что грань между естественным и сверхъестественным у людей в сознании стерлась. На этой почве обильные всходы дали и всевозможные оккультные движения, ибо для оккультизма, как и для сродных ему пантеистических религиозных течений, разделение на естественное и сверхъестественное мировоззренчески чуждо. Недаром, кстати говоря, и современные естественно-научные представления о происхождении мира очень хорошо ложатся на индуистские или теософские картины мира. Но как подобное смешение проникло в христианство?

Что значит для христианства естественное и сверхъестественное? Какова их природа и основа для ясного разграничения? Ответ на эти вопросы следует искать в догмате о Боге как Творце и Промыслителе мира. Всякая тварная сущность имела когда-то свое начало, получила импульс для своего бытия извне, была сотворена Богом. Т.о. природа не является и не может быть причиной собственного бытия, – эта причина трансцендентна по отношению к ней. Определение к бытию требует также и определения соответствующего образа бытия или закона. Откуда в мире законы, да еще и постоянные всюду и всегда? Никакая природа не порождает и не изменяет законы своего существования. Закон подчиняет, а потому является внешним по отношению к подчиняемому. Для природы этот закон, также как и само бытие, определяется ее Творцом. То самое слово Божие, которое вызвало природу в бытие, оно же запечатлелось в ней в качестве закона ее бытия, – явилось ее логосом, говоря богословским языком. Т.о. в существовании всякого естества можно выделить, как минимум, три основных аспекта: начало бытия, образ бытия или закон, само бытие по определенному ей образу. На самом деле есть еще четвертый важный аспект – цель бытия, но мы его не будем касаться в рамках рассматриваемого вопроса. Как нетрудно видеть, первые два аспекта являются трансцендентыми по отношению к природе, тогда как третий является имманентным ей. Эта имманентность имеет место быть благодаря действию Промысла Божия, поддерживающего бытие всякой твари, тогда как первые два аспекта обусловлены творческим действием Божиим. В этом четком различении различных аспектов существования всякой природы заключается и основа для разделения естественных и сверхъестественных действий и явлений. Как можно понять из самих их определений, естественное – это то, что присуще естеству, ее бытие по определенному образу. Тогда как сверхъестественное – это то, что не присуще самому естеству – это определение природы к бытию, определение законов ее бытия и их возможное изменение.

Какие выводы по отношению к шестидневному творению следуют из всего рассмотренного? Очевидно, что этот процесс не является естественным, т.к. в нем каждым творческим словом Божиим созидалась сама природа и ее законы, что не может происходить естественным путем. Это же понимание было свойственно и святоотеческому сознанию. Так, свт. Василий Великий, говоря о третьем дне творении, ставит вопрос:

«Но, может быть, иной сверх сего спросит еще и о следующем. Почему, во-первых, принадлежащее воде по природе, то есть силу стремиться вниз по скату, Писание приписывает повелению Зиждителя? ... Ибо вода сама собою, по естественному стремлению вниз, неминуемо должна была стекать туда, где была наибольшая впадина, и не прежде остановиться, как по сравнении поверхности», –
и отвечает на него:
«Тебе особенно известны стали движения воды после повеления Владыки. Теперь она везде растекается, непостоянна, по природе стремится в покатые и вогнутые места, но какую силу имела она прежде, нежели вследствие сего повеления, произошло в ней такое стремление к движению, сего сам ты не знаешь и не мог слышать от какого либо очевидца. Рассуди же, что глагол Божий творит самое естество, и повеление, данное тогда твари, определило порядок сотворенного и на последующее время. День и ночь созданы однажды, но с тех пор и до ныне не престают попеременно следовать друг за другом и делить время на равные части» [2].
И в другом месте на слова "Да прорастит земля" пишет:
«Краткое сие повеление тотчас стало великою природою и художественным словом, быстрее нашей мысли производя бесчисленные свойства растений. То же повеление, и доныне действуя в земле, побуждает ее, по истечении каждого года, обнаруживать силу свою, какую она имеет к произведению трав, семян и деревьев. Как кубарь, по силе первого данного ему удара, совершает последующие обращения, когда описывает круги, соблюдая в себе средоточие неколеблемым, так и последовательный порядок природы, получив начало с первым повелением, простирается на все последующее время, пока не достигнет общего скончания вселенной» [3].
И ту же мысль проводит в толковании на слова "Да изведет земля душу":
«Представь глагол Божий, протекающий всю тварь, некогда начавшийся, до ныне действенный и готовый действовать до конца, пока не скончается мир. Как шар, приведенный кем-нибудь в движение и встретивший покатость и по своему устройству и по удобству места стремится к низу, и не прежде останавливается, разве когда примет его на себя и плоскость, так и природа существ, подвигнутая одним повелением, равномерно проходит и рождающуюся, и разрушающуюся тварь, сохраняя последовательность родов посредством уподобления, пока не достигнет самого конца» [4].
Свт. Амвросий Медиоланский в беседе на пятый день творения, говоря о произведении живых существ, замечает:
«Согласно фиксированному закону все они следуют друг за другом из века в век в соответствии с их внешним видом и природой. Лев рождает льва, тигр – тигра, бык – быка, лебедь – лебедя, а орел – орла. Однажды приказанное стало во всей вселенной обыкновением на все времена» [5].
В XIX столетии на этот важный аспект указывал свт. Филарет Московский:
«Шесть дней творения не означают... такого продолжения времени, в которое бы вещи по законам только природы образовались и раскрылись из сотворенных в начале неба и земли. В таком случае дни творения не различествовали бы от дней Провидения, и не можно было бы сказать, что Бог окончил днем седьмым дело свое и почил (Быт. III)» [6].
И как некий итог, можно сказать, эта неотъемлемая часть догматического учения о Боге как Творце мира получила свое изложение в православном догматическом богословии митрополита Макария (Булгакова):
«Моисей свидетельствует, что Бог действовал Сам, непосредственно своей силою, не только при первом творении, когда произвел все из ничего, но и в продолжение шести дней, когда производил разные части и существа мира из готового уже вещества. Следовательно, несправедливо объяснять первоначальное образование мира и земли по силам и законам природы; эти силы и законы начали действовать в мире уже с тех пор, как мир получил совершенное бытие и они дарованы Богом миру. Но сам Бог вовсе не подчинялся им, когда творил еще небо и землю и производил разные классы существ своей всемогущей силой. Так, Он сотворил первых людей (да и всех животных земнородных) прямо в возрасте зрелом, между тем как по силам и законам природы требовалось бы много лет жизни, пока первые люди могли бы достигнуть зрелого возраста. Так же точно Всемогущий мог в один день, в один даже миг, произвести все внутреннее устройство земли, какое ныне замечаем, образовать ее горы со всеми их разнородными пластами, устроить моря, реки и прочие части, тогда как если бы все это совершалось по силам и законам, действующим ныне в природе, то потребовались бы, может быть, не только столетия, но и тысячелетия» [7]. И ниже: «Эти силы и законы начали действовать в природе только с тех пор, как сама она, вместе с бытием, получила полное образование от Бога, – и распространять действие их на предшествовавшее время, подчинять им всемогущество Самого Творца при первоначальном устроении неба и земли – несправедливо» [8].

Таким образом, можно говорить о принципиальной несовмещаемости любых естественно-научных представлений о происхождении мира и библейского откровения. Т.к. всякое естественно-научное представление в качестве фундамента для своего исследования полагает уже имеющую бытие и непреложные законы своего бытия природу, что не может иметь места в процессе сотворения самой природы. Они также не могут быть совмещаемы, как сверхъестественное не может рассматриваться в качестве естественного. А всякая редукция сверхъестественного до уровня естественного неминуемо оборачивается профанацией.

  1. Прп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. IV, 27.

  2. Свт. Василий Великий. Беседы на Шестоднев. IV.

  3. Там же; V.

  4. Там же; IX.

  5. Свт. Амвросий Медиоланский. Шестоднев. VI, 3.

  6. Свт. Филарет Московский. Записки, руководствующие к основательному разумению книги Бытия, заключающие в себе и перевод сей книги на русское наречие. I.2.2.

  7. Макарий, Митрополит Московской и Коломенский. Православно-догматическое Богословие. Т. 1. §73, 4.

  8. Там же; §74, 4.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments