Category: общество

мыслю

Звезды с iCloud

Не спрашиваю, на хера себя снимать в таком виде. Загадочная женская душа, видимо. Но на фига ж это в облачное хранилище выкладывать. Если бы iCloud не взломали хакеры, то на эти фотки дрочили бы только сотрудники Apple?

И ладно, блондинки. Но ведь есть и темненькие.
http://pastebin.com/1taFtzFV
http://www.imgrobot.com/devilsfruit/albums/?sort=date_desc&page=7

Осторожно, 21+

Умберто Эко «О политкорректности» - вроде про Италию... :)

Перевод Е.Костюкович | Умберто Эко «Полный назад» М., «Эксмо», 2007


Я считаю, что выражение «политическая корректность» в наше время употребляется политически некорректно: лингвистические новаторства привели к появлению лингвистических двусмысленностей. Прочитайте статью, посвященную в онлайновой энциклопедии «Википедия» (Wikipedia) феномену PC (эта моднейшая сегодня пара букв не обозначает сегодня ни “персональный компьютер”, ни “партия коммунистов”). В энциклопедии приводится также и история, как родилось это выражение. Якобы в 1793 году в США было заявлено в суде (так называемое дело “Чизхолма против Джорджии”), что слишком часто говорят “государство” в значении “народ”, ради чьего блага государство создано и существует. Предлагалось осудить кого-то публично произнесшего речь, где «политически некорректно» употреблялось выражение “Соединенные Штаты” вместо выражения “народ Соединенных Штатов” (1).

Движение за политкорректность развилось в университетских кругах США в 80-е годы прошлого века в качестве (снова цитирую по “Википедии”) установки на корректную речь, не содержащих несправедливых дискриминаций (реальных или мнимых) и не обижающих никого. Речь, где найдены эвфемистические замены лингвистическим дефинициям, затрагивающим расу, пол, сексуальную ориентацию, физические увечья, религию и политические убеждения.

Все мы знаем, что первое сражение за политкорректность развернулось вокруг именования людей с небелым цветом кожи. Не только против таких выражений, как “грязный ниггер”, но даже против слова “негр”, которое в английском языке выговаривается как [ni:grəy], звучит как заимствование из испанского и напоминает рабовладельческое прошлое. Поэтому общество переключилось на слово black – “черный”, которое потом подкорректировали в “African American”.

Эта история с подкорректированием политкорректности выявляет одну важную характеристику ПК. Главное не то, чтобы придумать, какмими словами “мы” (говорящие) собираемся называть других. Главное в том, чтобы знать, как эти другие сами желают именоваться. А если подкорректированный термин почему-то им опять-таки покажется неудачным, “мы” должны быть готовы принять предложенный ими третий вариант.


Это правильно. Не испытав определенных комплексов, нелегко понять, какое слово уязвит или обидит тех, кто примет его на свой счет. Поэтому самое разумное – считаться с “их” предложениями. Типичный случай – слово “слабовидящий”, употребляемое у нас вместо “слепой”. Ничего такого обидного в слове “слепой” не заложено и его употребление не уменьшает, более того – увеличивает и уважение, и заботу, положенную всем, кто принадлежит этой категории (принято же звать Гомера “великий слепец”). Но если тем, кто входит в эту группу, угоднее именоваться “слабовидящими”, уважим их волю.


Профессия “дворник” неблагозвучна для тех, кто выполняет эту достойную работу? Ну хорошо, если этого просят дворники, давайте считать их “экологическими операторами”. Из чистой страсти к парадоксам в тот день, когда и адвокатам придет в голову обидеться на свое имя (может статься, под влиянием разных дразнилок вроде “адвокатишка” или “адвокат пропащих кляуз”), нам придется их звать “правовыми операторами”.


Однако думаю, что адвокатам переменить свое имя не захочется (вы могли бы представить себе, как Джанни Альелли(2) просил бы обращаться к нему ”правовой оператор Аньелли”?). Потому что, во-первых, адвокат – профессия престижная, а во-вторых, замечательно оплачиваемая. Получается, что порой употребляют ПК, чтобы уладить социальные проблемы, действующие на нервы. Вместо того, чтоб совершенствовать общество, совершенствуют лексику. Когда общество принимается звать неходячих не “инвалидами”, а “альтернативно развитыми” (diversamente abili), вместо того, чтобы строить для них пандусы, понятно: лицемерно расправившись с прежним термином, провели косметический ремонт в языке, но не ремонт лестницы.


Будем звать безработных «незатребованными на неоговоренный срок». Уволенных – «пребывающими в ожидании перемены рода занятий». Возьмите книгу Эдоардо Кризафулли «Гигиена языка. Политкорректность и политическая свобода», в которой выявлены многие противоречия и высказано много соображений, как за, так и против этой тенденции.

Теперь нам ясно, почему какая-либо категория ратует за первую смену имени, а получив новое имя и видя, что в реальной жизни ничего не переменилось, требует второй смены имени? Этот бег на месте рискует или не кончиться никогда, или продлиться до тех пор, пока, вдобавок к имени, не перемениться и еще что-нибудь. Бывают даже откаты назад, когда какая-то категория добивается ввода нового определения, однако в своем частном узусе продолжает использовать старое определение или возвращается к нему даже с каким-то вызовом (в «Википедии» говорится, что молодые афро-американцы то и дело используют, в применении сами к себе слово «ниггер». Однако боже упаси нгазвать таким образом их в лицо). Ну, так же дело обстоит, как мы знаем с еврейскими анекдотами, а также с анекдотами о шотландцах или об обитателях области Кунео: их имеют право рассказывать только сами евреи, или же шотландцы, или жители Кунео.


Трудно поверить, но от политкорректности только шаг до подспудного расизма. Я помню, как после войны многие итальянцы, недоверчиво относясь к евреям, но не желая прослыть антисемитами, говорили о евреях, поколебавшись в выборе пристойного слова, что те – «Сыны Израиля». Им было неведомо, что для евреев приемлемее слово «еврей», пусть даже использующееся за несколько лет до того в контексте вражды и ненависти.


Еще один занимательный случай касается лесбиянок. Довольно долго те из говорящих, кто заботился о декоруме, ни в коем случае не говорили «лесбиянка», так же как и остерегались произносить презрительные клички гомосексуалистов. Они робко выговаривали «последовательницы Сафо». Потом, когда получше разобрались в гомосексуалистах, выяснилось, что для мужчин предпочтительней всего слово gay, в то время, как для женщин – слово “лесбиянка”: в частности, благодаря культурным коннотациям лексемы “Лесбос”. Оказалось, что лесбиянок надо было звать лесбиянками.


Периодически политкорректность меняет, мне кажется – в общем и целом безболезненно – сам строй языка. Все чаще и чаще, когда приводятся общие примеры, люди стараются избегать слов в мужском роде. Мои американские коллеги, преподаватели университетов, вместо “когда я руковожу студентами”, говорят “студентами и студентками”; всем известно, что председательствующего (chairman) в наше время именуют или chairperson, или chair (то есть “стул”). Из разряда шуток о политкорректности предлагается переменить наименование почтальона (mail man) на person person, полтому что не только man – мужчина, но и mail (почта) звучит, как male (мужчина).


В подобных прибаутках высмеивается тот факт, что войдя в набор обязательных демократических и “либеральных” принципов, незамедлительно приобретя коннотацию “левости” (как минимум в Америке), политкорректность сразу же дошла до абсурда. Начали говорить, что “mankind” (человечество) некорректно, поскольку содержит корень man, и исключает человеческого рода женщин. По безграмотности было решено заменить его на humanity: принявшие это решение не ведали, что и humanity происходит от слова homo (и уж никак не mulier (3)). В духе полнейшего озорства, и в силу той же этимологической неподготовленности, некоторые феминистские фракции решили не упоминать больше об истории как о history (ведь his – местоимение мужского рода), а говорить впредь о herstory.


При завозе положений политкорректности в другие культуры начинались новые корчи и судороги, и все мы знаем, сколько копий переломали у нас в Италии, решая, называть ли адвоката-женщину адвокатессой. А в одном пришедшем из Америки тексте я увидел, что поэтессой женщину разрешается звать, только если она супруга поэта. Думаю, действовать надо исходя из узуса. В Италии, скажем, “поэтесса” принято не менее, чем “догаресса”(4), а вот “банкаресса” (служащая банка) прозвучало бы достаточно дико.

Случай затруднительного переноса – как раз процитированный выше случай перекрашивания негра в “черного”. В Америке переход от слова negro к слову black было революцией в языке, а в итальянском от слова negro перешли к nero и это выглядит какой-то натяжкой. Тем более, что термин negro имел свою вполне законную историю, укорененную во множестве литературных источников: все мы помним, что в переводах из Гомера, которое мы читали по-латыни в школе, звучало гордое “черное вино” “negro vino”, и мы помним, что африканские литераторы, писавшие по-французски, предложили миру доктрину “негритюд”.


В Америке при дальнейшем развитии политкорректности, нередко ублюдочном, появилось дикое множество пародийных, страшно смешных словарей и справочников, в которых поди разбери относительно предложенных словарных форм, взаправду ли их хотят укоренить в языке или это попросту розыгрыш. Рядом с теми обиходными словами и обиняковыми выражениями, которые всем известны, мы находим варианты “сегрегированный от общества” для арестованного, “оператор по быкоуправлению” для ковбоя, “геокоррекция” (землетрясение), “субъект гибкого расселения” (бродяга), “эрекционно ограниченный” (импотент), “горизонтально легкодоступная” (девица легкого поведения), “фолликулярная регрессия” (облысение) и даже, подумайте, “меланиново недоукомплектованный” (для людей белой расы).


В Интернете есть сайт организации S.T.U.P.I.D (Scientific and Technical University for Politically Intelligent Development – Научно-технический университет политически разумного развития), где сообщается, что в кампусе этого заведения размещены знаки дорожного движения на пяти языках, и вытесненные для ощупывания по Брайлю”, и что там читают лекции о вкладе австралийских аборигенов и алеутских индейцев в квантовую механику; там изучают вопросы, как может влиять малый рост (тех, кто verticaiiy challenger – “вертикально озадачен”) на способность людей к научным открытиям на примерах Ньютона, Галилея и Эйнштейна, а также исследуют феминистскую космологию, противопоставляющую маскулинной и эякуляторной концепции Большого Взрыва (Big Bang) теорию длительного вынашивания (Gentle Nurturing) нашей с вами Вселенной (пожалуйста, называйте ее в женском роде, очень просим не говорить “универс” или “космос”).


В Интернете можно найти политкорректные варианты историй Красной Шапочки и Белоснежки. Не видел правда, как называются гномы – без упоминания росточка? Я читал и долгую дискуссию на тему о том, как надо правильно переформулировать “пожарник поставил лестницу к дереву, залез и достал кота”. Не говоря уже о явнейшей очевидности, что пожарника можно назвать только менеджером противопожарного подразделения, необходимо урегулировать вопрос, что делать, если этим менеджером работает женщина? Не выступает ли пожарник (-ица) как гаситель (-ница) свободного самоопределения этого кота, который может быть, желал бы быть оставленным на дереве? Имел ли право пожарник посягать на благоденствие дерева, на которое он напер со своею лестницей? Ведь пожарный оскорбил кота, обойдясь с котом, словно он – бесправная собственность посылающих его хозяев! А проворно взобравшись на лестницу, он создал психологический дискомфорт для всех физически несамодостаточных лиц, чье движение по причине каких-либо увечий ограничено! И так далее, и так далее.


Политкорректность с ее неотъемлемыми комическими и пародийными обертонами, с самого начала вызвала дикое раздражение консерваторов, приписывающих ей политическую окраску и видевших в политкорректности “идеологию левых сил”, даже “лицемерие левых сил” и посягательство на нормальную свободу слова и самовыражения. Часто припоминают, ругая политкорректность новояз Оруэлла, еще чаще – новояз эпохи сталинизма. Многие из этих реакций, в свою очередь, лицемерны. Будьте уверены, что существует и политкорретность правого лагеря, не в меньшей степени враждебная к лексике левых. Вспомните, что началось, когда кто-то из наших журналистов посмел высказаться об “иракском сопротивлении”.

И все же следует понимать, где кончается моральный императив и где начинаются юридические преследования. Одно дело, что этически недостохвально называть гомосексуалистов “пидорасами”. Но это проблема чисто этическая. И даже когда как высказывается министр, даже на гербовой бумаге министерства, мы имеем дело только с мерзостной пошлостью (5). От этого все-таки далеко от подсудности (если только этот министр не обозвал пидорасом другого, за что тот имеет право подать на того в суд). Так что никакой закон не даст вам столько-то лет или месяцев за “дворника” вместо “экологического оператора”. Политкорректность – это на личную ответственность. На усмотрение каждого, в меру его хорошего вкуса и уважения к окружающим.


Известны, однако, такие случаи, когда за некорректные высказывания телевизионные программы подвергаются санкциям, у них отзываю рекламу, или даже закрывают их. Мне известны скандалы в университетах, когда профессора объявляли бойкот за некорректные высказывания. И должен добавить, что стычки возникают не только между либералами и консерваторами. Раздел проходит во многих случаях по достаточно нечетким демаркационным линиям.


