?

Log in

No account? Create an account

Thu, Jul. 31st, 2014, 02:28 am
Дыбр печальный...

Интересно наблюдать, как стремительно возвращаются, казалось бы, уже давно забытые рефлексы - всё-таки двадцать пять лет, прожитых при Софье Власьевне (интересно, все ли мои читатели знают, кто эта достойная дама?) не могут пропасть бесследно... Ну, кому в здравом уме и в твердой памяти пришло бы в голову в 1982 году обсуждать с таксистом войну в Афганистане, например? И прочие "щекотливые" темы? Народ по умолчанию считался умеренно-патриотичным, всем довольным и со всем согласным - то есть абсолютно чужим, и заниматься поиском редких исключений мало кому приходило в голову. Все "щекотливые" разговоры оставлялись для "своих" и это было абсолютно понятно, нормально и привычно. А в присутствии всех остальных нужно было вежливо улыбаться - даже, если угодно, с легкой иронией, если, разумеется, эта ирония была заметна только тебе...

То же относилось и к взаимодействию с начальниками всех типов, начиная с комсомольского секретаря и старосты твоей студенческой группы, поскольку было понятно, что просто так начальниками у нас не назначают. Даже очень мелкими начальниками. Не говоря уже о комсоргах факультетов (у нас им был ныне широко известный Вячеслав Никонов) и всяких там замдеканах. Они говорили то, что им было положено, а тебе было положено выслушивать их абсолютно невозмутимо - независимо от того, какой бред они несли...

Забавно только, когда нынешний начальник оказывается сильно моложе тебя - видимо, генетическая память работает так же успешно, как персональная...

Thu, Jan. 3rd, 2013, 09:29 pm

Всё-таки главным критерием для оценки зла должен быть не эстетический - то, насколько оно безобразно, - а сугубо прагматический - то, насколько оно эффективно.
Так что господин Кураев со своим имиджем "почти своего" - академического ученого, предающегося более или менее свободной и праздной рефлексии на якобы свободно выбранные темы, оказывается намного эффективней, чем всякие там смирновы с чаплиными (не говоря уже о причёсанном на прямой пробор батюшке из "Русской линии", имя которого я, по счастью, подзабыл), которые для среднестатистического образованного обывателя симпатичны примерно так же, как джексоновские орки. Более того, среднестатистический образованный обыватель - особенно полагающий себя "православным" или "сочувствующим" - склонен рассматривать господина Кураева как яркий, почти оппозиционный пример "православия с человеческим лицом" и рекомендовать его в подобном качестве всем тем, кто сомневается, что человеческое лицо нынешнему российскому православию может быть присуще в принципе.
Между тем, именно господин Кураев работает на давно утратившую человеческое лицо "систему" (для особо чувствительных повторяю снова и снова - именно на СИСТЕМУ, а не на вашего прекрасного приходского батюшку, который умудряется в нечеловеческих условиях это лицо сохранять) значительно эффективнее, чем любой из упомянутых выше людоедов. Думаю, это вообще самый удачный "проект" РПЦ за последние два десятилетия - по степени своей эффективности сопоставимый, пожалуй, лишь с политическим проектом по имени "Владимир Вольфович Жириновский". Тем более, что назначение обоих проектов примерно одинаково - притягивать и блокировать все оппозиционные голоса, создавая у потенциальных оппозиционеров иллюзию того, что кто-то вполне успешно представляет их "оппозиционные интересы" - неважно, в парламенте или в церкви.
Подобно тому, как Жириновский аккумулирует в себе тот беспредметный и беспощадный радикализм, который является главной идеологией отечественных люмпенов и по которому они так отчаянно тоскуют до тех пор, пока не впадают в алкогольную кому, Кураев воплощает в себе столь же беспредметную и почти такую же беспощадную тоску другой части общества по духовному "свободомыслию".
Вы его хотели? Оно есть у меня! Разве не видите? У меня нет никаких чинов и званий, я даже не священник - я практически частное лицо, такой же как вы. Свободно думающий. Свободно анализирующий. С чем-то (совсем мелким и несущественным) порою несогласный. Против чего-то (совсем мелкого и несущественного) готовый выступить, рискуя своей несуществующей "карьерой". Периодически подвергаемый легким репрессиям (в основном, в виде "общественного порицания") за свое свободомыслие.
Но в главном-то, в главном - мы ведь должны быть согласны, правда? Куда ж нам всем деваться от ГЛАВНОГО? Именно к этой мысли подводит нас тот, на первый взгляд, хаотически-беспорядочный интеллектуальный "танец", который отец диакон исполняет на околоцерковную или совсем не церковную (но сочувствующую или сдержанно внимающую) аудиторию - естественным образом не уточняя, что под этим "главным" подразумевается - евангельская проповедь или последние постановления партии и правительства содержание последней речи господина Гундяева. И наблюдающие за этим танцем бандерлоги удовлетворенно вздыхают - да-да-да, разногласия налицо, свобода суждений - тоже, но трогательное ЕДИНСТВО В ГЛАВНОМ не нарушено. Что на практике позволяет и дальше пребывать в блаженном ничегонеделании, теша себя мыслью, что находишься не в РПЦ путинско-кирилловской редакции, а в некой "афинской школе", где можно предпочесть суждения одного философа другому (роли всех необходимых для правильного течения спектакля "философов" успешно исполняет всё тот же отец диакон).
Но Кураев не был бы великим манипулятором, если бы ограничивался только "своей" аудиторией. "Чужим", то бишь категорически несогласным, тоже регулярно кое-что перепадает - чему убедительным доказательством является довольно заметная часть моей френдленты, которая после выступления отца диакона на "Эхе" всерьез рассуждает о том, что ЭТИ ПОПЫ НАСТОЛЬКО ОБНАГЛЕЛИ, ЧТО РЕШИЛИ ЗАМЕНИТЬ НАШ НОВЫЙ ГОД СВОИМ РОЖДЕСТВОМ, то есть обсуждает ЗАВЕДОМЫЙ ФЕЙК. Не продолжающих сидеть "пусек". Не реальные злоупотребления, которых не становится меньше. Не зловещие совпадения "кладбищенских инициатив" патриархии с иродовым законом.

Впрочем, тех, кто дает собой манипулировать, я не жалел никогда и не буду делать этого сейчас. И поэтому после прослушивания выступления отца диакона мне остаётся лишь принять таблетку от головной боли (моя голова всегда начинает болеть, когда в неё лезут) и мысленно пожать ему руку.
Ибо я уважаю всякие таланты - даже сатанинские...

Wed, Nov. 28th, 2012, 07:14 am
Плач мизераблей

Вот как вы думаете – какая наипервейшая заповедь для блоггера в ЖЖ и в любой другой социальной сети? Правильно – не осуди! Ни правительство, ни церковь, ни отдельных чиновников, ни систему образования, ни охрану памятников, ни дорожное движение – потому что у всего этого есть учинённые защитники, которые всегда готовы броситься грудью на амбразуру потроллить в комментах в защиту какого-нибудь проворовавшегося Пупкина.
Но если защитников Пупкина ещё можно заподозрить в ангажированности, то на защиту мизераблей всех возможных сортов толпы граждан бросаются добровольно и с безграничным энтузиазмом – стоит им заподозрить, что их (мизераблей) хотят в чем-нибудь упрекнуть, или – упаси Бог! – над ними посмеяться.
В социальных сетях, как выясняется снова и снова, это СТРОЖАЙШЕ ЗАПРЕЩЕНО.
Более того - запрещено даже УПОМИНАТЬ о чужом невежестве, тупости, дикости и вообще о любых проявлениях человеческого самонадеянного и агрессивного ничтожества. Ничтожных людей у нас просто нет. Каждый человек в нашей благословенной РФ-ии – прямо как в основательно позабытом уже обществе развитого социализма – прекрасен и ценен по-своему. И у запойного подзаборного алкаря непременно должна оказаться в наличии нежная и чувствительная душа, у агрессивного невежды – глубоко спрятанная, простая, безыскусная (и оттого особо ценная) вера, у малограмотного ленивого студента – скрытые способности, которые непременно раскроются, если его удастся спасти от тирании преподавателей, а у героинового наркомана – свобода воли, которую он обязательно проявит, как только его отвяжут от койки…
А вот те, кто так не думает – зажравшиеся евреи, недорезанные интеллигенты, гламурные снобы, враги православия или вовсе белоленточная мразь – предатели родины (нужное подставить), которые так и ищут повода самоутвердиться за счет какого-нибудь мизерабля, испытывающего временные трудности. Который, к тому же, их кормит, поит, одевает и непременно защитит от врага – например, в случае нападения коварной Грузии – в то время как сами они ничего не делают и только строят из себя брезгливых умников…
Загадочный феномен этот можно попытаться связать с пережитками совкового эгалитаризма или, напротив, – с воздействием ложно понятых христианских заповедей на мозги постсоветских обывателей, – но какова бы ни была его этиология, мне кажется, что «спусковой механизм», приводящий в действие подобные реакции, необычайно прост.

