Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

маски

как Тарковский, только интересно: "Глубже!" реж. Михаил Сегал

Ежедневно в обиходе употребляю по отношению к себе выражение "привык досматривать порнуху до конца в надежде, что все поженятся" - но не думал, что его можно использовать в прямом значении!

Зритель я неблагодарный и вообще человек несмешливый, поэтому даже пара "хи-хи" в моем случае это довольно ярко обозначенная смеховая реакция, хотя не могу не вспомнить, как хохотал на тематически чем-то с "Глубже!" перекликающихся "Интимных местах" Меркуловой и Чупова в свое время -

- особенно по сравнению с тем, как быстро скис на свежем фильме Сегала, где слишком "замороченный" и незадачливый театральный режиссер, вовсе не имевший отношения к кинематографу ("я смотрю фильмы только про Холокост" - говорит он, и эта типа забавная реплика его лишний раз характеризует и как профессионала, и как личность; а заодно с персонажем и режиссера, и картину в целом, если уж на то пошло...) волей случая попадает в порно-индустрию и, применяя там "метод" с "системой", неожиданно преуспевает на новом для себя поприще. Все-таки отдельные детали меня развеселили: что-то схвачено верно, что-то просто на автомате провоцирует веселье (все эти штампы актерско-режиссерского архаичного сленга типа "накопить"-"не расплескать"), что-то даже отчасти узнаваемо (хотя, с одной стороны, прототипы некоторых героев вроде лежат на поверхности, а с другой, отыскивать "источники" за подобного рода обобщениями занятие неблагодарное и излишнее). Но ведь Михаил Сегал, если я верно улавливаю его настрой, снимал не кинокапустник, не альманах эстрадных скетчей - он неизменно, начиная с первых своих картин, претендует на нечто большее, на ту самую пресловутую "глубину", которую будто бы осмеивает... и чем "глубже" мыслит режиссер - тем сомнительнее очередной результат его потуг.

При том как раз в мини-формате скетча Михаил Сегал отнюдь неплох, если вспомнить его "Рассказы" и особенно третью новеллу тетраптиха, посвященную престарелой сельской библиотекарше:

В основе замысла "Глубже!" - аналогичная скетчевая, эстрадная, сугубо юмористическая идея несоответствия "серьезности", "возвышенности" (в чем-то надуманной, а в чем-то и подлинной, по крайней мере искренней уж точно) увлечений главного героя - и "низменности", "пошлости", на грани даже буквально криминала, точки приложений его высоких дум и стремлений. Роман Петрович, будучи (непонятно как там оказавшись, что для эстрадного юмора и неважно, а для сатиры уже требует объяснений, для чего-то "более глубокого" подавно) режиссером Главного Театра Страны, как это заведение у Михаила Сегала официально называется, измучил актеров полугодовыми бесплодными репетициями и был руководством театра (в лице персонажа Владимира Стеклова) вежливо уволен.

Месяцами Роман Петрович сидит без работы, даже в школьных драмкружках не задерживается (по той же причине, которая послужила его изгнанию из ГТСа... - достал заморочками, а тут еще и родители жалуются...), в кафе ходит со своим термосом (гонят его и оттуда), но встретив бывшего однокашника, получает предложение "халтурки", которая оказывается съемками порно-ролика. Причем делать ничего не надо - сценарий готов (одна страничка, пара реплик - сантехник приходит к девице, "что течет?"-"все течет..."), актеры "профессиональные" и без подсказки знают, что делать, "декорация" стоит (и все остальное, что надо для дела, видимо, тоже...), но пока оператор доедает торт на кухне, Роман Петрович начинает с актерами "застольную репетицию", и тут в драматургии порно-ролика для исполнителей, а затем и для зрителей, открываются немыслимые глубины.

Мне показалось, что Александра Паля в фильме туповато эксплуатируют, а он по инерции позволяет эксплуатировать давно сложившийся и преждевременно закосневший имидж, хотя, казалось бы, Роман Петрович, эстет и интеллектуал от театра, не расстающийся с томиком Чехова и спящий опять-таки под чеховским портретом, бесконечно далек от пьяной быдло-гопоты, шизанутых маргиналов или терзаемого ревностью молодожена, каких Паль обычно воплощает на экране, однако... в исполнении какого-нибудь другого актера, полагаю, был бы гораздо дальше... и "глубже!", чем у Паля, ну да впрочем формату проекта Александр Паль соответствует "вПАЛЬне". А порно-дуэт Любови Аксеновой и Олега Гааса даже приятно удивляет - и вот здесь эксплуатация имиджевой инерции срабатывает фильму в плюс, позволяет и заставляет через сложившиеся предубеждения взглянуть на персонажей внимательнее: их герои, качок и шлюшка, оказываются "глубже", тоньше, интереснее - как и задумал автор - чем предполагает не только порно-, но и обыкновенный "зрительский" комедийный русскоязычный кинофильм.

