September 8th, 2009

port

(no subject)

Выразить эти мысли или настроения казалось мне возможным при посредстве сказки, причем высшую форму сказки я усматривал в опере - потому, надо полагать, что магии слова в пределах нашего оскверненного и умирающего языка я уже не доверял, между тем как музыка все еще представлялась мне живым древом, на ветвях которого и сегодня могут произрастать райские плоды. Мне хотелось осуществить в моей опере то, чего никак не удавалось сделать в моих литературных сочинениях: дать человеческой жизни смысл, высокий и упоительный. Мне хотелось восхвалить невинность и неисчерпаемость природы и представить ее путь до того места, где она оказывается принуждена неизбежным страданием обратиться к духу, этой своей далекой противоположности, и это кружение жизни между обоими полюсами - природой и духом - должно было предстать веселым, играющим и совершенным, как раскинутая радуга.
К сожалению, однако, завершить эту оперу мне так и не было дано. С ней дело шло точно так, как прежде с писательством. Я принужден был отказаться от писательства, когда усмотрел, что все, что мне хотелось сказать, уже было сказано в "Золотом горшке" и в "Генрихе фон Офтердингене" в тысячу раз чище, чем смог бы я. То же самое случилось и с моей оперой. Стоило мне окончить многолетние приготовления и набросать текст в нескольких вариантах, после чего еще раз Попытаться возможно отчетливее уяснить себе суть и смысл этой работы, как я внезапно понял, что стремился с моей оперой не к чему иному, как к тому, что давно уже наилучшим образом осуществлено в "Волшебной флейте".

Герман Гессе. Краткое жизнеописание


Знаете, я очень долго думал, что я могу написать про сегодняшний концерт, на который я всё таки пошел (про цену на билет не спрашивайте, ладно? - я плАчу!) Нет, Симона Кермес была, разумеется, прекрасна, как всегда, и Тильман Лихди был, в общем, не хуже. Как, впрочем, и Штефан Генц. Не могу, правда, сказать, что мне особенно понравилась Люси Кроу, хотя публике она, вроде бы, пришлась по душе. Что да Тима Мерфина, то он мне определенно не понравился - если уж ты решил, что у тебя в диапазоне есть "фа" большой октавы, то надо сделать так, чтоб его услышал кто-нибудь, кроме тебя. Или не петь партию Зорастро.
Ну, и еще, конечно, ансамбли - что было особенно заметно, когда немцы пели с нашими (ну, или почти нашими) тремя дамами. Впрочем, возможно, дело было еще и в абсолютно "деревянном" плетневском оркестре, который играл ровно (хотя местами - слегка натужно), скучно и почти без интонаций. Не исключено, что именно поэтому Симона Кермес в первой арии адресовала свои мольбы непосредственно Плетневу:-) И почти преуспела, надо сказать - впрочем, с Симоной Кермес даже мертвый заиграет, как нужно.
А еще я больше СОВСЕМ не могу слышать современные духовые инструменты, играющие музыку XVIII века. Наверное, это типичное чистоплюйство, но как же грубо и натужно они звучат!!
Ну, и, конечно, я так и не понял, почему трёх мальчиков пели три девочки. Как, видимо, и добрая половина публики...

Впрочем, всё в целом было совсем не так скверно, чтобы отвлечь от музыки - здесь мне определенно есть с чем сравнивать, поскольку последней "Волшебной флейтой", которую я слышал живьем, была постановка Большого театра.
Хотя если быть точным, дело тут даже не в музыке. Моя нежная любовь к "Волшебной флейте" возникла значительно раньше, чем настороженно-скептическое отношение к музыке Моцарта в целом, и, как я в очередной раз сегодня убедился, до сих пор меня не покинула и вряд ли когда-нибудь покинет. Жаль только, что никто и никогда не поставит ее всерьёз, наплевав на несуразности и лёгкую пошловатость либретто Шиканедера и на бесконечную традицию более или менее балаганных интерпретаций. Так что концертное исполнение - это самое оно. Общая драматургия намечена, а дальше ничто не мешает фантазии работать в нужном направлении...

Жаль только, что записей Симоны Кермес, поющей Царицу ночи, на Ю-Тубе обнаружить не удалось.