Tags: кухонная эклессиология

port

(no subject)

И ещё, кстати, - вот прекраснейшее объяснение тому, что некоторые отечественные "общественные организации" ещё не постигла судьба ветхозаветного Содома. Всё "строго по Библии" - думаю, что таких старушек (и не только старушек) в нашем отечестве всё еще много больше десяти. Причём не просто разводящих в недоумении руками с полубезмолвным "Как же так?", а открыто и смело исповедующих свою христианскую веру (и, между прочим, она, в отличие от многих, выступающих ныне с высоких трибун церковных деятелей, она не боится ни слова "христианство", ни имени Христа, ни прямых ссылок на Новый Завет - видимо, не знает, что за это могут "пришить" протестантизм).
С другой стороны, отсутствие в ближайшей перспективе дождя из огня и серы делает крайне настоятельной необходимость разобраться во всём самим. Надеюсь, что мы (или вы? - памятуя, что я не принадлежу и никогда не принадлежал к РПЦ МП) с этим справимся.



Да, и не знаю, надо ли объяснять, что мнение автора может не во всем совпадать с мнением редколлегии что к целому ряду вещей мы с этой старушкой относимся безусловно по-разному - в силу различий в возрасте, культурном бэкграунде и жизненном опыте. Но мне хочется верить, что основания в виде веры в Господа нашего Иисуса Христа Спасителя мира у нас с ней общие. Чего должно быть вполне достаточно или для достижения единомыслия, или для сохранения допустимых разномыслий...

За наводку - огромное спасибо юзеру fedor_vasiljev!
port

(no subject)

В воскресенье, пытаясь вписаться в день рождения любимой жены, но не пропустить еженедельный визит во храм Божий, я довольно пристально изучал расписание богослужений в обоих московских приходах и вроде бы обнаружил вполне подходящую по времени русскую мессу в Людовике. Однако оказалось, что в расписании было что-то напутано и месса неожиданно оказалась... литовской. Английскую, итальянскую, польскую (по аналогии с русской) и французскую (по аналогии с итальянской) я бы ещё смог бы воспринять, но литовская для меня была явно запредельной.
Первым побуждением было уйти. Ну, в конце концов, ничего страшного - подумал я - придешь, как обычно, в следующее воскресенье в свои полшестого в кафедрал и всего делов. Что ты здесь будешь делать? Это же устроено специально для здешних литовцев - но ведь ты же не литовец?
Я уже собирался тихонько встать и уйти на цыпочках, чтобы никому не мешать, как вдруг внезапно узнал голос, который мне всё это нашептывал - голос, который, как мне казалось, давно уже меня покинул.
- Уйди... ты мешаешь... ты посторонний... ты здесь не нужен... здесь люди заняты важным делом, а ты им мешаешь... ты же ВСЁ РАВНО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ...

Не в порядке полемики или критики, а только в качестве чистого наблюдения могу сказать, что голос этот появился очень давно - когда ещё в начале восьмидесятых, будучи обыкновенным московским студентом я заходил время от времени в немногочисленные действовавшие в то время московские храмы и с жадным любопытством наблюдал за тем, что там происходило. Признаюсь сразу, что ко мне ни разу не отнеслись враждебно - никаких злобных церковных старушек, которыми принято пугать нецерковных людей, на моем пути так и не попалось (хотя не исключаю, что дело в том, что я не имею - и тогда не имел - обыкновения ходить в юбках, и вопрос соответствия их длины православному канону автоматически снимался). Нет, никакой враждебности, но...
Находившиеся там люди были чрезвычайно заняты - чем-то чрезвычайно важным и таинственным, суть которого досужему и праздному наблюдателю вроде меня невозможно было постичь по определению. Единственное, что оставалось сделать этому наблюдателю - устыдиться и уйти, но я не сдавался. Я приходил снова и снова, я повторял за этими людьми все их действия и запоминал слова, которые они произносили. Довольно скоро я стал понимать, что именно они делают, что произносят и что именно всё это означает. Для полноты картины прибавим, что даже в самом начале этого пути я был крещён и читал Евангелие. За Евангелием пошли богословские и литургические тексты и незаметно наступил момент, когда я стал понимать в происходящем несколько больше, чем изрядное большинство находившихся в храме (тогда я, разумеется, об этом даже не догадывался). Но положение дела не менялось - выражение особой "посвященности" никуда не уходило с лиц этих людей даже после того, как меня начали с ними знакомить. Разве что отрешенность сменялась на мгновение кроткой снисходительной улыбкой пролетавшего мимо ангела...
Снисходительной по отношению к тому, кто по-прежнему ничего не понимает.
Надо ли говорить, что когда сейчас я вдруг ловлю тень этой улыбки на своём лице, мне хочется поскрести его наждачной бумагой?