Как человек, неоднократно испытывавший на себе их воздействие, я должен признаться в том, что с чрезвычайным почтением и даже некоторым трепетом отношусь к представителям самых разных социальных слоев – к тем, кто кормит, одевает, лечит, учит и даже защищает, но только в том случае, если они это действительно ДЕЛАЮТ. И если в результате их деятельности на белом свете появляется нечто прежде не бывшее – полезное, ценное, нужное и прекрасное – пусть даже чрезвычайно простое. Не случайно, уже несколько лет моими безусловными кумирами стали обитатели улицы Гарибальди в Кастелло: булочница Франческа, которая каждый день в пять утра затапливает свою печь и кладет в нее свои булочки, и обосновавшиеся напротив рыбаки, которые примерно в это время возвращаются с уловом и раскладывают его на своем прилавке. И отзываться об этих людях я могу только с (повторюсь!) чрезвычайным почтением и трепетом, хотя они вряд ли что-нибудь понимают в филиокве и наверняка не отличат Мансуэтти от Карпаччо, а Вивальди от Альбинони.
При этом чрезвычайно важно, что эти люди и сами относятся с уважением и к себе, и к своей деятельности, и к её плодам, понимая или, точнее, интуитивно ощущая, насколько важны они для всех окружающих. Не думаю, что им хотя бы на минуту кажется, что их доля убога и ничтожна, а сами они – несчастные мизерабли, обреченные кормить зажравшихся бездельников. Хотя их жизнь трудно назвать легкой, однако постоять за себя они вполне могут (что доказывается частотой забастовок в благословенной Итальянской республике) – не в последнюю очередь именно потому, что уважают самих себя и свой труд. Думаю, именно поэтому для них не составляет проблемы уважать любой труд, как бы ни отличался он от их собственного. И поэтому я – «дотторе», «профессоре» и «едитторе», отредактировавший и издавший добрую сотню книг по истории и искусству, написавший некоторое количество собственных книг, статей и сценариев к учебным фильмам, подготовивший с десяток выставок, обучивший (и продолжающий обучать) огромную толпу народа и т. д. – никогда не буду выглядеть в их глазах высокомерным снобом, а буду считаться таким же заслуживающим уважения тружеником, как и они сами. И им никогда – внимание! я приближаюсь к основному моменту своих рассуждений! – не придёт в голову принять на свой счёт никакую мою инвективу – просто потому, что они знают и понимают, что она – ни о них, что она просто не может быть о них – потому что мы, как труженики, связаны договором взаимного уважения.
Объектом высокомерного презрения (да-да, я не боюсь этих слов!) в этом прекрасном мире, который существует не только там, в Италии, но отчасти и на свой лад – и здесь, может быть либо человек, которые самонадеянно лезет не в свое дело (например, я, дающий советы булочницам и рыбакам), либо (и чаще!) тот, кто не делает вообще ничего – или, точнее, ничего заслуживающего уважения. И в этом случае речь немедленно перестает идти о народе (в нелюбви к которому, нас, «высокомерных умников», обвиняют наши оппоненты), о всякого рода «кормильцах» и «поильцах» - речь начинает идти о люмпенах. О людях, покинувших (или так и не нашедших) свою социальную и профессиональную нишу, о бездельниках и бестолочах, которые не могут предъявить миру никаких осмысленных результатов своей деятельности – ни хлеба, ни рыбы, ни книг, ни даже чисто выметенной улицы – и именно поэтому находятся в состоянии постоянного «умаления» и тупого озлобления – именно оттуда, из этого состояния и раздается вековечный и безнадежный вой пьяного люмпена: «Ты меня уважаешь?!»

