Tags: out of

Jane

герундий

подъезжая к троллейбусному развороту в серебряном бору, белка перебегает через дорогу и скрывается в траве у забора. Прекрасный осенний день, ни ветерка, ни машины, забор зарос диким виноградом, белке вроде некуда спрятаться. Их не так много в этом году, медленно и лениво притормаживая, высматривая ее в траве, и ВНЕЗАПНО она глядит прямо на меня маленькими, острыми глазками, и терпеливо ждет, пока я проеду, чтобы перебежать обратно в лес по своим беличьим делам. Наблюдатель здесь вовсе не ты, ты тоже часть пейзажа.
Jane

прокрастинируя

с утра дорисовала поиск документов по адресу через google maps api, на примере забегаловки Cat & Canary на Fisherman's Walk, а под вечер с удовольствием использовала повод применить lag(eventTime,1) over (partition by sessionid, order by eventTime)

и все чтобы не писать дизайн по баджетам

Whereas Nanny just tended to put a hot poultice on everything and recommend a large glass of whatever the patient liked best on the basis that since you were going to be ill anyway you might as well get some enjoyment out of it [Witches Abroad]
Jane

плохие детские книги

"Now listen carefully. Go home, change your clothes, pack a few things you'll need, take your JEWELRY and any valuables that you can carry, take some warm clothing. We won't have time to do it later. Meet me in forty minutes, on the northwest corner, two blocks east of the main entrance of the Taggart Terminal."

"Что они будут делать в огнь-синь? Лететь в него вечно."

M&M, His Dark Materials, Atlas Shrugged, МОлодец цветаевский
пошлость какая, пойти вымыть руки
Jane

(no subject)

Толпа детей в красно-белых колпачках поет carols на станции bond street. Обратно еду долго-долго, нагрузившись рождественскими пакетами, экономлю деньги, и благодаря бедному Лужину, который медленно сходит с ума от своих шахмат, остановки earl's court, barons court, northfields, hounslow, hatton cross летят незаметно, отсортированные теперь в обратном порядке. И там и тут мне ехать по синей ветке налево до упора, иногда вылетая на поверхность в кромешной тьме, которая на время раздвигается фонарями до открытого воздуха. Только там все такое черно-зеленое, с глянцевыми листьями, ломкими на ощупь - или из темно-серых кирпичей с белой лепниной, как в далеком-далеком детстве.
Не буду фотографировать, какой в этом смысл.
Jane

TIREDNESS CAN KILL

- написано на световом табло по дороге из аэропорта.

Шестого декабря все полно влажной весенней жизни, плюс десять. Седьмого декабря полдня в спертом самолетном воздухе, вечером уже голые глазвегианские улицы, блестят в темноте как известный кремнистый путь, редкие прохожие, оборванные пешеходные мосты с торчащей на обрыве арматурой, над трехуровневой развязкой, у Clyde tunnel. Вдоль по Argyle st в к вокзалу, мимо свадебного магазина, где в витрине стоит мрачный мачо в розовом жакете, розовом килте, с кошельком из серого меха на животе.
Нет, не буду все-таки фото класть, какой в них смысл.
Jane

до всего этого была зима

Еще до этого, в субботу, я встречаю С. на пешеходном переходе у Гидропроекта. Она идет в сторону пятого корпуса и не одна, а я, наоборот, к улице Врубеля и с велосипедом. Она меня не замечает, я оборачиваюсь и громко говорю: Скачкова! Кажется, она, обрадовалась, и, кажется, я обрадовалась, регистрируется удар в сердце, но останавливаться мы не можем, зеленый человек уже мигает. Как же уезжать из этого города, где встречаешь людей, которых знаешь почти двадцать пять лет, практически серебряная свадьба.
В парке диковинные марсианские (*) деревья среди камышей, соломы, свежей зеленой травы, молодые желтые ивы лох серебристый, неопознанные красные кусты.
Не буду, пожалуй, класть фото, какой в них смысл.

-------------------
(*) малакандрские
Jane

take a bad song and make it better

O, mistress mine, where are you roaming?
O, stay and hear; your true love's coming,
   That can sing both high and low:
Trip no further, pretty sweeting;
Journeys end in lovers meeting,
   Every wise man's son doth know.

What is love? 'tis not hereafter;
Present mirth hath present laughter;
   What's to come is still unsure.
In delay there lies no plenty;
Then come kiss me, sweet and twenty;
   Youth's a stuff will not Collapse )
Jane

(no subject)


Дон-Кихот, Жиго и сама Марья Николаевна утратили свои живые роли и только имели по временам пребывание в протозановском доме. "Княгиня стала ко всем равна, и к ним, как к обыкновенным". Ласково, но коротко. На последовавшее затем вскоре распоряжение доставить князей для воспитания в избранное учебное заведение в Петербург она не возражала ни слова, но только не повезла их сама, а доставила туда с Патрикеем. В душе ее что-то хрустнуло и развалилось, и падение это было большое. Пало то, чем серьезные и умные люди больше всего дорожат и, обманувшись в чем, об этом много не рассказывают.

Я бы, кажется, имела основание уподобить состояние бабушки с состоянием известной сверстницы Августа Саксонского, графини Козель, когда ее заключили в замке. Обе они были женщины умные и с большими характерами, и обе обречены на одиночество, и обе стали анализировать свою религию, но Козель оторвала от своей Библии и выбросила в ров Новый Завет, а бабушка это одно именно для себя только и выбрала и лишь это одно сохранила и все еще добивалась, где тут материк?

Толкущему в двери разума - дверь отворяется. Бабушка достала себе то, что нужнее всего человеку: жизнь не раздражала ее более ничем: она, как овца, тихо шла, не сводя глаз с пастушьего посоха, на крючке которого ей светил белый цветок с кровавою жилкой.