Не так давно газета “Лос Анжелес Тайс” избрала для себя новый принцип издательской политики: использовать термин “anti-abortion” вместо “в защиту жизни” (pro-life). В термине “pro-life” действительно изначально заложена какая-то идейная предвзятость. Так вот, при редактуре статьи какого-то журналиста о каком-то театральном спектакле, сотрудник газеты нашел выражение “pro-life”, использованное, однако, в совершенно ином смысле. Тем не менее он это выражение исправил на “anti-abortion”, полностью исказив смысл газетной заметки. Все это вызвало скандал, и газета извинилась, опубликовав имя виновного. На этой почве произошел другой скандал, потому что согласно канону privacy газета не имела права публиковать имя сотрудника, работа которого состояла в редактировании чужих заметок.


Так что постепенно, и в особенности – в Америке, наблюдается сползание с чисто лингвистической проблематики (звать ли других именно так, как им желательно зваться) к проблемам прав меньшинств. Естественно, в университетах иностранные студенты хотели бы слушать курсы лекций о собственных культурных и религиозных традициях и о своей литературе. Но не так уж естественно, если, например, студенты африканского происхождения требуют заменить курсы по Шекспиру, курсами по африканскому фольклору.


Нельзя забывать, что школа вовсе не должна учить студентов только тому, что им самим желательно, она должна часто их учить как раз тому, что им вовсе не желательно или не сразу воспринимается, как желательное. Иначе бы в начальных и средних школах, забросив математику, грамматику и латынь, стали бы преподавать только компьютерные игры. По политкорректной логике, пожарник должен бы оставить в покое кота, и пусть тот бегает по шоссе, пока на него не наедет какая-нибудь машина, - ведь кот реализует таким образом свою естественную свободу.


Так мы подходим к последнему положению моей речи. Все чаще считается политкорректным (PC) любой политический подход, который способствует взаимопониманию между различными расами и религиями, а порой даже попыткам войти в положение идейного противника.


Одна из самых характерных в этом отношении историй имела место не так давно на американском телевидении, когда ведущий Билл Майер не согласился с президентом Бушем, назвавшим «трусливыми» террористов, которые взорвали ВТЦ. Маэр парировал, что камикадзе можно обвинить в чем угодно, но не в недостатке храбрости. Что началось! Было отозвана вся реклама, запроданная на эту программу, да и программу после этого закрыли. Случай Билла Маэра ни имел отношения к политкорректности ни с точки зрения левых, ни с точки зрения правых. Маэр высказал только свое собственное мнение. Его можно упрекнуть за то, что он высказался таким образом перед широкой публикой, которая все еще с болью реагировала на все, что касалось 11 сентября. Можно было возразить ему (и кто-то возразил, помнится) что есть различие между трусостью физической и трусостью нравственной. Можно было сказать в ответ, что камикадзе до такой степени одурманены собственным фанатизмом, что к нему неприменимы категории «смелости» или «трусливости». И все же высказывание Майера, отражавшее его личное мнение, не отражало никакой неполиткорректности.


У нас иногда подтрунивают над перебором политкорректности у тех, кто симпатизирует палестинцам, ратует за вывод наших войск из Ирака или слишком уж лоялен к наводняющим страну нелегальным иммигрантам. Между тем все эти случаи не имеют к политкорректности отношения. Речь идет об идейных или политических убеждениях, спорных сколько угодных, но все же бесспорных в плане лексики и выражения.


Однако консервативные политические силы до такой степени доспекулировались с этими разговорами о политкорректности, что обвинение кого-либо в неполиткорретности стало казаться просто приемом, нацеленным на затыкание рта. Так что “PC” становится довольно противным словом, как уже произошло с термином «пацифизм».

Как видите, ситуация трудная. Остается сделать вывод, что политкорректно использовать некоторые термины, в том числе «политкорректность», в их конкретном значении, и задействовать при этом здравый смысл. Наверное не стоит именовать Берлускони вертикально ограниченным субъектом в стадии волосяной регресии.

А следует помнить о главном фундаментальном принципе – гуманности и цивильности, и не допускать в своем речевом обиходе высказываний, способных уязвить других людей, таких же как мы.


Примечания.

“Sul politically correct” «Репубблика», октябрь 2004

(1) “Чизхолм против Джорджии” – дело в Верховном Суде США, решение по которому (1793) стало определяющим в доктрине о правах штатов. Два гражданина Южной Каролины вытупили с иском против Джорджии, власти которой отказались от судебной зщащиты, заявив, что частное лицо не имеет право возбуждать иск против штата. Верховный суд не поддержал штат; но законодательное собрание отказалось выполнять решение суда. В результате была принята Одиннадцатая поправка к Конституции США (1795), закрепившая иммунитет штата от судебного преследования гражданином другого штата или иностранцем.

(2) Джанни (Джованни) Альелли (1921-2003) – итальянский промышленник, лицо-символ завода “ФИАТ”. В газетах его называли “Адвокат Аньелли”, иногда хватало и одного слова “Адвокат”.