К сожалению, – и в этом я безусловно соглашусь со всеми оппонентами – наличие или отсутствие высшего образования, определенного культурного багажа и даже «престижной» и/или высокооплачиваемой работы в этой ситуации мало что определяет. Определяющим фактором, проводящим границу между человеком и малоосмысленным быдлом (да! я, наконец, употребил и это «запрещенное» слово!) – или, точнее, обозначающим тот рубеж, за которым в такое быдло можно превратиться, – является только общественно-полезный результат человеческого труда. В нем и только в нем находится источник как самоуважения, так и уважения окружающих. И именно те, кто не могут его предъявить или сомневаются в том, что предъявленное будет должным образом оценено, находятся в постоянном страхе потерять это уважение. И именно для них – я подозреваю – и оказывается таким болезненным неуважение – реальное или мнимое – проявленное к их «собратьям по несчастью».
Других объяснений у меня, к сожалению нет...

Thu, Sep. 13th, 2012, 01:49 am

Забавно, как такая, вроде бы, простая (но, как оказывается, весьма редкая) штука, как неукоснительное следование чувству долга может если не победить зло, но категорически пресечь его распространение.
Всё-таки это очень полезная вещь - чувство долга.
То, что заменяет нам всем значительно более редкое и драгоценное чувство любви - и то, из чего, в конечном счете, может родиться если не любовь, то, по меньшей мере, сочувствие и сопереживание. А там и до любви - рукой подать...

Это я, если что, не вообще - а по результатам наблюдения конкретной ситуации, которая сегодня приблизилась к своей кульминации. Наблюдение, надо сказать, весьма захватывающее - почти такое же, как кино про битву за Гондор, к примеру, хотя внешне всё сводится к разговору двух людей, сидящих напротив друг друга "за столом переговоров".

Да и извините, что выражаюсь так туманно - ситуация непростая, болезненная и чреватая очередным крупным скандалом в нашей многострадальной "культурной сфере". Поэтому высказываться должны в первую очередь те, кто от неё непосредственно страдают, - я же тут, по счастью, всего лишь наблюдатель. Выскажутся - прокомментирую...

Thu, Jul. 14th, 2011, 05:43 pm

...Знаете, просто удивительно, какие разные у людей вкусы. Миссис Сиддонс обожала отбивные котлеты; я в этом на нее ни капельки не похожа, я обожаю бифштекс.

В актуальности этого жизненного наблюдения Джулии Ламберт я лишний раз убедился позавчера, глубокой ночью, когда мне позвонили, чтобы поделиться свежими впечатлениями от триеровской "Меланхолии". Увы! Я повёл себя как типичнейший джой-киллер, поскольку после фразы нувоткогдатысампостомтршьто, мне пришлось сообщить, что единственным просмотренным мною шедевром Ларса фон Триера был фильм "Рассекая волны" - о чём я жалею до сих пор. И что никаких других фильмов Триера я больше не смотрел и смотреть не собираюсь.
В ответ мне, естественно, рассказали, что, будучи культурным человеком, я просто не имею право вести себя таким образом, когда речь идёт а НАСТОЯЩЕМ ИСКУССТВЕ. И что изображая из себя время от времени пролетария в полемических целях, главное - не увлечься и не доизображаться до окончательного слабоумия.

Я вздохнул и, попытавшись придать голосу максимальную кротость, спросил, о чём фильм.
- Нуууу, там, конечно, всё очень трагично... - собеседник не успел начать свой ответ, как от моей кротости не осталось и следа, и я с некоторым остервенением сообщил ему, что если всякое новоявленное "настоящее искусство" должно быть непременно "трагично", то я до конца жизни готов смотреть исключительно детские сказки со счастливым концом. И латиноамериканские сериалы - по той же самой причине.
И что мне вполне хватает "Антигоны", "Короля Лира", набоковской "Лолиты" и фильмов Висконти для того, чтобы оценить величие жанра трагедии и его душеспасительные свойства. Хотя ничего из перечисленного я ни перечитывать, ни пересматривать больше не буду, поскольку берегу свою и без того хрупкую нервную систему. И это при том, что все вышеперечисленные произведения являются НАСТОЯЩИМИ трагедиями, то есть снабжены, в соответствии с законами этого жанра, финальным катарсисом.
Произведения же, в занудно-заунывной манере повествующие о том, что всё плохо, гнусно, гадко и отвратительно и будет ещё хуже, что люди - несчастные и убогие рабы своих бессмысленных страстей и обречены на то, чтобы непрерывно доставлять друг другу бессмысленные страдания, я не могу назвать иначе, как хулой на Духа Святого, которая никаким талантом не оправдывается. И созерцание всего этого депрессивного копания в собственных немощах я оставляю эмоционально тупым психопатам, которые в своей жизни не пережили ни одного настоящего чувства и даже пострадать не сумели как следует ни разу...

