Tags: палачи

(no subject)

Также на участке между ст.м.Электросила и ст.м. Московские ворота 48 фонарных столбов были использованы для повешения на крюк за ребра (правая сторона улицы) либо нижнюю челюсть и верхнее нёбо (левая сторона улицы), но большинство казнимых живы, извиваются на крюках и издают различные звуки. В случае срыва с крюка палачи обязаны растоптать сапогами головы и грудные клетки сорвавшихся.

Тысяча человек для ковра из тел будет набрана проходящими практику патрульными мясниками и жрецами-мучителями до конца текущих суток в разных районах города из представителей разных социальных групп. Критерии отбора сложные, так что если за 4 часа до прибытия Танка тел на дороге будет меньше одной тысячи, число тел они доведут до тысячи, уложив на дорогу своих родственников.
200 широкоэкранных камер для съемки прохода Танка уже смонтированы, доставлены 1377 тел, но 860 из них признаны неподходящими по внешним либо моральным критериям, так что после парада они будут смолоты в кормовом блендере и послужат нам хотя бы в таком качестве.
Жрецы ручаются что проход танка сможет на некторое время локализованно выслоить пи-континуум до значения не меньшего, чем 4,48 на секцию (при минимальном 4,12 для конфайнмента _Энио_Плети_Клешней_Ареза_, причем Она уведомила, что в этом случае доведет значение до комфортной Ей величины 4,3613, гекатомбинируя присутствующих).

если враг сдаётся

если враг не сдается- его уничтожают.

если враг сдается -- его берут в плен. Допрашивают. В ходе допроса отрубают или ломают пальцы и кисти рук. Затем направляют в тыл, где как правило в первые же дни пленных либо убивают штыками на тренировках новобранцы, либо разбирают на органы в госпиталях, либо отдают палачам-стажерам.

Традиция так обращаться с пленными возникла еще во времена иМдб, и укрепилась благодаря таким людям, как Око Измир Боли.

Принято считать, что Око Измир Боли получил свои титулы и метку Эниофанов в знак возвышения не за прорыв третьего фронта и не за Марафонский Рейд, а именно после того, как за месяц до остановки войны ведомые им фундаменталисты Аггровектора проигнорировали приказ укреплять позиции, продвинулись на 8км вперёд и захватили железнодорожный узел, где ждали отправления два эшелона с ранеными и деморализованными, и на разгрузке  стоял третий, с армейскими призывниками. И те, и другие при виде бойцов Аггровектора добровольно сдались в плен, почти не оказав сопротивления.

Вряд ли кто-то из них не слышал о дискурсе Аггровектора. Вряд ли культовые доспехи фундаменталистов возможно спутать с чем-то ещё. Теперь уже никто не скажет, почему они решили, что им стоит сдаваться. Совершенно точно в жизни каждого из них не было ошибок страшнее этой.

    Всех, кто утратил или сделал вид, что утратил, способность ходить, милитанты истребили на месте. Госпитальные вагоны с тяжелораненными забросали фосфорными гранатами. Пленных в несколько шеренг построили вдоль стены вагонного депо, после чего Измир Боли обратился к ним лично. Слова его были таковы: "Вы выбрали унижение. За ним последует боль, смерть, и наконец, Ад. Руками выроете вы яму, в которой среди позора и смрада дождетесь потрошения либо иной казни.  Умолять бессмысленно. Молиться бесполезно. Рыдайте и войте, таков ваш удел!".

Ему ответил запоздалый коллективный стон. Люди ломанулись на оцепление в силовой освященной броне. Аэрозольные ружья окатили их волной кислородистого иприта. Толпа отпрянула, почти отпрыгнула  назад, словно диковинной жирной сороконожке опалили пламенем бок. Те, кто был впереди, посыпались на землю, словно эта многоножка рефлекторно отбросила искалеченные ноги.  Усугубляя сходство, они хрипели, извивались и корчились от иприта, пока их не растоптали ногами. Многоножка затихла и вскоре распалась на множество сломленных людей.  Вскоре из депо принесли железнодорожные пешни, ломы и лопаты, бросили на рельсы и прогнали по ним танк. Лопатами без черенков, погнутыми ломами и пешнями, пленные за двое суток вырыли яму,  расширив пару воронок от фугасных авиабомб и соединив их с дренажным рвом. Некоторые из них этими малопригодными орудиями смогли лишить себя жизни. Орудия не отбирали. Трупы не уносили. Под утро второго дня зазевавшемуся конвойному разбили шлем и проткнули бедро ломом. Двое других конвоиров щедро облили ипритом и его, и бунтовщиков.
  В полдень третьего дня прибыли палачи и мясники. Отрабатывали расчленение цепной пилой, простое дробление суставов и потрошение блендером. С палачами приехали два хрониста-оператора и молчаливая делегация жрецов, и почти сразу начались казни. Казнили по два человека за раз, и по 102 за день. Вместо еды и воды предложили груды внутренностей и лужи крови. Казни транслировали в интернет. Когда через пять дней среди обезумевших пленных появились аутофаги и каннибаллы, над ямой повесили панорамную вебкамеру.  Всё это общеизвестно и обыденно, хотя нтересным представляется факт, что попытку организованного побега пленные предприняли лишь однажды, и всем девятерым удалось сбежать.

В Гексагоне любят вспоминать, что в день, когда Око Измир Боли получил право называться так, и впридачу двенадцать персональных жриц-наложниц, мантию из добровольно пожертвованных Экстремовектором лиц и регалии мучителя людей, над Гексагоном пролился дождь из пахнущей ипритом крови. Очевидцы свидетельствуют, что горожане встретили это знамение с радостью и восторгом.