Но сказать я хотел не это - я, разумеется, остался, повторяя то, что нужно повторять на службе доброму католику то по-церковнославянски (который мне всё же привычнее в этом качестве, чем русский), то по-итальянски - что первое приходило на ум. И в тот момент, когда голос священника на незнакомом языке произнёс "Приветствуйте друг друга с миром!" - наваждение окончательно рассеялось. Я снова не был ни чужим, ни посторонним - я был своим среди улыбавшихся мне и приветствовавших меня людей.
Кстати, единственным преимуществом католической литургии по отношению к православной мне представляется то, что "целование мира" помещено в ней не перед Символом веры, а после "Отче наш", перед самым причащением. Единение в любви всё же важнее единения в вере:-)...

Да, и напоследок небольшая информация. Обе лекции про Рублёва в галерейском цикле - в этот вторник и в следующий - буду читать я. Теперь я подменяю заболевшую Екатерину Васильевну, так же, как она подменила меня на второй части Феофана. Что поделать - мы оба не слишком молодые и не слишком здоровые люди:-)
port

Настоятельно рекомендую...

В своё время Основатель определил, что между церковью (= народом Божиим) и государством (= властью сильных мира сего, они же и приговорили Основателя) — есть некая разница и дистанция, граница. И ее переход опасен не власти, но Церкви. Перейдя этот Рубикон церковь как организация никуда не денется. Но организация с именем «Церковь» может незаметно для себя самой перестать ею, собственно церковью, быть. Лояльность власти (если не осудишь, то ты не друг кесарю) была не последней причиной, побудившей Пилата вынести тот самый смертный приговор. Надпись на Кресте «Царь Иудейский», объясняла причину Распятия: посягательство не на иудейского царя, а на Римского Государя, на власть Рима (к разбойникам причислен = к террористам, и друг Бен Ладена! — звоните 911).

Очень умный, тонкий и точный богословский комментарий к провозглашенной отныне симфонии церкви и государства в нашей многострадальной стране.
port

(no subject)

Вопрос о моей конфессиональной принадлежности, который два года назад так сильно волновал определенную часть христианского интернета (какие только экзотические предположения на этот счёт не высказывались!), теперь, видимо, можно считать окончательно решённым:-)
Поскольку не так давно мне сообщили, что, будучи крещённым в армянской апостольской церкви, имея желание причащаться у католиков и периодически это желание реализуя, я вполне могу считать себя католиком:-)
На том и порешим.
Боюсь, конечно, что я отчасти пошёл по "пути наименьшего сопротивления", поскольку для РПЦ, например, (не говоря уже о каких-нибудь старообрядцах, которые мне симпатичны значительно больше), трех означенных условий явно недостаточно - требуются всякие дополнительные приседания, отжимания и прочие "ку". Нет, разумеется, если найти себе тихий угол у какого-нибудь вполне доброжелательного и человекообразного "отца Такойты" (гениальный неологизм юзера ignaty_l, я считаю), то от большей части приседаний можно будет отказаться, но, к сожалению, - ценой перекладывания ответственности за это на означенного отца. Со всеми вытекающими.
К тому же, я имею давнее предубеждение как против элитарных "закрытых клубов", так и против резерваций для не-со-всем-согласных и не-совсем-так-мыслящих. И хочу принадлежать к действительно вселенской церкви - настолько, насколько это возможно в нашем постхристианском мире. Причем "вселенской" для меня означает, прежде всего, - максимально открытой, то есть предполагающей тот самый "экуменизм", который у многих православных давно уже стал бранным словом. Проще говоря, ни один католический батя не станет возражать, если я буду причащаться не только у католиков, но и во многих других местах - исходя из обстоятельств и душевных склонностей. И полагаю, что даже то конфессионально-призрачное Объединение общин апостольской традиции, к которому я имею честь принадлежать в настоящий момент и с которым не собираюсь расставаться, не вызвало бы у католиков никакого осуждения. Одобрения, скорее всего, - тоже нет. Но между неодобрением и осуждением, как вы понимаете, лежит некоторая пропасть.
Тем более, что я наверняка и дальше буду говорить и делать много того, что может вызвать неодобрение у многих католических братьев - только именно неодобрение, а не желание согнать меня палками с лица земли. Равно как и я обязуюсь, не одобряя те или действия или заявления католической церкви, сохранять, несмотря на это, то уважение и симпатию к ней, которую испытываю сейчас. Исходя из того, в частности, что будучи действительно живым организмом, а не хранилищем мертвых традиций или государственным "министерством по делам вероисповедания", эта церковь, даже ошибаясь, сохраняет способность изменяться к лучшему - что она уже неоднократно демонстрировала в прошедшем столетии...
Как-то так.

Собственно, весь этот дыбр здесь появился потому, что через два с половиной часа мне придется отбыть в очередную аффтентично-католическую страну - на сей раз, в Литву. Правда, еду я, скорее, не в страну, а в ТИПОГРАФИЮ (опытные люди меня поймут) - на печать каталога рукописей в собрании ГТГ. Так что тут не до фотографий и путевых впечатлений - удалось бы поспать хоть несколько часов в сутки:-)
Впрочем, как знать...
Счастливо оставаться!
port

(no subject)

Согласитесь, что я довольно редко утомляю вас пространными цитатами - но тут я, правда, не смог удержаться - настолько точно и образно этот текст формулирует то, о чем я довольно давно уже думаю и что регулярно пытаюсь высказать...
За цитату огромное спасибо - d_denis!

...Одежды МЫ можно сравнить со спасительными кругами или пробковыми поясами. Они помогают пловцу не затонуть. Но никто не уговорит меня, что Будда или Христос плавали, держась за спасательный круг. Они отбросили старые пояса и прямо вошли в воду. И гадкие утята выполняют заповедь: будьте подобны Мне... Они тоже пытаются плавать, как лебеди - без поясов. Что у них выходит? Что у меня вышло? Очень немного. Барахтаюсь у берега. В открытое море не выплыл. Но зато не путаю пальца, указывающего на луну, с самой луной. И вот это непутанье, эта попытка смотреть на саму луну, а не на палец - моя вера. Мое, если хотите исповедание.
... Я вовсе не против вероисповеданий и привычки к какому-то одному языку. Пока это язык, стиль - и больше ничего. Но я боюсь, как дьявола, гордыни вероисповедания, безумия, напоминающего мне мое отроческое убеждение, что я умнее всех, или убеждения, что моя мама, мой папа, мой город, моя страна лучше всех. Такие убеждения естественны в 8 лет, простительны в 14, но когда-то из них надо вырасти. Слишком много было заплачено за религиозную рознь - не меньше, чем за рознь национальную и классовую. Даже в недавние годы - в Индии, в Ливане, где идеал воцерковления не нарушен и люди режут друг друга не по идеологиям, а по вероисповеданиям.
Я примкнул бы к вероисповеданию, которое скажет о себе: простите нам наше убожество. Мы, может быть, хуже других. Но этот путь нам по сердцу. Попробуйте - может быть, он и вам в пору.
Я примкнул бы к вероисповеданию, которое скажет: мы все неудачники. Мы не преобразили мира. Но вы тоже не преобразили его. Не будем спорить, кто лучше. Мы все хуже, и все становимся еще хуже, когда воображаем себя лучше. Будем учиться друг у друга и вместе вытаскивать мир из беды.
Пока этого нет, так что деваться мне некуда. Я гадкий утенок. Я не лебедь. Я сделал только два-три шага в глубину. Этого совершенно недостаточно для нашего спасения. Это чуть больше нуля. Но это действительные, а не воображаемые шаги, и они не потеряют смысла, если переменить все слова.
Григорий Померанц (Записки гадкого утенка)


Заключительный абзац я рискну предложить вам как пример истинно евангельского самоумаления (которое ведет не просто к возвышению, а, я бы даже сказал, к полету) - в отличие от того снисходительного "смирения", которое так любят напускать на себя некоторые правильно-верующие и которое для них самих является не более чем одним из ритуальных атрибутов, подтверждающих их исключительность.
А еще здесь удивительно точно сформулированы причины того недоверия и временами - некоторого раздражения, которое вызывают у меня представители отнюдь не только РПЦ МП, но и многих других "официальных" религий и конфессий. Самодовольство (неважно - агрессивное или снисходительное), рождающееся от ощущения того, что "МЫ" уже решили все вопросы, над которыми остальные, не принадлежащие к твоему "религиозному сообществу", всё еще продолжают "биться" - штука почти неистребимая, и христиан, которые умудрялись жить СОВСЕМ БЕЗ НЕЕ, на своем жизненном пути я встречал до обидного редко. Причем поражены этим самодовольством, к сожалению, отнюдь не только люди невежественные и дикие, но и (порой, в большей степени!) вполне себе "ученые мужи", действительно способные к здравым и осмысленным высказываниям по целому ряду сложных и болезненных вопросов.
Поскольку я имею некоторое отношение к "христианской учености", то весь нижеследующий комментарий следует воспринимать прежде всего, как некую "самоохранительную мантру".

Если я изучил в деталях и подробностях текст постановлений 44-го с половиною Лесо-Пустынного собора - причем, в подлиннике и в разных редакциях, осмысленно сравнив их друг с другом, то это означает только то, что Я ЗНАЮ ТЕКСТ ЭТИХ ПОСТАНОВЛЕНИЙ. Знание это может пригодиться мне, главным образом, в тех случаях, если я занят изучением некого церковно-исторического или историко-богословского вопроса. Более того - я могу настаивать на том, что для адекватного понимания изучаемого вопроса это знание действительно необходимо. Я даже могу укорить своего гипотетического оппонента, занимающегося изучением того же вопроса, в том, что он не владеет всеми необходимыми для его решения сведениями. И даже снисходительно отказаться от дискуссии с ним на основании того, что он не знает "элементарных вещей". Но это - всё. Никаких других преимуществ мне это знание не дает (внимание! дальше начинается текст почти суицидальный!) - в частности, ОНО НЕ ДАЕТ НИКАКИХ ПРЕИМУЩЕСТВ ПЕРЕД ЧЕЛОВЕКОМ НЕ ЧИТАВШИМ НИЧЕГО, КРОМЕ ЕВАНГЕЛИЯ. Максимум, что я могу себе позволить - предложить этому человеку вариант решения интересующего его вопроса, известный мне из постановлений этого самого Лесо-Пустынного собора или из любого другого столь же "экзотического" источника. Но предложить его именно как ВАРИАНТ РЕШЕНИЯ, будучи заранее готовым к тому, что этот вариант его не устроит и он всю оставшуюся жизнь будет искать свой... А я по-прежнему не буду иметь перед ним никаких преимуществ - даже если считаю постановления вышеупомянутого собора разумными и правильными...
port

Немного о том, какую именно траву я курю...

Скорее всего, ни в какие обсуждения, касающиеся грядущих выборов, я не встреваю не только потому, что с формальной точки зрения не имею к ним никакого отношения. Скорее всего, это происходит из-за того, что мне - как, впрочем, и довольно изрядному количеству здравомыслящих людей - всё давно уже понятно. Ибо вариантов - увы! - немного.
1) Всё может остаться как было - вероятность незначительная.
2) Всё может стать несколько хуже - вероятность большая, но имеющая в себе некоторый оптимистический бонус. Поскольку чем хуже всё будет становиться здесь, тем ближе к нам будет становиться там. Впрочем, переоценивать этот бонус тоже не стоит, ибо речь идет всего навсего об одной из мировых церквей - даже не самой многочисленной. И дальнейшая её деградация - пусть даже она и будет постепенно ускоряться - вряд ли существенно приблизит наступление Армагеддона. Ну, и грядущего освобождения, разумеется.
О том, что всё станет хоть немного лучше, мечтать не приходится. Не с чего. Не заслужили-с.
Но мечтать хочется всё равно.

Collapse )
port

Еще немного "кухонной" эклессиологии...

Вот и мне сегодня довелось услышать изумительную редакцию Великой Ектении, в которой, вместо одного предстоятеля, поминаются все патриархи, митрополиты, архиереи и диаконы, "честно совершающие свое служение" (за абсолютную точность цитаты не ручаюсь, но смысл передан верно). Что побудило меня в очередной раз задуматься о том, чем церковное мышление отличается от сектантского - тем более, что о закопавшихся в землянке сектантах я уже имел недавно краткий, но содержательный обмен репликами.
Сектант уходит в свою землянку не сразу. Все начинается с уверенности, что он и его единомышленики являются единственными "обладателями" истинного пути к спасению. Что только они сохранили способность различать добро и зло. Что только их догматика - действительно догматическая, литургия - действительно божественная, молитвы - все сплошь благодатные и "неиспорченные", а календарь - в точности отражает расположение шляпок от серебряных гвоздей на хрустальном куполе небес (пару лет тому назад один соловецкий монах на полном серьезе рассказывал мне про новостильную ЕРЕСЬ). И что только они способны произвести поистине логарифмическое исчисление той богослужебной чехарды, которая возникает при совпадении Благовещения с Великой Субботой...

Рано или поздно, охрана монополии становится для сектанта важнее, чем само спасение. И тогда уже безраличны размеры той землянки, в которой он будет закапываться - она может быть размером хоть с 1/6 часть суши...
Только до тех пор, пока Церковь помнит, что она везде, где "двое или трое собрались во имя Мое", она остается Церковью. И только тогда она может быть по-настоящему "вселенской" - даже в маленькой комнате с окном на Волгоградский проспект, где пять человек собрались вокруг колченого кухонного столика с антиминсом, чтобы обещать находящемуся "меж ними" Господу, что не предадут Его лобзанием***...
________
***"Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но, яко разбойник, исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем" - слова молитвы, которую произносит священник перед причащением.