Нельзя, конечно, исключать, что в этом разговоре я был излишне суров и пристрастен, хотя, если честно, я пока не вижу - в чём. Но в любом случае ни на какую "Меланхолию" я, разумеется, не пойду, а вот на последнего "Гарри Поттера" - отправлюсь прямо сегодня:-)))...

Thu, Jun. 2nd, 2011, 01:14 pm

Вы, наверное, заметили, что всё это время я держался, как стойкий оловянный солдатик, и ни разу не высказался по теме, которая вдруг снова сделалась чрезвычайно актуальной - начиная с надгробной речи Игорю Семёновичу Кону, произнесённой одним из популярнейших в нашем отечестве шутов в рясах (она застала меня ещё в Палермо, что, как вы понимаете, несколько смягчило удар), - и вплоть до полемики, которая ведётся сейчас вокруг очередной неудачной попытки московского гей-парада.
Как всегда бывает в подобных случаях, я наткнулся в своей фредленте (тяжелая судьба тысячнеГа!) на несколько десятков гомофобских постов - от откровенно-агрессивных до умеренно-брезгливых, но при этом непременно претендовавших на "объективный взгляд на вещи" ("пусть весь мир сошёл с ума, но я такая белая и пушистая буду парить "над схваткой" и объясню вам, за что именно нужно не любить этих п***расов"). Несколько раз рука моя зависала над кнопкой расфренда, но я смирялся, старательно воспитывая в себе так называемую "толерантность" ("а почему, в конце концов, должны ущемляться права натуралов?! И почему мы не имеем права высказывать свою точку зрения?!" - один из любимых аргументов "противной стороны").
Ну, и, в конце концов, - рассуждал я, - если я этих людей когда-то за что-то зафрендил, они совершенно не обязаны по всем вопросам придерживаться одинаковой со мной точки зрения. Они вообще ничем передо мной не обязаны...
О том, чтобы вступать в дискуссии с малознакомыми и вовсе не знакомыми людьми в их журналах, речи, разумеется, ни шло - я делаю это крайне редко, да и то, как правило, в тех случаях, когда речь идёт о заведомо ошибочной интерпретации моих собственных высказываний и поступков. Да и от этого, впрочем, стараюсь воздерживаться.
"Сорвался" я за это время всего один раз - но ни ради "торжества истины", а ради человека, которого я очень люблю и уважаю, и в адекватность которого привык верить. "Срыв", как вы понимаете, ни к чему не привёл - человек, о котором идёт речь, к сожалению, принадлежит к тому непростому типу людей, которые привыкли к тому, что оказываются совершенно правы в 90 случаях из 100, но именно в силу этого просто не могут предположить, что может существовать какая-то "мёртвая зона", куда их компетенция - в силу разного рода объективных и субъективных причин - просто не распространяется...
Разговор получился долгим, бессмысленным и абсолютно безнадёжным - хотя я всё-таки попытаюсь продолжить его "в реале". Но сказать я хотел не об этом.
Вчера, оказавшись в конторе, в которой я теперь как бы работаю (одновременно с Третьяковской галереей), я решил воспользоваться минутной передышкой и наличием вай-фая в воздухе и кинуть в свою затянувшуюся полемику ещё пару реплик. И заодно - в сердцах - поведал присутствовавшим о том, чем именно я занимаюсь в данный момент. И вот, что удивительно - ни один из молодых людей, сидевших в этой конторе - а это были нормальные, милые и, думаю, вполне традиционно ориентированные молодые люди обоих полов - не произнёс ничего вроде "как Вы можете защищать ЭТИХ??" Единственное, в чём меня упрекнули - так это в ведении бесплодной полемики с гомофобами, по поводу чего пришлось объясняться и говорить, что речь идёт не о гомофобе, а о человеке, несколько увлёкшемся построением абстрактных теорий без достаточно фактического обоснования и не понимающем того, какой вред приносит публичная демонстрация его "теоретических построений". И насколько нелепой и оскорбительной она кажется многим из тех людей, которые его по-настоящему любят и уважают...

