Tags: Мемуар

Магрибинец

Грустный мемуар

О любви


Это будет очень грустный мемуар с рассуждениями. Дамы меня будут осуждать, но, поскольку это, опять-таки, реальная история, поэтому из песни слова выбрасывать не буду…
История эта происходила в годы застоя, когда были институты, стипендии, 50 % скидка на железнодорожные билеты и распределение после института, статус «молодой специалист», а выпускники пединститутов должны были после окончания отработать в деревне. Сейчас нет ни «молодых специалистов», ни распределения и, честно говоря, давно не слышал, что кто-то едет в деревню работать учителем. Так вот, в те давние времена было такое понятие как «школьный брак». В сельскую школу по распределению приезжал молодой специалист, точнее, молодая специалистка. В начале работы, внимательно осмотрев контингент, молодая учительница находила выглядевшего взросло, не по годам, девятиклассника, выросшего на свежем воздухе и натуральных продуктах. За два года десятиклассник (бывший девятиклассник) созревал не только физически, но и нравственно, и после выпускного вечера делал предложение учительнице. (Ну, понятно, что девятиклассник-десятиклассник не сразу понимал, что любит свою учительницу, но за два года постепенно начинал свыкаться с этой мыслью…) Счастливая молодая пара после регистрации отбывала по месту жительства молодой жены. Разница в возрасте была в этой паре – лет 6-7, это же немного. Для любви и тыща верст нипочем, а уж 6-7 лет и подавно… (Иногда регистрация была позже, после переезда в город, но это детали…). Я знал много таких пар. Некоторые из них развелись лет через 5-6, а некоторые живут до сих, у них взрослые дети… В общем, была такая модель брака… А теперь к нашей истории… В год Московской олимпиады летом я работал подменным пионервожатым в пионерском же лагере. Подменный пионервожатый – это замечательная должность, первые две недели в лагере не дают никому выходных дней и подменять некого: 4 раза в день кормят, а в промежутке – тихий час… Работать приходится лишь в последние две недели… Так вот, в это лагере была замечательная пионервожатая, лет эдак 26-27. Среднего роста, худенькая, в круглых очках, ходила она в ситцевых платьях скромной расцветки. Чтобы не простудится, под платье она надевала треники от спортивного костюма. На голове – белый платочек, завязанный под подбородком. Сверху же, чтобы не пекло солнце, соломенная шляпа – сомбреро… Такой трогательный, романтический образ. Звали ее (и зовут до сих пор) Людмила Павловна. На первом собрании, когда все вожатые и воспитатели знакомились, старший пионервожатый назвал ее по имени: «Люда». Она тут же поправила: «Людмила Пална». Так ее все и звали…
В ту пору в пионерлагере обязательно должен был быть музыкант, как правило, баянист, который разучивал песни с пионерами, играл на концертах, зарядках и т.д. Ему было 17 лет, он перешел в 10-й класс. Выпускник музыкальной школы, Коля, он неплохо пел, был коммуникабелен, обаятелен…. Да, он был пронзительно рыжий, но не от природы. В те времена не было такого разнообразия косметических средств, как сейчас, в магазинах было только две краски для волос: черная «Басма» и рыжая «Хна». (Была еще перекись водорода, но это не краска). Можно было покраситься либо в черный, либо в рыжий цвет, а можно было смешать краски и покраситься смесью красок. Результат такого эксперимента был непредсказуем. Коля был покрашен только «Хной».
Людмила Пална работала в школе и знала, что есть коллеги, работавшие в деревне и которым повезло – и муж есть, и семья, и дети, и полная чаша… Начав работать в лагере, она посмотрела на жизнь другими глазами и обратила внимание на Колю, баяниста. В конце концов, нельзя ждать милостей от природы, нужно бороться… В течение всего учебного года Людмила Пална встречала Колю довольно часто, поскольку он учился в той же школе, где она работала… После школы Коля уехал и поступил в мединститут. Людмила Пална писала ему письма. Они были романтические, ну, в том смысле, как она понимала романтику… Писем этих я не читал, но адресат рассказывал, что они были романтические…Она писала о природе, о том, как сложна жизнь, и что люди, окружающие ее, совершенно ее не понимают… И вот на первое мая, Людмила Пална послала Коле поздравление, написанное на хорошенькой открыточке, где был нарисованы букет тюльпанов. Чудесный букет так вдохновил Людмилу Палну, что после стандартного текста она добавила лирическую строку: «Коля, ты – как цветущий тюльпан, а я – засохшая мимоза…» Переписка (точнее, письма писала только Людмила Пална) постепенно сошли на нет… Коля в родной город не вернулся. Людмила Пална из школы ушла (а может быть, ее выжили). Последний раз я видел ее сидящей в газетном киоске. К стеклу было прикреплено объявление: «Свежих газет нет (кончились)». Эту историю несостоявшейся любви я рассказал своей приятельнице и, выслушав ее, она подытожила: «Женщине лучше не пытаться быть оригинальной»…