Tags: пионЭры в музЭе мазали крЭмом шинЭль...

port

(no subject)

...несмотря на неоднократное падение балкона, процесс идёт! Кое-что уже привезли и даже уже смонтировали. Сегодня, например, привезли один из главных "гвоздей" нашей выставочной программы - западные врата собора Рождества Богородицы в Суздале с изображениями, исполненными в технике золотой наводки по меди.

Photobucket

За качество жутко извиняюсь - снято на бегу мобильником. Под катом - ещё несколько фотографий оттуда же.
Collapse )

А вообще - тьфу-тьфу-тьфу! получается вроде бы довольно красиво и вполне пристойно - несмотря на некоторое безумие исходного замысла. Остаётся успеть начинить всё это дело ко вторнику запланированными чудесами дизайна и мультимедийной техники - некоторые из которых ещё предстоит сотворить:-)...
port

(no subject)

Я очень надеюсь, что после вчерашней пресс-конференции Иры Лебедевой вся эта свистопляска вокруг галерейской анонимки, наконец, утихомирится и мы хотя бы на некоторое время выпадем из поля зрения журналистов. У меня, если честно, остаётся только один комментарий к этой ситуации - тот, который я вчера в сердцах озвучил новостной программе канала "Культура" (даже не догадываюсь, в каком виде этот комментарий попал в выпуск и попал ли в него вообще).
Комментарий - он же вопрос.
Как получилось, что на протяжении трех дней всю нашу прессу, начиная с респектабельнейшего "Коммерсанта", трясло по поводу малограмотного и слабовменяемого текста, появившегося в призрачном блоге и написанного неизвестного кем? Неужели у нас уже не осталось других информационных поводов? Боюсь, что следующими источниками для "сенсационных разоблачений" действительно станут надписи на заборах или содержимое мусорных баков - все остальные вроде бы уже использованы.
С другой стороны, это выглядит настолько странно, что возникает ощущение некоторой "срежиссированности" - как будто кто-то специально "навел" журналистов на текст, который иначе (я надеюсь!) мало кем был бы замечен. И если уж им так сильно хочется заниматься "сенсационными разоблачениями", то стоило бы попытаться выяснить, кто это сделал и зачем. Вот это действительно было бы интересно.

P.S. Про ситуацию с "Торопецкой" и с рязанскими иконами я всё знаю, и безусловно очень всем этим расстроен. Но прежде чем пытаться апеллировать к "широкому общественному мнению", мне нужно понять, что происходит, в деталях и подробностях - включая, например, расстановку сил на местах и конкретные возможности, которыми еще располагают (или уже не располагают) защитники икон.
В четверг состоится заседание Экспертного совета ИКОМа по этим вопросам и я надеюсь, что мы получим максимально полную информацию - которой я, конечно же, поделюсь!
port

ПионЭры в музЭе мазали крЭмом шинЭль...

Photobucket
Потолок церкви Св. Мартина в Циллисе, Швейцария
1130-1140-е годы

Второй пост про Третьяковскую галерею за два дня - явно многовато, поскольку я безусловно предпочитаю, чтобы вы меня любили совсем не за то, что я там работаю (и вообще я здесь как женщина сижу, а не как синоптик(с)).
Кроме того, мое мнение по поводу вот этого текста уже благополучно украшает все интернет-заборы, и этим можно было бы легко ограничиться.
Однако все эти комментарии - довольно краткие - и явно несоизмеримы с размерами самого пасквиля. А некоторым из моих френдов хочется более подробного разговора на эту тему. Что ж, я попробую, но сначала всё же повторю еще раз то, что я сегодня уже несколько раз говорил журналистам.