Это я к тому, собственно, что надежда - есть. И что даже на нашей сомнительной почве, выжженной напалмом многочисленных социальных потрясений и поливаемой сверху ядовитым дождичком нынешней олигархической диктатуры , потихоньку отрастают люди (и даже целые поколения), способные реагировать на окружающее спокойно и адекватно.
Надеюсь, что за ними - будущее.

Sun, Jan. 16th, 2011, 12:33 am

Состояние странной немочи (больше всего напоминающей какой-то ураганный вирус, который, кажется, так же внезапно проходит к вечеру, как навалился сегодня днем) - вполне подходит для размышлений о тщете всего сущего причудливых извивах человеческих взаимоотношений.
В том числе - об их отсутствии.
Забавно, что за всю жизнь мне ни разу не доводилось жаловаться на одиночество, непонятость, ненужность и недооцененность - разве что в каких-то конкретных, сугубо частных случаях, вроде непонятых намерений или недостаточно оцененной работы. Но никогда - даже в экзальтированном отрочестве - это не принимало характер вселенской скорби. Мне, конечно же могло чего-нибудь не доставать в окружавших меня людях - иногда чего-нибудь весьма нужного и значительного - но недостатка в самих людях я не испытывал никогда.
Поэтому когда мне приходится слышать от знакомых, малознакомых и вовсе незнакомых людей жалобы на то, что они живут "как в пустыне" и что им буквально некуда пойти и не с кем поговорить, я вообще-то с трудом понимаю, о чем идет речь.
Нет, разумеется, вокруг действительно может быть пустыня - тайга, например, или степь, или необитаемый остров. Тем более, что к пустыне можно иногда приравнять и социально чуждую среду, в которой сам человек просто не хочет и не может ни с кем общаться. Но если желание общаться уже возникло, что может помешать его осуществлению? Ведь задача эта, на самом деле, достаточно простая и требует для своего решения вполне конкретных и понятных, а главное конечных действий, которые неоднократно проделывал совсем не только я сам, но и многие люди вокруг меня - в том числе и в мой собственный адрес. Да, конечно, в каком-то смысле это - работа, иногда предполагающая довольно значительные усилия. Но если человек действительно нравится - почему бы не постараться? Понаблюдать за ним и понять, что ему интересно и важно, попытаться найти хоть какие-нибудь совпадения в интересах - чтобы общение получило свои первоначальные основания. Не скрывать свою приязнь и проявлять всяческое внимание и дружелюбие. Можно для начала даже чуть-чуть "подлизаться" - тем более, что при этом вряд ли придется кривить душой, придумывая какие-то несуществующие достоинства, - если человек уже вызвал желание общаться, то у него, наверное, есть достоинства вполне реальные и подлинные, так что достаточно показать, что они замечены и оценены. Попытаться, наконец, стать приятным и нужным, правда, соблюдая чувство меры - дабы у человека возникло ощущения, что им пытаются манипулировать. Одновременно стоит попытаться "завлечь" его своей скромной особой, продемонстрировать то, что вы числите среди своих достоинств - при этом опять же исходя из сферы его интересов (подозреваю, что успешному бухгалтеру, например, вряд ли будут интересны чьи-либо достижения в области классической филологии).
Стопроцентного успеха не гарантирует никто, но вероятность, что какие-то отношения после этого установятся, - весьма высока, каким бы далеким и "неприступным" человек не казался вначале. Что не исключает необходимости продолжать глядеть внимательно и осмысленно, дабы, упаси Бог, не ждать от него большего, чем он хочет и может дать.
Но это уже другая история...

Wed, Jul. 14th, 2010, 08:49 pm

Вот если б мне самому пересказали эту сценку, я бы точно решил, что в жизни такого не бывает, а бывает оно только в эстрадных миниатюрах Ефима Шифрина и Клары Новиковой.
А вот поди ж ты...

