Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

of today's rain, war, past, sacrifice. and betrayal

какая песня бог мой какая песня. сегодня она так подчёркивает всё.

От холодного проливного дождя, тоннами обвалившегося с неба и в мгновение ока пропавшего, до войны, которая была 4 года назад, и которая тут совсем ни при чём. Которую мы выиграли, на которой нас не было. Но которой всё кончилось. Которая стала чертой, до которой я донёс свою безупречность, свою божественность, свою любовь. Поцеловал и отпустил в полное чудес и обещаний небо августа. Чтобы она могла там утонуть, чтобы её облизывали звезды, чтобы луна пела для неё свои далёкие песни. Чтобы когда моё человеческое тело начнёт гнить, она не коснулась его. Я оставил её любоваться войной с высоты неба, в котором тонула она, которое вливалось в неё. Время понесло меня дальше. Мои чудеса и слава, мои иллюзии, мой духовный сын, моя сила, моя внутренняя вечность — они остались там. В прошлом. Летом 8.8.08 на пороге войны, слушая которую я почувствовал себя частью нации. Но я уже ошибался. Человеку свойственно ошибаться. Мне никогда не привыкнуть быть человеком.


all under the leaves and the leaves of life
lie bitter tears and ancient lies
we carry the lamp of memory
not for those who look, but those who see...

REFRAIN: WAS A TRAITOR AMONG US ALL?
WAS HE SHADE OR LIGHT?
LET US BEHEAD HIS INNER ROSE
AND PUNISH HIS BLIND AND IMPIOUS PRIDE!

the dead shall live the living die
reveal forgotten gods and nature's rights
we carry the lamp of sagacity
not for those who look, but for those who see...

REFRAIN: WAS A TRAITOR...
I wish i were where our own past lies
between night and day to see the sunwheel rise
we carry the lamp of sacrifice
not for those who falter, but for those who fight...

REFARIN: WAS A TRAITOR...

you worship the sun and hail the light
but your day is confined between two nights
we carry the lamp of spiraling eternity
not for those who look, but for those who see...

REFARIN: WAS A TRAITOR...

post

дохуя старался понять, что_именно означает приставка "пост-" во всяких постпанк, построк, постмодерн, постинтеллектуализм, постблэк итп. (Понятно, что означает "более поздний, развивающий аспекты, переродившийся итп херь)

Я был уверен отчего-то, что именно "пост-" приставка сама по себе первична, что возможна очень простая для всех "пост-" явлений универсальная дефиниция. И блябуду, есть. Все идеологи, участники, вдохновители и статисты "пост-" движений...торчат. Употребляют наркотики. Это положение верно для музыки, культуры, философии, хзчёеще, у меня только до сих пор непонятка:

а постапокалипсис что, тоже?

это многое объясняет.

tetra hedra aeon head set

я не совсем и не именно об империи, но так будет. Кто будет вершиной пирамиды, кто камнями а кто пустыней- совершенно не важно. Я играю рок, вытачиваю блоки из странной горной породы, что мягка, жирна и легко режется поначалу, но под конец работы делается тверже алмаза. Потому я совершенствую инструменты для этого. Вы, граф, тоже при инструментах, и ваши орудия изящны и эффективны. Может быть, мы с вами частица единого голема- каменщика, может- разные люди или я один идиот, это не имеет значения, пока у меня есть сны, разговоры с ветром и прочее, что важнее всего в мире и является несомненной глупостью и ерундой.

Я знаю, как строится пирамида империи. Нужно достаточно камней-блоков правильной формы и хорошего качества, вырезанных из странного и трудного, но единственно пригодного материала.
И нужна сила, которая обратит их в пирамиду там, где солнце ярче и горячее, а луна пронзительней и безумнее. Я знаю только одну такую силу и одно такое место. Это воющий над пустыней ветер, что каждую минуту переносит миллиарды песчинок, и то странное место, где семь потоков его закручиваются и улетают в пустое небо, каждый миг унося в неведомую высь легкий прах- песчаную пыль. Если ветер поднимает песок, поднимет и камень. Потому я рассказываю камням о красоте ветра и дую на них, а у неба прошу урагана к сроку. Иногда мне кажется, что камни слушают меня, что они становятся глаже и теплее, что едва ощутима вибрируют, призывая ветер. Моя вера была бы крепка и без таких подтверждений, но пирамиду внутри меня атакует последний, и сильнейший враг. Иногда он врывается в мои прекрасные сны, и тогда я вижу, как уносящиеся вверх вихри швыряют мои камни в прах, и камни раскалываются, разваливаются, ложатся криво и косо, образуя не пирамиду, но уродливую и шаткую пыльную кучу испорченного материала. Тогда я кричу, но лишь вой ветра слышу в моем голосе...
И тогда я обращаю к камням слова любви и пою им о вере, о красоте света и глубине ночи. Вой ветра слышится мне в моем голосе, отраженном поверхностями каменоломни и искаженном шуршанием вездесущего песка. Отчаявшись я бью и царапаю камни, и вырезаю на них бесполезные порядковые номера, и даю им имена, и ясно вижу место каждого, но от вырезания и битья их форма портится и идут трещины, а имена камням без надобности. Тогда я выхожу под небо и говорю с ветром. День иссушает, ночь вымораживает, а я без конца вглядываюсь в них, забыв о себе и работе и обо всем, кроме семи струй ветра и высокого неба. Так я засыпаю, и тогда, случается, вижу другой сон. В нем небывалые, сказочные лучи золотят монолитные стены и песок, который кажется таким странно-красным, каким никогда не бывал. А потом свет гаснет, и сама ночь отдается пирамиде, спускаясь на землю, и бесчисленные холодные огни звезд, которые когда-то считали другими солнцами, летят сквозь темноту и пустыню, угасая в ее неразличимом уже холодном прахе, и оседая на сторонах пирамиды, как светляки на камне. Она сияет все ярче, тьма пустого неба все гуще, и дыхание мое останавливается, и я просыпаюсь в мертвой тишине и с глазами, полными слез. Кажется, это от песка, от того, что я опять не закрыл глаза, засыпая. Только в такие минуты я думаю о вершине пирамиды, о вершине, которой свет отдаст всю свою ласку и тепло, а ночь- всю свою глубину, и о том, станет ли это концом или началом, и о том, что в грезах моих нет ничего ни об изготовлении вершины, ни о материале или инструментах для нее. Ясно лишь, что она может быть всего одна, как и пирамида, и что материал ее иной, чем основания. Мой привычный камень меняет свойства от обработки, но остается привычным. Возможно, я не владею техникой обработки достаточно хорошо, и вероятно, что я слишком много смотрю сны, пока где-то далеко готовят блоки. Возможно, но моя вера не в то, что далеко. Последний мой сон был о том, как я обратился в чудесный, невиданный камень, лучащийся черным и вспыхивающий золотым. Я приказал ветру и моим частям исполнить должное, и они повиновались, а я впервые ощутил незнакомую всеохватную радость от того, что теперь все действительно кончено, и каждый камень наконец станет светом.

(no subject)

В Воронеже есть странный НИИ ВЕГА. Яндекс говорит только что некогда он специализировался на радиоаппаратуре и что с 2003 года юридически не существует.
По слухам, именуемая Свечой заброшенная башня имеет какое-то отношение к нему.
Наверно так, иначе и вовсе не понять ее планировку.
Достоверно только то, что ее начали и бросили строить в начале семидесятых прошлого века, когда стоящий невдалеке от московского шоссе главный корпус НИИ ВЕГА был последним зданием северной оконечности города.

Дальше только легенды.
О том, что строить ее прекратили после огромного количества несчастных случаев среди рабочих, драк со смертельным исходом и даже самоубийств.
О том, что свечой ее назвали потому, что многие видели во сне эту башню, объятую пламенем.
О том, что в девяностые бомбоубежище под ней облюбовали местные бандиты и несколько лет подряд устраивали там пытки и расправы, а трупы жгли в пустой и открытой сверху шахте лифта, создающей неплохую тягу.
О том, что с тех времен там случилось 80 суицидов.
О том, наконец, что башня принимает лишь немногих, что в ней не бывает насекомых и что все городские шаманы и сатанисты, пытавшиеся устроить в Свече ритуал, уходили крайне подавленными и больше не возвращались.

Сейчас в ней живут странные дети. Проводят в продуваемом насквозь железно-каменном скелете и обросшем мшистой ржавчиной темном и сыром бункере целые недели и уходят только чтобы вернуться.
Мальчики и девочки не старше восемнaдцати, не хиппи и не неформалы, не беспризорные, не наркоманы и не быдло.
Впрочем, быдло тоже случается. Говорят, оно избегает бункера и никогда не заходит выше третьего этажа.

На обрамленную метровыми ржавыми шипами крышу поднимаются только эти дети. Никому в здравом уме не придет в голову карабкаться по изъеденным дождем и ветром металлоконструкциям, пильчатые края которых рвут не только ладони, но даже обувь.
Нам подняться оказалось совсем не сложно.

Впрочем, не получится рассказать о ней такими словами.


