?

Log in

No account? Create an account
За вечер уговорил дебютную книжку музыкального критика Роба Шеффилда, Любовь - это микстейп. Книга была выпущена в 2007 году, и до сих пор не переведена на русский, а жаль, это биографическая история любви Роба и его жены Рене, тоже музыкальной журналистки, рассказанная через кассетные сборники, которые они записывали друг другу. Книга получила звание бестселлера The New York Times, но и без того любопытна и приятна всем, кто неравнодушен к 90м и микстейпам.
Я перевёл первую главу, и в конце составим список пояснений. Каждая глава начинается с плейлиста, вокруг которого завязана история, поэтому здесь в тексте все ссылки на песни кликабельны.


Rumblefish*1

Воспроизведение: глубокая ночь, Бруклин, кружка горячего кофе и кресло возле окна. Я слушаю микстеп 1993 года. Его никто не слышит, кроме меня. Соседи спят, подросток-скейтер, что сидит на ступеньке у входной двери, пьёт пиво и гоняет польский хип-хоп – все растворились в ночи. Ресторанчик по соседству закрыт, но в воздухе до сих пор пахнет борщём и жареной колбасой. Здесь я и живу сейчас – в другом городе, в другой квартире, в другом году.

Эта кассета лишь малая часть бесполезного хлама, который остался после Рене. Полагаю, и я тоже часть этого бардака.

Несколько часов назад я попытался заснуть, но вместо этого достал старые коробки и долго копался в них, рассматривая случайные бумаги, и нашёл кассету с её корявым почерком на обложке. Она никогда не включала её при мне. Рене никогда не подписывала названия песен, поэтому я понятия не имею, что здесь записано. Но точно могу сказать, ночь будет долгой. Ночь для меня всегда была долгой. Я поставил Rumblefish в старенький бумбокс Panasonic RXC36, что стоит на кухне, добавил немного кофе и позволил музыке побыть со мной. Это наше свидание. Только я, Рене, и несколько мелодий, которые она выбрала для нас.

Сейчас эти мелодии напоминают лишь о ней. Как в той старой песне, 88 Lines About 44 Women. Только здесь 8,844 строчки об одной женщине. Иногда мы встречаемся по ночам и делимся песнями. Быть ближе уже невозможно, но хотя бы так мы слышим голоса друг друга.

Первая песня: Pavement, Shoot the Singer. Просто грустный калифорнийский паренёк бренчит на гитаре и поёт о девушке, которая ему очень нравится. Любимая группа Рене. Она часто повторяла, В моём платье много места для этих парней.

Рене назвала сборник Rumblefish, не знаю почему. Она записала его на промо-кассету группы, которая нас никак не впечатлила, зато стикер сохранился - Drunken Boat. Рене заклеила скотчем дырки на верхней панели кассеты и записала свой микс, датировала его Ides o’March 1993 и подписала вдохновенное кредо на обложке:

«Ты знаешь, что я делаю – просто следуй за мной!»
(Дженни Гарт*2)

Я встретил Рене в отеле Eastern Standard города Шарлоттвилл, штат Верджиния. Нам было по 23 года. Когда бармен включил кассету группы Big Star, альбом Radio City, Рене была единственной в зале, кто оживился и обратил на это внимание. Мы пили бурбон и болтали о музыке, о группах, которые любили, чьи концерты не пропускали. Рене обожала The Replacements, Алекса Чилтона и The Meat Puppets. Я тоже.

Я любил The Smiths. Рене их ненавидела.
Вторая песня на кассете – The Smiths, Cemetry Gates.

На первом нашем свидании я сказал ей то же самое, что говорил всем девчонкам, на которых западал, «Я запишу тебе кассету!». И только в этот раз, именно с ней, это сработало. Год спустя, когда мы планировали нашу свадьбу, она сказала, что в конце церемонии вместо традиции топтать ногой стекло, она хочет завести нашу собственную и растоптать кассету.

Не влюбиться в Рене было невозможно. У меня просто не было шансов. Она могла проснуться посреди ночи с вопросом, «А что если бы Негодяй Лирой Браун был девушкой?» или «Почему соль не рекламируют как молоко?». Потом снова проваливалась в сон, а я удивлённый продолжал лежать, благодаря небеса за это необычайное создание, которое спит рядом со мной.

Рене была чертовски крутой аппалачианской панкушкой. Её любимая песня Роллингов Let’s Spend The Night Together. Любимый альбом Pavement – Slanted and Enchanted. Она преданно болела за команду Atlanta Braves и сшила себе серебряные виниловые штаны, хорошо разбиралась в отвёртках и пекла пироги, но редко. Могла без запинки прочитать олдскульный реп Roxanne Shante, Go on Girl. Юдору Уэлти называла Мисс Юдора. У неё была магистерская степень по художественной литературе. Она не опубликовала ни одного рассказа, хотя не прекращала их писать. Она покупала слишком много обуви и красила волосы в красный цвет. Её голос был слегка уставшим и с музыкальной хрипотцой.

Рене на три месяца старше меня. Она родилась в маленькой деревушке 21 ноября 1965 года, в один день с Bjork, в панельном домике городка Норвкросс штата Джоджия, а потом вместе с родителями, Бадди и Надин, и младшей сестрой переехала в южную Верджинию. Когда ей исполнилось три года, Бадди перевели по работе в округ Пьюласки. Там её родители всё лето строили дом, а она проводила время на заднем дворе, прикармливая соседскую лошадь через забор. У неё были очки, коричневые кудряшки и гончая по имени Снупи. Она ходила в баптистскую церковь, местную школу и колледж. Её первой пластинкой, которую купила на карманные деньги, была Get Down Tonight группы KC & The Sunshine Band. KC был её первой любовью. Я - последней.

Я был бостонским застенчивым худым ботаном из ирландской католической школы. Прежде никогда не встречался ни с одной девчонкой, похожей на Рене. Старшеклассником переехал в Шарлоттсвилл. Мой план был простой: переехать на юг, окончить школу, потом перетащить задницу в следующий город. Юг был для меня новым пугающим миром. Впервые встретив опоссума, я потряс костлявым кулаком в небо и проклял эту богом забытую глушь. Мне 23! Жизнь проходит мимо меня. Мои ирландские предки веками жили в горах графства Келли, по пояс копаясь в овечьем дерьме и погибая от пуль английских солдат, а мои бабушки и дедушки пресекли океан в плавательном гробу*3 в поисках лучшей жизни в Америке, и ради чего? Чтобы я в каком-то захолустье подцепил бешенство от опоссума?

Рене никогда не бывала севернее Вашингтона. Для неё Шарлотсвилл был большим плохим городом. Её удивляли даже тротуары, потому что были на каждой улице. Её предки вышли из Аппалачи, гор Западной Вирджинии, оба деда - шахтёры. У нас не было ничего общего, кроме любви к музыке. И мы старательно хранили эту ниточку, которая связала нас. Мы проделали огромный путь, чтобы встретиться в середине этой нити. Музыка связала нас навсегда. А теперь музыка была связана с нами.

Мне невероятно повезло быть её парнем.

Помню эту песню. L7, девчачья панк-группа из LA с синглом Shove, выпущенным лейблом Sub Pop. Вскоре после того, как Рене записала микстейп, она уехала в Калифорнию на интервью с группой для журнала Spin*4. Девчонки взяли её с собой на шоппинг и в подарок прикупили пару джинсов.

После свадьбы мы жили в Шарлоттсвилле в заплесневелом подвале, который заливало по колено каждый раз после дождя. Мы ездили на её старом скрипучем Crysler LeBaron 1978 года через горы, по лавкам старьёвщиков в поисках пластинок, и находили невероятные сокровища, похороненные в грудах затёртых сорокопяток по 25 центов. Она привезла меня в Meadow Muffin*5 на одиннадцатом шоссе, сразу за Stuart’s Draft*6, чтобы попробовать лучший в мире банановый молочный коктейль. Каждый вечер я забирал Рене с работы, и мы направлялись в суши-бар, Tokyo Rose, в подвале которого играли местные музыканты. Мы не пропускали ни одной группы, что приезжали в наш городок, независимо от того, нравилась их музыка или нет. Если бы мы ходили только на известных, успешных, ключевых музыкантов, то прождали бы всю жизнь.

Шарлоттсвилл очень маленький городок, так что о развлечениях мы заботились сами. Рене придумывала наряды для каждого концерта, шила себе юбки. Мы знали, что встретим наших друзей, включая всех парней, которые западали на неё. Басисты! Это всегда были басисты. Мне 65, и я, прислонившись к стене, буду болтать со всякими чуваками из рок-тусовки. Рене 52, и она явно не из тех девчонок, что стоят в сторонке. Она из тех, кто прошмыгивают в центр клуба и, виляя задом, растворяются в толпе. Она не приходила на событие, а сама была событием - нырнёт в толпу и оставит меня позади, позволив слегка засветиться в лучах её ослепительного света. А после пригласит всех музыкантов оторваться у нас дома, даже если самим места не хватит.

Belly? Аааа!!! Зачем ты так со мной? Они блеют как бездомные ослы. Не могу поверить, что эта песня ей нравится настолько, чтобы быть записанной на эту кассету.

Я становлюсь крайне сентиментальным, когда речь заходит о музыке 90х. Прискорбно, не правда ли? Но я люблю её. Я считаю 90-е лучшим десятилетием в истории музыки, несмотря на какие-то штуки, которые терпеть не могу. Каждая заметка о том времени для меня заряжена жизнью. Например, в своё время, на дух не переносил Pearl Jam, считал их напыщенными зазнайками. Сейчас, когда в машине слышу их по радио, могу заехать кулаком по панели приборов, крикнув, «Pearl JAM!!! Pearl JAM!! Вот ЭТО рок-н-ролл!!!».

Я ни в коем случае не призываю менять своё отношение и начинать любить Pearl Jam! Ни за что! Ненавидеть их тоже прикольно.

