July 29th, 2009

port

(no subject)

Рискуя смертельно надоесть читателям и подвергнуться массовому расфренду, я позволю себе повесить еще некоторое количество музыки - в частности, еще две генделевские сицилианы в замечательном исполнении Сандрин Пьё (наверное, все-таки так?) с прошлогоднего диска, записанного Ринальдо Алессандрини, где она поет вместе с Сарой Мингардо (за рекомендацию - огромное спасибо юзеру dersin!)

Первая из них - довольно простенькая - ария Эмилии, завершающая второй акт "Флавия". Естественно, это опять ламенто, и, в полном соответствии с нравами диких лангобардов, поется оно над трупом отца, которого убил на поединке возлюбленный. Что делать честной лангобардской барышне (в которую, к тому же, влюблен король) в этой непростой ситуации, герои оперы будут выяснять на протяжении всего третьего акта. А я лишь хочу обратить ваше внимание на то, как удивительно "вышивает" Сандрин Пьё поверх основной мелодии в da capo и насколько пронзительно и трепетно прочувствована здесь каждая нота. Никакой "профессиональной отстраненности" и демонстрации чистой техники. Всё абсолютно всерьёз - почти на разрыв аорты - именно так, как я больше всего люблю.

Ma chi punir desio?
L’idolo del cor mio,
Il mio tesoro?
Morir dunque conviene
Per dar fine alle pene
Al mio martoro.


У другой барышни - римлянки Фульвии из "Аэция" - оснований для жалоб не меньше, хотя ее отец благополучно доживает до конца третьего акта. Всё это время он изо всех сил старается усложнить дочери ее и без того непростую жизнь, пытаясь погубить влюбленного в нее императора Валентиниана и при этом свалить вину на любимого ею Аэция. К чести императора, в финале он умудряется проявить такую же мудрость и кротость, как и варварский король Флавий - всех простить и поженить в нужном порядке и в нужных сочетаниях.
Музыка тут посложнее и "повычурнее", но в основе её, как мне кажется, - всё та же бесконечно любимая сицилиана...

Ah, non son io che parlo:
è il barbaro dolore
che mi divide il core,
che delirar mi fa.
Non cura il Ciel tiranno
L’affanno in cui mi vedo:
Un fulmine gli chiedo
E un fulmine non ha.


Насколько я помню, единственный генделевский тиран, которому для "вразумления" потребовались человеческие жертвы, - это кровожадный (у Генделя, скорее, капризный и упрямый) Тамерлан, от рук которого готовятся принять смерть Астерия и Андроник. К сицилианам эта музыка отношения не имеет, а напоминает, скорее, эскиз или предварительный набросок к знаменитому дуэту в финале "Феодоры". Вешаю ее в виде некого "бонус-трека" - чтоб вы могли оценить обеих певиц...

ASTERIA
Vivo in te, mio caro bene.
E se morte è a te gradita,
Son contenta di morir.
ANDRONICO
Vivo in te, mia dolce vita.
E se morte è a te gradita,
Son contento di morir:
ASTERIA
Ah! ti perdo, e quando mai,
O mio ben, mi rivedrai?
Troppo è crudo il mio martir.
ANDRONICO
Ah! ti lascio, e quando mai, o mio ben,
O mio ben, mi rivedrai?
Troppo è crudo il mio martir.