Elena Degano foto (_crazy_mouse_) wrote,
Elena Degano foto
_crazy_mouse_

О долге родительском и сыновнем

На почве личных разборок вспомнилось произведение из школьного курса литературы... Сколько времени прошло, а проблема своей актуальности не потеряла...


<...>
Воссядите и внемлите моему слову, еже пребывати во внутренности душ
ваших долженствует. Еще повторю вам, сегодня мы разлучимся. С неизреченным
услаждением зрю слезы ваши, орошающие ланиты вашего лица. Да отнесет сие
души вашей зыбление совет мой во святая ее, да восколеблется она при моем
воспоминовении и да буду отсутствен оградою вам от зол и печалей.
Приняв вас даже от чрева материя в объятия мои, не восхотел николи,
чтобы кто-либо был рачителем {Рачитель - воспитатель, наставник.} в
исполнениях, до вас касающихся. Никогда наемная рачительница не касалася
телеси вашего и никогда наемный наставник не коснулся вашего сердца и
разума. Неусыпное око моея горячности бдело над вами денно-ночно, да не
приближится вас оскорбление; и блажен нарицаюся, доведши вас до разлучения
со мною. Но не воображайте себе, чтобы я хотел исторгнуть из уст ваших
благодарность за мое о вас попечение или же признание, хотя слабое, ради вас
мною соделанного. Вождаем собственныя корысти побуждением, предприемлемое на
вашу пользу имело всегда в виду собственное мое услаждение. Итак, изжените
из мыслей ваших, что вы есте под властию моею. Вы мне ничем не обязаны. Не в
рассудке, а меньше еще в законе хощу искати твердости союза нашего. Он
оснуется на вашем сердце. Горе вам, если его в забвении оставите! Образ мой,
преследуя нарушителю союза нашея дружбы, поженет его в сокровенности его и
устроит ему казнь несносную, дондеже не возвратится к союзу. Еще вещаю вам,
вы мне ничем не должны. Воззрите на меня, яко на странника и пришельца, и
если сердце ваше ко мне ощутит некую нежную наклонность, то поживем в
дружбе, в сем наивеличайшем на земли благоденствии. Если же оно без ощущения
пребудет - да забвени будем друг друга, яко же нам не родитися. Даждь,
всещедрый, сего да не узрю, отошед в недра твоя сие предваряли! Не должны вы
мне ни за воскормление, ни за наставление, а меньше всего за рождение.
За рождение? - Участники были ли вы в нем? Вопрошаемы были ли, да
рождени будете? На пользу ли вашу родитися имели или во вред? Известен ли
отец и мать, рождая сына своего, блажен будет в житии или злополучен? Кто
скажет, что, вступая в супружество, помышлял о наследии и потомках; а если
имел сие намерение, то блаженства ли их ради произвести их желал или же на
сохранение своего имени? Как желать добра тому, кого не знаю, и что сие?
Добром назваться может ли желание неопределенное, помаваемое неизвестностию?
Побуждение к супружеству покажет и вину рождения. Прельщенный душевною
паче добротою матери вашея, нежели лепотою лица, я употребил способ верный
на взаимную горячность, любовь искренную. Я получил мать вашу себе в
супруги. Но какое было побуждение нашея любви? Взаимное услаждение;
услаждение плоти и духа. Вкушая веселие, природой повеленное, о вас мы не
мыслили. Рождение ваше нам было приятно, но не для вас. Произведение самого
себя льстило тщеславию; рождение ваше было новый и чувственный, так сказать,
союз, союз сердец подтверждающий. Он есть источник начальной горячности
родителей к сынам своим; подкрепляется он привычкою, ощущением своея власти,
отражением похвал сыновних к отцу.
Мать ваша равного со мною была мнения о ничтожности должностей ваших,
от рождения проистекающих. Не гордилася она пред вами, что носила вас во
чреве своем, не требовала признательности, питая вас своею кровию; не хотела
почтения за болезни рождения, ни за скуку воскормления сосцами своими. Она
тщилася благую вам дать душу, яко же и сама имела, и в ней хотела насадить
дружбу, но не обязанность, не должность или рабское повиновение. Не допустил
ее рок зрети плодов ее насаждений. Она нас оставила с твердостию хотя духа,
но кончины еще не желала, зря ваше младенчество и мою горячность.
Уподоблялся ей, мы совсем ее не потеряем. Она поживет с нами, доколе к ней
не отыдем. Ведаете, что любезнейшая моя с вами беседа есть беседовати о
родшей вас. Тогда, мнится, душа ее беседует с нами, тогда становится она нам
присутственна, тогда в нас она является, тогда она еще жива. - И отирал
вещающий капли задержанных в душе слез.
Сколь мало обязаны вы мне за рождение, толико же обязаны и за
воскормление. Когда я угощаю пришельца, когда питаю птенцов пернатых, когда
даю пищу псу, лижущему мою десницу, - их ли ради сие делаю? Отраду,
увеселение или пользу в том нахожу мою собственную. С таковым же побуждением
производят воскормление детей. Родившиеся в свет, вы стали граждане
общества, в коем живете. Мой был долг вас воскормить; ибо если бы допустил
до вас кончину безвременную, был бы убийца. Если я рачительнее был в
воскормлении вашем, нежели бывают многие, то следовал чувствованию моего
сердца. Власть моя; да пекуся о воскормлении вашем или небрегу о нем; да
сохраню дни ваши или расточителем в них буду; оставлю вас живых или дам
умрети завременно - есть ясное доказательство, что вы мне не обязаны в том,
что живы. Если бы умерли от моего о вас небрежения, как то многие умирают,
мщение закона меня бы не преследовало.
Но, скажут, обязаны вы мне за учение и наставление. Не моей ли я в том
искал пользы, да благи будете. Похвалы, воздаваемые доброму вашему
поведению, рассудку, знаниям, искусству вашему, распростирался на вас,
отражаются на меня, яко лучи солнечны от зеркала. Хваля вас, меня хвалят.
Что успел бы я, если бы вы вдалися пороку, чужды были учения, тупы в
рассуждениях, злобны, подлы, чувствительности не имея? Не только
сострадатель был бы я в вашем косвенном хождении, но жертва, может быть,
вашего неистовства. Но ныне спокоен остаюся, отлучая вас от себя; разум
прям, сердце ваше крепко, и я живу в нем. О друзья мои, сыны моего сердца!
Родив вас, многие имел я должности в отношении к вам, но вы мне ничем не
должны; я ищу вашей дружбы и любви; если вы мне ее дадите, блажен отыду к
началу жизни и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки, ибо поживу на
памяти вашей.

<...>

Слово крестицкого дворянина не выходило у меня из головы.
Доказательства его о ничтожестве власти родителей над детьми казалися мне
неоспоримы. Но если в благоучрежденном обществе нужно, чтобы юноши почитали
старцев и неопытность - совершенство, то нет, кажется, нужды власть
родительскую делать беспредельною. Если союз между отцом и сыном не на
нежных чувствованиях сердца основан, то он, конечно, нетверд; и будет
нетверд вопреки всех законоположений. Если отец в сыне своем видит своего
раба и власть свою ищет в законоположении, если сын почитает отца наследия
ради, то какое благо из того обществу? Или еще один невольник в прибавок ко
многим другим, или змия за пазухой... Отец обязан сына воскормить и научить
и должен наказан быть за его проступки, доколе он не войдет в
совершеннолетие; а сын должности свои да обрящет в своем сердце. Если он
ничего не ощущает, то виновен отец, почто ничего не насадил. Сын же вправе
требовати от отца вспомоществования, доколе пребывает немощен и малолетен;
но в совершеннолетии естественная сия и природная связь рушится. Птенец
пернатых не ищет помощи от произведших его, когда сам начнет находить пищу.
Самец и самка забывают о птенцах своих, когда сии возмужают. Се есть закон
природы. Если гражданские законы от него удалятся, то производят всегда
урода. Ребенок любит своего отца, мать или наставника, доколе любление его
не обратится к другому предмету. Да не оскорбится сим сердце твое, отец
чадолюбивый; естество того требует. Единое в том тебе утешение да будет,
воспоминая, что и сын сына твоего возлюбит отца до совершенного только
возраста. Тогда же от тебя зависеть будет обратить его горячность к тебе.
Если ты в том успеешь, блажен и почтения достоин. В таковых размышлениях
доехал я до почтового стана.
Tags: wiseowl, личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments