Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

izubr Изумительные стихи...


Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "Двадцать один", - бормочу сквозь сон. "Сорок", - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Железноводск. Бывший подъесаул.

Когда я в баре слышал эту песню, то впадал в ступор... К сожалению, никто не мог сказать кто ее поет. Но ребята, зная мое к ней отношение, крутили ее по 10 - 15 раз за вечер. А еще песни группы "Гуляй поле", "Спой атаман" и "Казачья сотня". Вот на этих песнях и вырос... Уже много позже, на Дне Рождения подруги из школы, услышал от ее брата, что "Подъесаула" поет И. Тальков. До сих пор это мой любимый певец и автор.
Ну а тогда, мы здорово под Талькова и "Гуляй поле" махали мечами, ребята по утрам убирали ресторан, а я занимался самой сладкой работой - измельчал на терке шоколад на мороженое. Нужно ли говорить, что выход тертого шоколада никогда не совпадал с весом плиток на него потраченного :)


Collapse )

Повесть

Так... во первых. Продолжение повести "Дневник" будет выкладыватся здесь (кто не читал Начало,
ищите ниже)

Во-вторых, надо сказать, я конкректно не доволен критикой... нет что бы зайти, потоптаться грязными сапожищами... вы вежливо раззуваетесь в углу и пройдя на цыпочках в конец комнаты тихо сидите там... не дело, это, товарисчи... не дело...

В третьих. Объявляется конкурс на иллюстрации к повести, выполеннные карандашом. Сканкопии слать на artorn@narod.ru. Победителям будет много респектов и пива при встрече.

Вроде все.

5. Клаусс - целитель гильдии Целителей.

Неудивительно, что Карелл не любил этот город. За полтора столетия, в нем абсолютно ничего не изменилось, те же домики, благодаря какой то извращенной архитектурной мысли, выполненные в успевшей мне порядком надоесть грибообразной манере. Сырость, ядовитые испарения и постоянный сумрак. Приятного мало. И, тем не менее, мне срочно требовалось попасть в местный муниципалитет, а именно в архив. Не может быть, что бы там не сохранились документы, удостоверяющие путешествие некоего выпускника Школы в Грибной лес.
Как обычно, муниципалитет Сан-сити располагался в башне. Остается лишь молиться, что бы архив находился на верхних этажах, а не в подвале, иначе, в местном климате, у документов нет ни единого шанса сохраниться. Подойдя к массивным воротам, я решительно заколотил молоточком по бронзовому щиту черт знает когда приколоченного к двери. Судя по его состоянию, местные жители не балуют бургомистра частыми посещениями. Наконец, двери со скрипом отворились и в образовавшуюся щель просунулась голова секретаря. Осмотрев меня с головы до ног и придав особое внимание знаку Гильдии Целителей болтавшемуся у меня на шее, он с видимой неохотой посторонился, пропуская меня в дом.
Collapse )
  • Current Music
    Со свиданьицем. гр. "Гуляй поле"