Tags: война за любовь

manual for catalyst bomb

Я подарю тебе самую красивую смерть в этом флаконе.

Когда под твоими ногами будет предчувствие бездны, открой глаза широко.
Пусть на расстоянии глубокого вдоха окажутся наши враги, или твои друзья, или только небо и
земля.

Твой самый глубокий вдох из хрустальной бутылки в точках и дырочках, такой, чтобы ребра
впились в легкие,
И беги вперед.
Обними врагов или друзей, поделись твоей самой красивой смертью на исходе самого глубокого
вдоха, когда

Все силы мира столкнутся в тебе, обращая тело твое в звездную пыль.
но из сердца цветочной вспышки ты увидишь еще и поймешь, как легко обнять все, как небо
целует землю, как вздрагивает Бог,
и вознесешься стремительным хрустальным куполом каменного воздуха.

Когда ты пройдешь все двери и вольешься в глубокие и древние воды, далекие и некрасивые
места нынешней жизни в точке ее обрыва еще будут помнить жар твоего обьятия, и туманная
корона из звездной пыли будет венчать то место, пока не прольются дожди, унося частицы и воспоминания туда, где кончаются все пути.

(no subject)

Однажды в конце августа, когда мир купался в чудесном золотом свете и падали с неба самолеты,
проснулись забытые боги,
а может, ангелы спустились с небес.
.

они дарят оружие, взрывчатку и героин.
они гоняют по улицам на машинах без номеров, сбивают пешеходов и устраивают аварии.
они заражают вич-инфекцией и режут ножами на темных улицах.
они взрывают жилые дома бытовым газом.
но говорят, у них есть атомная бомба.

они делают все это и многое другое оттого, что любят человечество.

однажды их спросили, чего они хотят. Они ответили: "мы хотим поджечь все города и тушить пожары кровью".

Их называли фанатиками, сатанистами, экстремистами и террористами.
Их ловили и убивали.
Их становилось больше.

Однажды они сказали: "да, у нас есть атомная бомба и через четыре минуты мы взорвем ее в центре столицы. У нас нет требований, у нас есть просьба: молитесь".

Вы понимаете их?

_________________
"Возлюби ближнего своего потому, что мы можем убить его.
Ненавидя нас, становишься одним из нас."

romantic Nod// propaganda action

На мысе во влажном предрассветном свечении стоит небольшой белый город.
У его зданий широкие тревожные окна.
Шпили и мачты загораются золотом, с них уже видно встающее над морем солнце.
Скоро этот свет заиграет в сотнях стекол, светлой желтизной ляжет на широкие пустые ленты асфальтовых дорог.
Бриз расправляет чуть влажные после ночи полотнища флагов на крышах.
Скоро солнце нагреет их, и шелковая ткань станет легче прозрачного воздуха. Красные с черным, они притянут жаждущие темного лучи.
Над городом еще ощутим аромат ночных цветов.
Сейчас они закрывают свои тяжелые бутоны.

Человек сидит на одной из крыш. Рядом с ним тиара исповедника и свернутый плащ. Он улыбается и смотрит в оптический прицел: по западному шоссе в город входят танки и транспортеры, торопливые серо-зеленые фигурки расчищают вертолетную площадку, другие оборудуют радарную станцию на крыше театра.
А над горизонтом еще вечером выросла громада авианосца.
Он вдыхает глубже и улыбается шире: из открытого окна ниже его ног, выше клумб со сладкими цветами, слышно пение. У каждой военной жрицы свои песни. Иногда они пишут новые, но чаще переделывают существующие. Или не переделывают. Главное, чтобы они могли их спеть так, как надо, вызвать в себе и в окружающих нужные чувства.
Жрицы поют для воинов и для богов. Обычно для своих, иногда для врагов. Кому она пела сейчас? Рассвету или ему, себе или войне. В сущности, все они делают только то, чего не делать не могут. То, для чего они здесь. Песня этому соответствовала полностью.

Генерал, это фанатики, зачем к ним обращаться?
-Это вам со мной не следует говорить, пока я к вам не обратился.
Диктую:
"Вам известно наше подавляющее превосходстве в численности и технике. Сопротивление бессмысленно. Сложите оружие сейчас, и никто не пострадает. В моей власти гарантировать сохранение ваших жизней.
В противном случае в моей власти авиагруппа, которая сравняет город с землей в течении минут. В этом бою вы не увидите не победы, ни славы.
Время на ответ до полудня.
.Командующий наземной операцией Западной группы генерал М.Грейнджер. "