(3) Homo (лат.) – человек, мужчина. Mulier (лат.) – женщина.

(4) Догаресса – жена дожа.

(5) Имеется в виду итальянский министр Мирко Тремалья (р.1926), депутат от неофашистов (“Национального Союза”, AN), министр двух последних правительств Берлускони, занимавшийся правами итальянцев за рубежом. 12 октября 2004 г. Тремалья грубо откомментировал (в личной записке на гербовой бумаге) международный неуспех министра Рокко Бутильоне, выступившем в Брюсселе с тезисом “гомосексуализщм – грех”, но не получившего поддержки. В то же время депутат Алессандра Муссолини, внучка дуче, написала “Лучше быть фашистом, чем педерастом” – это было оскорбление в адрес Владимира Луксуриа, коммунистического депутата-трансвестита.


Текст по labrys.ru
мыслю

Дело Историков. Замечательная статья Исраэля Шамира

 [В Центре проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования под руководством проф. Степана Сулакшина состоялся круглый стол по нашумевшему учебнику «История России» Барсенкова и Вдовина. Далее – выступление Исраэля Шамира за круглым столом. Все материалы стола должны выйти в январе 2011]

Битва за историю: подоплека «дела историков»

Исраэль Шамир

Я потом скажу о евреях, чтобы полностью исполнить ожидания собравшихся. Но сначала - несколько слов в защиту плюрализма. У Сервантеса есть замечательная фраза: «История - мать истины». Т.е. не так, как мы бы сказали - не истина порождает историю, а наоборот, история порождает истину. В споре об истории вырабатывается истина, или, по крайней мере, доминирующий нарратив. В России идет спор, как относиться к советскому периоду, и этот, казалось бы, спор о прошлом на самом деле суть спор о будущем.

Collapse )

Источник - сайт автора

О самом авторе Исраэле Шамире в Википедии
мыслю

Скотный двор по-российски

"Все животные равны, но некоторые животные равнее других"

Есть у одного из моих любимых писателей Джорджа Оруэлла закмечательный рассказ "Скотный двор".

Первый раз читал его в 90-е. Ситуация в России еще очень отдаленно напоминала этот рассказ. Да, была анархия. было расслоение, но совсем не то, что описано а книге.

А теперь создается впечатие, что книга написана не в 1945 году, и не является сатирой на советский тоталитарный строй после прихода к власти Сталина, а совсем недавно. Есть 7 заповедей (конституция), которые постоянно правяться (законами и не только): выборность в зак. собрания, губернаторство, по сути игнорирование 31 статьи, внедрение политических статей, таких как 282.

Появление более равных среди всех равных. Тут даже комментировать нечего. Чиновничество, силовые структуры. У них собственные законы. Точнее законов нет, управление идет по понятиям, на всей вертикали имеют силу только указания начальства.

Все оппозиционные партии и их лидеры задавлены и выглядят как пародия на самих себя. Никакого влияния на ситуацию они не оказывают.

Псы-охранники. А не их ли выращивает в Чечне наш лидер? Судя по их наглому поведению, по тому, как власть закрывает глаза на их выходки (а это уже совсем не детские шалости, это убийства и колеченье людей), в ЧР растят именно таких псов войны. Все понимают, что терпение народа небезгранично, когда-то будет перейден рубеж. Сосуд переполниться и поток хлынет через край. В этом случае нужны верные люди. После того как армия практически перестала быть боеспособной, после того как разогнали большую часть офицерского состава, да и личный резко поуменьшился, не стоит ожидать, что остатки армии будут защищать власть от народа, от своих отцов и братьев.

Милиция - сейчас с ней происходит тоже самое, что было проделано с армией. Идут сокращения, оставшихся делают бесправными. Внутренние войска - это те же срочники. Когда видишь их в оцеплении, сразу становиться ясно, защитники режима их них никудашные.

А вот в ЧР можно выростить, и это уже происходит, настоящих защитников. регулярно в республику вкладывают миллиарды долларов, но не видно, чтобы они шли на созидание. Законы РФ на территории не действуют. Зато премьер и президент ЧР очень хорошо находят общий режим. И, судя по всему, Кадыров действительно верен Путину.

Не сложно найти аналогии между различными слоями общества с другими героями повести. Собственно, мало, что поменялось с момента написания книги, есть те же овцы, есть интеллегенция различной пробы: понимающие происходящее и верящие власти, активные и затаившиеся.

Только вот не знаю, с кем проассоциировать нашего Гаранта? Какие варианты?