Значит, сижу это я сегодня в рублевском зале "не шалю, никого не трогаю, починяю примус"(с) тихонько вбиваю в ноутбук описания состояния сохранности праздничных икон из иконостаса Успенского собора во Владимире. Выхожу покурить. Возвращаюсь, и где-то в районе Феофана меня настигает движущаяся на манер смерча дама средних лет, которая волочит за собой едва поспевающую подругу. Посреди зала дама останавливается и издает раздирающий вопль:
- Ну где же тут шестидесятый зал?! Мы должны... мы ОБЯЗАТЕЛЬНО должны успеть ее посмотреть!!
Смотрительницы машут руками - вперёд, в направлении моей удаляющейся спины, и дама снова меня настигает и кричит мне в спину:
- Так где же шестидесятый зал, в конце концов?!
В голосе дамы звучит, с одной стороны, паника, а с другой - характерная истерическая подозрительность тихого советского обывателя, глубоко убежденного в том, что ему вечно чего-то недодают, недокладывают и недопоказывают. Утаивают, словом.
- Здесь, - спокойно отвечаю я,присаживаясь на скамейку и открывая ноутбук.
- Ну, и где тут "Троица" Рублева?!
Паника и подозрительность стремительно нарастают.
- А вы оглянитесь.
Дама отчаянно крутит головой по сторонам. Она чует явный подвох. Сейчас ее непременно надуют, и ей придется возвращаться в свой далекий город, так и не увидев ЕЁ.
- Нет, вы скажите - где! - требует она.
- Да вот же! - мы со смотрительницей не выдерживаем одновременно и машем руками в сторону вожделенного объекта. Дама стремительно подбегает к нему, продолжая волочить за собой подругу.
- А это точно "Троица Рублева"?
- Точно. - отвечает смотрительница. Я молчу, прикинувшись ветошью, и колочу по клавишам ноутбука.
- Таааааак... - говорит дама тоном инспектора санэпидемстанции, который стоит на рынке перед мясным прилавком, и читает этикетку - Андрей Рублев. Троица. Тысяча четыреста двадцать пятый год.
На икону она не смотрит.
- А еще иконы Рублева тут есть?! - голос ее снова становится подозрительно-требовательным.
Я молча гляжу в ноутбук. Смотрительница, решив, очевидно, не вдаваться в тонкости атрибуции владимирского иконостаса (или не будучи в них осведомлённой), показывает на Звенигородский чин.
- Вот.
- Де-и-сус-ный чин. - читает дама по слогам. - А что такое "деисусный чин"?
Я молчу, притворяясь случайно забредшим с рынка азербайджанцем. Смотрительница молчит тоже. Вопрос повисает в воздухе. Но дама не теряется, кивает головой в строну Спаса и с некоторым вызовом сообщает подруге:
- А такая икона у меня, между прочим, уже давно висит дома! А как она называется, кстати?
- А ты прочти, здесь написано, - отвечает подруга. - Вот видишь - здесь написано: "Спас".
- Спас, - повторяет дама и голосе её, наконец, звучит удовлетворение. - Всё. Мы успели. А теперь пойдём - надо возвращаться!
Обе подруги стремительно удаляются. Мы со смотрительницей тихонько хихикаем. Потом смотрительница делается серьёзной и вздыхает:
- Вы не поверите, но она - третий за сегодня человек, который спрашивает, настоящая ли это "Троица"...

Написать, что ли служебную записку, чтобы смотрителям выдавали молоко за вредность?

Wed, Jun. 9th, 2010, 01:00 am

Когда хочется написать про всё сразу, лучше всего писать про музыку. Хотя я и в Кадаши успел зайти сразу после знаменательной ночи, и на выставке в церкви святой Татьяны побывал - да-да, на той самой, которая так взволновала православную часть моей френдленты.
Про выставку, всё же, скажу пару слов - ибо меня глубоко поразило несоответствие масштаба мероприятия поднятой вокруг него шумихе. Видимо я действительно совершенно не разбираюсь в современном искусстве, но ни криво вырезанные из бумаги подрясник с омофором, ни хоругвь с вышитой вязью надписью "Спасайся, кто может!", ни три черные досочки с нечитаемыми чёрными надписями и глубокомысленным комментарием от автора-"агностика" о том, что всё в это мире некоторым образом "троично", ничем не поразили моего воображения. Равно как и не явили собой никакого особенного кощунства. Если честно, они не явили мне вообще ничего. И я сомневаюсь, что они вообще способны что-то кому-то явить - если только человек не беседует при этом с голосами в своей голове. Аляповато раскрашенный макет собора, стоящий на кучке яблок, выглядел ничуть не более кощунственно, чем большинство "экспонатов" очередной православной ярмарки, развернувшейся сейчас в Гостином дворе, но при этом значительно более трогательно.
Что до фотографий Врубеля - или рисунков, сделанных с его фотографий (если честно, в технике я не очень разобрался), признаюсь, что здесь я тоже впал в глубокое недоумение. Неужели кому-то, правда, кажется, что во времена Господа нашего Иисуса Христа бомжи, проститутки и стражи правопорядка выглядели как-то иначе, чем сейчас? И что Господь наш общался с какими-то специально выведенными мытарями и блудницами, отличавшимися скромностью, благообразием и благочестивыми выражениями лиц?! И даже если предположить, что от общения с Ним они, как по волшебству, немедленно сделались похожими на персонажей с сусальных рождественских открыток или с софринских икон, то куда девать остальных - тех, кто с Ним ещё не встретился? Или современному христианину лучше считать, что таковых вообще не существует на белом свете?
Впрочем, всё это настолько очевидно, что даже как-то неприлично об этом говорить. Так же очевидно, как и то, что церкви было бы неплохо вступить во взаимодействие с современной культурой или, по крайней мере, не воротить от неё высокомерно нос. И что некоторым православным гражданам борьбу с демонами фанаберии и конспирологии стоит перевести в разряд ежедневной гигиенической процедуры - на манер чистки зубов...

