Tags: daily life

смайл

Ура:)

На всё. Завтра самолет!
Послезавтра Москва, Киев, Питер...

Долго не увидимся:)
Вот вам меня, позавчерашней давности:)
А то как ни покажу фотки, ничего не них не видно и в лицо не узнать.










Collapse )
смайл

"Тофу с грибами", если по-простому.




Признаюсь, я люблю вкусно и красиво покушать. Еда ведь, это как секс практически. Упругий зеленый блестящий пиман, сочный мясистый красный помидор, букеты пряностей, специй и травок. Батарея соусов всех цветов радуги. Растереть в пальцах, понюхать, лизнуть. В общем, увлекательнейшее занятие. %)

Японской кухне очень интересная. Такое разнообразие ингридиентов - множество грибов, ароматных травок, удивительные свежая и вкусная еда из океана, фрукты, сладости. Ммм!

Наевшись того и этого, захотелось и самой попробовать.
Среди множества приготовленных освоенных блюд, этим хочется особо похвастаться, потому что японец похвалил:)) покушал и сказал - "ммм! очень японский вкус! очень хорошо получилось! Обязательно сфотографируй для своего блога."

Дело было темным вечером, лампы были голубые, а свет мой пока в Москве.
Так что картинки документального характера.  Но все равно расскажу!

Итак, Collapse )
смайл

Джяба джяба:)

Хорошо съездили в Хаконэ и на обратном пути потусовались на Эносиме.
Океан. Вечные каникулы:).

Как хорошо ночью море пахнет море, когда едешь на мотоцикле по набережной. И такой сильный ветер, что кажется, можно и не дышать - воздух будет проникать в тело и без того. Магазинчики пахнут имбирем, свеже жареной рыбой, чаем, чем-то еще таким удивительным вкусным. Повсюду прислонены к стенам и перилам серфы и сушатся костюмы, похожие на сброшенную кожу насекомых - черные с геометрическими цветными вставками. Девочки идут, покачиваясь, как оленята, на высоченных каблуках, рыжие, в коротких шортиках, которые едва видны из-под туник, с неизменными огромными наклеенными ресницами и лиловым овалом румян на скулах - одинаковые, как клоны идолов телека. Но это их не портит. Мальчики в легких шлемах и расстегнутых гавайских рубашках лихо выезжают на набережную трассу и вливаются в поток. Они с барбекю, или пляжа с фейерверками, из ресторанчиков на острове. Шумные и смешные. Или наоборот, по двое, трогательные. Море огней, музыка, дымящие жаровни с горами упругих розовых кальмаров и дорогих и ужасно вкусных устриц. Ветер и волны, соль в воде и воздухе.

У меня гигабайты картинок и столько всего, а я куда-то лечу и лечу и не могу остановиться:)
Наверное, скоро отпуск. Все поделилось на сделать до и сделать после.
Хотя я и так все время себя чувствую в отпуске.
Наверное потому, что моя Япония, в которой я живу - это не небоскребы и многолюдное метро,
а японские садики с прудами и мшистыми камнями, с невысокими двух-этажными зданиями, с океаном повсюду, с бабочками и птицами, вкусными чаем и сладостями, храмами и циновками на полу.
ручкой

Мелочи жизни:)


 
 



Проснулась сама первая.

Занимаюсь приятными хлопотами и чувствую, как наполняюсь, словно воздушный шарик воздухом, счастьем. Мелко потрескивающим и искрящимся каким-то волшебным электричеством, свежим как ниточки пузырьков в стакане с газировкой. За окном поют птички и шмель бьется в окно. Солнечно.
Режу клубнику. Красную и ароматную. Сначала пополам, потом каждую половинку еще пополам вдоль и потом поперек на ломтики. Засыпаю сахаром. Под сахаром она начинает еще сильнее пахнуть и выделяет сок. Через окно вливается солнечный свет и играет бликами на влажной в соку клубнике, отражается в блестящей миске.
Достаю из печки хлеб. Такой, как я люблю. Очень мягкий внутри и с тонкой хрустящей корочкой. Я достаю хлеб, ставлю на решеточку, чтобы остывал и готовлю кофе. Ежедневный ритуал, который я обожаю. Запустить пальцы в прохладные и маслянистые зерна, насыпать в кофемолку так, чтобы уровень был примерно на треть. Потом обычно хватает 150 оборотов. Кофемолка тихонько грохочет, а зерна, попадая между жерновами, с сухим треском лопаются и постепенно исчезают в чугунной воронке. Последнее зерно выстреливает вверх, подпрыгивает и падает обратно. Я делаю еще несколько оборотов ручкой и уже не чувствую сопротивления. Все превратились в душистый наркотик:). Снизу есть маленький деревянный ящик с круглой ручкой - я выдвигаю его целиком и высыпаю кофе в кофейник. Большим ножом, похожим на пилу, режу хлеб. Точнее перепиливаю эту хрустящую корочку. Вниз ссыпаются золотистые крошки. Вот уже одновременно пахнут и клубника, и кофе, и свежий хлеб. Отрезаю четыре куска, от хлеба поднимается пар. Заливаю кофе в кофейнике, наполняю чашки, отношу на низкий столик в ливинг, кладу хлеб на белую тарелку и ставлю рядом. Еще яблочный джем. Я его тоже сама сделала. Мед акации, масло.

Сегодня такая хорошая погода. Хочешь куда-нибудь поехать?

В Изу на мотоцикле или пешком в Камакуру?
Я выбираю Камакуру.

До Камакуры 6 часов. С хвостиком:)
смайл

27 :)



Не хочется тут особенно серьезничать, так что сегодня пост дурацких картинок про меня. Красивых не нашлось потому что :)
Заодно можно меня тут оптом поздравить:)

Collapse )
смайл

Заес



У нас вот заяц есть. Очень клевый. Мигает нежными разноцветными лампочками, вертит ушами, рассказывает погоду и время , выдает неожиданные перлы на японском и английском, рассказывает что есть почта и ходит поискать в интернет нужности, в него можно записывать голосовые сообщения для домашних, кушает вайфай:)

Вот тут про все это есть.

смайл

Тадайма!

Путешествовала несколько дней по полуострову Изу и только что вернулась в Йокогаму.
Пальмы в снегу, мороженное из васаби. Полные флешки впечатлений, конечно -)

Хорошо уезжать, здорово куда-нибудь возвращаться.

Мои розы почти распустились и черепаха вела себя хорошо.
А я сделала хлеб с грецкими орешками, и пожалуй на сегодня с подвигами закончу.

Привет!  Как дела? -)
смайл

Они ва - сото! Фуку ва - ути!



Мы изгоняем демонов.
Очень весело.
Мы бесимся и прыгаем по всему дому.

Сегодня сэцубун - последний день перед весной.
Шин разбрасывает маленькие серые хрустящие бобы, а я бегаю и собираю следом.
Они ва сото! Демоны - прочь!

Это старый ритуал, около 700 лет назад появился, называется мамэмаки - собирание бобов.
Фуку ва ути! Счастье - в дом.

Бэддоруму, офуро-но-хэя, гэгкан, кайдан, дайдокоро, ривингу - везде набросали.
Теперь подбираем и едим. Нужно съесть по количеству лет+1. Бобы хрустящие и похожи на вкус на семечки.



Они - злой рогатый демон с красной кожей и шипастой дубинкой
и живет в аду. В него-то мы и бросаемся.

Еще сегодня едят эхоумаки - длинный ролл.
Кушают зажмурившись и не говоря ни слова. И желая про себя хотелки на будущее :)

смайл

(no subject)



Недавно случалось побывать на ходжи - буддийской церемонии поминовения умершего.
Мы пришли чтобы почтить память одного достойного японца, который умер 17 лет назад и был дедушкой близкого мне здесь человека.

Церемония была назначена на 11 часов в старом храме в Синагава, так что мы приехали к половине одиннадцатого.
Возле здания храма росла старая сосна, такой причудливой формы, что казалось, она всем своим тяжелым телом нависала над пропастью, хотя пропасти никакой не было,
а был насыпной грунт из мелких серых камней. Сосна, очень старая, опиралась на подставку, а ствол ее был обмотан лентой, напоминающей лейкопластырь.

Сам храм деревянный, с характерной японской черепицей на крыше.
Внутри на полу - татами. Мы вошли, сняли обувь и поставили на специальные полочки у входа внутри, как это принято, и прошли по коридорам с раздвижными фусума
к комнате, где ожидали начала церемонии. Японские храмы похожи на лабиринт из деревянно-бумажных перегородок. Много коридоров, разделенных
этими фусума, за которыми видно только неясные силуэты. Внутри - приятный для глаз рассеянный бумагой свет. На полу циновки и подушки для сидения - дзабутон.
На стенах справа и слева росписи из синеперых птиц и сосен. Росписи краской и золотом.

В комнате ожидания был большой длинный стол, горячая вода для чая, печенье и сладости , и мы, ожидая прихода обоо-сан, священника, провели время в разговорах.
Все это время совсем ни капельки не было атмосферы печали. Дети смеялись и бегали, одинокая бабушка улыбалась, благодарила всех, что пришли.

Потом появился обоо-сан. Точнее, сначала появился его удивительный низкий грудной рокочущий голосом из-за бумажных перегородок, а потом вышел и он сам - в ярко-фиолетовых красивый одеждах с длинными рукавами, до самой земли.
Голова его была обрита, как полагается буддийскому священнослужителю.

Мы прошли в комнату, где должна проходить церемония. Вдоль одной из стен были стулья, по количеству гостей - 12, на них мы и сели по-очереди.
Обоо-сан поднялся на небольшое возвышение, составленное из деревянных блоков, положенных друг на друга, тоже обитых татами, и сел к нам спиной на двухцветную, красно-коричневую, с красивым орнаментом, подушку. Между нами и монахом был деревянный столик, в котором курились благовония, и вся комната была укутана душистым дымом и залита солнечным светом.

По левую руку священника была большая толстостенная медная чаша.
Чаша стояла на красивой круглой массивной, из красного тяжелого на вид материала, каменя или дерева со спирально-закрученными ножками подставке,
которую обвивал по окружности причудливый орнамент золотого цвета.
Священник ударял по чаше толстой длинной колотушкой и она издавала глубокий тягучий колокольный звук.
Впереди находился маленький инструмент, похожий на небольшой там-там. Справа - большое резное, кажется из кости или похожего материала, окимоно, назначение которого мне не удалось разобрать. Прямо над монахом висела многоугольная "люстра" медного цвета, сплошь составленная из медных прядей с колечками, литыми листьями, орнаментальными украшениями - и оканчивалась каждая такая прядя красивой формы колокольчиком. Люстра вырастала вниз примерно сантиметров на 50 и сама была довольно широкой - каждая сторона около метра.

Прямо перед обоо-сан находилось несколько поднимающихся кверху деревянных ступеней, каждая из которых была украшена соответствующими атрибутами. Мое внимание привлекли два массивных украшения, в половину человеческого роста, изображавшие собой растения лотосов - удивительно точно были вылеплены листья, бугристые и плотные, они крепились к стеблям, расходившимся от главного центрального тебя, который, в свою очередь, заканчивался цветами лотоса. Эти металлические растения стояли справа и слева на одинаковом расстоянии от центра на подставке-ступени, который была шириной сантиметров 20, а длиной около метро. Кроме того на ступени была длинная свеча, и букет из цветов, напоминающих хризантемы. Они стояли в три ряда, друг над другом, белые, оранжевые и красные. Справа и слева от ступени - декоративная перегородка, внизу и по бокам украшенная металлическими золотистого цвета в форме драконов, которые продолжались стеблями растений, которые перемежались с цветами. Справа и слева стена переходила в золотого цвета резной орнамент, изображавший, как мне показалось, волнующееся море в духе Хокусая.

На следующей ступени тоже были несколько сакральных символов и украшений, и наконец, на последней сидел Будда, улыбающийся в темноте и окруженный всем этим золотым великолепием. Он был небольшим и скромным и фигура его тонула в этом всем пышном убранстве. Над последней ступеней с Буддой висела еще одна огромная люстра, убранная богаче и разнообразнее первой, но той же формы окружности - свисающие вокруг центра грозди, заканчивающиеся колокольчиками.

Монах ударил по чаше, мы замолчали, и он начал читать молитвы. Звук его голоса был низкий и все время пульсировал - на каждый второй слог монотонных молитв приходились вибрирующие звуковые акценты. Текст тоже повторялся. Через некоторое время монах стал стучать в барабанчик, который мне, к сожалению, не было видно с моего места.
Но мне показалось, что звуксозвучен ударам человеческого сердца. Не быстрый и не медленный, он связывал гипнотическим звуком сознание так, что я сидела, выпрямившись на маленьком стуле без спинке и не могла пошевелиться. Другие тоже, кажется, даже дышали аккуратно. Вертлявый Хикару перестал ерзать на руках, а Сакура-тян сидела, широко раскрыв глаза. Впрочем, через некоторое время я немного привыкла и снова стала осматриваться - я была впервые на такой церемонии и мне хотелось прочувствовать происходящее вокруг меня. Понять первоначальный замысел это традиции. В жизни всегда немного не хватает чего-то духовного, и поэтому мне хотелось погрузиться глубже и войти в этот транс вместе с обоо-сан, хотелось, чтобы внутри меня произошло что-то чудесное. Но я все время отвлекалась на окружающее разнообразное убранство комнаты со множеством красивых деталей. Я смотрела на эти медные, или бронзовые лотосы и думала о человеке, который их сделал. Сделал совсем в другом месте, а потом их переместили сюда и они теперь священная вещь.
Я представила, как их сюда внесли и поставили. И как выглядела эта комната храма, когда в ней ничего не было - ни блестящей люстры с колокольцами, ни букетов.
Я увидела, что в блестящем деревянном полу, как в воде, отражается ярко-фиолетовая одежда священника, и в том месте, где длинный его рукав касался пола, в самом деле было очень похоже на отражение в воде, потому что фиолетовые рефлексы на полу повторяли в обратном отражении его силуэт, как это бывает с деревьями на берегу озера.

Сегодня была очень хорошая погода, солнечно, и поэтому комнату храма заливал солнечный свет. В этом свете переливались и блестели, покачиваясь и медно-золотистые гроздья украшений, и пушистые мягкие волосы Хикару на руках у Акико-сан, и белая лента на плече священника в этом свете оказалось не просто белой, а переливалась лазурными блестками, как снег на ярком солнце.

Когда обоо-сан сказал, что можно начинать, мы по очереди подходили к красному высокому столику, на котором курились благовония. Подойдя, можно было увидеть, что у правой стенки лежит вещество, похожее на..трубочный табак, что оказалось неожиданно. Наверное это были листья какого-то растения, сдобренные ароматными маслами. Нужно было взять щепотку пальцами и три раза переложить в дымящуюся кучку слева. Потом помолиться, сложив руки, и пройти обратно на свое место. В качестве молитвы я поприветствовала умершего дедушку, а на пальцах потом остались душистые крупицы этой ароматной штуки.

В Японии человек, когда умирает, получает новое имя.

Когда священник закончил молитвы, он обернулся к нам и сказал большое спасибо, что пришли, хоть и холодно. Пожалуйста, берегите себя и не болейте. Он был большой и добрый и говорил особым низким голосом, от которого хотелось быть обнятым ребенком.

Потом мы все вышли из храма и поехали обедать.