1991. Год, когда умер панк-рок. Год-палиндром. Год революции в «Планете обезьян», но я приму его любым, каким бы он ни был. Год, когда мы поженились. Мы понимали, насколько это важный шаг для нас. Следующие несколько лет пролетели незаметно. Это было славное десятиление для поп-культуры: Nirvana, Lollapalooza, Clueless*7 и My So-Called Life*7, Pulp Fiction и Sassy, Greg Maddux*8 и Garth Brooks*9, Green Day и Drew, Dre, Snoop и Wayne’s World*10. Это было время, когда Джонни Депп набил свою знаменитую «Вайнона навсегда»*11, а Бивис и Баттхед собирались набить на своих задних татухи задницы, на которой вытатуирована задница. Это эпоха Курта Кобейна, Шэниа Твэйн, Тэйлор Дэйн и Бренди Частин. Границы американской культуры были разрушены, а главной в ней была музыка.

А вот одна песня, которую я сочинил, подпевая радио в машине:

Сегодня по дороге я увидел стикер Sub Pop на Субару,
И тихий голос мне подсказал, что яппи тоже воняют как подростки.
Я думал, что знал, что такое любовь, но я был слеп.
Те дни давно прошли, ну что ж, ушли - чёрт с ними.
*12

После долгого рабочего дня мы массировали друг другу ступни и подпевали Pavement, и ведь знали, что каждое слово было правдой, «ногти фруктового цветы, электричество и похоть». Я добавил лосьона, чтобы растереть следы от колготок на её ногах. Кошмар эпохи Рейгана-Буша подходил к концу, и мы чувствовали перемены на каждом шагу. По радио постоянно крутили Nirvana. Корпоративный рок умер. В «Беверли Хиллс 90210» Дилан и Келли целовались на пляже под Damn, I wish I was your lover. Мы были молоды и влюблены, и всё вокруг менялось.

Когда мы уже не были студентами и работали в отстойных офисах, всё свободное время писали рецензии для Village Voice, Spin и Option. Наши друзья из других городов печатали фензины, и для них мы тоже писали статьи. Диджеили на местной независимой радиостанции WTJU. Группы, которые в начале года были слишком странными, слишком феминистскими или слишком грубыми для мейнстрима внезапно сами стали менйстримом. Наши субкультурные секреты вышли в открытый мир, которому и принадлежали. После работы мы заезжали в Plan 9 Records*13 и копались в пластинках, и всегда находили что-то новенькое. Мы писали быстро, как могли, но хорошей музыки были больше, чем возможно послушать и обозреть. Когда по почте приходили гонорары, тут же спускали их на новые записи. Рене могла печатать на машинке и часами крутить один и тот же сингл Bratmobile, переворачивая пластинку каждые две с половиной минуты и подпевая «Если бы ты стала моей невестой, мы бы катались и целовались, мы бы оторвались по полной, трахались бы и плясали». Всё менялось, это было очевидно. Мир был заполнен музыкой и, казалось, мы никогда не сможем остановиться. Ослепительное счастье – быть молодым несдержанным и утомлённым и застрять в эпицентре безумной движухи. Это наше время. Впервые в жизни мы были собой.

Играет Whitney Houston, I’m Every Woman. Ммммм. Уитни тогда была такой клеевой. Что с ней случилось?

После Рене остался огромный бардак: кассеты, записи, туфли, эскизы для шитья, груды ткани, которые она намеревалась превратить в юбки и сумки. Недочитанные журналы мод и рок-фэнзины, пестрящие закладками и заметками. Черновики рассказов на её рабочем столе. Фотки, которые она вырезала из журналов и вешала на стены – Nirvana, PJ Harvey, Джон Траволта, Дрю Берримор, Шалом Харлоу, Мо Вон. Рамка с фотографией бейсбольной команды Red Sox 1975 года. Большая глиняная фигурка мексиканского бога солнца, которую купила на обратном пути из LA после интервью с L7. Тыквенное чучело – понятия не имею откуда. Необычные вещи, которые шила для себя, типа коротких платьев с маленькими снежными горошинами или принтами мордашки Мэрилин Монро. Она занималась всем одновременно, жила своей большой сумбурной жизнью маленькой героини, и никто не мог её превзойти.

Рене любила создавать. Для меня, человека, который много говорит, но мало делает, это было загадкой. Она любила страсть. И обожала приключения. Страсть меня пугала, а приключений я сторонился. До встречи с ней я был степным волком, который боялся жизни и скрывался в комнате среди пластинок и журналов. Один из приятелей как-то спросил её, «Твой парень носит очки?». Она сказала, «Нет, он носит плеер». Я был тихойней, который планировал отсидеться в одиночестве, и уж точно не собирался становиться кем-либо. Внезапно я запутался в яркой, шумной, искрящейся жизни этой девчонки. Без неё мне не хотелось ничего, лишь становиться лучше. Быть лучшим для Рене. Вы знаете, что стало с полковником Томом Паркером*14 после смерти Элвиса? Том сказал, «Чёрт, я я всё равно останусь его менеджером». Так и я себя чувствовал. Каждое дерево в лесу, каждая машина на моём пути, каждая песня по радио, или как Глория Грэм в финале "Сильной Жары", задают мне один и тот же вопрос: «На что похожа твоя жена?». Единственная тема, на которую я мог поддержать разговор.

Наша подруга Сазл сказала мне, что её сестра не понимала – она всегда думала, что у Сазл подругу зовут Робин Рене – как Робин Рене превратился в двух разных людей, Роба и Рене?

Рене обманула весь мир. И меня. Но меня меньше, чем остальных, потому что я понимал её лучше, чем кто-либо. Но сейчас я хотел бы понимать её ещё лучше. Я хотел бы быть её парнем, единственным парнем на всю жизнь. Я часто представлял, как мы встретим старость, типа как Уильям Холден и Эрнест Боргнайн в «Дикой Банде», бок о бок в спальном мешке, потягивая кофе и планируя следующее ограбление. У нас было всего пять лет.

Пятилетие мы встретили в отеле рядом с виноградниками горы Афтон, весь день валяли дурака и крутили Боуи Five Years снова и снова. Эта песня о том, что миру до полного исчезновения осталось всего пять лет, и теперь каждый свободен делать, что он хочет в угоду своих самых сумасшедшим желаний, ведь думать о будущем нет никакого смысла. «Пять лет», громко поём мы в унисон. «Это всё, что у нас есть!».

Это всё, что у нас было. Это была прекрасная ночь. У нас было много прекрасных ночей. У нас их было больше, чем можно ожидать, всё-таки 5 лет, но я хотел бы ещё и ещё.

Ещё одна песня L7, Packin’a Rod. Это перепевка старого хардкор панк-гимна – Рене могла бы сказать вам, кто автор и первый исполнитель, я сам не знаю. И мы уже завершили первую сторону кассеты. Вынимаем. Переворачиваем.

Спать уже поздно. Кофе остыл, ставлю чайник, чтобы приготовить погорячее. Сегодня чувствую, как всё тело состоит только из воспоминаний. Я – кассета, которую заслушали так, что на плёнке слышны отпечатки пальцев.

Нажимаем Play.
Первая песня на второй стороне: R.E.M., Man on the Moon. Записывала ли Рене когда-нибудь микстеёп без R.E.M.? Целое поколение южных девчонок выросло на обещаниях Майкла Стайпа.

Сегодня я боюсь забыть малейшую деталь, связанную с Рене, даже какую-нибудь группу с этой кассеты, которую терпеть не могу – если её это зацепило, хочу слышать следы её пальцев. Иногда просыпаюсь посреди ночи, сердце бешено бьётся, пытаюсь вспомнить: какой у неё был размер обуви? Какого цветы глаза? Когда день её рождения? Имя её бабушки из Атланты, которая слушала по радио Уилли Нельсона? И вспоминаю, спустя несколько часов или дней. Всегда вспоминаю. Но сейчас паникую. Уверен, что всё к лучшему, но, когда вспоминаю что-то связанное с этой музыкой, меня лихорадит от ощущений. Ничто не связывает с мгновением как музыка. Я рассчитываю, что музыка унесёт меня в прошлое. По правде говоря, я просто хочу, чтобы музыка вернула мне её.

Здесь есть несколько песен, которые уже никто никогда и не вспомнит, типа песни группы Grenadine, In A World Without Horses. Это даже не настоящая группа, а дурацкий сайд-проект. Для нас это была лучшая недо-Боуи любовная инди-баллада 1992 года с неубедительным гитарным фуззом и мальчиковым вокалом. Эта песня никому не нравилась, кроме нас, а теперь она ушла и уже никто, кроме меня, не будет её слушать. Даже тот парень, что её сочинил. Я знаю это, потому что несколько лет назад мы были в Tokyo Rose на сольном концерте Марка Ронсона*15. Когда он обратился к зрителям с предложением сыграть песни по заявкам, мы закричали In A World Without Horses. Он было начал её играть, но помотал головой и бросил. Несколько песен спустя, уже в разговоре с нами после крепкого шота для храбрости, мы попросили его всё-таки сыграть её. Он настоял, чтобы больше его не просили об этом никогда. Теперь заявляю официально: никто не любит эту песню.

Печально, когда песню никто не любит. Но когда не любят песню о любви – просто ужасно.

Mary Chapin Carpenter. В своё время большой кантри-хит на радио. Она же единственная певица, которая носила гетры?

Кантри-музыканты знают, всегда есть одна песня, которая тебя подцепит. Как бы ты ни скрывался, песня всё равно найдёт тебя. Они всегда брюзжат по поводу номеров в джубоксах, которые на дух не переносят. Если George Jones, то это 4033. Если Olivia Newton-John, значит B-17. Если Johnny Paycheck, ты не сможешь не вернуться в бар, где крутят его песни снова и снова, потому что у них целый автомат с его музыкой. Johnny Paycheck пел об этом в The Meanest Jukebox in Town*16.

Гангстеры тоже это понимают. В старых гангстерских фильмах главный герой всегда сбегает от погони в город, где его никто не знает, где он может скрыть тёмные делишки своего прошлого. Но его всегда будет преследовать песня. В фильме «Объезд» (Detour) это I Can’t Believe You’re In Love With Me. Убийца слышит песню из музыкального автомата и понимает, куда бы он ни подался, от той девушки ему не сбежать. В фильме «Гильда» (Gilda) это Put The Blame On Mame. В «Чёрной полосе» (Dark Passage) - Too Marvelous For Words. Барбара Стэнвик в «Стычке в ночи» (Clash By Night) крута, жестока и невозмутима до тех пор, пока джубокс в баре не начинает играть I Hear a Rhapsody, и её уносят воспоминания об умершем муже и о городке, в котором продавала ноты. Тебе никуда не деться от самого подлого джубокса в городе.

Снова Pavement. Texas Never Whispers. Одна из наших любимых песен. Кассета тихо поскрипывает, значит скоро закончится.

Я крутил Rumblefish всю ночь. Я знаю эти мелодии и всех исполнителей, потому что подписал названия, и никого из них не хочу забыть. Всё ещё смотрю в окно, хотя солнце не взойдёт ближайшие пару часов. Огни города мелькают сквозь деревья парка МакКаррена. В окне через дорогу стоит деревянное чучело совы, её голова вращается каждые пятнадцать минут, и это ужасно раздражает. Всего в двух станциях метро от меня город полон приключений, но я никуда не собираюсь.

Мы встретились 17 сентября 1989 года. Поженились 13 июля 1991. Жили вместе 5 лет и 10 месяцев. Рене умерла 11 мая 1997 года, неожиданно, дома, рядом со мной, от лёгочной эмболии. Ей был 31 год. Похоронена в округе Пьюласки штата Верджиния, на холме рядом с Walmart*17.

Как только вторая сторона оборвётся на середине ужасной песни Belly, дождусь, когда кассета остановится, переверну её и снова нажму Play. Первая песня – Shoot the Singer группы Pavement – играла всего час назад. С этими мелодиями у нас есть одно незавершённое дело. Я отойду на время и вернусь. Мы с Рене ещё не закончили.

Rob Sheffield. Love Is A Mix Tape. 2007

Примечания:
*1 - "Бойцовая рыбка", фильм Френсиса Копполы.
*2 - актриса, известная по роли Келли в сериале Beverly Hills 90210.
*3 - Coffin ship, так назывались корабли для ирландских иммигрантов. Создавались из дешёвых материалов, часто были перегружены и не надёжны, их владельцы выигрывали за счёт страховки, так как вероятность того, что корабль утонет была чрезвычайно высока. Многие пассажиры умирали во время время пути от нехватки воды и пищи, так как владельцы судов старались экономить на всём, на чём возможно.
*4 - L7 появились на обложке журнала Spin в июле 1993 года, здесь можно полистать весь журнал и почитать интервью Рене с группой.
*5 - Название дайнера переводится как «коровья лепёшка», популярное выражение в разговорном американском в 80х.
*6 - Промышленный город в Вирджинии.
*7 - Молодёжные сериалы, популярные в середине девяностых.
*8 - Популярный бейсболист по прозвищу Mad Max.
*9 - Популярный в 90х кантри-певец.
*10 - Комедия про поклонников тяжёлого рока с Майком Майерсом в главной роли.
*11 - Татуировка с изображением Вайноны Райдер, с которой Депп встречался в то время.
*12 - Перефраз песни Don Henley, The Boys of Summer.
*13 - Независимый музыкальный магазинчик в Шарлотвилле, существует уже более 30 лет.
*14 - Менеджер Элвиса Пресли
*15 - Автор песни, участник группы Grenadine, более известен по инди-группе Unrest, резидент лейбла 4AD.
*16 - Песня The Meanest Jukebox in Town (Самый подлый джубокс в городе) о парне, который пытается забыть девушку, с которой расстался, но воспоминания накрывают его каждый раз, когда слышит в джубоксе музыку, связанную с ней.
*17 - Сеть магазинов, типа Ашан

Tags:

Mansun's Only Love Song

В свежем номере журнала Prog со Стивеном Уилсоном на обложке нашёл небольшую статью про Пола Дрэпера, моего любимого героя брит-попа наравне с Дэймоном Элборном и Джарвисом Кокером. Это очень любопытно,во-первых, британский журнал Prog специализируется на прогрессив-роке, не самом популярном музыкальном стиле. Во-вторых, Дрэпер месяц назад выпустил дебютный сольный альбом, Spooky Action, над которым работал последние 14 лет. А в-третьих,я до конца так и не понимал, почему Mansun, одна из сильнейших британских групп конца 90х, сдулась в шарик бесконечных обещаний записать много крутых альбомов, а потом и вовсе развалилась, не оставив после себя ни сайд-проектов, ни сольного творчества прекрасного вокалиста/сонграйтера.

Наследие Mansun сильно недооценено, примерно в той же степени, как переоценено творчество Radiohead. Более того, сами Radiohead, получая в 1997 году очередную награду за OK Computer искренне недоумевали, почему на сцене стоят они, а не создатели грандиозного рок-эпика Attack of the Grey Lantern. Гитарист Radiohead Эд О'Брайен назвал дебютный альбом Mansun главным достижением года в британской музыке, а басист, Колин Гринвуд, добавил, "я слышал только что смикшированные записи их следующего альбома (подразумевая, Six), поверьте, мы их не переплюнем". Как никогда Гринвуд старший был близок к правде.

Если вы не слышали Six, не откажите себе в этом удовольствии- найдите именно британскую, а не американскую версию, и выделите час уединения. Для фанатов группы это не просто концептуальная рок-опера, это ещё и квест по расшифровке идей, смыслов и интересов группы. На каждую композицию приходится по величайшей книге - от масонской Библии и Маркиза Де Сада до Винни Пуха и учений Рона Хаббарда - детально список для внеклассного чтения можно разглядеть на обложке. Кстати, одно из рабочих названий альбома - 1984, по Оруэллу, то есть видите масштабы амбиций. Более того, в треке Shotgun засэмплирован Чайковский (спустя несколько лет Muse будут топором внедрять в свои опусы Рахманинова), а в оперной интерлюдии монолог читает почетный английский актёр Том Бейкер, более известный по роли Доктора Кто, но это уже детали, имеющие значение только для поклонников группы. Любителям списков замечу, что журнал Prog поставил Six на86 место в сотне величайших альбомов прогрессив-рока всех времён. На 87-ом - OK Computer. Ха-ха.

До сегодняшнего дня распад Mansun в 2003 году для меня был горькой загадкой- что-то слышал о проблемах со здоровьем у Дрэпера, якобы доктора запретили ему играть на гитаре полгода (что такое для музыканта не играть полгода?!), кто-то говорил о ссоре музыкантов. Prog со слов Дрэпера рассказывает историю, как басист группы, Стоув Кинг, в начале нулевых украл с аккаунта группы тысячи фунтов, потом, правда, покаялся, но было поздно, у группы начались проблемы с полицией, так как никто не хотел давать показания против хоть и бывшего, но друга. Помимо этого, пошли в разлад отношения с гитаристом и вторым композитором группы, Домеником Чадом, якобы он не хотел играть песни Пола и настаивал на джэмах, а потом и вовсе намеревался устроить переворот и позвать в группу другого вокалиста. Плюс диагностированная злокачественная опухоль и пять курсов химотерапии накрыли медным тазом светлое будущее группы. В последующие годы Пол неоднократно пытался воссоединить группу, но его затея не вызывала интереса у остальных участников.

В большую музыку Дрэпер вернулся в 2006 как со-автор половины песен сольного альбома певицы Skin из Skunk Anansie. Почерк маэстро легко узнать, например, по главному синглу альбома, Just Let the Sun, который одно время крутился на Радио MAXIMUM. Запросто представляю, как звучит песня в исполнении автора - примерно как половина баллад с последнего альбома Mansun, Little Kix.

В следующий раз имя Дрэпера встретил спустя 10 лет на дебютной пластинке Катрин Дэвис, она же Catherine AD, она же The Anchoress. Журнал Prog заботливо отмечает, что в прошлом году присудил певице премию "новичок года", а в этом - снова берёт у неё интервью, но уже как у со-автора большей половины песен на альбоме Spooky Action. О работе с Дрэпером Катрин говорит забавной аналогией: "Он, сука, дива. Мы как Eurythmics, где Пол - Энни Леннокс, а я - Дэйв Стюарт". Смешно и верно!)

Также заметил в буклете, что песня Feel Like i Wanna Stay написана при участии Доменика Чада, того самого, с которым начался разлад, и который хотел выпилить Пола из группы. Не самая интересная работа, но забавно, ведь официальная дискография Mansun начинается с песни The Chad Who Loved Me, и в своё время давала фанатам не один повод для болтовни, мол у них там шуры-муры, даже был фэнсайт по сбору фоток, слухов и домыслов об отношениях Пола и Доменика. Но это не нашего ума дело или, как поёт наш герой в одной из своих новых песен, есть вещи, которые лучше оставить недосказанными.

Ещё в буклете Пол выражает респект Стивену Уилсону, тому самому, что на обложке свежего номера журнала Prog, легендарному прог-рокеру, за поддержку и помощь, за то, что "сповадил меня вернуться в студию". Мы ждали этого дня, дорогой Пол,
С Днём рождения!
Пиши и пой,
а мы будем тебя любить и слушать.

Tags:

Давным-давно, когда меньше всего ждала, у меня вышел всемирный хит-сингл. Хочу рассказать, как это произошло, потому что эта странная история с неожиданными поворотами в очередной раз доказывает, насколько своеобразна, непредсказуема и неконтролируема карьера в музыкальном бизнесе.

История началась в конце 1993 года во время записи альбома Amplified Heart. Песня Missing была выпущена в качестве сингла, и как большинство наших синглов, не стала хитом. Ремиксы, которые мы сделали на эту песню, крутились в нескольких клубах, на этом всё. Джонни Ди (Johnny D) из Atlantic Records хотел сделать новый микс специально для американских танцполов. Он обратился к Тодду Терри, легендарному хаус-диджею, и тот сделал свою версию с минимальными изменениями оригинала. Тодд говорит, что "моей заслуги здесь нет. У ребят уже была красивая мелодия с вокалом, это упростило мне работу. Они сделали продакшн, я лишь сделал трек танцевальным".

Версию Тодда выпустили вместе с остальными ремиксами на американском релизе сингла, и снова ничего не произошло, мы же как настоящие маньяки подошли к проекту с намерением применить все наши навыки, чтобы в конце концов создать что-то невероятное. Возможно, устав от нашей самонадеянности, WEA, компания, которая все эти годы финансировала Blanco y Negro (прим. - рекорд-лейбл, который выпускал записи группы) и с которой мы согласовывали все свои действия, решила разорвать с нами контракт. Послушав альбом Amplified Heart, а затем трек, который я записала вместе с Massive Attack (Protection), да ещё ремиксы на Missing, они решили, что наша карьера подошла к концу, и – должна признаться, не совсем против нашей воли– отпустили нас в тот момент, когда наша вера в себя, драйв и самоуверенность были, возможно, как никогда, на пике.
Как сказал бы Оскар Уальд, нужно иметь каменное сердце, чтобы не рассмеяться.

В начале 1995 года я оказалась в Нью-Йорке вместе с Massive Attack на промо-кампании их нового альбома Protection - интервью, живые сеты на радио- в общем, всё такое. Парни сидели за пультом и постоянно ругались, глядя как я пою под минус, а потом была вечеринка по поводу выхода альбома. Это был небольшой гламурный трип в заснеженном Нью-Йорке, мы остановились на Манхэттоне в Royalton Hotel, недавно реконструированном Филиппом Старком, но в своей комнате среди минималистского дизайна я почувствовала себя одинокой и потерянной, и под этим ощущением написала песню Single. На вечеринке по поводу Protection вокруг нас постоянно суетились, задавали вопросы, и я чувствовала себя немного странно, типа «новая» певица с «новой» группой. Massive Attack так и не знали, что со мной делать.

Однажды, скрываясь от фотовспышек, мы все вместе оказались в такси, Daddy G наклонился ко мне и сказал, «Трэйс, прошлой ночью я слышал вашу песню в ремиксе Тодда Терри. Ты в курсе, что он сделал ремикс на вашу песню?». Джи выглядел слегка обеспокоенным. «Ну, да», ответила я, и объяснила, что несмотря на их представление обо мне, я знаю, что такое ремиксы, и да, я охотно согласилась, когда Тодд предложил сделать микс на Missing. И мне он очень понравился.
Ребята удивились, и вежливо кивнули. «Что ж, звучит хорошо», сказал Джи, «Почти как танцевальный хит».

В апреле, я и Бен решили провести наедине какое-то время и уехали в Нью-Йорк. Мы сняли большой, но совершенно убогий лофт в Трайбеке (прим. – район в Нижнем Манхэттене, сегодня считается одним из самых дорогих районов Нью-Йорка, здесь живут многие селебрити, в том числе Марайя Керри, Роббер Де Ниро и др) с типичной для NY тяжёлой стальной дверью - огромное пыльное помещение без мебели с грязной кухней, за которой находится небольшая спальня без окон. Мы начали работу над новыми песнями, искренне веря в то, что на последнем альбоме нащупали верный курс, и приступили к записи демо.

И это случилось, когда мы были в той квартире в Нью-Йорке в 1995 году. Мы заметили, что с нашим старым синглом Missing стало происходить что-то. С тем самым синглом, который давно похоронила, и думать о нём забыла. Прошли месяцы после релиза песни и ремиксов на неё, некоторые из них мы отправили в клубы и на радиостанции. Внезапно, без вмешательства промо- машины рекорд- лейбла, диджеи со всего мира стали крутить микс Тодда Терри. Вероятно, он стал большим хитом в Италии, но тогда я не могла собрать детали. Это крутят в радиоэфирах или только в клубах или где? Я сделала несколько телефонных звонков, но никто не был в курсе, что происходит.

Потом я открыла журнал Billboard, и заметила сингл в танцевальных чартах, особенно часто его ставили в Майями. Бен позвонил в Atlantic Records- это всё ещё был наш лейбл в Америке – узнать, может, они в курсе, что происходит, но единственный наш контакт, который имел хоть какую-то связь с департаментом танцевальной музыки, как-то пренебрежительно отозвался о перспективах майямского хита, и мысль, что происходящее может иметь серьёзное значение, просто испарилась.

Мы не могли позвонить WEA в Британии, чтобы узнать, известно ли им, что происходит, потому что недавно расстались с ними. Больше у нас контрактов не было. Тогда как наша песня могла стать хитом?

Постепенно картина прояснилась. Джонни Ди из департамента танцевальной музыки Atlantic Records знал каждого диджея, который крутил наш трек - когда и сколько раз. Именно он заслуживает наибольшего доверия, чем кто-либо из нашего окружения, кто оценил потенциал песни, и кто не сдался даже тогда, когда, казалось бы, разумным было бы признать поражение. Он заставил нас осознать, что песня выстрелит, взлетит в чартах, и станет не просто событием на один уикенд, а настоящим гимном.

Вернёмся в Британию. Наш бывший рекорд-лейбл наконец-то стал принимать меры. Теперь за пределами Америки мы официально были группой без лейбла, но WEA владела правами на трек. Дарёному коню в зубы не смотрят - и лейбл, который только что вышвырнул нас из своего офиса, решил перевыпустить сингл в Европе. В июне он стал №1 в Италии, и держался на вершине несколько недель. Затем последовали другие европейские страны. В октябре 1995 те же WEA, кто изначально был против этого сингла, перевыпустили его в Британии. Им принадлежала песня, но не мы.

Нет надобности говорить, что Missing был хитом впечатляющих масштабов. 9 недель в британском Top 10. Номер 1 в Италии, Германии, и почти по всей Европе. А потом он ворвался в радиоэфиры американских радиостанций, распространяясь по стране как вирус, постепенно становясь полноправным поп- хитом. В ноябре песня оказалась на 23 месте в американском поп- чарте, потом вскарабкалась на 14 место, затем- на 12, дальше- на 10, потом ещё рывок- и на 4, потом- 3, затем- 2. Сможем ли мы сделать это – песню номер один в Америке?
Нет, не смогли. Сингл остановился на второй строчке, забравшись на вершину только радиочартов.
Но он, так или иначе, разрушил правила и стратегии поп- маркетинга, и доказал, что современный, ультра- контролируемый музыкальный бизнес до сих пор подчиняется тонким и непредсказуемым причудам слушательского вкуса. К концу своей необычной второй жизни, Missing был продан в количестве 3 миллионов копий по всему миру.

Оглядываясь назад, замечу, что по звуку и мелодии этой песне было суждено стать хитом, но также важно помнить, что после первого прослушивания никто не был уверен в его потенциале. Также забавно отметить, что американский диджей нашёл и подчеркнул в Missing элементы, которые сделали её успешной, те самые элементы, с которыми боролись британские диджеи, как с излишней «песенностью». В Америке, где рэйв-культура не была столь влиятельной, как в британской музыке, целое поколение диджеев с огромной любовью и уважением относятся к нашему синглу Driving с альбома The Language of Life, и для них Missing казался естественным развитием, нежели резкой сменой стиля нашей группы.

Tracy Thorn, Bedsit Disco Queen, 2013

Глава: Better Thing

Tracey Thorn. Глава: Better Thing*

Кассета от Massive Аttack пришла в тот момент, когда мы с Беном (прим.- Ben Watt, муж Трэйси, часть дуэта Everything But The Girl) уезжали из дома, я подобрала её с коврика и взяла с собой. Сидя в машине, я ждала, что сейчас услышу что-то безумное и грандиозное, что-то в духе Unfinished Sympathy. Предвкушая это, я включила первый трек.
И тут началось… БУФ-КЛААК пау-ауа-ау…(пауза) БУФ-КЛААК пау-ауа-уа…(пауза) со скоростью улитки. Причём укуренной улитки. И так продолжалось семь минут, потом кассета остановилась. Я взглянула на Бена. Только что я познакомилась с трип-хопом. У трека, который я послушала, Protection, не было ни мелодии, ни названия, ни текста, никаких других опознавательных обозначений. Ни начала, ни середины, ни конца. Прежде я не слышала ничего подобного – столь медленного и бессодержательного- и когда я включила его снова, поняла, что вот оно, сейчас происходит что-то совершенно новое.

Я носила с собой кассету ещё какое-то время, и долго ничего не могла сделать с этим наброском. А потом он начал проникать в мою голову, пробрался под кожу, и буквально стал частью меня. Спустя несколько дней, я снова послушала кассету, взяла бумагу и карандаш, и сразу сочинила текст песни, Protection. Начала как одну историю о девушке, о которой мне на днях рассказали друзья, а потом сместила акцент на свои чувства заботы и защиты по отношению к Бену, то, что испытала, когда мы начали бороться с его болезнью (прим.- в 1992 году Бену Уотту диагностировали Синдром Чарджа, редкая врожденная патология различных органов, одно из основных проявлений- астма). Я написала текст за десять минут, и после не исправила ни одного слова. Когда вернула кассету с вокалом, оказалось, что это было именно то, что они хотели. И меня пригласили за запись.

Встреча с Massive Attack это весёлый и одновременно сложный опыт. Они излучают уверенность, и в то же время замкнуты, как настоящая банда. В любой уважающей себя банде у каждого участника есть прозвище. У ребят тоже были, но они предпочли забить на это, и называют друг друга просто «Джэк».
Они постоянно стебутся и подкалывают друг друга: шуточки, приколы, насмешки, ехидные замечаниями. К записи второго альбома оригинальный состав старой бристольской саунд-команды Wild Bunch превратился в трио Massive Attack: Daddy G, Mushroom и 3D, плюс продюсер и Нелли Хупер (Nellee Hooper) из первого состава Wild Bunch. А как быть постороннему человеку в их компании? Как мне обращаться к 3D? Как называть его – по имени, как в паспорте, Роберт, или 3D или просто Джэк? А Daddy G – Грант или Dad или как? В итоге я решила называть их просто D, G и Mush. Вроде, всё стало ОК, но я бы предпочла, чтобы у меня тоже был какой- нибудь ник.

Журналисты при встрече с Massive Attack испытывают подобную растерянность. Саймон Рэйнольдс написал про них в Melody Maker так:
«Брать интервью у Massive Attack это всё равно что быть классным руководителем в непослушном классе. Mushroom выглядит послушным учеником, но на самом деле он неугомонный хитрец…Daddy G- это бескомпромиссный тип, сидящий за последней партой…А 3D? О, это любимчик учителя, который пытается правильно ответить на все вопросы в тот момент, когда Mushroom просит разрешения выйти в туалет.»

Нелли и 3D были движущими силами всего процесса записи; Нелли, чем-то похожий на эльфа, источает атмосферу неизбежного разврата и пьянства, будто ему процесс невтерпеж и он стремится поскорее завершить запись, чтобы вернуться к настоящему делу… бог его знает, какому именно. 3D наоборот очень серьёзно относится ко всему происходящему, он же эстетический вкус группы, создатель обложек, буклетов, граффити и картин, он же- рулевой творческого процесса группы. Серьёзен и полностью предан делу, хотя часто меняет своё мнение, и работа с ним чем-то похожа на работу с Полом Уэллером. Daddy G наоборот – спокоен, наблюдателен, мало говорит, но его присутствие явно важно и необходимо.
И есть Mushroom, совершенная загадка. Я чувствую, как он подозрителен ко мне, возможно, не уверен, что я вообще нужна здесь. Интересно, хотел ли он, чтобы я исполнила эту песню? Позднее, я узнала, что Protection это один из его треков, поэтому неудивительно, что он так трепетно относится к нему, и я не уверена, что он изначально поддерживал идею смешения разных жанров. Возможно, он предпочёл, чтобы пела Mary J Blige? Наверно, он принял меня за Мэри Хопкин (прим. – Mary Hopkin, популярная в конце 60х- начале 70х шотландская фолк-певица, известная по песне Those Were the Days, также она была первой, с кем заключил контракт битловский рекорд-лейбл Apple, она же первый продюсерский опыт Пола Маккартни), которая живёт отшельницей на Оркнейских островах и последние десять лет готовит домашние мюсли. Я попыталась с ним поговорить, и спросила, как ему новая запись Craig Mack (прим.- американский репер, на тот момент резидент лейбла Puff Daddy), он посмотрел на меня с ещё большим подозрением, будто я сознательно пытаюсь его разочаровать.

Музыкально они двигались в разных направлениях, но этот процесс был продуктивен, равно как и разрушителен. Грубо говоря, Daddy G делал регги, Mushroom – хип-хоп, а 3D хотел звучать как The Clash. Разногласия захватывающие – и я здесь лишь свидетель - в конце концов, это всё часть рабочего процесса. Напряжённость между ними настолько личностна, сколь и музыкальна – и это стержень, на котором держатся отношения между ними. Лора Ли Дэвис в интервью с ними для Time Out описывает типичную ситуацию:
«В центре аэропорта Неаполя Mushroom и 3D грызутся между собой. Причина спора – глянцевый футбольный журнал, который только что купил Dee. Mushroom говорит мне, что Dee хочет его аккуратно свернуть в трубочку, а потом каждые десять минут разворачивать в обратную сторону, чтобы не было складок и сгибов.»

Могут ли эти парни спасти современную танцевальную музыку? Возможно. Несмотря на столь инфантильное поведение, они выпустили альбом Protection, который изменил жизни многих людей, включая мою.

* Better Thing, вторая песня с участием Трэйси Торн на альбоме Protection

Tracey Thorn, Bedsit Disco Queen, 2013



ProtectionCollapse )

Psychedelic Rock

1. King Gizzard & The Lizard Wizard - Open Water (7:15)
2. Church Of Sun - Satanic Panic (3:48) / I Wanna Be Your Dog (4:26)
3. Medusa's Disco - Divine (4:22)
4. Psychedelic Porn Crumpets - Nek (4:26)
5. Mooner - Fana (3:06)
6. Meatbodies - Scavenger (3:42)
7. Woods - Love Is Love (Sun on Time) (4:20)
8. Hawkwind - Magic Mushroom (9:27)
9. Moon Duo - Mirror's Edge (7:00)
10. Electric Moon - (You Will) Live Forever Now (22:40)

На отходняке после двухнедельного трипа залил в плеер новые альбомы, и добрая часть оказалась в жанре #PsychedelicRock, оставлю здесь всё лучшее, а то забуду

College Radio

Ко дню радио публикую перевод большой питчфорковской статьи про нынешнее положение студенческих радиостанций в Америке. Ага, те самые, которые в 80х подарили целый термин огромному пласту новой альтернативной музыки, типа R.E.M, Throwing Muses, The Smiths, The Cure и т.д.
College radio - это невероятно круто. Как сказал Артемий Троицкий про Ральф Радио, это "свободное радио для свободных людей", вечно ищущих и открывающих новое каждый день.
Прошу прощения за перевод. I'm not perfect, I do my best.


Разве колледж-радио ещё что-то значит?


Как американские студенческие радиостанции борются за выживание.

Манхэттен. Подвал для первокурсников Нью-Йоркского Университета. Спускаемся по винтовой лестнице сквозь запах жареной картошки, доносящийся из столовой. На стене маленький указатель приглашает постучать в металлическую дверь. За ней- обрывки голосов, смешанные с гулом трансформаторной будки, создают трогательный хоровой ансамбль. Это вход на WNYU, одну из самых влиятельных радиостанций города.

Вводим код, дверь открывается, и мы попадаем в небольшую комнату. На стене- полароидные снимки сотрудников и гостей станции за последние 10 лет. Коробки из-под пиццы кое-как брошены друг на друга рядом с промо-дисками и буклетами радиостанции. Огромная библиотека виниловых пластинок занимает половину комнаты. В данный момент за пультом выпускник университета Тайлер Максин (Tyler Maxin). В эфире идёт заключительный эпизод его шоу.

Последние три года сигнал Максина шёл через 8 300- ваттный передатчик сразу на три района: из Нью Джерси, в Уэстчестер и в самые дебри Бруклина. В рамках шоу наряду с обязательными комментариями в начале песен, Максин давал любителям чего-то изысканного совершенно невероятные вещи, например, интервью с культовой певицей Dot Waggin из группы The Shaggs (прим.- одна из первых американских женских прото-панк групп, за свою двадцатилетнюю историю, с 1968 года, выпустила единственный альбом Philosophy of The World, 1979) и авангардным писателем/композитором Аланом Лихтом (Alan Licht), или живой концерт чудаков из психо-поп Happy Jawbone Family Band.

Когда Максин включает финальный трек, очаровательно эксцентричную песню Moose (1989 год) британской группы Shopping Trolley, весёлая атмосфера на станции меняется. По мере звучания фортепианной баллады о внезапном пробуждении от прекрасного сна, комнату наполняет оптимистичная меланхолия: один студент уходит, но станция продолжает свой путь.

Эта осенняя ночь также знаменует собой начало нового учебного года, а значит, университетский городок снова заполонят всевозможные нелепые приветствия. Поскольку каждый из 6000 новоиспеченных первокурсников обязательно будет искать своё место в alma mater, кто-то неизбежно окажется в этом подземном оазисе, и здесь найдёт для себя убежище среди единомышленников, жующих холодную пиццу в маленькой комнате, набитой шумом, ритмами и механическим гулом.

WNYU- это идеальная студенческая радиостанция. Ею заведуют студенты, хотя среди сотрудников есть члены студенческой общины с более широкими полномочиями. Бюджет полностью поддерживает университет, при этом администрация практически не вмешивается в её деятельность. Она расположена в центре крупнейшего города, что особенно привлекательно для музыкантов, которые проездом оказываются неподалёку.

Как и все студенческие радиостанции, WNYU – это отражение важнейшего опыта, который на протяжении многих десятилетий повторяется из года в год: автономия, свобода слова, жажда экспериментов. Она же - один из последних бастионов в мире радио, который даёт возможность проявиться чему-то хаотичному и рискованному, пусть даже в пределах некоммерческой частоты, слева от ключевой зоны FM- диапазона, где-то между 88,1 и 91,9 Мгц.

Но есть вероятность, что скоро подобные эксперименты станут редкостью, так как всё больше и больше студенческих радиостанций умолкают или уступают свои передатчики корпоративным вещателям. Тревоги добавляет недавняя гибель CMJ, информационной платформы, которой в течение многих десятилетий были связаны между собой государственные студенческие радиостанции (прим. – CMJ появился в 1978 году как журнал для программных директоров, с 1982 года назывался CMJ New Music Report, в нём публиковали сводный чарт Top-30 более сотни радиостанций, потом появился ежегодный музыкальный фестиваль CMJ Music Marathon, который проходил каждую осень в Нью- Йорке, последний прошёл в октябре прошлого года, также с 1993 по 2009 ежемесячно выходил журнал CMJ New Music Monthly с интервью, рецензиями и промо-диском с записями независимых музыкантов, а 10 февраля 2017 года, впервые за 40-летнюю историю, публикацию сводного чарта всех college radio отложили на неделю, потом ещё на одну, после чего появилось сообщение о закрытии проекта, будет ли он существовать в будущем в каком-то ином варианте, пока неизвестно ).

Лучшие времена CMJ совпали с расцветом студенческих радиостанций в конце 80х- начале 90х. Хотя подобное радио первоначально использовали для трансляции лекций, в конце 80х оно стало незаменимым источником новинок, музыкальным трендсеттером наряду с журналами и национальными чартами, отслеживающими новые имена, которые только начинали набирать популярность на рынке. Такие группы, как U2, R.E.M., The Cure, The Smiths, Dinosaur Jr., Husker Du, Minutemen, The Replacements и многие другие, впервые попали на радио благодаря предприимчивым студентам, жадным до новой музыки. Как отметил музыкальный журналист Майкл Эйзеррад (Michael Azerrad) в своей летописи инди-рока Our Band Could Be Your Life, "жёстко контролируемые форматы FM, запрограммированные в основном маленькой группой консалтинговых фирм, держали новую музыку подальше от радио. А колледж радио рвануло напролом, предоставив поколению новый бесценный канал связи с аудиторией".

По словам основателя CMJ, Роберта Хабера (Robert Haber), всемирная популярность Nirvana в начале 90-х - как в культурном, так и в экономическом плане- стала наивысшей точкой популярности колледж радио, и с тех пор эта популярность лишь медленно шла на убыль. Но ещё до этого, в период самого сильного влияния на массы, некоторым станциям пытались выкрутить руки путём коммерциализации формата. В 1986 году Эндриа Энтал (Andrea Enthal) написала в журнале SPIN иеремиаду в адрес радиостанций, которые пошли в сторону коммерциализации формата: "Колледж радио, с щенячьим восторгом угождающие большим профессионалам, стали фермой по выращиванию коммерческого радио. Кто будет альтернативой альтернативному радио в следующем году? А год спустя? ...и будет ли это альтернативой радио 1990 года?"

Начиная с девяностых, по мере появления новых музыкальных платформ- блогов, файлообменников, торрентов, стриминговых сервисов и т.п.- значимость и влиятельность колледж радио значительно уменьшилась. За последние 25 лет структура экономического успеха и взаимодействие с аудиторией для музыкантов изменилась настолько, что говорить о существенной роли студенческих радиостанций в этих процессах, в нынешнем году по меньшей мере странно. Тем не менее, даже сегодня промоутеры, лейблы, музыканты, критики, студенты и бывшие выпускники настаивают на том, что эта сфера по-прежнему невероятно важна.

В идеальном мире колледж радио наилучшим образом отражает то, к чему местные вещатели должны стремиться: свободное программирование эфира, основанное на потребностях студенческого сообщества и требованиях рынка. Также оно постоянно пополняет кадровый запас отрасли в целом, где каждая часть музыкальной экосистемы может рассчитывать на своих сотрудников, среди которых обязательно будут бывшие диджей студенческих станций. Эта система необходима. И сейчас она в серьезной опасности.

Начиная с 2010 года, ради краткосрочной экономической выгоды всё большее колледжей стали передавать свои вещательные лицензии в FM диапазоне более крупными корпорациям. Запуск радиостанции, коммерческой или некоммерческой, это дорогостоящее предприятие- оплата передатчиков, ремонт оборудования, а также разнообразные лицензионные сборы за музыку- вот цена входного билета на рынок. Передача или продажа лицензии на вещание даёт быстрый доход, но как только лицензия покидает владельца, вернуть её обратно уже невозможно.

В последние годы передача лицензии более крупному вещателю стала обычным явлением для университетов по всей стране, и довольно часто в результате сделки подобные станции становятся филиалами NPR (прим. - Национальное Общественное Радио Америки, крупнейшая некоммерческая организация, которая готовит новости, а потом распространяет их по 797 радиостанциям США), которые программируют плейлисты и в основном производят All Things Considered (прим. - ежедневная часовая новостная программа, которая выходит одновременно на всех радиостанциях NPR). Университет Вандербильта (WRVU), Университет Райса (KTRU), Университет штата Джорджия (WRAS) и Университет Сан-Франциско (KUSF) – вот лишь несколько примеров станций, которые были проглочены концерном.

У каждого случая подобных сделок свои причины и свои покупатели, но бытует мнение, что на самом деле студентов больше не интересует радио как таковое (к тому же этот вопрос легко решается наличными). Компания Vanderbilt Student Communications (Нашвиль, штат Теннеси), которой принадлежит теперь студенческая станция WRVU, решила продать свою лицензию после опроса студентов, по результатам которого оказалось, что слушатели и волонтёры университетской станции составляют подавляющее меньшинство. Лицензию продали за $ 3 350 000 местному филиалу NPR, и сейчас на этой частоте круглые сутки вещает радио классической музыки.

Аналогичная ситуация произошла в Сан-Франциско в январе 2011 года, когда местный университет решил продать свою лицензию радиосети классической музыки за $ 3,75 миллиона, прекратив вещание, даже не оповестив о закрытии станции своих волонтёров и диджеев, просто в один день поменяв замки входной двери. Несмотря на активные протесты со стороны студентов и членов университетского сообщества, сделка всё равно состоялась, а место, где прежде размещалась станция, перестроили под общежитие.

Но самый сильный удар по индустрии произошёл в 2014 году в штате Джорджиа, когда Georgia Public Radio «захватило» самый мощный в мире университетский передатчик, 100 000-ваттный вещатель радиостанции WRAS (Атланта, Университет Штата Джорджиа). WRAS- первые, кто начал крутить в эфире и продвигать в массы творчество R.E.M. и OutKast. Но в мае того же года университет объявил, что, отдал вещание Georgia Public Broadcasting с 5 утра до 7 вечера за $ 150 000 в течение первых двух лет, и за $100 000 в последующие годы партнёрства, сохранив своим студентам ночной эфир.

Способы, которыми продаются лицензии, могут вызывать всеобщее неодобрение, распри или огорчение. Отрезая музыкальное сообщество и местный бизнес от дополнительного внимания, подобные сделки могут иметь более серьёзные последствия в будущем. Кроме того, потеря независимого программирования эфира в таких городах, как Атланта, Сан Франциско, Нашвилль и Хьюстон означает, что слушатели близлежащих районов с каждым днём привыкают к однообразию звуков, которые издаёт их радиоприёмник- всё те же голоса, интонации, повестки дня изо дня в день.

Тем не менее, администрация вузов небезосновательно сомневается по поводу содержания своих радиостанций. Колледж радио всегда занимали очень крошечное пространство, и большинство из них настолько малы, что даже не фигурируют в рейтингах прослушиваний. В прошлом году общенациональное исследование по потреблению СМИ показало, что только 9% людей в возрасте 12-24 лет используют AM/FM-радио в качестве источника для прослушивания музыки; та же аудитория, чтобы найти новые песни своих любимых музыкантов, отдаёт предпочтение каналу YouTube (22%) или потоковым сервисам, типа Pandora, Spotify и SiriusXM (11%).

Хана Карлен (Hannah Carlen), директор отдела по взаимодействию с радио инди- лейбла Secretly Group, который выпускает работает с ANOHNI, Angel Olsen, Bon Iver и другими, говорит, что сегодня "совсем немного радиостанций, чьи эфиры имеют реальное значение. Тяжело признавать, но всё меньше и меньше шансов, что кто-то в поисках новой музыки будет включать колледж радио".

Хотя люди и не используют радио в качестве основного источника для прослушивания музыки, они по-прежнему его слушают. Исследования Nielsen RADAR показали, что в 2015 году 91% американцев в возрасте от 12 лет и старше слушали AM/FM-радио в течение недели. Только 8% водителей сказали, что используют в своих автомобилях онлайн-радио, в то время как 12% слушали спутниковое радио. 63% водителей до сих пор пользуются традиционным AM/FM, чтобы слушать новости и музыку.

Сегодня количество обычных радиостанций, как источников новой музыки, продолжает сокращаться, и тут у колледж радио есть возможность перехватить пальму первенства. Крис Чен (Kris Chen), вице-президент отдела A&R лейбла Nonesuch Records, ощутил влиятельность колледж радио десять лет назад, во время работы с индии- рокерами Vampire Weekend, и помог группе подписать контракт с лейблом XL Recordings. "Это были крошечные студенческие и некоммерческие станции, которые первыми стали крутить записи нашей группы, и они здорово помогли музыкантам найти новую аудиторию в городах, где они ещё не гастролировали," говорит Чен. И добавляет, что по-прежнему встречает поклонников колледж радио, особенно когда стоит за столиком с мерчем, и «каждый раз молча киваю, когда кто-то говорит, что впервые услышал наших музыкантов на волнах местной радиостанции."

Ник Данкан (Nick Duncan), радио промоутер лейбла Sub Pop, добавляет, что «колледж радио, действительно, единственный ныне формат, где новая и неизвестная музыка может естественным образом оказаться на вершине еженедельного чарта. С точки зрения продвижения, колледж радио - это первое место, куда мы отправляем записи наших новых групп. Когда вы лейбл, типа Sub Pop, и у вас в каталоге в основном только начинающие или малоизвестные музыканты, это имеет огромное значение".

Грес Уэстон (Greg Weston), президент некоммерческой организации College Broadcasters Inc., которая организует профессиональные семинары и эвенты, твердо убеждён, что колледж радио никуда не исчезнет. "Сейчас, как никогда-либо, важнее быть независимым и некоммерческим, быть голосом обычных людей, а не голосом корпораций", говорит Уэстон. "Люди не позволят колледж радио умереть. Мы сделаем все возможное, чтобы сохранить его".

Начиная с 2014 года, продажи лицензий колледж радио сократились, и станции, которые были вынуждены перейти в онлайн- вещание - в том числе WRVU и KTRU- попытались вернуть свои частоты путём приобретения лицензий на вещание в FM диапазоне через передатчики низких мощностей, достигающих радиус около 50 км.

С момента открытия в 2000 году отрезка для вещателей с передатчиками низких мощностей, колледжи оказались наиболее подготовленными, кто ухватился за новую возможность оказаться в FM диапазоне. Дженнифер Уэтс (Jennifer Waits), блогер Radio Survivor, говорит, что "в 2013 году более ста колледжей/университетов подали заявки на получение лицензий LPFM, причём семидесяти шести из них лицензию дали при условии создания новых FM станций". Уэйтс считает, что колледж радио наиболее гибкие СМИ в мире новых вещательных возможностей, и это позволяет им лучше адаптироваться к переменам медийного ландшафта, чем их неповоротливым коммерческим аналогам.

Даже когда университет потеряет свою FM частоту, есть основания полагать, что студенты всё равно продолжат заниматься своим делом. Миранда Моррис (Miranda Morris), генеральный директор радиостанции KUSF (Университет Сан-Франциско), говорит, что популярность онлайн- вещания сделала её станцию более доступной для студентов, и старшекурсники работают с полной отдачей, делая всё возможное, чтобы их присутствие в виртуальной сети стало особенным. "Студенты- как раз те, кто даёт мне надежду. Они помогли мне переделать веб-сайт, создать цифровую платформу и сделать его интерактивным."

Бывший генеральный менеджер радио WVKR, Джэй Ланкастер (Jay Lancaster) добавляет, "Всем сердцем надеюсь, что и через 20 лет кто-то из учеников будет ощущать и понимать это победное чувство неповиновения, в тот момент, когда вещаешь самостоятельно."

Лучше всего ценность колледж радио сформулировал Барак Обама, когда написал: "Предоставляя студентам возможность выражать своё мнение собственным голосом через радиоволны, цепляя слушателей новыми идеями и новыми именами, колледж радио воспитывает в молодёжи креативность, поддерживает новых музыкантов, а также служит платформой для их взаимодействия друг с другом".