Когда рассвет сменился утром, и солнце стало медленно прогревать оливковую броню, со стороны бизнес-центра прилетел вертолет. Он был похож на большую осу, или на стрекозу, может быть, из-за парных овальных фонарей кабины. Где-то далеко позади него темнела грозовая туча, но небо было еще совершенно чистое и разливало такое сияние, что все стеклянные и полированные поверхности города радостно слепили глаза, бинокли и прицелы смотрящих.
К хвосту вертолета было приторочен трос с белым полотнищем, и не знающие старых правил зенитчики не сбили его в основном потому, что вообще не ожидали, что у противника есть авиация.
Генералу передали письмо. Хрустящая гербовая бумага пахла цветами, солью, и свежими чернилами; ровные строчки написаны от руки:

"Доброе утро, генерал М.Грейнджер.
Этот город снился многим из нас в детстве, снился ли он вам когда-нибудь?
У вас служба, у нас судьба, много ли можно добавить к этому?
Наши глаза горят ярче этих окон и раскрыты шире. В нашей крови прошлое пробудилось чтобы стать будущим.
Что видели вы в огнях Европы? Катастрофу? Гибель людей, произведений искусства, ценностей? Гибель тысячелетней истории? Мы видели в них больше. В этих пожарах наши боги ступили на землю, и от их шагов даже вы заговорили о вещах, которые не имеют цены. Для нас это- продолжение десятитысячелетней истории.
Я вновь вижу волны огня.
Они красивы.
Скоро будет гроза, настоящая буря. Что все ваши силы в сравнении с ее силой, не направленной и оттого прекрасной? Много ли у вас общего с морем? Многим ли вы готовы делиться? Много ли ты сам готов отдать? Много ли чудес ты увидишь, сделаешь ли что должен, удостоишься ли славы?
Вдохни, генерал.
Встреть ветер лицом
Чувствуешь, как усиливается он и сколько запахов несет? Мы с тобой дышим одним воздухом и стоим на одной земле.
Если бы ты проехал вниз по шоссе, ты бы увидел, какие цветы мы посадили на городских клумбах. Как по твоему, есть у этих цветов шанс пережить нас сегодня? Мы надеемся, что есть.
На память об этом дне и о нас мы все решили подарить вам альбом с картинками, фотографиями и семенами цветов. Он посвящен этому городу, каким он снился многим из нас и каким мы его любили. Он лежит на подъемном столе подземной стоянки бывшего бизнес-центра.
Если он тебе не понравится, отдай журналистам. Или сожги. Но твоя покойная дочь любила цветы, и вы с женой могли бы посадить их на ее могиле.
Мы бы хотели, а решишь ты.

Ракеты- как пеной следы на воде,
Пули- как дождь.
Огонь- как воздух.
Как клинок, прямая и чистая
Жизнь, или путь к славе.
Открытые всему,
рожденные для одного,
Мы всегда ждали вас.

Когда-нибудь только холодный океан будет на этом месте и на многих других.
В нем будут все слезы мира, и только в нем. Что за рассветы будут над ним и какие закаты, кто будет радоваться им?

Сегодня хороший день.

.Мое имя- лучшее в вас. Мое время- всегда и сейчас. Моя сила- из детских снов. Смерти нет- есть война за любовь.

Я люблю и обнимаю вас.
Всех."


Генерал щурится от солнца, губы беззвучно шевелятся.

Бесшумная подводная лодка очень медленно поднимается со дна, черная ископаемая рыба с пирамидообразным угловатым горбом на спине. Только показавшись над водой, пирамида раскрывается, как подарочная коробка, под завязку набитая ракетами. Меньше чем за минуту 306 штук, словно огромная морская волна катится к кораблю, от стаи отделяются более крупные и тяжелые ракеты, они делают рывок под углом к воде и ныряют, остальные долетают до корабля, и с негромким шорохом лопаются на небольшой высоте, окутывая авианосец огромным аэрозольным облаком. В нем парят десятки тонн мелких капелек и около тысячи микродетонаторов на парашютах, сквозь него сыплются вниз остатки ракет. Корабль содрогается изнутри, бронебойные ныряющие ракеты бьют его с глубины. Через мгновение побелевшее облако взрывается громадным огненным шаром, мощная ударная волна переворачивает и топит корабли сопровождения.
С берега это тоже видно, но мало кто смотрит.

Ветер швырнул на окно штаба отстегнутое белое покрывало, тут же оно сползло вниз. Генерал вздрогнул и встал.
Резкие звонкие удары торопливым бичом прошлись по ушам.
Вертолет. Под ним дымится расстрелянная радарная установка,
хищная оса зависла теперь над машинами, шевельнулся и задергался хищный хоботок, хлестнули по ушам неприятно-звонкие выстрелы.
Над кормой танка распустился маслянисто-оранжевый цветок, пожух и свернулся жгутами чадного черного дыма. От башни другого брызнули искры, мелькнул язык пламени.

В осу впивается сразу несколько зенитных ракет, она взрывается и рассыпается на куски.

Заглушая это и высаживая оконные стекла, с моря докатывается гул взрыва.