?

Log in

No account? Create an account

Опыты Великого Лаборанта

Tadaima!!!

Journal Info

Gourry Eyes
Name
fayoli

Tadaima!!!

Previous Entry Share Next Entry
Jin
Почти годовое забвение в Lineage II кончилось! Я снова начинаю креативить.. Правда словарный запас изрядно подпорчен, но я реабилитирусь, честно!
Итак, я неожиданно для себя дописала свой сон годовой давности.. Воспоминания живы и ярки, но все же очевидны различия в стиле)) Но это мелочи.
Сон страшен и жесток, я измотала себя до крайности, пока его дописывала (по этой же причине я не смогла его дописать год назад):

Внизу, в темноте, взбесившись дергалось голубое око фонаря. Оно внушало неописуемый ужас: изможденное тело самостоятельно решало куда бежать и что делать, разум застыл, не в состоянии отвести глаза от этой лавины голубого света. Синева смеживалась с красной пеленой, которая возникала перед глазами и пульсировала: словно алые молнии сливались в стену перед лицом.
Преследователи бежали вверх по лестнице: женщина и мужчина. В трясущихся руках мужчины прыгал ультрафиолетовый фонарь, женщина размазывала по лицу косметику, потекшую от слез.
Они преследовали собственного сына. Они не пытались поверить или понять то, что видели, им нужно было спросить его самого.
Глаза уперлись в стену там, где должна была продолжаться лестница: верхний этаж. На глаза навернулись слезы – яростные слезы от обиды на судьбу. Неужели они сейчас… нет, они не смогут.
Преследователи достигли верхнего этажа, значит, он где-то здесь… Круг фонаря прокатился по стене и уткнулся в угол, осветив полуобнаженное скрючившееся тело.
- Сынок! – воскликнула женщина. Что ты…
- Мама, папа, хватит!!...
Крик матери слился с криком сына. Этот унисон оглушил мужчину, который, выпучив глаза и опустившись на колени, наблюдал, как стройное тело юноши корчилось от боли в луче фонаря, а бледная с синими прожилками кожа горела и шипела словно от раскаленного клейма, которым метят рабов.

Снова бег, невыносимое напряжение бегства, которое высасывает последние силы, и надежда утекает через брешь в душе, созданную отчаянием.
Люди с пистолетами бегут за мной, их не меньше десяти, иногда некоторые останавливаются, чтобы прицелиться. В моем теле уже засело три пули, но боли я не чувствовал, все ощущения сводились к напряжению от бега и любви. Ведь я люблю всех этих людей: которые гонятся за мной, которые спят в домах, спрятавшихся за темной фигурой ночи. Я люблю их так же как жизнь: люди, милые, вы ведь и есть моя жизнь, зачем вы хотите меня убить?!
Любовь застилает мне глаза, мне хочется остановиться, обернуться, прыгнуть к этим фигурам, обнять каждого и доказать как сильно я их люблю: ведь принять в себя жизнь каждого из них – не есть ли это самая сильная и правильная любовь?
Но они не верят мне. Я – другой, я мыслю по-другому, а они не способны на такую всепоглощающую любовь, они хотят отобрать у меня жизнь, но только не для того, что бы принять ее в себя, но чтобы отдать ее миру, Богу, праху. Я точно знаю, что Богу не нужна моя жизнь.
Я ужасно устал. Я бегу вот уже несколько часов без перерыва – из одного конца города в другой. Раньше это было бы невозможно, но я познал Любовь, и теперь ее одуряющая мощь и кипение во мне поддерживали мои силы. Любовь обуяла меня, я одержим ею. Я должен поделиться ею с кем-нибудь!
Намерение подбодрило меня: резко свернув за угол ближайшего дома, я не бросился вперед, но, подпрыгнув, вскарабкался на балкон первого этажа. Пока преследователи сообразят, куда я делся, я смогу объять кого-нибудь и поделиться с ним Любовью, приняв в себя его жизнь.
В квартире сидели невзрачная женщина в халате и лохматый мужик в обтрепанных штанах. Они были словно поросшие плесенью, от них кисло и тухло пахло. Уставившись на меня, появившегося из балконной двери, женщина пыталась что-то сказать, но они думали слишком медленно, гораздо медленнее, чем я двигался. Проскользнув мимо них, я вошел в другую комнату.
В пыльной и тусклой каморке высокая молодая женщина укладывала спать младенца. Я стоял в проеме и наблюдал за ней. Женщина была некрасива, но гладкая еще кожа и плавные движения рук вызывали приязнь и доверие. Она пахла теплой домашней пылью и дешевым шампунем. Какая же она милая! Одно только смутило меня - этот маленький кусочек плоти в ее руках: он внушал мне непонятное отвращение. Я не понимал сам себя: такой нежный и теплый сгусток жизни, как можно его ненавидеть? Возможно, запах этого существа сбивал меня с толку: горький аромат кала, с примесью прогорклого молока.
Но мне все равно: я подошел к женщине и нежно обнял ее за талию обеими руками. Я прижался к ней всем своим телом, я ужасно хотел объять ее не только руками, мне нужно впитать ее суть и жизнь, познать восторг трепещущего тела, пульсирующей крови, единения жизней! От неожиданности женщина пыталась кричать, я нежно закрыл ей рот своей прохладной ладонью и, дотянувшись, поцеловал в шею. Она подалась вперед; словно в ответ моей любви она прижалась ко мне, судорожно вцепившись руками в мою одежду.
Я провел губами по тонкой коже на шее, попробовал языком ее соленость. И вдруг я все понял! Я осознал, что должен делать, как слиться с ней в нечто действительно единое, как полюбить ее еще сильнее, чем любить плотью!
Так же, как это сделали со мной совсем недавно. Я совсем позабыл об этом, словно ничего не было, а тут вспомнил. Но почему-то мои воспоминания разительно отличались от того, что чувствовал я сейчас. Тогда мне было страшно, хотя и неизбывно приятно, тот человек улыбался и не верить ему было невозможно, но все же что-то страшное было в его жестком объятии.
Ну, нет, я точно не стану так делать, ведь все эти люди – прекрасны и достойны любви! Я должен сделать все нежно и красиво, чтобы женщина помнила все это как самое счастливое свидание в своей жизни. Я сказал ей, что я – красивый статный мужчина, с сильными большими руками – именно такого я увидел среди ее мечущихся мыслей. Она слегка отстранила меня и взглянула своими туманными и тусклыми глазами; и тогда она поняла, как сильно ждала и любила меня. Снова притянув женщину к себе, я выпил ее.

Улыбаясь своим мыслям, я стоял перед тяжелой стальной дверью и звонил в звонок.
Если там будет много людей, я скажу, что из ЖЭК, и буду расспрашивать о неполадках в газо- и водоснабжении. В общем, что-нибудь придумаю.
Дверь открыла светловолосая девочка лет пятнадцати. В коротком домашнем платьице в мелкий цветочек. Она была такая изящная и нежная, что мне даже не пришлось заставлять себя улыбаться. Улыбался я своим мыслям, а она улыбнулась мне в ответ и тоненьким голосом спросила:
- Вам кого?
- Красавица, есть кто-нибудь из взрослых? – весело спросил я.
- Все на работе…
Ее спокойные мысли подтвердили сказанное. Не мешкая, я твердо шагнул в квартиру. Недоуменно она отстранилась, когда я взял ее за руку и стал закрывать входную дверь.
- Что…
- Не волнуйся… - я положил руки ей на плечи и заглянул в голубые глаза.
Я быстро прошел в зал и обнаружил там другую девочку лет десяти-одиннадцати, такую же светловолосую и нежную.
Сзади дрожащий голос старшей девочки громко сказал:
- Бард, взять!
Из коридора на меня смотрел огромный лохматый пес. Зарычал.
С улыбкой я подошел к собаке и опустился перед ней на колено:
- Ну, здравствуй, миляга, узнаешь меня? – пес сел на задние лапы и зашуршал по полу хвостом. Его глаза подернулись туманом и он «узнал» меня. Лизнул в щеку.
Потрепав по холке, я отвел пса на кухню и запер там.
Я повернулся к девочкам. Взявшись за руки, обе стояли с широко открытыми глазами в которых ярко сиял окоченяющий ужас. С каждым моим шагом к ним они робко, синхронно отходили назад в комнату. Ласково улыбаясь, я положил ладони им на плечики и безмолвно стал рассказывать о себе.
Мои слова, которые вливались в них через прикосновения, улыбку и мысли, поведали им о том, что я добрый волшебник, Оле Лукойе, Дед Мороз, Питер Пен, самый восхитительный персонаж их милых детских сказок. Страх на их личиках опьяняющим образом менялся на восторг и обожание. Приоткрытые ротики, сияющие любовью глаза, тонкие ручки, схватившие меня за пальцы – это было невыносимо прекрасно. Я закипел от Любви к ним, от обожания к их робости и невинности. Это было выше моих сил, еле сдерживая слезы, я подхватил старшую на руки, она тут же обвила мою шею руками и прижалась ко мне все телом. Ароматный бутон, от нее исходил запах чистоты и предназначенности мне. Задыхаясь, я прошептал им, что никогда не покину их, и тут же познал ураган счастья и радости, выплеснувшийся из их глаз и рук: забери нас с собой, принц! Буря наших чувств захлестнула меня до глубины сознания и бессознания…
Шагнув вперед, я опрокинул девочку с моих рук на диван. Любовь.. Любовь.. Я одарю тебя Любовью, я унесу тебя в свой мир, в себя, я сопрягу твою жизнь со своей. Радость и Любовь вдруг родили новое чувство – страсть. Взметавшееся вверх платьице, содранное белье, искорка боли в ее глазах…Я вливаюсь в это нежное тело, а ее руки продолжают обвивать мою шею, прижавшись щекой к щеке. Наслаждаясь красотой ее предназначенности мне, я исполняю обещанное: вбираю ее существование в себя. Сладкая, чувственная жизнь ее, вливается в меня, а я на грани помешательства от взрыва Любви… А рядом младшенькая богиня нежно гладит свою сестру по лицу и плечу, изредка робко и ласково касаясь моих волос и закручивая локоны на пальчик – она ждет своей очереди.
Powered by LiveJournal.com