Главный тезис - уж извините - будет звучать так: АНОНИМКИ МЫ НЕ КОММЕНТИРУЕМ. Ну, или не комментируем всерьёз. И отнюдь не только из нравственно-этических соображений - хотя их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Проблема тут прежде всего в том, что не назвав себя, таинственные сорок шесть сотрудников (почему, кстати мы должны быть уверены, что их сорок шесть, а не тридцать семь к примеру или не пятьдесят три?) - не обозначили, таким образом, пределы своей профессиональной компетенции, а следовательно, не дали широкой публике, к которой они воззвали, даже малейшей возможности понять, можно ли вообще доверять их так называемым "сведениям", а главное - их суждениям. Ибо одно дело, когда о движении денег в музейном учреждении судит сотрудник бухгалтерии, а другое - если в качестве "эксперта" выступает, например, смотритель, обиженный тем, что его поставили на дежурство не в ту смену, в которую он хотел. Или сотрудник отдела древнерусского искусства (чтобы смотрителям не было обидно). А сотрудник бухгалтерии (или - упаси Бог! - отдела кадров) - судит о качестве научной работы.

Собственно, по сути - это всё, остаются лишь некоторые детали. Причем только те, которые я - внимание! - компетентен прокомментировать.
Разумеется, "ягуары", квартиры и прочая "мрачная уголовщина" сразу выносятся за скобки. Сотрудники научно-просветительского учреждения (видимо, полагающие себя интеллигентными людьми), у которых находится время и желание отслеживать, кто на чем ездит и кто в какой квартире живет, работают явно не по призванию. Думаю, им стоит как можно скорее увольняться и идти на работу в соответствующее ведомство, успешно пережившее многочисленные "реорганизации" последних лет, или, на худой конец, в управдомы (наши люди в булочную на такси не ездят! (с)) Хотя, если что - "ягуар", на котором ездит господин Беликов, был куплен до того, как означенный господин сделался первым замом генерального директора ГТГ. С моей точки зрения, это - довольно дурной вкус, но дурной вкус в нашей стране не является ни должностным, ни уголовно наказуемым преступлением.

С другой стороны, если вынести все эти "сигналы" не в меру бдительных граждан за скобки, остается до обидного мало. Остаются вещи довольно невнятные и маловразумительные, а главное - явно не предполагающие такого неуёмного пафоса.
Закончен или не закончен ремонт Инженерного корпуса?
Любой человек, который работал в государственном учреждении, знает, чего стоит организовать, провести и, в особенности, закончить там полноценный ремонт - тем более, внеплановый. И какие нечеловеческие усилия требуются для того, чтобы добиться исполнения в срок хотя бы жизненно необходимых работ. Да и недоделками после таких ремонтов, думаю, тоже мало кого удивишь.
Свернуто или не свернуто строительство новых корпусов галереи? С точки зрения Архнадзора, например, его бы явно стоило если не свернуть, то слегка притормозить - дабы переработать, наконец, дивный проект в духе "лужковского ампира", с восторгом утвержденный в якобы "благословенные" родионовские времена. И я с этой точкой зрения вполне солидарен.
Систематично или не систематично ведется учет и фотофиксация? А систематично - это, извините, как? По видам? По размерам? Или в порядке номеров в инвентарной книге?? Заявление об этой самой "несистематичности" настолько умилительно, что явно должно исходить от сотрудников пожарной охраны...
Не может не умилять и трогательная убежденность авторов письма в том, что мы до сих пор реализуем "гениальные" выставочные планы госпожи Селезневой. Музейные выставки - это коллективная работа множества сотрудников разных отделов, которые продолжают оставаться на своих местах и успешно выполняют свою функции даже после того, как упомянутая госпожа осчастливила нас своим отбытием в "высшие" начальственные сферы Минкульта. А вот об эффективности её деятельности и деятельности её коллег по министерству мы уже вполне можем судить по состоянию отечественной культуры...
Наконец, пассаж про том древнерусской миниатюры у меня, как у человека самым непосредственным образом к нему причастного (в качестве одного из авторов и члена редколлегии), вызывает просто гомерический хохот - а заодно определяет предполагаемую степень доверия ко всем остальным сведениям, приводимым в этом пасквиле. Я Вас умоляю! Это какая такая "целенаправленная деятельность предыдущего руководства" помогла мне и моим коллегам его написать и подготовить к печати?? Ручаюсь, Родионов даже не догадывался, что мы над ним работаем - по крайней мере, ни одного "руководящего указания" ни от него, ни от госпожи Селезневой мы за это время не получали. Работали с нами Брук (заведующий отделом каталогизации) и Иовлева (зам генерального директора по науке) - благополучно сидящие на своих прежних местах. А теперь - внимание! - именно благодаря Лебедевой наша работа из бесконечного "долгостроя", который мог тянуться еще десятки лет, превратилась в приоритетное направление деятельности. Любые наши просьбы - даже те, которые, на первый взгляд, казались капризами - выполнялись, любые замечания принимались к сведению. И когда мы три раза - уже на издательской стадии - отправляли "в корзину" полный комплект отцветокорректированных изображений, Лебедева не только нас не осуждала, но и всячески приветствовала и поддерживала нашу борьбу за качество. Она сделала абсолютно всё, что должен был на её месте сделать компетентный и заинтересованный руководитель - и у меня к ней нет и не может быть ни единой претензии. Хотя я не исключаю, что у сотрудников отдела "слабых токов" или пожарной охраны по этому поводу может быть другое мнение - только в авторский коллектив тома они, к сожалению, не входили.

Что там ещё? Ах, да - чуть не забыл. Недопустимая кадровая политика (и похоже, что это - главное, что волнует авторов письма). То есть где-то там какую-то девочку посадили на какое-то место без нужного образования и аттестации. Ну, да. А в родионовское время все, выходит, сидели на своих местах. Например, преподавательница французского языка занималась хранением выдаванием произведений искусства в масштабе всей галереи. А бывший комсомольский и партийный аппаратчик, а затем главный архитектор Московской области вообще возглавлял национальный художественный музей. О прочих умолчим - ибо они не столь известны широкой публике.
Кадровые назначения - это кадровые назначения. И нет ничего более субъективного, чем их оценка. Здесь сколько людей, столько мнений, и всем угодить явно невозможно. Однако я подозреваю, что Лебедева назначает тех или иных начальников не для того, чтобы порадовать этим меня или каких-то других своих подчиненных, а потому, что с ними ей удобнее работать. Станет неудобно - назначит других. Она - вполне взрослая девочка и разберется с этим сама. И уж точно не будет, назначая зама по науке, например, ориентироваться на мнение сотрудников бухгалтерии. И наоборот.

Ну, и последнее - про распродажу экспонатов. Главный и, пожалуй, единственный "сильный" тезис наших милых анонимщиков. "Сильный" - потому что только он способен по-настоящему взволновать обывателя, которому безусловно нет никакого дела до строительных недоделок или системы музейного учета. А вот на вопль "Караул! Грабят!" - он отзывается всем своим коллективным бессознательным. Особенно если учесть, насколько хорошо это коллективное бессознательное подготовлено многолетней пропагандистской кампанией о врачах-убийцах корыстолюбивых музейных сотрудниках, растаскивающих национальное культурное достояние. И именно эта ложь - расхожая, низкопробная, ориентированная на самые отвратительные социальные инстинкты - делает это послание особенно гнусным, а его авторов для меня - нерукопожатыми. Независимо от того, доволен я или нет очередным кадровым назначением Ирины Лебедевой.
Засим закончу.
По делу можно почитать ещё вот здесь

Upd
Да, чуть не забыл - спасибо, что напомнили.
Разумеется, я исходил из того, что большинство моих читателей знают, кто я такой. Но всё же.

Левон Нерсесян, научный сотрудник Отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи

port

(no subject)

После того как наш лекционный отдел коварно "заиграл" один из древнерусских лекционных абонементов, нам, конечно же, удалось его восстановить - но ни в какие сборные программы и афиши он, естественно, уже не вошел. В результате на первой лекции про Владимирскую икону Богоматери было всего десять человек!
Мы, конечно же и сами себе можем лекции почитать (а еще лучше - тихонько подремать в это время), но если кому всё-таки интересно, то вот расписание цикла.
Ваш покорный слуга читает там вторую, третью и четвертую лекции.
port

(no subject)

Вот если б мне самому пересказали эту сценку, я бы точно решил, что в жизни такого не бывает, а бывает оно только в эстрадных миниатюрах Ефима Шифрина и Клары Новиковой.
А вот поди ж ты...

Значит, сижу это я сегодня в рублевском зале "не шалю, никого не трогаю, починяю примус"(с) тихонько вбиваю в ноутбук описания состояния сохранности праздничных икон из иконостаса Успенского собора во Владимире. Выхожу покурить. Возвращаюсь, и где-то в районе Феофана меня настигает движущаяся на манер смерча дама средних лет, которая волочит за собой едва поспевающую подругу. Посреди зала дама останавливается и издает раздирающий вопль:
- Ну где же тут шестидесятый зал?! Мы должны... мы ОБЯЗАТЕЛЬНО должны успеть ее посмотреть!!
Смотрительницы машут руками - вперёд, в направлении моей удаляющейся спины, и дама снова меня настигает и кричит мне в спину:
- Так где же шестидесятый зал, в конце концов?!
В голосе дамы звучит, с одной стороны, паника, а с другой - характерная истерическая подозрительность тихого советского обывателя, глубоко убежденного в том, что ему вечно чего-то недодают, недокладывают и недопоказывают. Утаивают, словом.
- Здесь, - спокойно отвечаю я,присаживаясь на скамейку и открывая ноутбук.
- Ну, и где тут "Троица" Рублева?!
Паника и подозрительность стремительно нарастают.
- А вы оглянитесь.
Дама отчаянно крутит головой по сторонам. Она чует явный подвох. Сейчас ее непременно надуют, и ей придется возвращаться в свой далекий город, так и не увидев ЕЁ.
- Нет, вы скажите - где! - требует она.
- Да вот же! - мы со смотрительницей не выдерживаем одновременно и машем руками в сторону вожделенного объекта. Дама стремительно подбегает к нему, продолжая волочить за собой подругу.
- А это точно "Троица Рублева"?
- Точно. - отвечает смотрительница. Я молчу, прикинувшись ветошью, и колочу по клавишам ноутбука.
- Таааааак... - говорит дама тоном инспектора санэпидемстанции, который стоит на рынке перед мясным прилавком, и читает этикетку - Андрей Рублев. Троица. Тысяча четыреста двадцать пятый год.
На икону она не смотрит.
- А еще иконы Рублева тут есть?! - голос ее снова становится подозрительно-требовательным.
Я молча гляжу в ноутбук. Смотрительница, решив, очевидно, не вдаваться в тонкости атрибуции владимирского иконостаса (или не будучи в них осведомлённой), показывает на Звенигородский чин.
- Вот.
- Де-и-сус-ный чин. - читает дама по слогам. - А что такое "деисусный чин"?
Я молчу, притворяясь случайно забредшим с рынка азербайджанцем. Смотрительница молчит тоже. Вопрос повисает в воздухе. Но дама не теряется, кивает головой в строну Спаса и с некоторым вызовом сообщает подруге:
- А такая икона у меня, между прочим, уже давно висит дома! А как она называется, кстати?
- А ты прочти, здесь написано, - отвечает подруга. - Вот видишь - здесь написано: "Спас".
- Спас, - повторяет дама и голосе её, наконец, звучит удовлетворение. - Всё. Мы успели. А теперь пойдём - надо возвращаться!
Обе подруги стремительно удаляются. Мы со смотрительницей тихонько хихикаем. Потом смотрительница делается серьёзной и вздыхает:
- Вы не поверите, но она - третий за сегодня человек, который спрашивает, настоящая ли это "Троица"...

Написать, что ли служебную записку, чтобы смотрителям выдавали молоко за вредность?
port

(no subject)

Я прошу прощения, что замолк так надолго, но дел опять вагон и маленькая тележка. Причем, как запланированных так и незапланированных. Ибо на Третьяковскую галерею надвигается цунами - на сей раз в виде выставки "Святая Русь". По личному распоряжению Того-Кого-Нельзя-Называть, которому очень понравилось посещение Лувра ("в воскресный день с сестрой моей мы вышли со двора...").
Велено, чтоб у нас теперь было то же самое, а лучше бы ещё и получше. Чтоб оне еще раз сходили.

То есть, мы будем безусловно продолжать чморить и кошмарить музеи, урезать им бюджет по самое некуда и держать сотрудников на зарплате, на которую можно только не умереть с голоду. Чтобы у всех окружающих было твердое и непоколебимое убеждение, что эти сотрудники с утра до вечера исключительно воруют - поскольку жить на такую зарплату нельзя.
Но по единому мановению высочайшей руки все - зачморенные и закошмаренные - должны немедленно построиться и сделать за три месяца то, на что их коллеги в цивилизованной стране потратили три года.
Из под чужой концепции (не самой, надо сказать, толковой) и чужого набора памятников (не самого, надо сказать, репрезентативного, хотя и довольно эффектного).
Если что - выставка должна открыться 20 июля на Крымском валу. Надеюсь, их высокопревосходительства будут довольны. Ну, и отдельные граждане, которым сильно не нравилось то, что наши "святыньки" повезли бусурманам на поругание, хотя бы чуть-чуть утешатся...
port

(no subject)

...Человеческая невменяемость похожа на плотную и вязкую, а главное - абсолютно непроницаемую массу - вроде гудрона или густого клея. Она заполняет все щели и неровности, перекрывает доступ воды и воздуха и окутывает тебя плотным коконом, через который невозможно пробиться. Даже пошевелить намертво склеенными губами - и то невозможно.
Вменяемость, напротив, создает острые и тонкие лучики, тянущиеся от человека к человеку. Лучики взаимопонимания. Соприкоснувшись, они начинают стремительно расти и утолщаться, подобно ледяным линиям на зимнем окне, образуя причудливые, но четкие и ясные узоры.
Самый простой способ продемонстрировать вменяемость, протянуть лучик к другому человеку - задать вопрос. Такой вопрос, на который ты действительно хочешь получить ответ. И на который может и хочет ответить твой собеседник.

Вы ни за что не догадаетесь, к чему это я:-)
А у меня, на самом деле, преотличные новости - Бог, кажется, послал нам правильного Главного Хранителя. Именно такого, как нужно.

Маленькая, хрупкая, неулыбчивая женщина. Немолодая, но с ясным и умным девичьим взглядом Гермионы Грэнджер. Разговаривает исключительно тихим голосом - представить, что она может заорать, невозможно даже в страшном сне (галерейцы и все, кто помнит ее предшественницу, меня поймут!)

"...Простите, Бога ради, мое невежество, но не могли бы Вы объяснить, как именно осуществляется это исследование?"
Суровая и видавшая виды заведующая отделом экспертизы внезапно вздрагивает - "Что Вы! Я не хотела ничего подобного сказать! Я не хотела сказать, что Вы невежественны!!" - говорит она, испуганно ощерившись. Потом расслабляется и начинает отвечать...

"...Скажите, а как именно вы все собираетесь использовать результаты ваших исследований? Нет, я понимаю, паспортизация и всё такое. Но на какие именно вопросы это поможет ответить?"
Наши заскорузлые галерейские тетки, уже давно пребывающие в состоянии "ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу", на мгновение замирают, а потом начинают наперебой рассказывать, чего именно они ждут рентгеновской спектрографии и от снимков в инфракрасных лучах. Сначала коряво и невнятно - сказывается привычка молча внимать высочайшим указаниям начальства - а потом всё более и более осмысленно и связно...

Когда ей показывают на компьютере макроснимки красочного слоя, она вдруг затихает, и взгляд ее становится совсем детским. "Как же это красиво! Настоящий космос..." Но уже через несколько минут главный хранитель обретает прежнюю деловитость - "Это кракелюр? Отлично! Как же хорошо здесь видно состояние сохранности! Скажите, ведь эти снимки можно использовать для фиксации состояния сохранности?" "Конечно, можно!" - отвечают ей. "Ну, так используйте!" - говорит она решительно...

Не знаю - может, я и спешу с выводами, но, кажется, что теперь у нас всё будет хорошо...