Развитие сюжета между тем выводит, возносит преуспевшего Романа Петровича из тесных и полуподпольных сфер порно-индустрии на самый верх, в сферы широкие, медийно-политические, до самого что ни на есть президента - и вот уже методы, которые режиссер использовал для "углубления" эротических роликов - "как Тарковский, только интересно!" - ему поручено использовать для решения политических, государственных задач, и поручено самолично президентом, любителем стрельбы по уткам, но в целом, похоже, мужиком толковым... Кроме всего прочего, увлекательно вылавливать из "Глубже!" - на уровне телешоу "Точь-в-точь" - лица известных артистов в "неожиданных" (ну как бы...) образах: Владимир Стеклов, самодовольный руководитель-директор ГТС-Главного Театра Страны; Игорь Верник, загримированный и причесанный под Малахова, но здесь выступающий типа министром культуры (или кто он там), Сергей Бурунов (ведущий "правдивого" шоу - разумеется, на ГТС, Главном Телеканале Страны... не путать с Главным Театром! врет и не краснеет - но режиссер говорит "не верю!", и ведущий, приложившись к стакану, продолжает работать над ролью и над собой), наконец, Игорь Угольников (его "президент" внешне - чистая условность и по сути функция, никакого "адресного" сарказма, портретной карикатуры не предполагается, ни боже мой). Но удивительно, что единственным человекоподобным существом в этом паноптикуме оказывается юный стартапер, который на самом деле и стоит за порно-бизнесом, он и есть "хозяин", на которого трудятся целые мафиозные кланы!

А если разобраться, ничего удивительного нет - и не только потому, что Семен Трескунов в полной мере собственное обаяние передает герою, и не потому, что в отличие от прочих, не исключая и Романа Петровича, его герой, оставаясь эпизодическим лицом, детально прописан и осмыслен драматургически (питерский хипстер-вундеркинд, потомственный интеллигент с уютно-домашней, но по-своему "аристократичной" бабулей - прелестная сценка, когда Роман Петрович оказывается приглашен к ним в гости на бабушкин суп!). Не в пример остальным именно - и только! - этот персонаж кажется реальным, взятым из жизни, а не из пародий театрального капустника (опять-таки усмотреть здесь в качестве прототипа, скажем, Павла Дурова - много ума не надо, но не это важно; коль на то пошло, фасадом Главному Театру Страны, откуда изгоняют с позором, а потом с триумфом возвращают Романа Петровича, служит Дворец на Яузе, интерьеры Малой Бронной тоже мелькают в кадре - но я почти уверен, тут больше сработали факторы организационно-производственные и незачем искать символических подтекстов), и Семен Трескунов его "всего лишь" (что также немало) адекватно воплощает.

Малолетний изобретатель и делец использует порно-индустрию как побочный бизнес - на самом деле его интересует изобретение нового мессенджера, который отжали ФСБ-шники, и заработать миллионы для него не проблема, но чтоб пользоваться этими миллионами, нужно иметь миллиарды (и, само собой, отвалить из этой страны куда подальше). Главное и принципиальное - мальчишка-то девственник: симпатичный и богатый - но интерес к сексу у него чисто теоретический, предпринимательский, а личного вовсе нету, и прекрасно он обходится без секса, без порно, ему кроме того есть чем заняться!

Вообще-то сам по себе сюжетный ход с дилетантами, неожиданно добивающимися славы в секс-индустрии, не нов и не Михаилом Сегалом изобретен, если вспомнить хотя бы голливудскую комедию более чем десятилетней давности "Зак и Мири снимают порно", на глубину не замахивающуюся, зато по-настоящему, от начала до конца (извините за невольный каламбур...) смешную:

Тогда как если уж и удается обнаружить в фильме Сегала пусть не "глубокое", но сколько-нибудь значительное и любопытное наблюдение - сводится оно к тому (формулировка, кстати, вложена в уста не главного героя, а, характерно, президента!), что "сексуальная озабоченность делает из человека гражданина!". Формулировка и в целом вывод неочевидны и небесспорны, но сюжет "Глубже!" строится исходя из того, что методы, опробированные в порно-индустрии, срабатывают и как полит-технологии. А режиссер, еще недавно числившийся в неудачниках и маргиналах, возносится - и даже буквально воспаряет (в финале - летит!) - оттесняя и мэтров-старперов (персонаж Владимира Симонова в новой постановке охотно скидывает с себя на сцене трусы, остальные "лицедеи" поступают так же), и конкурентов-ровесников, благо мода преходяща.

Что касается образа "модного" режиссера Хачатряна (его играет Антон Лапенко), быстро и скандально прославившегося, повсеместно востребованного - поначалу куда Роман Петрович не придет, везде уже Хачатрян ставит - это, допустим, если и не "прицельная" сатирическая колкость, но при некоторой обобщенности вполне узнаваемое явление, равно и многие другие, связанные как с внутри-театральными, так и общественно-политическими современными русскоязычными реалиями. Но ведь амбиции Михаила Сегала не ограничиваются ироническими "нравоописательными" зарисовками или сатирическими харАктерными шаржами - он, ориентируясь одновременно и на "серьезных режиссеров", и на комедии "народные", популярные, формата "Горько!", старается, высмеивая "русское глубокое порно", заявить нечто громкое и по его убеждению важное, но донести это важное до всех, то ли своего героя "срисовывая" с себя, то ли невольно, бессознательно следуя его примеру: как Тарковский, только интересно; как Крыжовников, только глубоко; - еще интереснее, еще глубже, еще горше (в смысле "горьче") - но все не то, все течет.

На самом деле у того же Крыжовникова в "Горько!" все намного "глубже", и еще "глубже" в "Горько!-2" - причем без искусственных наворотов, без надуманных "интеллектуальных" и "эстетских" претензий:

А у Сегала снова выходит - и не Тарковский, и не порно, и не задорно, не шедевр на века и не просто веселый современный фильм, но что-то усредненное, под конец сваливающееся (при том что герой-то летит, парит!) в идиотическую мелодраму (хотя именно романтическая сюжетная линия на протяжении фильма постоянно обрывалась и Сегал не дал себе труда ее выстроить, актриса, сожительствующая с Романом Петровичем, вела себя как блядь, а порно-звезда в лучах театральных софитов вдруг предстала "гением чистой красоты"...) с поцелуем под занавес, допустим что и также ироничным, пародийным, но все равно же от безысходности - и в тотальное благодушие, когда персонажи счастливы все, от актерки-потаскушки до самого что ни на есть президента.
маски

сними с меня кожу: "Девушка на мотоцикле" реж. Джек Кардифф, 1968

Чего-то ради показали в эфире этот очевидно второсортный даже по меркам своего времени, а сегодня безнадежно устаревший фильм - но я обессилел настолько, что по инерции зачем-то досмотрел его до конца... Героиня Ребекка затягивает себя голую в кожаный облегающий комбинезон и от мужа Раймона едет к любовнику Даниэлю на мотоцикле, который тот ей подарил... на свадьбу. Любовник - красавец, интеллектуал, и в постели, видать, огонь, умеет подчинить себе женщину, ведь ей только того и надо... А муж - пускай тоже не урод, но рохля, учитель, над которым смеются даже школьники, так чего же от супруги ждать, раз «не мужик»... Любовник, впрочем, тоже преподает - но не провинциальным шкодливым малолеткам, а строгим юношам, в тиши библиотек рассуждающим о половых вопросах цитатами из Теннисона.

Играет любовника, к тому же, Ален Делон (уже слегка к 1968 году пользованный, но еще ликвидный и по-прежнему слащавый), а мужа образцово невзрачный Роджер Маттон (навскидку и не вспомню, видел его раньше или нет). Но в центре внимания все-таки даже не ебливый и болтливый персонаж Делона, а героиня Марианны Фэйтфулл, которая в сущности выступает здесь говорящей (и даже типа мыслящей) порно-моделью, как, впрочем, и Делон, но Делон, чьи таланты можно также обсуждать, все-таки профессиональный актер, а Фэйтфулл в кино, и конкретно в этот, для нее дебютный фильм, попала из шоу-бизнеса (словно в анекдоте: "через постель или за деньги? - через постель, конечно! правда, пришлось доплатить..."), хотя впоследствии продолжила сниматься, и на старости лет даже несколько активнее, чем в молодости.

По большому счету, весь фильм состоит из проездов этой мечты ретро-фетишиста на мотоцикле через тогда еще полузакрытые границы внутри Европы (проверяют вид на жительство, интересуются наличием таможенных деклараций... хотя кроме мяса под кожей Ребекке декларировать нечего) - а героиня и все, с позволения сказать, действие картины британского режиссера (более известного как оператора, и кстати, визуальные ухищрения к которым Кардифф прибегает, особенно в "романтических", "эротических" сценах, его игра с цветом, с эффектом "засвеченной" пленки, по современным стандартам топорна и смешна...) разрывается между Францией, Германией и Швейцарией, ну и, конечно, из эротических сцен - хотя «эротика», понятно, на уровне 1968 года, то есть Делон, помимо того, что не пьет одеколон, и трусов никогда не снимает, а предъявляет камере и публике;  лишь торс, в то время как голая баба вокруг его кровати наматывает круги (кстати, практически в любом фильме с Делоном того периода, особенно в криминальных мелодрамах, непременно аналогичная сцена присутствует - с бабой без одежды в полный рост; сопоставляя их в хронологии, наверняка удастся при желании отследить динамику мод на интимные стрижки...); плюс реплики в духе «сними с меня кожу….» - но этим "сексизм" картины не исчерпывается.

Вообще самое забавное в "Девушке на мотоцикле" на взгляд с сегодняшних позиций - то, как номинально "бунтарская" декларация и сама героиня-"неформалка" (понятно, что "бунтарство" здесь дважды лицемерное - оно лицемерное уже у какого-нибудь Годара, но Кардиф туповато эксплуатирует клише "бунтарей"-первооткрывателей в сугубо коммерческих и даже еще более "простых" и "низких" целях) оборачиваются ностальгическим приветом "Европе, которую они потеряли", где беспечный ездок-блондинка с титьками под кожей на голое тело, чудесно проводя дни (и ночи!) отдыха среди альпийских курортников-горнолыжников, думать не о чем не желает, кроме "бунта" и, соответственно, ебли на стороне с красавцем, категорически отказывающимся на ней жениться, якобы из-за утраты в прошлом "своей единственной", но ловко подстраивающим под собственную модель поведения (очень удобную для него в быту!) целую "интеллектуальную" теорию о "свободной любви" и неизбежном "отмирании брака"; а попутно озабоченная блондиночка рассуждает - как бы "про себя", но ее "мысли вслух" звучат за кадром отчетливо - про похотливых "негров" и отвратных "голубых" (первый ее на таможне лапал, хотя она сама затеяла с ним флирт; второй, наоборот, игнорировал; героиня в обеих случаях осталась недовольной, неудовлетворенной….) посредством категорий, за которые нынче "революционэрку"-1968 непременно записали бы хорошо если в идейные фашистки, а то и попросту сочли бы отсталой дурой.

Собственно, Ребекка-Фэйтфулл именно такова - она дура и шлюха, ничего кроме  «бешенства матки» в ее "бунтарстве" не заложено; и мало того, она то ли с гордостью, то ли с сомнением иной раз об этом догадывается, что даже проговаривает вслух... А надуманная драма ее метаний - на мотоцикле, порой и после нескольких рюмок "вишневки" в придорожной забегаловке - к тому будто бы и сводится: понимая "умом" (ну если считать, будто она его не вовсе лишена), что и муж ее любит, и отец, владелец книжного магазина (да, изначально она и сама не без интеллектуальных запросов девушка! на святой руси "потомственными интеллигентками" таких называют), добра ей желает, она "сердцем" (вернее сказать все-таки - пиздой) стремится к лишь временно и частично доступному, отказываясь от того, что целиком принадлежит ей и само плывет в руки. И финал - с неизбежной, фатальной автокатастрофой (причем в тот раз, кажется, Ребекка была трезвой... что не помешало ей угробить на дороге, помимо себя, еще кучу народа, вовсе не испытывавшего похожих "страданий", а жившего себе "нормальной" жизнью... туда им и дорога, жалким буржуа!), должен видеться как бы "трагическим" в силу неразрешимости обозначенного противоречия, внутреннего конфликта - на деле же оборачивается дежурной концовкой, просто от необходимости хоть как-то прекратить эту надоедливую пошлую бестолковщину.
маски

"Любви больше нет" реж. Эрик Капитен, 2016

Только-только говорили о том, в какую пропасть скатился французский жанровый кинематограф, и вот пожалуйста, еще один образчик: тупая, абсолютно несмешная, с невыразительными актерами (Бенжамен Лаверн и Элиза Рушке) типа "комедия" о стартаперах, организовавших контору "Любовь умерла" (русскоязычная версия названия предлагает более мягкий вариант перевода): если не можешь объявить супругу или партнеру о расставании - найми специалиста и он выполнит эту малоприятную миссию за тебя, возьмет недорого. Естественно, попутно влюбится сам, а протестующие на пороге офиса будут регулярно обнажать сиськи... - все тридцать три жанровых удовольствия вроде бы налицо, однако удовольствия никакого.
маски

хоть ты человек плохой: "Ханана" Г.Грекова, театр "18+", Ростов-на-Дону, реж. Юрий Муравицкий

Пьесу Германа Грекова я услышал больше лет назад на читке в рамках фестиваля "Любимовка" еще в старом, трехпрудном Доке, и тогда она, откровенно говоря, показалась тривиальной, вторичной "чернушной" бытовухой, из той же серии, что одновременно, чуть раньше или позже появившиеся "Соколы" Валерочки Печейкина, "Любовь людей" Дмитрия Богославского и тому подобные "натуралистические" драмы, попозже "Колбаса" Валерия Шергина, другие образчики "уральской" и отпочковавшейся от нее "удмуртской" школы, не без привкуса абсурда и не без потуг на метафоризм, на религиозно-мифологические подтексты и аллюзии, но заквашенные на социальном реализме и тематически, и эстетически, и по самой своей, казалось бы, сути:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1215245.html

С тех пор ставились и "Соколы", и "Любовь людей", а "Ханана" в Москве, по-моему, так и не пошла, при том что приезжала из Латвии, аж из Лиейпайи:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1951906.html

И вот удивительным каким-то образом вернулась через Ростов-на-Дону, где Юрий Муравицкий в соавторстве с художником Екатериной Щегловой (больше работающей, оказывается, в кино, чем в театре, и не с последними мастерами!) выпустили спектакль, перевернувший мое застарелое представление о пьесе. "Ханана" если со времен "любимовской" читки и не забылась то, если честно, только благодаря эффектному названию - сходу не поймешь (и кстати, непонятно из ростовского спектакля), что в заглавие вынесена фамилия семьи главных героев; то-то я в свое время обзорную статью по "Любимовке", где впервые была пьеса представлена, назвал "Всем Ханана!"

Постановщики спектакля тоже делают упор на заложенную драматургом ассоциацию с эвфемистическим междометием (или все-таки наречием?) "хана!", настолько мощный, что прологом, эпилогом и перебивками между эпизодами используют песни дуэта "Братья Тузловы", включая "программную", дважды повторяющуюся "Хана нам!" Кстати, эти "Тузловы", говорят, вовсе и не "братья", и никакие не "Тузловы", но авторский проект Дмитрия Третьякова, создателя группы "Церковь детства", вдохновленный (опять же будто бы... но чего не бывает в жизни) опытом Андрея Чикатило, с которым Дмитрий Третьяков рос по соседству! Так или иначе полусамодетельный конферансье и шансонье в одном лице, будто из придорожного шалмана, но как и положено, в галстуке-бабочке, поет под аккомпанемент и бэк-вокал баяниста "душевные", "проникновенные" песни, настолько точно соответствующие не просто духу пьесы, но складу жизни, которая в пьесе отражена, что легче принять их за аутентичные, фольклорные куплеты, нежели за стилизацию, в таком случае конгениальную собирательному первоисточнику, и вместе с тем четко сохраняющую саркастичную, здраво-циничную по отношению к нему дистанцию: "Я тебя не брошу, зая! Хоть ты человек плохой..."

Сюжет пьесы типичен для подобного рода сочинений начиная еще с первых опытов Коляды, разве что пожестче, с купированными сантиментами: немолодая женщина Наташа тянет на себе глухого мужа, дебиловатого сына, который по пьянке с матерью совокупляется ("что у тебя пизда, что у других"... а матери спокойнее, если сын ее, а не кого-нибудь еще снасильничает...), и заодно и приезжего "квартирянина", с которым в присутствии мужа и сына также открыто сожительствует; долгожданное возвращение второго сына Димы из заключения оборачивается убийством - в пьяной драке по случаю "праздника" квартирант Петр убивает Диму, спасая Сашу, и от уголовника Димы остается мешок с деньгами, а еще "калашников", который пригодится, когда за мешком прикопанного в огороде Димы явятся две черные машины с бандитами.

В отождествлении материнской пизды с любой другой мудрено расслышать отсыл к Эсхилу, но дегенерат Сашка поминает Эдипа всуе напрямую, благо книжек - "кинижек" - библиотечных мать ему перетаскала тьму, и вот плоды просвещения: он почитает - и если книжка хорошая, успокоится, а если, на дай бог, попадется "плохая"... или, страшнее того, периодическое издание с новостями... "Интеллектуальная", "книжная" начинка в пьесе, полагаю (зная другие опусы Грекова) деталь в целом скорее бытовая, пусть и с гротесково-абсурдистским привкусом, а дежурные аллюзии к Ветхому завету и вовсе отдают пошлятиной; в спектакле Муравицкого-Сальниковой она становится ключом не только к пониманию происходящих событий, но и к художественной форме, выбранной режиссером и художником для осмысления пьесы.

Действие помещено в затянутый со стороны зрительного зала мутной полиэтиленовой пленкой деревянный павильон без стен с неоновой вывеской "ханана" вместо фронтона. Появляющиеся из за кулис актеры, заходя внутрь этой коробки, мгновенно видоизменяются, и не только за счет создаваемого полиэтиленом оптического эффекта: они горбятся, скрючиваются, замедляют темп движений, а речь растягивают, искажают голоса до каких-то ненатурально "мультяшных" тембров. Поразительно при этом, что почти три часа без антракта этот чисто формальный прием, который вроде бы должен быстро исчерпаться, неизменно работает, наполняется содержательно, позволяя в этом бескомпромиссном, свободном от псевдогуманистической слезливости "русском гиньоле" все-таки разглядеть и трагедию античного масштаба, и библейскую притчу.
маски

"Молодое вино" реж. Петр Олевский ("Дух огня")

Подружки Люба и Мила отдыхают на юге, опытная Мила пытается "сделать женщину" из Любы, но Любе для этого, по словам опять же Милы, "нужен Ричард Гир", до того нецелованная девушка придирчива и стеснительна. Едва не став жертвой приставучих хулиганов, онм оказываются в гостях у своего спасителя, скромного добродушного Славика, местно жителя, владельца практически целой усадьбы, и с единственным квартирантом Николаем. Славика больше привлекает разбитная Мила, а Люба неожиданно быстро отвечает на ухаживания самоуверенного Николая, как вдруг выясняется, что Николай - бывший жених Милы, в какой-то момент из Москвы скрывшийся, так что беременная Мила, оставшись одна без поддержки, в отчаянии сделала аборт.

Искусственная ситуация с участием двух пар персонажей, написанная драматургом Еленой Исаевой, возможно, сгодилась бы для сцены и терпимо смотрелась бы в какой-нибудь средней руки антрепризной постановке, разбавленная ужимками вышедших в тираж медийных лиц. Но на экране ее не спасает даже обаяние Данилы Россомахина, которого я вместе с его братом-близнецом помню еще студентом ГИТИСа и хорошо знаю по спектаклям Владимира Панкова - Россомахин, в отличие от играющей Милу и чувствующей себя как рыба в воде Катерины Шпицы, своему Славику, а о тут персонаж ключевой, старается передать побольше от себя, но к ходульному, плоскому образу актерские старания не идут, а под тяжестью нагруженной режиссером бергмановской серьезности водевильная фабула рассыпается в песок.

Кстати, меня всегда занимает вопрос: авторы подобных картин сами когда-нибудь пробовали заниматься сексом на пряже вот так, как персонажи фильма, ничего под себя не подстелив, а прямо на песке и камнях, или самые свежие их сексуальные впечатления связаны с домашним просмотром пиратских VHS? А то обозначив жанр "Молодого вина" как "эротическая мелодрама", они и на уровне посредственной комедии не удерживаются, скатываясь в какой-то совсем дурной фарс. Раньше эротику от порнографии в позднем СССР отделяли, все, что выше пояса относя к "эротике", а что ниже - уже к "порнографии"; в этом смысле "Молодое вино" - эротически последовательно выдержанное вино кино, и то же касается характеров персонажей, поданных исключительно "по верхам", по внешним проявлениям, не заглядывая внутрь. И это еще если брать основную часть истории, а имеется продолжение!

Разделом служит момент, когда Славик готовится нырнуть в море со скалы - символически это означает с головой окунуться во взрослую жизнь, которая не медлит. Прошли, как говорится, годы, и вот уже давно позади бурная ночь, в которую Мила назло Коле отдалась девственнику Славику, а Люба потеряла девственность на пляже с Николаем, не прогадав - Николай сразу решил на ней жениться! Славик и Мила (взрослых героев играют Александр Яценко и Екатерина Волкова) тоже поженились, но у Милы перманентный роман с капитаном прогулочного судна, а Славик топит горе в домашнем, по-прежнему молодом вине, и лишь однажды, упившись, позволяет себе привести на ночь, пока жена "в рейсе", юную курортницу, которая оказывается... ну да, конечно - приехавшей на юг дочерью Николая и Любы!

Вливая молодое вино в старые мехи, сценарист под конец выдает уже совершенно негодную к употреблению бормотуху, а артисты каждый в меру профессиональной состоятельности пытаются изображать кто равнодушие, кто шок от внезапно открывшейся правды... Оказывается, был момент, когда спустя четыре года после свадьбы Мила не выдержала и поехала к Николаю, увидела его с маленькой дочкой, прыгнула под машину, он за ней, Милу спас, сам пострадал и умер от кровоизлияния... Для полноты ощущений не хватает, чтоб девушка как-нибудь оказалась дочерью Славика и случайная их связь обернулась инцестом - но Минкульт РФ не благословил бы такое, и чтоб хоть как-то завершить процесс брожения фантазии, авторы отправляют Милу с дочкой подруги "в Москву, в Москву" (Чехова дитя цитирует сознательно!), оставляя Славика с молодым вином на юге, при том что интрига явно требует чего-то покрепче.
маски

"Метаморфозы" реж. Кристоф Оноре, 2014

Давнишний, застарелый мой "должок" - не посмотрел своевременно на фестивале "Завтра", уж сколько лет почившем (к сожалению...), и Костик-злодей меня тогда затравил. Просил скачать на флэшку из интернета - нашлась только версия без перевода с французского, много ли в ней толку... Однако про фильм я не забывал и наконец сам обнаружил неплохого качества, годную для просмотра сетевую копию - посмотрел, а зачем, и не знаю... В принципе даже ничего себе кино - пустое абсолютно, но у Оноре все фильмы такие; обнаженки, пусть без откровенного порно, немало - вроде бы должна оживлять, а все равно скучища.

Персонажи "Метаморфоз" Овидия бродят по рощам и полянам возле спальных городских районов и вдоль автострад - сквозной героиней оказывается Европа, воплотившаяся, что характерно, в малоприятную припухлую арабскую девицу. В первой части, "Европа и Юпитер", она становится "жертвой" - вполне при этом добровольной - ухаживаний "белого бога" - весьма привлекательного, симпатичного, между прочим, парня; во второй, "Европа и Вакх", оказывается участницей оргий (довольно скромных, к сожалению); третья, "Европа и Орфей", номинально посвящена Орфею, но... Оноре волей-неволей следует за Пазолини - тоже мне образец для подражания! - и композицию строит по принципу "цветка тысячи и одной ночи", где один фантастический сюжет наслаивается на другой: так, Юпитер рассказывает Европе про Ио - и тут же поблизости обнаруживается корова; далее они находят приют у Филемона с Бавкидой... ну и т.д.

Самоуверенный Юпитер, закомплексованный Вакх - античные "божества", примкнувшие к ним "герои", остальные мифические персонажи разной степени "божественности" происхождения - Нарцисс, Гермафродит - скинув современные одежки и удалившись от проезжих дорог, якобы обнаруживают в себе и своем поведении нечто универсальное, древними легендами и мифами зафиксированное, Овидием две тыщи лет назад осмысленное и воспетое. На самом деле эксперимент Оноре, даже если затея изначально смысл имела, получился безвкусным, а кино провальным - унылым настолько, что и голые тела, по большей части молодые (тут наши с режиссером вкусы совпадают...) в немалом количестве ему обаяния не прибавили.
маски

еще не Бергман

ММКФ. Любезно предложили повысить категорию аккредитации с В на А - мне, в общем, пофиг, но отказываться не стал. Хотя писать ничего не успеваю - предпочитаю побольше увидеть интересного. Рад, что дошел в Третьяковскую галерею на открытие ретроспективы Бергмана и показ двух его ранних картин, пускай это как бы "еще не Бергман": к своему обычному "жить осталось слишком мало" я нередко добавляю "а я не всего Бергмана посмотрел" - ну вот, за один вечер сделал сразу пару шагов в означенном направлении. Потом вернулся в "Октябрь" к ночному сеансу сербско-румынского фильма про еблю горячих балканских пидоров - там цыган трахал музыковеда, изучающего песенный фольклор, цыган старый, жирный, пузатый, мордастый, фольклорист худосочный, облезлый, тоже старый, но оба меня моложе, гей-драма в стилистике "румынской новой волны", такое жесткое "анти-порно", чтоб уже никогда не встал... Зато после него объелся бургеров с пивом в "Бургер-кинге" напротив - кажется, у образованных людей это называется "завершить гештальт".
маски

"Все о мужчинах" реж. Сарик Андреасян, Леонид Марголин, Михаил Жерневский, 2016

Привольно, весело живется, должно быть, Сарику Андреасяну, и не беда, что кинокомпания его обанкротилась - в отсутствии вкуса, умений и стыда финансовый крах не страшен, а счастье для творческого человека не в деньгах, да и можно не надеяться, что Андреасян оставит кинобизнес, не пойдет же он цветами торговать, у него амбиции другого пошиба.

"Все о мужчинах"... - ну конечно, если о мужчинах, то все и сразу, не размениваться же на мелочи, как Бергман с Антониони. Мужчины в фильме, не в пример, кстати, бабам сколь безликим, столь и уродливым - сплошь медийные, узнаваемые, и даже не все из них вовсе уж бездарны, хотя качество "материала" сильно разнится. К примеру, персонаж Верника страдает, влюбленный в ветреную молодую девицу, той хочется гулять, а он уже не в том возрасте, солидный дядя... Персонажи Епифанцева и Белоголовцева слегка подустали от жизни в счастливом браке и решили... поменяться женами, типа свингеры. И все они свои печали несут к сомнительному "бомбиле", а за рулем - Дмитрий Нагиев, о себе его герой рассказывает нечто несусветное (он и бизнесмен, чуть ли не король уличных туалетов в Москве, и бывший секретный агент, выкравший в Англии важные документы, награжденный, странно только, что не посмертно), зато слушает внимательно, помогает и советом, и делом, а денег с пассажиров просит по совести, либо вовсе не берет, как с армянского юноши, до неприличия смазливого комика-стендапера, к которому приехал папа-строитель из Сочи.

Линия армянского папы, который с банкой аджики в охапку мечется, распираемый от нерастраченной любви к потомку, а "звезде стендапа" некогда пообщаться с отцом, задумана авторами, видимо, как трогательная и даже, может быть, в какой-то степени личная, но, что в подобных случаях всегда происходит, когда за дело берется бесталанный дилетант, именно она получилась, против ожидания, хоть сколько-нибудь да смешной, по крайней мере что касается деталей пребывания папы в гостиничном номере - персонаж как будто не стройками в Сочи занимается, а только что впервые спустился с гор, не видал отродясь ни халатов, ни шампуней, ни сложенных "лебедями" полотенец (боится нарушить красоту, спать не ложится) - я бы на месте настоящих армян обиделся, счел клеветой, но коль скоро они сами себя показывают такими дикарями... пускай; опять же, "прозревший" сын с полученной от всеведущего бомбилы Нагиева (ну просто "корпорация Святые Моторы"!) бутылкой коньяка - разумеется, армянского - вваливается к отцу в отъезжающий поезд и начинается беседа по душам, заодно и спонсорам отработали.

Бутылку же эту бомбила Нагиев получил от свингера Епифанцева в обмен на пару мягких игрушек - ну а тайну, чем заканчивается "свинг по-русски", задолго до Сарика Андреасяна уже раскрыл Юрий Поляков, так что на этой линии неожиданных сюжетных поворотов не предвидится: бабы пошли в отказ, а мужики на съемной хате проснулись утром без памяти, вповалку и почему-то полуголые - может быть, по пьяному делу они все же не только о судьбах родины спорили, кто знает. Верник, понятно, передумал жениться на молодой, но как честный человек обручальное кольцо дорогущее ей все же подарил - "хороший мужчина", пришли к выводу родители невесты". И это - все о мужчинах?! Пока что все, но за Сариком не заржавеет.
маски

"Черт нас возьми" реж. Жан-Клод Бриссо ("Дух огня" в ЦДК)

В Ханты-Мансийске фильм Бриссо показывали - уж не знаю, кто его там смотрел - в ночь после открытия, и теоретически на него даже можно было успеть с банкета, но что-то я затормозил, огорчился и уже никуда не стал спешить, хотя теперь жалею, стоило увидеть "Черт нас возьми" там, глядишь, после банкета мне бы это бриссо легче, как сейчас выражаются, "зашло", чем в Москве на свежую голову. Потому что сколько ни говори про достоинства и своеобразие кинематографа Бриссо, а я как в "Ангелах возмездия" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/930300.html?nc=2

так и в "Интимных приключениях" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1510770.html

или в "Девушке из ниоткуда" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2401707.html

не обнаружил в свое время ни достоинств, ни своеобразия, ни хоть что-нибудь для себя важного, так и "Черт нас возьми" меня в моем давно сложившемся скептическом (мягко выражаясь) отношении к Бриссо не переубедил.

Женщина средних лет находит на привокзальной лавке забытый мобильник и вызывается вернуть его хозяйке, так оказывается юной девушкой, скрывающейся от надоевшего возлюбленного, снимающаяся для своих мужчин на камеру телефона в любительских порнушных зарисовках, а отзывчивая женщина Камилла на дому пробавляется конструированием на допотопном компьютере эротических фото- и видео-коллажей с изображениями ласкающих друг друга дам, во что сразу охотно включается и Сюзи (девушка с телефоном), присоединяясь к Камилле и заодно к Кларе (сожительница Камиллы). В общем, стандартная завязка для псевдо-лесбийского (рассчитанного, понятно, на мужиков) порно-ролика, только "Черт нас возьми" - полный метр, где эротики минимум (женщины, конечно, трогают друг друга изредка - но никаких гениталий крупных планов, подавно никаких хуев), зато много разговоров на отвлеченные темы. Ну ладно отвлеченные - однако каждая из героинь подолгу рассказывает о своей нелегкой женской доле при статичных крупных планах, и это настолько нестерпимо, что с какого-то момента, и довольно скоро, делается смешно.

Нет, ну ей-богу: Камилла пространно повествует (без визуальных флэшбеков, да и откуда им взяться, если режиссер снимает кино у себя дома... но на словах велела передать), как выросла сиротой, мотаясь по психушкам, потому что родители были известными психиатрами, хотя вместе не жили; зато новый приятель матери, будущий отчим, с детства к ней приставал, Клара еще ребенком участвовала в оргиях, потом с 13 лет занялась проституцией, обслуживала богатых и знаменитых садистов (среди прочего ей засовывали змею в вагину - жаль, конечно, что по скудобюджетности Бриссо этого не показывает, я бы посмотрел, хоть какой-то энтертеймент...), вскоре стала наркоманкой, окончательно помешалась, но искусство (под таковым понимаются те самые препошлейшие подстать фильмам самого Бриссо компьютерные коллажи, что развешаны у Камиллы по стенам) спасло ее, вытащило из ада.

И так у каждой героини - свой ад. А тут еще Оливье ломится к Камилле, где укрылась с ней и с Кларой его Сюзи, грозит пистолетом, устраивается на тротуаре против дома ночевать. Жалеючи мущщинку, Клара (постарше Сюзи, но моложе Камиллы) подбирает Оливье с улицы, избавляет от пистолета, приводит к себе, ну и начинают они жить-поживать - а почему нет, если Оливье не стар и наружности не самой противной, к тому же в пьяном буйстве лишь ужасен, а по трезвости в нем обнаруживается интеллектуал, заканчивающий книгу о театре, о Саре Бернар, да с аудиопримечаниями! В свою очередь Клара, спасая Сюзи до домогательств поначалу безутешного Оливье, а затем и себя избавляя от конкурентки, пристраивает девицу к своему 76-летнему дядюшке Тонтону, и Сюзи, любительница партнеров "постарше", совсем не прочь в дядюшке тоже пробудить страсть, но Тонтон сосредоточен на упражнениях по системе йога, уже готовый перейти от медитации к левитации.

Призрачные видения, совокупления в отрыве от поверхности земли, а главное, из фильма в фильм переходящие эпизоды лесбийских ласк и взаимной женской мастурбации (фетиш не то чтоб редкостный, но какой-то... стремный, особенно для старпера...) - стандартный набор фирменных фишек Бриссо, и здесь он тоже ничего нового не предлагает. "Черт нас возьми" в той же степени, что и предыдущие его картины, приемлема ровно настолько, насколько режиссер относится к себе, к своим персонажам, их взаимоотношениям и происходящим с ними событиям юмористически, рассматривает их на иронической дистанции. Но я вот совсем не уверен, что Бриссо хоть сколько-нибудь склонен шутить и что его эротическо-эзотерическими штудиями с чтениями про Кришну из Бхагавадгиты, душераздирающими женскими судьбами и, что совсем уж прелестно, эпиграфом из "Бесов" Пушкина (вместо дежурного Гюго) слеплены в комок прикола ради, а не всерьез с целью поведать миру нечто неслыханное посредством стандартного для Бриссо супового набора из мастурбации, медитации и левитации.

Впрочем, ничто не мешает и в таком случае смотреть "Черт нас возьми" как абсурдистскую комедию - неостроумную, несмешную, но по крайней мере и не претендующую на откровение. Ближе к концу такой способ восприятия фильма становится единственным спасением и шансом сохранить остатки лояльности к его автору. Как ни шли на лад дела у Клары с Оливье, а старая любовь не заржавела и Оливье с Сюзи воссоединились, что, впрочем, позволило Кларе остаться с ними третьей-не-лишней, благо у Камиллы умер ее отец и в наследство она получила его психиатрическую клинику, которой отныне собирается заведовать, так что жить с Кларой уже не сможет, а с Сюзи и подавно, но обещает вечно ее любить, просто иначе. Как тут не взлетать до потолка от радости такой? И черт из возьми - взлетают!
маски

"Инструкции не прилагаются" реж. Эухенио Дербес, 2013

"Постарайся не выглядеть напуганным, когда бьешься головой о стену"

Валентин живет в Акапулько и не тужит, пока на руках у него не оказывается младенец от почти незнакомый мамаши - но якобы это его родная дочь, говорит американская блондинка и отбывает восвояси. Не зная английского, Валентин отправляется в США, но мать девочки не находит, зато устраивается каскадером на голливудские съемочные площадки, и подменяя там звезд (в том числе и где-то наподобии "Пиратов Карибского моря") обеспечивает девочку, которая тем временем взрослеет.

Сперва Валентин - герой комедийный, и предлагают позабавиться злоключением безъязыкого латиноса в Калифорнии. Потом он становится чуть ли не сказочным персонажем - выдумывает для дочки небылицы про неведомую маму-супергероя, побывавшую на Луне и спасавшую утконосов в Австралии, дружившую с Бэтманом и т.п. Девочка верит и делится новостями о маме с однокашницами, а те поднимают ее на смех. А затем откуда ни возьмись возвращается мама, да не одна, а... с другой мамой. И хочет забрать дочку к себе. Тут выясняется, что Валентин - не родной отец ребенка, дочку ему бабенка подбросила, когда находилась "в поисках себя", теперь нашла и себя, и дочь, стала преуспевающим юристом в Нью-Йорке, короче, вместе с партнершей через суд намерена отобрать у чужого дяди невинное дитя.

По инструкции тут действительно не разберешься: вроде лесбиянки в современном кино, хотя бы и мексиканском (а во многих штатах Мексики, между прочим, с однополыми союзами на официальном, законодательном уровне все ок), должны быть хорошими - а они выходят как будто и не очень... Мужик - его играет сам режиссер, и сценарий написал он же - страдал, парился, для дочки буквально, без метафор, расшибал лоб, рискуя жизнью на съемках, а тут пришла такая лесбиянка с другой лесбиянкой и говорят: ты тут ни при чем, отдавай девочку. Но девочке нужна мать - как же быть?

Сценарист-режиссер-актер Дербес, конечно, разрешил ситуацию мудро и беспроигрышно: девочка тяжело больна и умирает на руках у временно примирившихся по такому случаю "родителей". Причем "отец" успел ее было отсудить, потом потерять, далее похитить, увезти в Мексику, показать дедушкину могилу - а мать подать заявление в полицию, объявить в розыск... Страшно подумать, как развивались бы события, останься девочка живой-здоровой, то ли распалась лесбийская пара, то ли горе-папаша остался бы без любимой воспитанницы - но, к счастью, все закончилось мирно, красиво и печально, смертью ребенка на берегу моря в лучах заката. Вот так бы всегда.