Когда мы пришли туда в первый раз, мне захотелось поиграть в сайлентхилльского фрика. Не то чтобы даже для фото, для фото было уже слишком темно.
Просто так. Голый по пояс, потный и сгорбленный, я грыз железные прутья, обдирал язык о пыльный кирпич и с хрипением колотил куском деревянного бруса по стенам, полу и собственному черепу. Мне это нравилось, было правильно и естественно. Мне хотелось с головы до ног обмотаться колючей проволокой. Я с радостью поедал бы трупы. Сипя и хлюпая ранами я совокуплялся бы с бетоном и холодной пылью.

И захотелось не лупить занозистым брусом впустую, а свистящим ударом разнести голову девушке с фотоаппаратом.
Где-то полсекунды я желал убить Флэша, игру пришлось закончить.
Тогдя я не знал ничего из того, что выше.
Фотографии не получились.
Но знаете, там я был дома.

Позже я узнал, что в подвалах среди гвоздей, пружин и ножовочных полотен попадаются кандалы, а на стенах есть дырки от пуль. Прочитал стишок на стене верхнего этажа, оставленный три года назад девочкой-самоубийцей, которыя прихватила с собой не одну, а трех своих подруг. Посмотрел на большие коробчатые воздуховоды, разодранные и скрученные словно огромными жестокими и бешеными руками. На сквозные дыры в железобетонных перекрытиях с вывороченной арматурой, в которых я без сомнения определил бы пробоины от пушечных снарядов, увидь я их где-нибудь на кавказе. На много разных и странных штук.
Кое что мне стало понятно еще до встречи с детьми.


На крыше стояла босая девочка с навороченной гитарой. Она не была красивой и была слегка пьяна, но она пела собственную песню, охуительно пела, был ветер, и тонкие облака над ее головой превращали лунный свет в разлитое белое HDR-сияние. Она была прекрасна.

Почти все они пришли туда подростками. За старшего у них восемнадцатилетний Даниэль, который живет там с набегами домой, в школу и институт, уже семь лет. Он снисходительно поморщился, когда я назвался Думбрингер, доброжелательно предупредил о неприятной опасности всяких шаманских штук в этом здании и отправился спать в тот самый бункер.

Другая девочка играла на губной гармошке какую-то ремарковщину, а еще одна учила таблицу к ЕГЭ.
Они жили в башне, с шипастой и дырявой крыши которой можно попробовать коснуться неба или обнять 360 градусов горизонта, в подвалах которой капает из сухих труб и течет с мокрых стен вода, на полу разбросаны кандалы и пилы, состоящий из одних пружин диван служит постелью для сна и секса, и где так трудно отделить сапах сырости от запаха запекшейся крови, паленого мяса, окурков и свечных огарков.

Если бы я жил здесь, я стал бы кардиналом детей Башни, которую Флэш назвала Многогранником. В этом здании есть сила, слившись с которой можно вызывать пожары и ураганы, наводнения и эпидемии. А можно поднять холодную пыль с этажей и пролетов, вытечь ей из пустых окон, щелей и дыр, и огромной клубящейся фигурой шагать по зданиям и площадям.
Такое видение у меня было ночью.

Серое небо над дикими дворами старого Петербурга хранит цвет их глаз, холодный ветер с мурманских сопок хранит их дыхание. Я посетил не так много городов, но знаю, что древние степи и курганы западного Крыма в своей каменистой и соленой почве хранят их кровь и каждый год родят травы, от запаха которых гордые этруски бросили цивилизацию и навсегда стали вольными скифами. Я знаю, что моря, пустыни и горы хранят их славу, сокровища и тайны и знаю, насколько много подобных мест на этой и другой планете, и как мало их я еще успею почувствовать и понять.
Если богам нужны храмы, храмы будут.
Один из подлинных храмов стоит в городе, известном кровавыми боями во всех окрестностях, заводами, конторой Бурутъ, энергетическим разломом и агрессивным быдлом.

Дети Башни, освященной кровью, веруют в них без молитв и обрядов. Юные наивные и нерассуждающие адепты очень древних культов.
Все-таки они лучше обычных детей.

http://flaezh.livejournal.com/126312.html
  • Current Music
    V.E.G.A.---Lilja

(no subject)

а иногда я пою песни.
это редко, обычно они не поются, но когда из хрипа и треска несовершенной прокуренной глотки кровавыми брызгами и болью выходят слова на других языках, я даже не слышу- чувствую иначе эти песни. Я не знаю, о чем, помню смутно, но могу даже сделать неплохой перевод.
но никому я не хочу рассказывать ничего. некому.
Я как жрец на вершине ступенчатой пирамиды в темноте огромного, но бывшего города. Только тени и неприятные запахи, и ветер привычный, но обычный, а т о т был вовсе не.
И никого кроме меня в этой географии, разум отправлен на отдых, а чувства танцуют и смеются, и черт не разберется в их хороводе.
Жаль, что так пусто и никого не видно, мы стали бы друзьями, врагами или любовниками.
Иногда я зову их на разных языках- тех, кто кроме меня.
Иногда мне кажется, что они есть.
Или что все хорошо, или что битва великая впереди, и вижу тогда море огня и океан крови, и я обращаюсь к богам, и кипит во мне их кровь.
таковы эти песни, но никто не услышит их.
Но когда брызги, мне все равно, и хоть и один я в городе и на высоте, мне хочется- может быть, чтобы вспомнить о другом. Пусть слушает пустой ветер, слепое небо и тусклый прах, что так держится за свою фальшивую,выморочную жизнь.
и об этом тоже.

А позавчера я опять видел северное сияние, оно было слабое на фоне зеркалящих электрический свет холодных облаков, но его было очень много и все больше. Я говорил с ним в разбитое окно и с восторгом видел, как новые шпили и колонны призрачного света впериваются в мерзлую землю с высоких и льдистых небес. Словно руки помощи и удары возмездия.
Может быть, не все хорошее кончилось.

Я мог бы еще говорить о ненависти, но так нелепо ненавидеть маленькие живые трупы. Будь со мной друзья и любовники, мы смеялись бы вместе над их бессмысленным копошением и потрескиванием, над их пародийностью и кривляньем, над тем, что даже у них есть какая-то гордость и какая-то слава.
Но слишком далеко они от меня, слишком грустны и надменны, слишком засыпаны прахом.
Черт с ними. Я никогда не буду один, а остальное не рвет душу, а только шепчет о каких-то желаниях, каким можно удивляться и улыбаться,но следовать- вряд ли.

Мое тело порядком уже искалечено, и к радостям бытия добавилась новая: смотреть на себя со стороны. Незаметно на первый взгляд, но есть чувство.. Как если живой мертвец под пулеметным огнем, и новые и новые дыры так зияют, что живое даже видеть их не может без ужаса, и нечем идти уже, а он идет и не больно ему. Только я это вижу, и ношу в себе таким секретом. Пока только я, но точно будет день, когда тело развалится на истлевшие изнутри сегменты, и напоминать будет о многом, но не обо мне. Не жалко. Начало предполагает конец, а такое начало непременно и окончено должно быть соответственно.

Если вы читаете это, подумайте, как прекрасно быть счастливым ребенком, как здорово быть прозрачным и добрым.

Пределы внутренней империи сейчас спят глубоко под неспокойным и огромным зеленым океаном.

(no subject)

я включил телевизор в пять утра, и увидел концерт Tiamat.
в прошлый на том же канале я наткнулся на передачу о дэтметале и грайндкоре.
крымское телевидение, хуле.

Наверно, на них действуют эманации глубоководных сероводородных льдин Черного моря.

(no subject)

http://andreev.org.ru/biblio/Rasskazi/ON1.html

обязательно прочтите этот рассказ.
в тишине и темноте, без навязчивой музыки, конечно в одиночестве.
а лучше бы на бумаге, но черт с ним.

и этот- потом и с музыкой, и свет зажгите.
http://andreev.org.ru/biblio/Rasskazi/Krasnii1.html

напишите ваше мнение сюда.

я потом скажу об этом человеке еще.
  • Current Music
    Ildjarn

(no subject)

память крови подтверждена
наша раса восстанет вновь
скоро
а пока
у меня есть Марла Зингер, 120гб чудесной музыки, модная шинель, топор и слово Древних Богов.
хуй меня кто-то остановит.

Приветствуйте рассвет Новой Эры.

если ты равный- встань рядом.
если ты смертный- поклонись.
остальные умрут.
компромиссов не будет.
  • Current Music
    Khold-------Krek

без музыки

похоже, у меня появляется возможность узнать кетамин, калипсол, фенамин и много других страшных слов гораздо ближе.

даже не знаю, пользоваться ли ей.

Я говорю по вечерам с кладбищенской полынью и тем доволен.

а писать сюда я не буду еще около двух недель, скорее всего.

(no subject)

ЛуксОккульта
обычная такая группа
средняя
Но есть впечатление, что темной ноябрьской ночью к их штаб-квартире привезли вагон всех известных наркотиков.
А потом послали на войну.
Потом их всех ранило одной огромной пулей, и когда они вернулись к утру..
в них проснулась ебаная гениальность.
чтобы сиять радиоактивным светом сквозь космос.
и они написали Mother and the Enemy, последний альбом.

Арт-дэз, джаз-блэк, эмбиент-мэтал.

Музыка для никого, по существу. для меня.

Но если вы хотя бы что-то понимаете в экстремальной или интеллектуально-ебанутой музыке, найдите способ послушать в темной комнате L0-Mother and the Enemy, 2001.
  • Current Music
    Lux Occulta.