March 24th, 2020

(no subject)

Ехала в метро по двум веткам c пересадкой. На первой ветке говорят:

- Ну и что мне теперь, в трусах и белой рубашке из дома работать?

На второй ветке молодые люди прощаются через рукопожатие, и один кричит вслед другому:

- Ну и что мне теперь, руки мирамистином протереть?

(no subject)

В свое время они нудно твердили нам "Одень шапку, а то будет менингит. У одной девочки был менингит, хоронили всем двором". А мы хотели жить, к чему-то иметь отношение и на что-то влиять. Мы не хотели слушать про девочек в гробике. Теперь выросшие детишки со взрослыми выражениями лиц пытаются отправить их на дачу, выслушивая отмашки и тщетно задерживая их на пороге. Ибо если человек решил быть активным, он будет активным.

Активность сконцентрирована в супермаркетах, и почти вся наша категория риска выстроилась там с тележками в большие скученные очереди.

Сегодня я узнала, куда исчезает курица. Шла я мимо Дикси в процедурный кабинет, и думаю, дай-ка загляну. А в этот момент в торговый зал ввезли (здесь историческая память подсовывает слово "выбросили", но выбросить придется просроченную гречку) стопку курицы. Тотчас же один пенсионер взял половину стопки и сложил себе в тележку, а второй - другую половину. При этом, на что я обратила внимание, они оба отводили глаза.

- Мне нужен один лоток на обед, - сказала я и забрала у них один лоток на обед.

Другая пенсионерка стояла перед пустой полкой, где обычно лежала гречка, и приговаривала:

- Ну дайте хоть пакет с нормальными целями. Гречка дома закончилась. Я имею в виду, в хорошем смысле закончилась. Я ее хочу прямо сегодня поесть, - словно бы оправдываясь, сказала она плаксивым голосом.

Затем, набрав сердитых оборотов, добавила:

- Выкинете же вы всю эту просрочку. Уж сколько раз это проходили. Как маленькие, право же.

(no subject)

Развивали Алису, общались с ней. Потом картошка дожарилась, поэтому развивать Алису прекратили, сложили в кроватку и отправились на кухню.
Сидим, ужинаем.

- Картошечка-то хороша, - говорит Вова.

- Сейчас заскандалит, - говорю я.

Прислушиваемся, из комнаты доносится довольное - уа, уа, р, р, р, м, м, м.

- Поет, - говорит Вова.
- А я думала, она только для слушателей поет.
- Ну, один-то слушатель всегда есть...

(no subject)

"Вы хвастаетесь или жалуетесь", - распространенная ошибка, спутать это. Иногда человек рассказывает про несчастия свои, как бы подразумевая, что он при этом вот такой сидит собранный, смотрится успешным, крутым. И предполагается, что собеседник, видя этот образ и понимая, какие испытания приходятся на долю рассказчика, думает в восхищении "как ты умудряешься при всем этом, и быть таким?"

А собеседнику обычно пофиг или он на своей волне. Он может судорожно думать "что я должен сказать? что от меня ждут?" и начать выражать сочувствие, ориентируясь на слова. Либо он весь из себя Спасатель, и включается своей "практической" частью (советами и руководством), заранее уверенный в своем авторитете, в своем образе. И они долго не понимают друг друга, потому что каждый уверен, что его образ говорит сам за себя. А образ ничего не говорит...

В рисовальных сообществах кокеты любят играть в "это мой первый рисунок карандашом, дайте совет, что исправить?". За этим следует подробная фотореалистичная срисовка. Рисунок должен говорить сам за себя, и говорить определенные вещи - "вау, как живой! если ты первый раз карандашом такое, то что будет в пятый?" Эта игра довольно часто удается.

Но иногда "говорящее само за себя" не считывается или говорит за себя другое, и игра разваливается.