Tags: ст

ст

(no subject)

- Наказал его Бог, сволочь такую, -
говорит тетя Света,
телефон прижимая к уху -
шея набок.

Тетя Света - простая тетя.
Обо всем говорит как может.
И живет, получается, тоже
на свою зарплату.
Если хам ты - так тетя Света
так и скажет:
и куда смотрели твои родные,
и чему тебя не учили в школе.

Если вдруг одет ты слегка небрежно, -
ха! - тетя Света не лыком шита! -
тут же в хиппи тебя запишет,
волосатые и смешные.
Хорошо хоть за мир мы, хиппи.

Если пиво ты пьешь на лавке,
если всюду таскаешь книги -
тетя Света тебя осудит
(некультурный и шибко умный).

Тетя Света, простая тетя,
для нее ворота открыты,
и ее небесное царство.

Тетя Света, ты станешь светом.
Хиппи, ты станешь светом тоже.
Станешь светом и ты, "эта сволочь".
Вот теперь, наконец, мы можем
примириться и разобраться,
посидеть на лавочке с пивом,
почитать друг другу на память,
улыбаться тому, кем были
и чем стали
умолчание

(no subject)

каждое утро апреля -
тоненький стук за окном.
дятел, наверное, дятел.
время его прилета.
дятел в шапочке красной
тихо стучит по утрам.
хочет кого-то спасти

или дорожный рабочий
где-то за домом соседним
нежно меняет асфальт.
старую корку сдирает -
новое дышит под ней.
милый дорожный рабочий.
чей-то восточный мужчина.
хочет кого-то спасти

сторож ли с погремушкой
ходит вокруг утра,
или седая хозяйка
мясо желает отбить
(мужу положено мясо)?
всё на земле словно дети
хочет кого-то спасти

дятел тревожные мысли
видит смешными жучками,
нашу кору излечил.
милый дорожный рабочий
бережно пласт открывает
чьей-то новой души.
здравствуй, седая хозяйка
и молоток твой отбойный!
станем мы мягкими сразу,
чтоб было легче земле.
сторож проходит неспешно.
шутка ли - целое утро?
если не хватишься сразу -
так и забудешь совсем

каждые странные звуки,
каждые смелые тени,
все, что вокруг происходит,
люди, зверушки, деревья -
чтобы спасти человека
умолчание

(no subject)

Скажите, куда пропали?

А мы и не думали прятаться.
Просто вы плохо искали.
Смотрели там, где оставили —
в детской и под кроватью.
А мы так внезапно состарились,
чтоб не хвастаться,
и так случайно помолодели,
что легче слушать советы
о том, как дать деру, уплыть, уехать
к морю и новому паспорту.
Но здесь наши книжные катарсисы.
Или это время так пахнет?

Из живых так трудно воскреснуть,
особенно если впервые.
Услышьте наши дурацкие позывные.
Скажите: «Ну здравствуйте.
Хорошо, что спалились.
Думали, уже не найти вас.
А тут книжных полок глаза седые —
там вы и сидите.
Нет у вас мнений, смирений, свершений и прочих страданий.
Может, понравились бы Далай-ламе
и нам.
Не успеваем за детьми следить вашими и делами.
Что ж, отпустить вас,
чтоб дочитали?
Перевести через эту дорогу
с облаками?»

Мы не в коме,
не на коне,
не в поклоне и не в разводе.
Не в воде и не в поле.
Непригодны к неволе
и безучастны к свободе.
Волоски в его бороде.
Забились в тревоге,
забыли единственный номер,
по которому отвечают везде.

Как на стреме стояли и ждали,
когда управится смерть.
А потом на суде
отрекались от каждой точки,
продолжая ее в голове
так бессильно, так точно.
А что смерть? Только хочет отбить кредиты
у пока что живых.

А как долго листают твои блокноты —
не окажись банкротом.

А как четко твои долги отбрасывают на счетах —
не притворяйся прощенным.

Ты стареешь,
и все труднее признаться маме,
что не сделал уроки,
что еще не обедал,
не мыл руки, нарушил многие заповеди,
вместо порядочной жизни прыгал по гаражам.

Такой лапочка. Такой заяц. Такой хам.

А это, смотри, стало быть, твой дом.
А тут, под ковриком, твой аванс.
А если кто-то и спросит, как мы живем,
ты промолчи и позволь ему выдумать нас
умолчание

(no subject)

возиться с хромой любовью.
что ей заполнить,
какие пустоты,
какие воздушные ямки?
сдай анализы,
оплати результаты.

жить - как ходить на работу.
когда автобусы отправляются в парк,
а люди ловят субботы,
ты - отложенный старт,
нелепый подводник,
плавающий без карты.
что стоят твои слова -
роуминг в местах, где не ловится сеть.
мы попались.
жалко дергаемся, невинно кусаем.
и нас отпускают, чтоб не смотреть.

наказание недоказуемо.
благая весть как повестка
туда, где платишь за лишний вес
мыслей, стихов, песен.
и потом уже налегке,
в одежде на вырост
отправляешься сам выстрадать,
как другие выкарабкаются
ст

домашняя аптечка

моей заслуги тут мало, - говорит.
просто я глажу там, где всегда болит.
а словами гладить не скучнее, чем пальцами.
вот и приходиться их прощать.
а они прощаются и летят.
вот видишь, уже скрылись за ближайшим домом.
ты хочешь знать, что потом?
они превратились в зеленку, йод и перекись водорода.
и мы заживем
ст

(no subject)

окружающий мир

первый класс.
чтение, письмо, окружающий мир
обступили со всех сторон,
обложили рабочими тетрадями,
окружили.
выбери меня, говорят.
мы знаем твое будущее, мальчик.

а кошке Роми под партой
не нужны правильные ответы,
не нужны звездочки-наклейки.
она держит лапки-кулачки без когтей,
чтоб ее маленький друг
вышел из этого окружения
без страшных ранений,
живой, свободный,
не боящийся быть красным трамваем
среди одинаковых иномарок.

Роми, ты хочешь детского кофе?
Роми, ты съешь за меня этот суп?

кошки не плачут,
это не круто.
будут каникулы, Роми.
скоро будут каникулы
ст

(no subject)

поддавшись чужому желанию,
сдайся же своему.
сколько же ждать
окончания боя?
военное искусство
всем нравиться
преподается
ссылкой к бабушке и
Ирой Гавриловой, плюющей в твоем подъезде
прямо в лицо.
как отважно ты уворачиваешься, партизанка.
как уводишь список тех, кто придет на твои похороны,
на другие земли,
в мирное время,
где бомбы
распустятся порноэкраном
совести и привычки,
чтоб мы поняли то, что помнили,
и остались живыми до неприличия
в телеграммах на ту сторону
умолчание

(no subject)

ищу словарь,
чтобы сказать на твоем языке
хотя бы одну верную фразу.
попадаются только карты твоего города,
схемы проезда,
подробности переименования улиц
и примерные цены на недвижимость.

обвинить бы
в несущественности нужных слов,
города,
тебя.
предъявить иск на карманные дни
всем упущенным возможностям,
отчаянным постояльцам здешности.
машинально спохватившись,
случайно вспомнив,
потом всю жизнь получать проценты
с твоего голоса,
проводящего очередную границу
до полной бессмыслицы,
до щелчка.

тонкие правила художественного перевода
не умещаются на твоей руке.
повернись. вот так.
буду читать тебя на ночь,
медленно вынимая чужие закладки, -
без спроса, без оснований, -
доведи меня до того места,
где наконец сможем увидеть,
какова сегодня вода
ст

(no subject)

это ж надо, какая досада.
где же самая верная шпаргалка,
за какой подкладкой, в каком носке?
это ж еще в школе переучили всех правых.
что ты как бабушка после инфаркта
трясешься на простыне?
одеяло съехало,
а самой не поднять.
где медсестры твои, где твои медбратья?
лишь ординаторской ординарец гордый
поднимет капельницу на рейхстаг.
ты сдала весь генеральный штаб,
а имя свое не помнишь.
бабушка шепчет: только не выключайте снов!
я в темноте без очков
ничего не вижу.
а палата ждет,
когда она наконец уснет,
и стоит, и дышит.
шпаргалку выстреливает рукав,
да не тот параграф.
бабушка, бабушка!
это не хрип, а храп.
она могла б
вообще ничего не сдавать,
не писать контрольных,
а сидеть возле учительского стола
и смотреть светло и спокойно.