Tags: цитата

Любовь преображает

Девочки

Если тебе пять лет,
то понятно, что можно, а что не надо:
не ходи далеко одна, не ешь немытого винограда,
мир играет по понятным правилам,
свирель попадает в ноты.
Если ушибла ногу, то можно реветь до икоты,
мама придет, утешит, подует,
у кошки боли, у собаки боли, а у Анечки даже не вздумай,
у мамы теплые губы. немножечко щиплет йод.
Это законы мира.
И все пройдет.

Если тебе двенадцать,
то острижены волосы, руки тонки,
можно бегать целыми днями, исследуя подворотни,
мир с тобою опять в ладу: у него есть сотни
новых дорог для тебя - какая сегодня?
на велосипеде - по песку или по щебенке,
дома пахнет каша на молоке,
заоконный вечер так огромен и так просторен,
и не море для корабля, а корабль для моря,
то есть, море вообще ни с кем,
и от этого можно плакать - ну, просто плакать,
так бывает, когда болит душевная мякоть,
а потом - поднимаешься радостный,
налегке.

Если двадцать - то это сложнее,
и это чуть о другом.
Начинается про любовь - непонятно, впрочем, о ком.
Только все еще можно плакать - самозабвенно,
и лицом, и губами, и животом,
мир еще играет по правилам,
прозрачен до последней строки,
листьями узор по асфальту вышит.
твой любимый мальчик тебя услышит,
вы поймете, какие были вы дураки.
Ты посмотришь в окно - а осенний ливень уже прошел,
и финал в итоге будет счастливым, все закончится хорошо.

Но однажды что-то сдвигается,
какая-то плита ближе к центру Земли,
всем приходится изменяться - видимо, чтобы выжить.
время близится к тридцати, минуты прошли,
все на свете двери становятся ниже.
И тогда-то в тебя прилетает под левое шестое ребро
раскаленное серебро.
И выдергиваешь, и дальше идешь, покачнувшись немного,
не выходит плакать - все внимание на дорогу,
даже если хочется крикнуть - получается лишь молчать.

Только где-то в мире получше, где тебе двадцать лет,
где тебе двенадцать, где пять,
плачут девочки, которые ты,
плачут за тебя, по тебе.

Ты выходишь в ночь покурить.
Льется дождь с небес.

Оригинал взят у alonso_kexano в девочки

Выкинуть из головы

* * *

Оригинал взят у lllytnik в * * *
Вот опять вокзал,
то есть, вопли, гудки и топот.
Кто-то волоком тащит тачку —
не достаёт колеса.
Закрываем глаза.
Проводим мысленный опыт.
Представляем грядущие ужасы и чудеса.

Например, мне полтинник:
Шопен и осётр на ужин;
охранник, на треть состоящий
из шеи и рук.

Или я — бомж.
Тогда охранник не нужен:
тухлая сельдь в кармане — эффект не хуже.
Все уступают дорогу.
Море пространства вокруг.

Пусть я, к примеру, курю "Беломор"
на крыше
или ем паровые котлеты
и посещаю бассейн —

разницы нет ни малейшей,
то есть совсем.
Меняется антураж.
Рука — рисует и пишет.
И что-то внутри головы просеивает, просе-
ивает пространство, словно китовый ус,
фильтрует тонны воды,
оставляет цвета и звуки.

Я допускаю, что однажды проснусь
и будто впервые увижу
свои узловатые руки
(тыльная сторона пятнистая, как тритон).
Обнаружу себя, обживающую притон,
склочную,
навязчивую притом,
с неприятным щербатым ртом.
Раздавшуюся втрое,
или истаявшую на треть...

Никогда ничего не боялась раньше,
не буду и впредь.
За пять минут до второго инсульта
буду смотреть
в собственные глаза
на оплывшем чужом лице
в грязном зеркале вокзального туалета.

Я вряд ли вспомню,
была ли, собственно, цель.
Скорее меня позабавит, что я в конце.
Отсюда, с конца,
видны нюансы сюжета.
Любовь преображает

Крепкая девочка

Оригинал взят у svetlova в Крепкая девочка
Это крепкая девочка. За неё даже и не боись.
Она не раз и взлетала вверх, и катилась вниз.
Для неё всегда находится либо карниз,
либо какая-то балка, чтобы её спасти.
Судьба у неё – нахалка, смеет её вести
прямо к далёким звёздам, лихим мечтам.
Кто-то может сказать, что стыд и срам
вот так бесстыже стремиться к верхам,
прыгать в небо, дотрагиваться до облаков.
Но кто там не был – глупейший из дураков.
А эта девочка знает цену и смеха и слёз,
строит ступеньки, забивает тысячный гвоздь
и упрямо пытается дотянуться до звёзд.
И если б на пути только палки, так нет же – стены и груды больших камней.
Но судьба у неё – нахалка – всё равно помогает ей.
Девочка падает и встаёт, бинтует рваные раны,
смело проходит сквозь хорроры, ужасы, драмы –
она знает, что сдаваться ей слишком рано.
Несмотря на усталость и седину на висках,
ей осталась самая малость – звёзды почти что в руках.

_______________________________________________
Это крепкая девочка – в ней олово, медь и сталь.
А вот сердце чуток подкачало – хрупкий хрусталь.
Только бы донести.

______________
Юлия Светлова

Любовь преображает

(no subject)




Люди живут не задумываясь… кажется, что выбор можно отложить на потом.
Но наступает момент, когда откладывать больше нельзя.
И ты вдруг понимаешь, что выбор уже сделан, а ты даже не заметил.



  Ирвин Уэлш  






Фото -Кайл Томпсон
Любовь преображает

(no subject)



Сижу внутри нее и каждый миг вздрагиваю.

То комета пронесется мимо, то кит проплывет, забрызгав с головы до пяток.
И люди. Разноцветные толпы людей. Они все танцуют и улыбаются. Нет, ты серьезно весь мир видишь таким? Таким, как в моих снах, только открытыми глазами.

Ощущаю себя ржавым гвоздем, мешающим, как перепонка между пальцами, скребущим, как кошка — душу.
Рассматриваю ее изнутри. Все стены в ней — в фотоснимках, в кинопленках; обои исчерканы, изорваны, потерты, но — теплые. В ней пахнет будущим. Так пахнут дети, солнечно-молочным.
Ночь распускается в лотос и опускает ее веки.

А внутри загораются окна. Много-много домов - внутри нее. И много окон, с видом на сонные волны.
В ней — отражение мира
или
мир — это отражение ее?


Ольга Талантова

Любовь преображает

напрасная близость

-я тебе позвоню
сказал он допивая фарфоровый чай
-я буду ждать
откусила она бутерброд обещаний
-в крайнем случае напишу
если что-то вдруг не получится
отодвинул от себя глину
приняв низкий старт
-да пошел ты, козел
встала она и собрала чашки в раковину
меньше всего ей хотелось быть
крайним случаем

Ринат Валиуллин
Любовь преображает

"...Война как способ любить..."

Так остаешься один, затерянный где-то
между песков и солнечности огня.
брат мой,
вокруг меня происходит лето.
Лето вокруг меня.

Так остаешься - до глаз закованный в латы,
твердый и неподвижный, как сталагмит.
Вот я стою на улице с автоматом:
это - война.
Война как способ любить.

брат мой,
мы были из тех, кто всегда играет,
тех, кто даже сквозь ад проходит легко.
Только волчата ведают путь до рая -
прямо, налево, в небесное молоко.

брат мой,
мне кажется, мы с тобой доигрались,
мы говорили - пускай после нас потоп,
что-то уже позади - переход, кризалис,
ливни и
что потом? -
ничего потом.

брат мой, в самых отчаянных мясорубках
выживут те, кто идет по жизни смеясь,
было бы пиво,
кофе,
хорошая трубка -
брат мой, такими были и ты, и я.

брат мой, когда выгорают вечные дети?
где, на каком моменте перестают
вечно швыряться деньгами, бродить по свету,
попросту устают?

брат,
нас просеяло через такое сито,
тех, кем мы были раньше - и не зови.
Брат мой, не верь, не бойся и не проси,
да
это отлично подходит
и для любви.

брат мой, послушай - мы были ветром и медом,
солнце над трассой и у дороги пыль

Рыжая девочка приникает к гранатомету,
вскакивает в бронированый автомобиль.

Бьет по глазам отчаянный белый свет.
Доброй дороги.
Привет.

(с) Лемерт
Тихо, на цыпочках...

Выбор

— я прошу тебя об одном
останься
он сел на пол
уткнулся в ее колени
— извини не могу
холодно дунуло ответом с дивана
— как будто внутри неожиданный сбой
ты должен меня понять
поправила юбку
— это был долгий выбор
остаться здесь рядом
или — собой


Ринат Валиуллин