Что касается того, что всё это - очередная дурацкая акция, затеянная с целью продемонстрировать приверженность новомодному "миссионерскому" курсу, то с этим я вполне готов согласиться. Да, очередная. Да, более или менее дурацкая или, точнее, крайне невнятная и невыразительная. Да, затеянная, чтобы. Но всё это не отменяет перечисленных выше очевидностей. Ибо даже остановившиеся часы два раза в сутки показывают правильное время...

Sat, May. 22nd, 2010, 01:24 am

http://rus.ruvr.ru/vesti/2010/05/19/video_8145182.html

Я всё-таки это посмотрел.
Когда обнаруживаешь в двух своих актуальных почтовых ящиках, а заодно и в ЖЖ как минимум десять ссылок на этот ролик, удержаться и усидеть под плинтусом трудно.
Что я могу сказать?
Человек, у которого берут интервью в этом ролике, вполне кроток и вроде бы вменяем. Разговаривает он снисходительно и почти ласково, хотя и с некоторым томлением - так, как обычно разговаривают в гостях с назойливыми хозяйскими детьми. И если бы не неизменно "могучий" аргумент про музейные пьянки, то практически ничто не напоминало бы о нашей недавней истерике пламенных обличениях в Общественной палате.
В общем всё выглядит почти нормально.

За исключением того, что это человек ВРЁТ. Неприкрыто и беззастенчиво. Что там предусмотрено для лгунов в традиционном учении той христианской конфессии, которую он изволит представлять? Вроде бы их подвешивают за язык в адском пламени? Впрочем, я могу ошибаться, поскольку именно эти подробности иконографии Страшного суда меня в своё время интересовали меньше всего.
Для того, чтобы его слова стали правдой, в обсуждаемом законопроекте должна появиться одна-единственная строчка -
ДЕЙСТВИЕ ЗАКОНА НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА ИМУЩЕСТВО РЕЛИГИОЗНОГО НАЗНАЧЕНИЯ, ВХОДЯЩЕЕ В СОСТАВ ГОСУДАРСТВЕННОГО МУЗЕЙНОГО ФОНДА
И всё. Одна строчка. И все музейщики немедленно успокоятся.

Только этой строчки там нет и, я боюсь, никогда не будет.
Вместо этого там есть ссылка на ту статью закона о музейном фонде, где провозглашается его неотчуждаемость. А ещё - в одной из тех версий, которые попадали в мои руки - разъяснение, что неотчуждаемость эта толкуется исключительно в смысле невозможности передачи этого имущества в СОБСТВЕННОСТЬ. А в БЕЗВОЗМЕЗДНОЕ И БЕССРОЧНОЕ ПОЛЬЗОВАНИЕ - сколько угодно. Другие версии не формулируют этого с такой трогательной непосредственностью, но при этом всё равно упоминают эту самую ПЕРЕДАЧУ из музейных фондов как нечто само собой разумеющееся.
К этому остаётся прибавить тот факт, что предметы, переданные в безраздельное и бессрочное пользование, по этому закону должны быть изъяты из оперативного управления государственных учреждений.
Интересно, что ещё должно быть там прописано, чтобы г-н Чаплин, наконец, признал, что речь идёт именно о передаче музейного имущества?
Впрочем, г-н Чаплин будет признавать или не признавать исключительно то, что ему велят. За то его, собственно, и держат...

10 most recent