Бывший президент поделился этой речью в 2013 году во время третьего ежегодного College Radio Day (в этом году он пройдёт 6 октября). Этот день появился в 2011 году, благодаря Робу Куику (Rob Quicke), 42-летнему британскому эмигранту, который помог запустить одну из первых колледж станций в Оксфордском университете. College Radio Day поддержали сотни студенческих станций по всему миру. Куик, в настоящее время профессор Университета Уильяма Патерсона и генеральный директор местной радиостанции, с особым восторгом говорит, что "ключевое влияние колледж радио в том, что оно ещё может менять чьи-то жизни, а значит, в нём есть что-то опасное и неряшливое. Это место, где постоянно ошибаются, но есть музыка, которая сглаживает эту неопытность, и эта музыка меняет всё"

Каково влияние колледж радио в национальном масштабе, не так уж важно для людей, которые там работают. Для многих главное достоинство формата в том, что он вверен молодым людям с чувством ответственности, и имеет важное значение не только для творческого самовыражения, но и для развития профессиональных навыков.

"Опыт, который вы получите на студенческой радиостанции невозможно повторить в другом месте,"- говорит Хана Карлен. "Вы не получите ничего подобного на стажировке на коммерческой станции, где будете всего лишь каплей в общем котле. На своей радиостанции вы сможете делать всё".

В будущем этот опыт даст свои плоды. Алекс Росс (Alex Ross), музыкальный критик журнала The New Yorker, говорит, что своей карьерой обязан опыту на колледж радио. "Лучшие друзья и новая музыка- всё, что меня окружало, и это лучшее, что случилось со мной в колледже."

Фронтмен американской инди-рок группы Deerhunter, Брэдфорд Кокс (Bradford Cox), говорит, что одно из наиболее значимых и мистических музыкальных переживаний произошло с ним несколько лет назад на рассвете, когда он слушал радио WREK (Georgia Institute of Technology, Атланта) по дороге в Алабаму. То, что он услышал из динамиков, невероятно потрясло, и он тут же позвонил на станцию, чтобы узнать автора и исполнителя. Это была запись малоизвестного канадского композитора/ядерного физика Хью Ле Клейна (Hugh Le Caine). Тот трек можно найти только на компиляции Ле Кейна, выпущенной некоммерческим электронным лейблом, и это практически невозможно сделать. Потребовались годы, прежде чем Кокс смог услышать песню снова, когда начал вести уже собственное шоу на WREK. И до сих пор, каждый раз, вспоминая эту историю, по его телу бегут мурашки.

Говоря по телефону, Кокс предлагает мне пройти на сайт трансляции WREK, чтобы посмотреть, что в данный момент играет в эфире. Через динамики начинают просачиваться клубы статической гитары и эмбиент- дрон австралийского экспериментатора Орена Амбачи (Oren Ambarchi). "Отлично,- говорит Кокс,- А теперь представь, что где-то в спальном районе, сидя в отцовском SUV, 16-летний подросток слишком укурен, чтобы разобраться, как работает этот чёртов SiriusXM, и ему проще включить нас. Поэтому мы продолжаем работать."

автор - Kevin Lozano, Pitchfork

My Own Private 120 ::: 2016

1 United Sounds of Joy - I Hear Her Call My Name
2 Angel Olsen - Shut Up Kiss Me
3 Savages - Evil
4 The Strumbellas - Spirits
5 Iggy Pop - Break Into Your Heart
6 Marissa Nadler - Janie In Love
7 Miraculous Mule - Where Monsters Lead
8 Michael Kiwanuka - Love & Hate / Falling
9 Radiohead - Identikit
10 PJ Harvey - The Wheel
11 Sivert Hoyem - Lioness
12 Rag'n'Bone Man - Human
13 Leonard Cohen - You Want It Darker
14 Methyl Ethel - Shadowboxing / Twilight Driving
15 Twenty One Pilots - Heathens
16 White Lung - Kiss Me When I Bleed / Sister
17 My Gold Mask - Dissipate / Gone Gone Gone
18 ZS - Corps
19 David Bowie - Lazarus
20 Julian Taylor Band - Fever
21 Miraculous Mule - Sound of the Summer
22 IAMX - The Background Noise
23 Twenty One Pilots - Stressed Out / Ride
24 Honeyblood - Walking At Midnight
25 Heidi Goodbye - Oh Dear
26 Matt Elliott - Wings & Crown / The Feast of St. Stephen
27 Birdy Nam Nam - Lazers from My Heart
28 Wild Beasts - He the Colossus / Big Cat
29 STRFKR - Never Ever
30 Like A Motorcycle - High Hopes
31 Joseph - SOS (Overboard)
32 Cage The Elephant - Trouble
33 Regina Spektor - Bleeding Heart
34 Michael J Sheehy - And Yet I Feel No Dread...
35 You Say Party - 112 / Ignorance
36 Cocoon - I Can't Wait
37 Colin Stetson and Sarah Neufeld - The sun roars into view
38 Louise Burns - Storms
39 Jain - Come
40 Electric Wire Hustle - Golden Ladder
41 Autoheart - Love Is the Cure
42 The Tragically Hip - Machine
43 M.A.N.D.Y. - Outin
44 PJ Harvey — The Orange Monkey / The Ministry Of Defence
45 Nadja - Tabernanthe
46 Nicolas Jaar - Fight / No
47 Soft Hair - Relaxed Lizard
48 Temples - Certainty
49 GoGo Penguin - All Res
50 Mind Spiders - Cold
51 DNCE - Cake By The Ocean
52 Primal Scream - I Can Change
53 Marissa Nadler - All the Colors of the Dark
54 Baby Woodrose - 21st Century Slave
55 Harleighblu - Live Fast, Die Young
56 Four Tet - Field
57 Giallo - Wooden heart
58 Psychedelic Porn Crumpets - Cubensis Lenses
59 OUTTACONTROLLER - Downtown
60 Adam Torres - Some Beast Will Find You By Name
61 Portishead - SOS
62 Screaming Females - Empty Head
63 Garbage — Empty / Night Drive Loneliness
64 Sivert Hoyem feat. Marie Munroe — My Thieving Heart
65 Massive Attack feat. Ghostpoet - Come Near Me
66 Radiohead - Burn the Witch / Daydreaming
67 LP - Lost On You
68 Hooverphonic - Badaboum
69 Vulva Culture - Phantom Limb
70 Mick Harvey - Deadly Tedium
71 Holy Ghost! - Crime Cutz
72 King Dude - Holy Christos
73 Silversun Pickups - Latchkey Kids
74 Greenwich Village - Hypers
75 The Moth & the Flame — Young & Unafraid
76 Elephant Stone - Manipulator
77 Graham Candy - Back Into It
78 The Raveonettes - Excuses
79 Thalia Zedek Band - 360° / By the Hand
80 The Coathangers - Make It Right
81 Yo - Shake It
82 Elsiane - Unstable
83 Kristin Hersh - Sun Blown
84 Kim Gordon - Murdered Out
85 Slaves - Spit It Out
86 Shannon Wright - The Thirst
87 Santigold - Rendezvous Girl
88 United Sounds of Joy - Free of Fall
89 Still Corners - Lost Boys
90 Zeal and Ardor - Come On Down
91 Ben Watt feat. Marissa Nadler - New Year Of Grace
92 The Anchoress feat. Paul Draper - You and Only You
93 His Name Is Alive - Demonmix
94 Alex Clare — Gotta Get Up
95 DJ Shadow feat. Run The Jewels - Nobody Speak
96 Travis feat. Josephine Oniyama — Idlewild
97 Woodkid & Nils Frahm - Winter Morning I
98 Cowboy Junkies - Morning Cried
99 Chase & Status feat. Slaves - Control
100 Black Atlass - Exit
101 Emeli Sande - Hurts
102 Phantogram - You Don’t Get Me High Anymore
103 Michelle Gurevich - First Six Months of Love
104 Erik Jackson feat. Vicky Flint — For The Lonely
105 La Femme - Always in the Sun
106 Todd Terje & The Olsens - La fete sauvage (Prins Thomas Remix)
107 Lou Rhodes - All I Need
108 Lubomyr Melnyk - Cloud No. 81
109 Anohni - Hopelessness
110 Jens Buchert — Elevation
111 The Zolas - Swooner
112 July Talk - Push + Pull
113 Peter Doherty - I Don't Love Anyone (But You're Not Just Anyone)
114 Panic! At The Disco - Victorious
115 El Perro del Mar - Nougat Mind
116 Tyler Jakes - Urban Coyote Attack
117 SOULWAX feat. Chloe Sevigny - Heaven Scent
118 Jack Wood - Muddy God
119 Kings of Leon - Waste A Moment
120 Tegan and Sara - Boyfriend

много слов о том, что это было:Collapse )

Tags:

About A Grunge

Так увлёкся, что перевёл ещё один фрагмент книги сиэттлского музыкального журналиста Чарльза Кросса Here We Are Now, The lasting Impact Of Kurt Cobain о том, как слово "грандж" из прилагательного стало существительным, и почему этот термин не любили все музыканты Сиэттла.

«Слово «грандж» впервые появилось на страницах журнала The Rocket в конце 80-х как прилагательное, чтобы описать определённый звук музыкального стиля – сырой и неотшлифованный саунд, с дисторшеном, но обычно без добавлениях каких-либо аудио эффектов. Грандж, ещё до коммерческого успеха, почти всегда принадлежал группам лейбла Sub Pop, и почти всегда это были группы, которые продюсировал Джэк Эндино. В этом смысле грандж это смесь гаражного рока с замедленным панком. Sub Pop большинство альбомов записывали в дешёвой студии Reciprocal. Акустика этой студии в сочетании с эстетикой продакшена Эндино создавали настоящий грандж. Грандж с большой буквы G. Грандж-альбомы групп типа Mudhoney, Tad, Blood Circus и десятка других, которые сейчас уже забыты и затеряны в истории.

Несмотря на то, что несколько ранних треков Nirvana я классифицирую как грандж, их музыка всегда содержала больше поп-элементов, чем, скажем, записи Mudhoney, которые были группой, играющей исключительно грандж. Если уж совсем докапываться до мелочей, то термин грандж на самом деле не подходит к большинству записей Nirvana, или Beatles-подобным мелодиям Курта. Крис Новоселич также не согласен с тем, что грандж, будь то существительное или прилагательное, подходит к музыке Niravana. Однажды он сказал мне, что песня School была их самым гранджевым моментом в карьере. «Когда Курт наиграл мне рифф, я сказал: «О боже, это самый Сиэттлский рифф, который я когда-либо слышал». Это была квинтэссенция гранджа.»

Слово «гранджевый» вошло в рок-н-ролл за десятилетия до того, как стало символом целого поколения. Лестер Бэнгс (прим.- музыкальный журналист, писал для Rolling Stone и Creem) использовал его в октябре 1972 года в рецензии журнала Creem на альбом одной металл-группы. До этого слово мелькнуло в 1957 году, в заметке, посвящённой переизданию альбома Johnny Burnette Trio, в которой журналист описывал игру гитариста как «гранджевую» (прим.- типа «шороховатая»). Часто создание термина приписывают Марку Арму из Mudhoney, но он говорит, что слышал его от друзей из Австралии, где это слово использовали в отношении гитариста Tex Perkins (прим. – лидера группы The Cruel Sea), которого называли «патриархом гранджа».

Впервые термин «Грандж» как жанр был упомянут в письме Марка Арма, опубликованным в Сиэттлеском фэнзине Desperate Times в 1981 году. В нём он жаловался на свою первую группу Mr.Epp and the Calculations: «Чистый грандж! Чистый нойз! Полное дерьмо!».

Sub Pop первыми начали использовать этот термин в своих пресс-релизах, описывая творчество Green River, группу, в которую входил Марк Арм, Джефф Амент и Стоун Госсард, что позднее соберёт Pearl Jam. «Ультра-свободный ГРАНДЖ, который разрушит моральные устои поколения»- писали они в первом пресс-релизе.

Этот альбом Green River продюсировал Джек Эндино, который создавал фирменный грандж-саунд всем, кого записывал. Курт нанял Эндино для продюсирования своих первых демо в 1988 году. Благодаря этой кассете Sub Pop заключили контракт с Nirvana. С этого началась работа над дебютным альбомом, Bleach, на студии Reciprocal вместе с Эндино за пультом. Большую часть записей этого периода будут квалифицировать как грандж, хотя About A Girl, по словам Эндино, была «чистой поп-песней». Курт рассказывал ему, что прежде чем написать её, он слушал альбом Meet the Beatles три часа подряд.

Запись Bleach стоила $600, что говорит о низких расценках на аренду студии и работу Эндино. Sub Pop были настолько бедны, что не могли себе позволить покрыть эти расходы, и у Курта не было таких денег, разумеется. Кобейн одолжил эту сумму у Джейсона Эвермана, который одно время числился басистом группы. Эверман позднее рассказал, что Курт так и не вернул долг. Но Bleach получил очень позитивные рецензии и попал в плейлисты студенческих радиостанций. Это было только начало.

К 1989 году группами лейбла Sub Pop стали интересоваться европейцы, и особый интерес наблюдался в Великобритании. Несколько еженедельных конкурирующих музыкальных изданий постоянно охотились за новыми именами, там грандж и стал термином, описывающим новое движение в музыке. Одна из британских газет писала со слов Марка Арма, что «в Сиэттле все улицы вымощены гранджем». Британские газеты настолько часто использовали это слово, что очень скоро грандж превратился в «Грандж». В стремлении, чем бы заменить падение интереса к панку, журналисты вцепились в сиэттлскую волну, и грандж пришёлся очень к месту. Марк Арм уже ненавидел, что начал этот тренд, но он уже был не в силах его остановить. «Этот ярлык стали лепить ко всем группам из Сиэтла,»- говорил Арм,- «Даже если у группы саунд не был гранжевым, она всё равно внезапно становилась гранджем».

Пресса в Америке также нуждалась в термине, обозначающим новую моду и стиль, который из музыки уже вошёл в одежду, которую носили подростки из Сиэтла. Американские журналисты тоже стали использовать этот термин. Так грандж вернулся домой.

Как и каждый цикл молодёжно-культурного тренда- от гризеров до панков и хиппи – это была лишь толика правды новой тенденции, но больше – преувеличение, гиперболизация, проекция желаемого, о чём писали медиа. Если 80-ые были эпохой яппи, то синие воротнички из Сиэтла стали антиподом. Сиэттл был городом книжных магазинов и кофе-шопов, которые помогали поддерживать созерцательный пассивный образ жизни. Всем эти кофейням нужны были бариста – кем и работал герой Мэтта Диллона в фильме Singles (прим. – в русском переводе фильм называется «Одиночки», сюжет о будничной жизни Сиэттлской молодёжи начала 90х, его ещё называют фильмом о зарождении грандж-культуры, несмотря на то, что в фильме снялись многие гранджевые музыканты в роли самих себя, Кобейн не любил эту картину и всячески отрицал своё отношение к части этой субкультуры) – и это была идеальная работа для местных музыкантов. Единственный человек, которого я знал в 1991 году в Сиэтле, и который бы одевался как Мэтт Диллон в этом фильме, был Джефф Армент из Pearl Jam. Не удивительно, что Диллон в «Одиночках» носил одежду Армента.

Но медиа всегда кормятся трендами и выдумывают движения, и когда небольшая кучка групп из Сиэтла привлекала к себе внимание всего мира- и одна из них (Nirvana) продала 35 миллионов альбомов – пресса должна была что-то с этим сделать. Как только новый тренд – грандж - стал появляться в заголовках газет и журналов по всему миру, реакция из Сиэттла не заставила себя ждать. Местных артистов задело, что их разнообразная музыкальная сцена, где сотни различных музыкантов, жанров и стилей, была ужата до одного слова. Курт был хорошим музыкальным критикои- и даже как-то представлял своё будущего в роли редактора фэнзина- он понимал существенную разницу между саундом Nirvana и металл-подобным звучанием Soundgarden, но обе группы классифицировали как грандж. Очень скоро Курта и его группу в каждом интервью на радио и тиви стали спрашивать о грандже. Курт был доволен, что его музыка влияет на других музыкантов, и часто носил футболки с лого любимых инди-групп, особенно когда появлялся на телевидении, но он не хотел, чтобы его воспринимали лидером молодёжного движения. Обычно он отказывался отвечать на вопросы о грандже или отвечал что-то с сарказмом. Курт никогда не объяснял, почему так ненавидит этот термин, но другие музыканты из Сиэттла говорили, почему ненавидят они- это унижает их индивидуальность как артистов и превращает их искусство в товар, который просто следует тренду.»

Around The 2014 in 80 Songs

Вечерний чай посетил нас и дал разобраться с главными песнями прошлого года. Хоть и не все они были выпущены именно в 2014-ом, а кому какое дело. Например, композиции Far From Any Road больше десяти лет, но именно год назад она обрела вторую жизнь, благодаря сериалу True Detective, за которым многие так упоенно следили 8 недель. У нас даже появилась традиция - смотреть новую серию с тарелкой начос и бутылкой лимонада. Думали, приживётся, но... Сериал закончился, а чипсы и лимонад остались. Более того, в мае во время путешествия по Нидерландам, так подфартило, что попали в Гааге на концерт The Handsome Family (это исключительное совпадение - в Делфте на выходе из очень маааленького сэконд-хэнда я задел плечом стенд с открытками и плакатами, и где-то там за дверью между какими-то объявлениями заметил афишу концерта). Музыканты рассказали, что очень удивлены популярности этой песни, но раз уж так сложилось, то хорошо. Far From Any Road была написала в Мексике, где парочка жила долгое время, и поётся в ней об удивительной природе- о, этот красивый мир, в котором опасность поджидает тебя на каждом шагу.
Теперь понятно, почему именно эта песня оказалась в титрах True Detective - Луизина, серия убийств, настоящий детектив. По-моему, подбирать музыку к фильмам - это самая крутая работа))

А вот ещё наш любимчик - Asaf Avidan - записал прекрасный альбом Different Pulses ещё в 2012, но мы добрались до него только весной прошлого года. Особенно Инеске полюбилась песня Love It or Leave It - гоняли её всю дорогу, пока ехали в поезде из Дюссельдорфа в Роттердам. Смеялись, танцевали, разве что не голышом, как в клипе.

Особое место в нашей музыкальной жизни занимает Chinawoman. Мы дважды умудрились опоздать на её концерты, но осенью прошлого года справедливость пришла в наш дом, и мы -таки попали - Мишель приезжала с презентацией новой пластинки Let's Part in Style. Было круто, медленно, и дважды по-русски: она исполнила каверы на группу Цветы "А ты люби меня" и Агузаровскую "Ты и только ты", разумеется, в своём отмороженном стиле.

Итак, под катом список из 80 с лишним песен, с которыми останется в памяти нашего плеера 2014-ый. Но вам-то зачем список? Если вы не следите за музыкой, но интересуетесь, да ещё имеете почтовый ящик на gmail, присылайте свой мэйл - расшарим для вас эту компиляцию. Обязательно откроете для себя что-то новое:

2014 год за 80 песенCollapse )

Tags:

20 альбомов года, 2014

Ок, гугл, что такое жить вдвоём? Это когда ставишь на будильник её любимую утреннюю песню, потому что вечерняя не подходит, а в твоём плеере все треки слишком грустные или гиперэнергичные, зато её вариант – идеальный, и давай уже закроем этот вопрос, гугл. Правда, теперь я знаю наизусть текст Halo, и могу отличить Beyonce по голосу от остальных девочек из Desteny’s Child.

Ок, ласт.фм, а какие альбомы 2014-го года мы чаще всего слушали?

1 Ai Phoenix – Hey Now/Being Here Is Everything
2 Chinawoman – Let's Part in Style
3 Moto boy – Keep Your Darkness Secret
4 The Wytches – Annabel Dream Reader
5 Music Go Music – Impressions
6 Dum Dum Girls – Too True
7 Customs – The Market
8 Mirel Wagner – When The Cellar Children See the Light of Day
9 Timber Timbre – Hot Dreams
10 Macy Gray – The Way

11 Wild Beasts – Present Tense
12 Alpines – Oasis
13 Arthur Beatrice – Working Out
14 Royksopp – The Inevitable End
15 Milky Chance – Sadnecessary
16 Royal Blood - Royal Blood
17 Snowbird - Moon
18 First Aid Kit - Stay Gold
19 Blonde Redhead - Barragan
20 Dillon – The Unknown

Tags:

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner