Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

маски

об изыскании внутренних резервов: "Одесский пароход" реж. Сергей Урсуляк

Вероятно несколько менее удручающее впечатление произвел бы на меня "Одесский пароход", не посмотри я перед тем как на грех по тому же государственному федеральному телеканалу сборную солянку "Юмор года". И ведь никогда мне в голову не приходило включать такое - не из снобской брезгливости, наоборот, в свое время я этим "юмором" наелся, много раз присутствовал на съемках подобных передач, в том числе петросяновского "Кривого зеркала", а сейчас убедился, что спустя годы ничего не изменилось и кроме парочки относительно новых, тоже не очень юных лиц, даже артисты, начиная с незаменимого Евгения Вагановича, те же. Но что поразительно - в "Юморе года" для меня против ожидания нашлась пара поводов хихикнуть, скажем, пародия "Василий Телкин" от "Новых русских бабок" на основе поэмы Твардовского, кроме шуток, стилистически удивительно адекватная оригиналу; или номер братьев Пономаренко, пародирующих коллег по цеху, начиная с того же "одиозного" (на самом деле безобидный и когда-то немало продвинувший жанр, а теперь еще и жалкий старичок) Петросяна.

Но даже самые отстойные вещи из "Юмора года" - даже приколы Елены Степаненко насчет женских диет, даже убогий Игорь Маменко, даже какой-то из новых (уже преждевременно траченый молью) горе-пародист, неостроумно и неузнаваемо пытающийся копировать манеры таких же выходящих в тираж эстрадных певцов, даже пресловутый Петросян, с листа читающий чужие анекдоты и сам первый (хорошо если не единственный) им смеющийся, попутно разъясняя, в чем тут секрет комического эффекта (что, кстати, очень точно и по-настоящему смешно как раз Пономаренко спародировали) - уморительно (как пишут в таких случаях русские интеллигенты, излишне доверяясь мобильному автокорректору - "умозрительно") веселые, а главное, свежие, неожиданные образцы остроумия в сравнении с телефильмом Сергея Урсуляка по рассказам Михаила Жванецкого.

Не сомневаюсь, что все шишки за провал затеи - а творческая катастрофа налицо... - посыплются на режиссера, ну и актерам небось рикошетом перепадет. Хотя уж кто-кто, но Сергей Урсуляк - более чем просто серьезный профессионал, он настоящий талант и умный, я бы даже сказал, мудрый человек. Насколько искренне он сам как художник вложился в сей опус - судить не берусь, полагая, что на "Одесский пароход" его звали как создателя успешной "Ликвидации", типа специалиста по "одесскому колориту", каковым он понимается сейчас в некоторых московских кабинетах, а вслед за тем и массами потребителей телевизионного продукта. Избыточно супер-звездный кастинг - тоже не его (ну как минимум не только его лично) "заслуга", по факту достаточно сомнительная, несмотря на несколько ярких, пускай и проходных, эпизодических, а драматургически и характерологически невнятных образов: я для себя отметил Ирину Пегову, "жительницу Нарьян-Мара", и Тимофея Трибунцева, "певца на свадьбе"; но это дело вкуса, кто-то найдет себе иных фаворитов и на здоровье. Опять же - актерский состав, ассортимент - про "ансамбль", правда, говорить не приходится, каждый за себя выступает и отрабатывает в основном привычные свои амплуа - на выбор: от Пореченкова, Гармаша и Пускепалиса до Маковецкого, Ткачука и Яценко, от Муравьевой и Крючковой до Хаматовой и опять же Пеговой. Другое дело, что Ефремов и Мадянов изображают пьяных, а Робак и Деревянко - соседей-соперников, мужа и любовника соответственно - не слишком неожиданно, мягко выражаясь. Но проблема все-таки, я убежден, не в актерах и даже не в режиссере - беда идет от материала.

Лично мне статус Михаила Жванецкого как одновременно признанного живого классика и эталона свободной мысли всегда казался в лучшем случае небесспорным, даже если закрыть глаза на факт, что эталон лакает кисель из одной кормушки с такими соловьями, что приличнее было б на старости пореже от корыта отрываться и рот разевать. Важнее, по-моему, признать, что сами по себе тексты Жванецкого сильно привязаны к контексту эпохи, когда они воспринимались, и это я еще застал, помню, ну если не откровением, то отчасти неким вызовом, по крайней мере чем-то неординарным, смелым... а не заскорузлой совково-еврейско-интеллигентской фигой в кармане, какой оказались теперь. Кроме того, эти тексты всегда подавались в сугубо эстрадном формате и на него изначально рассчитывались - читал ли их с листа, достав бумажки из вытертого портфеля, самолично автор, или на два голоса исполняли Виктор Ильченко с Романом Карцевым.

Принципиальная, на уровне замысла (и полагаю, продюсерского, а не режиссерского... точно не знаю, могу ошибаться, но главный продюсер "Одесского парохода" - Антон Златопольский, чей выбор в жены Дарьи Спиридоновой уже исчерпывающе свидетельствует об его уме и вкусе) фатальная ошибка - разрозненные рассказики, скетчи, чуть ли не отдельно взятые фразочки, построенные на обобщенно-обезличенных речевых модулях, коряво встраиваются в некую на живую нитку сметанную "пьесу", персонажей пытаются объединить родственными, дружескими, соседскими связями в произвольный (вот уж действительно "умозрительный") мета-сюжет, уходя в схематичных диалогах от заложенной в них эстрадности, репризности, стараясь на их основе создать сколько-нибудь объемные, полноценные человеческие характеры. Естественно, ничего не получается - а то, что веселило десятилетия назад, сегодня выглядит натужно, уныло, буквально ни разу не смешно.

Казалось бы - "Собрание на ликеро-водочном заводе": беспроигрышная вещь, а уж в устах Романа Мадянова, Федора Добронравова, артисты ведь тоже первостатейные... - и без слез не взглянешь. Добронравов - "начальник транспортного цеха", но ни он, ни приснопамятные "водители Ларионов и Кутько" в цель не попадают - вообще непонятно, что это, о чем, ради чего... А уж насколько труднее говорить про абсолютно невнятные эпизоды с Сергеем Маковецким-капитаном, про нелепый телефонный диалог Пускепалиса с Хаматовой ("я тебя не слышу"); а с какой стати персонаж Владимира Машкова, по сценарию муж Хаматовой, сестры Пускепалиса (положим что Машков и выделяется на общем сером фоне хотя бы темпераментом) третирует туповатого, но ни в чем не повинного ребенка, неужели это забавно? а что веселого в откровенно бредовом эпизоде с авиаперелетом?..

Держа в голове тексты, какими они помнятся услышанными десятилетия назад с эстрады и по ТВ, и то не разберешься, в чем "соль"; без знания первоисточника, мне думается, "Одесский пароход", прямо начиная с дурацкого появления Евгения Ткачука в функции рассказчика-"гида", представляющего Одессу (и так же в никуда исчезающего почти сразу), заканчивая собственной персоной М.Ж., возникающего в финале и бессловесно проходящего в небесно-голубом пиджаке с "тем самым" вытертым портфелем через разбираемую мосфильмовскими рабочими декорацию южного двора, смотрится неумелым, бессвязным, скверно и дешево сделанным телевизионным спецпроектом.

А вдобавок юмористические (ну как бы...) эпизоды перемешаны с музыкальными номерами - благонамеренными ретро-шлягерами 1970-х в исполнении... академической капеллы им. Юрлова. И опять же - нет вопросов к хору, как и к киноартистам. Но стоило бы иметь в виду, что на период, когда юмор Жванецкого казался актуальным, острым и многослойным, он с репертуаром "Самоцветов" и т.п. существовал в непересекающихся, неофициально чуть ли не в конфликтующих друг с другом (даже не конкурирующих за аудиторию - аудитории тоже существовали параллельно! именно эстетически, отчасти идеологически тоже противоположных) культурных пластах - а в "Одесском пароходе" Жванецкий и "Самоцветы" смешались в неразборчивом псевдо-ностальгическом вареве, впрочем, нельзя сказать, что таком уж неорганичном, в каком-то смысле даже цельным - помои есть помои: сегодняшний Жванецкий недалеко ушел от Петросяна; да Петросян в своем роде, допустим, пускай не лучше, так хотя бы честнее (на роль светоча мысли и пьедестал совести нации не претендует...); и ровно столь же несмешно пошутив "с листа", Жванецкий каждый раз самодовольно, придирчиво и жадно ожидает реакции, недвусмысленно намекая, что его эффект комического не всякому по уму. Однако при том Жванецкий - типа "гений", "классик" и "мудрец", а просто режиссер не справился и артисты подкачали... Может еще в звукооператорской что-нибудь подправить?
маски

"Зобеида" К.Гоцци в РАМТе, реж. Олег Долин

Когда премьера получает столь единодушно восторженные отзывы, к горячему желанию увидеть новое чудо непременно примешивается сомнение... - однако долинская "Зобеида" действительно блестящая вещь (в своем роде) и, судя по всему, уморительно смешная (даже я хмыкнул пару раз!), а главное, удачно, осмысленно вписанная в неформатное и, положа руку на сердце, для зрителя не самое комфортное (ну тесновато сидеть... это если найдется еще место и не придется стоять - желающих толпа!) пространство театрального двора, вернее, дворика: архитектура "колодца", конечно, не вполне "венецианская", но соединение под вечер все-таки старых стен с открытым воздухом для постановки, решенной через приемы комедии дель арте, дает нужный эффект.

Посреди дворика воздвигнут деревянный помост, справа и слева от него разномастные потрепанные стулья для готовых выйти на площадку артистов, еще чуть далее по бокам размещены музыканты и оборудование старинного "барочного" театра с шумовыми машинами и проч., которыми частично оперируют свободные от действия исполнители - площадной театр, то есть, здесь не столько стилизован, сколько реконструирован. В отсутствие пышных декораций - хотя костюмы говорят сами за себя (по-моему это лучшая работа Евгении Панфиловой!) и тем более маски (от Сергея Якунина - необычайно разнообразные, у каждой свое "выражение лица") - вся нагрузка падает на актеров, и особенно на исполнительницу заглавной роли, которая единственная еще и без маски, в простеньком платьице от начала до конца представления работает.

В составе на Зобеиду две актрисы, я видел Полину Виторган, которая героине придает наивности, беззащитности (сравнивать могу только по фото и предполагаю, что в воплощении Анастасии Волынской характер Зобеиды получается тверже - ну или ошибаюсь я...). Масочные же персонажи идут в отрыв по полной - даже той части лица, которая у исполнителей открыта, хватает на бесконечный ассортимент ужимок, да и под масками (а некоторым ведь досталось и более одного персонажа!) я многих, не глядя в программку, угадывал: великолепного и до сих пор не вполне оцененного как ярчайший артист Сергея Печенкина (старый жрец Абдалак), Александра Девятьярова (министр Тарталья, он же и царь Бедер, отец Зобеиды) и Александра Пахомова (министр Панталоне), Михаила Шкловского (царь и волшебник Синадаб, коварный муж Зобеиды). Великолепна Виктория Тиханская (ей досталась как бы "травести"-роль Шемседина, сына Бедера, обманутого колдовством Синадаба и убившего отца в поединке). Отдельного упоминания заслуживают гигантские бумажные куклы (монстры, в которых Синадаб превратил Труффальдино и Бригеллу, рабов Бедера, которых Абдалак расколдовал).

Нагромождение фантастических перипетий, порой противоречивых и логически, и психологически (Зобеида влюблена в мужа, а обманщик-колдун Синадаб на 40-й день после свадьбы превращает всех своих жен в коров, и молодой супруге волей-неволей приходится с подачи жреца Абдалака подсунуть Синадабу печенье, которое погубит его самого, но спасет ее и сестер) здесь тоже часть правил игры, как и утрированная пластика, мимика, интонация. Как и, вероятно, импровизации - настоящие, спонтанные (типа "хочу сниматься у Лунгина, когда в зале сидит режиссер Павел Лунгин; или реакции на шум, доносящийся через ворота двора с Большой Дмитровки) оказываются живее заранее припасенных (вроде шуток про санкции и анекдотов про Вовочку), и лично меня, признаюсь откровенно, веселят значительно меньше, чем безусловно восторженное большинство аудитории. Я скорее порадовался за техническую отточенность постановки, за безупречное существование артистов в ансамбле и за то, что как бы "площадное действо" нигде не переходит границы вкуса, пускай режиссер порой и не пренебрегает вторичными приколами.

маски

"Обычные парадоксы небытия" реж. Гоша Куценко, Михаил Поляков, Ирина Семушкина ("Окно в Европу")

Я не видел короткометражку двухлетней давности "Время жить и время умирать" Михаила Полякова - это обстоятельство придало мне сил дотерпеть до финала "боевого киносборника", организованного Гошей Куценко и охарактеризованного как "альманахер": к лаконичному, завершенному и действительно смешному фильму про "кухню" съемочной площадке, построенному на "черном" юморе, но со знанием дела (престарелая актриса умирает, а главный актер, герой Куценко должен спешить в театр, на следующий день его основная партнерша, Любовь Толкалина, улетает на "Кинотавр", и режиссеру приходится доснимать смену с участием покойницы; старушка, правда, очухается - а вот режиссер не выдержит и сойдет в могилу), добавлено еще несколько историй.

Из них сквозной становится линия сотрудника паркинга и его мытарств на протяжении дня, который заканчивается дома с семьей - почти вся получка ушла на подарок дочери, игрушечного единорога, и хотя это, может быть, на свой лад трогательно, но совершенно не в тему проекта, да и просто малоинтересно. Кроме того, весь "альманахер" прошивают скетчи, посвященные московским пробкам - тоже несмешные, а в большинстве вариантов тупые, агрессивные: сатира беззубая, юмор пошляческий.

И самое несуразное - примерно две трети от общего хронометража, но включая, правда, опять-таки "пробочные" перебивки, занимает сюжет о соседях, которых свела спонтанная случка собак, а затем ветеран ГБ, старый сильно пьющий импотент (герой Александра Андриенко), женатый на чернокожей франкоговорящей красотке, мечтающей о детях, требует, чтоб молодой парень, специалист по составлению букетов (Анатолий Руденко) его супругу оплодотворил. Требует в выражении "выби ее", которое повторяет в подпитии не раз, не два - очевидно, продюсер и режиссер Куценко счел, что это и прилично, и смешно - ну может быть ему виднее... Так или иначе в африканскую Клеопатру мужчина влюбляется - но ничего у нее с ним не выходит, а выходит... с персонажем самого Куценко, который, наряду с незадачливым парковщиком, своим присутствием номинально (на соплях, то есть) связывает один сюжет с другим, казус на киносъемках с пробками и случками.

Бодяга про случки, помимо того, что уродлива, вульгарна и скучна, еще и длинна дико (что еще неприличнее, чем реприза "выби ее"), в ней вставными новеллами присутствуют воспоминания (наверняка сочиненные в пьяном бреду, но героем или сценаристами - вопрос...) про то, как ГэБэшник участвовал в спасении Путина от медведя, а своей будущей жены от перспективы быть запеченной на обед для дорогих гостей, и последнее особенно странно (хотя может быть и нет...), учитывая, что православные свои порядки принесли на родину Клеопатры давным давно, дальний предок африканки служил в местном казачьем полку, а отец воевал с советской армией в Анголе - для осмысления подобных парадоксов, видимо, надо пить как герой Андриенко, но у меня такого запаса здоровья уже нет, а вот среди целевой аудитории фестивальной премьеры нашлись достойные.
маски

"Девушка с косой" реж. Ольга Попова ("Окно в Европу")

Дочь Веры Сторожевой при продюсерской поддержке мамы дебютирует нестандартной "новогодней комедией" - вариациями на тему "Елок", "Тарифа новогоднего" и т.п., но для остроты приперченной "черным юмором". Действие этой "маленькой комедии большого дома" сосредоточено в подъезде дома по Заморенова, 48, и в окрестностях между Смоленкой и Красной Пресней, под Новый непронумерованный год. Парень идет к девушке со смутным намерением, то ли делать предложение, то ли нет, и застревает в лифте, но пока он там общается с невидимой и необычайно разговорчивой диспетчершей, девушка разными способами, но одинаково безрезультатно, пытается покончить с собой (увы, ресурсы с полезными советами по такому случаю заблокированы распоряжением госорганов). Молодая пара готовится к вечеринке, но пока жена в салоне красоты, приходит некий Гена и говорит, что он любовник, хочет сделать предложение, муж колотит его, потом ее, допрос жены перерастает в сексуальную игру, которая обрывается падением соседки, той самой девушки-суицидницы, с крыши дома прямиком через крышу машины заводного ревнивца. Семейная пара ссорится из-за того, что никто не купил подарок ребенку, потом по множеству других поводов, а пока они собачатся, живущие в том же подъезде родители мужа скандалят из-за отсутствия зеленого горошка, заодно свекровь заедает невестку, и пока суть да дело, ребенок убегает в ночь. И все это время по городу в поисках улицы Заморенова бродит девушка с косой.

Я думал, может это все-таки не смерть - ну слишком уж как-то банально. Оказалась все-таки смерть, просто адрес перепутала - шла к бабке, которая неделю назад переехала. Куда могла переехать бабка - не уточняется, но никто не умер ни накануне Нового года, ни как заботливо сообщает голос Сергея Пускепалиса за кадром, в течение следующего. По такому случаю вспоминается анекдот - "какая нелепая смерть!" Вообще задействованы в проекте мощные актерские силы, звезды, медийные лица - от Александры Урсуляк и Олега Гааса до отца и сына Добронравовых, а также Нина Дворжецкая в роли диспетчерши, которая долго-долго ведет беседу с застрявшим в лифте персонажем Гааса, а потом вдруг является вызволять его из заточения сама. Но работают актеры до неприличия грубо. Впрочем, в том, что им предлагает драматургия и режиссер, иначе работать, наверное - себя не уважать: примитивные драчки, убогие трюки, свалки и приколы с чужого плеча - лишний повод похвалить Марюса Вайсберга и его "Бабушку легкого поведения", которая, по крайней мере, адекватна своей задаче, и на которой ржет весь зал, а не только члены съемочной группы с присными. Помимо девушки с косой на протяжении фильма по городу бродит еще и мужик со связкой ключей, и он, в отличие от нелепой смерти, действует весьма эффективно: помогает отомкнуть суициднице ключик замка на "мосту влюбленных", деду ларек с вожделенным зеленым горошком, а под конец сбежавший из дома мальчик отвлекает от него от ментовского патруля, и когда "медвежатник" говорит ребенку "спасибо, ты меня спас" - вот это был единственный за весь фильм момент, когда я засмеялся... от безысходности.
маски

"Перрон № 3" Р.Алджера по А.Чехову ("Три сестры"), Театр Мувмент Базар, США, реж. Тина Кронис

КВН в провинциальном ДК - не моя и потому чересчур мягкая оценочная характеристика очередного фестивального "шедевра". Ничего не вижу криминального в том, чтоб своими словами, с шутками-прибаутками, переписать хрестоматийный текст "Трех сестер" Чехова - наоборот, было бы забавно, но вот именно "было бы"! Типичные примеры реприз из спектакля: "В посудной лавке не вставай на пути у слона" или "Я стал полнеть... Может, ты беременный?" - это правда смешно и оригинально, а я чего-то не догоняю? Подробности о том, что покойный отец-военный "ел много орехов", а Ирина "провела время в киббуце и теперь она заслуженный стрелок" - в самом деле важны и интересны? А "глубокомысленные" рассуждения вроде "Мы уже не заканчиваем разговор тем, что вешаем трубку, мы просто нажимаем на кнопку" - к чему? Впрочем, тетка у меня за спиной прям заливалась хохотом, на нее аж оглядывались, я даже хотел с ней по окончании сфотографироваться на память - благо она на весь зал такая оказалась одна, за исключением немногих, видимо, "по-настоящему смешных" реплик типа замечания Андрея о Наташе "она не человек, она пушистый ежик", тут зал целиком "полег" - увы, я опять оказался в меньшинстве. У меня ни разу не возникло желания хотя бы хихикнуть, наблюдая за убогими хохмами с претензией (что вообще невыносимо) на интеллект, с упоминанием походя Пруста и Камю. А в "четвертом акте", если проецировать пьесу Алджера на чеховскую исходную структуру, американцы пытаются включать "русскую тоску" - выходит еще хуже.

Некий автор "адаптировал" Чехова - сохранив при этом в общих чертах фабулу "Трех сестер" и отчасти оригинальные реплики, разбодяжив их приколами собственного сочинения - а три не первой свежести тетеньки в высоких париках и (Маша) меховых шапках изображают Прозоровых, четыре дядьки в костюмах, напоминающих о латиноамериканских диктаторских режимах, соответственно, выступают за Андрея, Вершинина, менее опознаваемых Тузенбаха и Соленого, есть еще Наташа в неизменном на протяжении действия, час двадцать без антракта (хотя вот актриса в роли Наташи - неплохая клоунесса, если рассматривать ее отдельно). Нет Анфисы и Ферапонта, нет Федотика с Родэ, нет Кулыгина, нет, что более всего удивляет, Чебутыкина - их реплики произвольно распределены между оставшимися персонажами, которые, поговорив, пошутив, принимаются плясать под фонограмму "Полюшка-поля" (куда ж без него...) или балканской цыганщины, а благодарный зал прихлопывает в такт (!). Отчаянно хочется найти в происходящем смысл - а вдруг автор адаптации и режиссер что-то "имели в виду" значительное, вдруг они решили донести свое восприятие чеховских персонажей как эксцентричных мелочных фриков, болтунов, ничтожеств? Что само по себе и не ново, но все-таки? Боюсь, однако, что ничего они не хотели и смысла в том никакого нет - примитивные балаган, не более. Да еще и, пользуясь текстом Алджера, раз уж к слову пришлось - "скучно, как на деревенской парковке".
маски

"Зимняя сказка" У.Шекспира, Краснодарский молодежный театр, реж. Даниил Безносов ("Арт-миграция")

На все остальные спектакли "Арт-миграции" (включая ярославские "Жестокие игры", которые я видел на "родной сцене", до сих пор не могу себе простить, что ради них пожертвовал юбилейным вечером Г.Н.Рождественского!) вход свободный, и только на "Зимнюю сказку" грозились требовать приглашения - но не требовали, по крайней мере днем, можно было еще столько же зрителей пустить, сколько набежало, места оставались; а вечером мне б и самому в голову не пришло на это отправиться. Однако и факт дневного показа, обычно примиряющий меня с увиденным, здесь не сильно помог.

Ряды для зрителей прямо на сцене, по обе стороны от площадки. Так же по обе стороны - неглубокие мини-бассейны. В бассейнах плавают пробки, по площадке катаются апельсины. Черная конструкция с вентиляторами, красный стол и стулья - это обстановка первого, "сицилийского" акта. Где Сицилия - там, стало быть, бандиты, мафия. Ну а Богемию населяют хиппари - такова нехитрая режиссерская логика, ничем не подкрепленная и, что хуже, никак не развивающаяся, остающаяся на уровне примитивных внешних обозначений. (Король Поликсен, даром что в патлах и косичках, совсем не по-хипповски запрещает сыну жениться на возлюбленной пастушке - неужели режиссера не смутила эта явная несуразица?). Артисты временами окунают друг друга мордой в бассейны и, прыгая, давят апельсины, но первый акт тем не менее невыносимо зануден.

Второе действие повеселее за счет пресловутого "балканского колорита" с песнями и плясками народов мира, а также интермедий с участием прощелыги Автолика, тоже, впрочем, весьма непритязательных, но ввиду "капустнических" приколов с намеками на Киркорова и Ваенгу - прокатит. Хотя к финалу все снова оборачивается унылой провинциальной ерундой. Из актеров молодые поживее - Гермиона, она же во втором акте Утрата, и Флоризель, он же в первом акте старший сын Леонта, трогательный мальчик в матросском костюмчике. Да, еще сын крестьянина, названный брат Утраты в "балканских" сценах, неплох. Исполнители более старшего возраста... - ну даже не хочется их пинать, жалко.

Типичный, характеризующий уровень режиссерского мышления прием - сообщение от дельфийского оракула в кейсе, прикованного наручниками к вестникам. То есть спектакль строится на наборе вторичных внешних примет "современности", при этом по сути остается архаичным, воспроизводящим тюзовские и вообще театральные штампы 1950-60-х годов. Особенно невыносим решенный от начала до конца в этом ключе сицилийский король Леонт, всерьез, "на разрыв" изображающий сперва приступы ревности, потом раскаяние. Несмотря на все "приколы", включая карикатурный "диалект" населения "Балкан", с их одновременно "оканьем" и "яканьем" ("искусство также детище прЯроды"!), постановка лишена легкости и иронии, которые могли бы ее спасти, интермедии и пляски остаются вставными номерами, а натужный псевдо-драматизм и дешевая сентиментальность все в итоге подавляют и поглощают.
маски

"По признакам совместимости" реж. Брайан Фогель, 2012

Отрицательные отзывы, особенно от "профессиональных" рецензентов, связаны, очевидно, с тем, что фильм смотрели на большом экране - и там он, наверное, в самом деле жалок, но по телевизору - вполне мил, и шутки не такие уж тупо-пошлые, как можно подумать по аннотации, да и сразу по заявленной теме: комедия про евреев, а еще немного, в качестве гарнира ("подать как гарнир" - один из еврейских приколов в фильме) - про "американскую военщину" и про вагинопластику. Два главных героя подружились в детстве на почве общей отверженности - еврейский мальчик-ботаник Адам Лившиц из ирландец из семьи военного Кристофер О'Коннелл - Крис с семьей слишком часто переезжал, никто не хотел водиться с новеньким, и только еврейчик-пария обнаружил в нем родственную душу. Но родители-ирландцы были резко против "жидов", а вскоре еще и опять переехали. Годы спустя, когда обоим парням уже слегка за тридцать, Крис видит по телевизору рекламу семейного швейного предприятия Лившицев, вспоминает про Адама и возобновляет с ним общения - Адам нужен ему по делу. В колледже Крис встречался с еврейкой, но через три года она оборвала отношения, не усматривая перспектив на будущее в близости с гоем. Крис стал владельцем маленького бизнеса по части сантехники и водопровода, но не забыл Ребекку, а отправившись однажды из ностальгических соображений на вечеринку в синагогу, встретил Элисон и полюбил, но чтобы не пережить снова разрыв, представился ей евреем-доктором Ави Розенбергом. Адам ему понадобился для "краткого курса еврейства", чтоб новая возлюбленная не опознала в нем гоя.

Брайан Фогель - режиссер-дебютант, экранизирующий собственную пьесу, пишут, что очень успешную. Фильм же остался незамеченным, хотя он как минимум не хуже комедий Адама Сэндлера, на мой вкус пожалуй что и получше, уже, для начала, в силу отсутствия упомянутого Адама Сэндлера, равно и других "звезд" аналогичного профиля: Элисон играет Дженифер Лав Хьюитт и это самое громкое имя в актерском составе картины, в роли ирландца О'Конелла выступает слащавый до тошноты "красавец", которого очень неожиданно для "типичного американца" звать Иван Сергей, а еврейского переростка Лифшица воплощает не слишком именитый, но сходу узнаваемый благодаря эпизодам в многих блокбастерах Джоэль Дэвид Мур.

Юмор весь, конечно, в том, что еврейскому парню его родня со своими жидовскими предписаниями надоела до чертиков и он хочет сам решать за себя, а ирландцу, наоборот, хочется стать евреем и иметь еврейскую жену, которая, "как все еврейки", будет любые решения принимать за него. Еврейская невеста изнурительно репетирует свадьбу, строит спальню для еще незачатого ребенка и комплексуя по поводу формы своей вагины, делает себе операцию. Жених-гой тем временем изображает "настоящего еврея", вплоть до того, что решается на обрезание. То есть сначала Крис надеется обойтись штучками попроще, но переборщив, торгуясь с официантами в ресторане и требуя заменить рецепт салата, девушку отталкивает, и тогда по совету опять-таки Адама заходит со стороны мамы Элисон, которая у Адама была начальницей иудейской школы. Крис превращается на ее глазах в "идеального еврейского парня для дочери", так что когда обман раскрывается - вроде бы все так или иначе счастливы, еврейская семья готова выдать дочь за гоя (впрочем, уже обрезанного), а еврейский парень женится на докторше-психотерапевте из Монголии, встретив ее в психбольнице, до которой его довела иудейская родня, и все вместе отправляются охотиться на лося.

Набор штампов, характеризующих американских ирландцев и американских евреев (тут еще важно, что те и другие - американцы, понятно, что ирландцы в Ирландии и евреи советские или среднеазиатские даже в пародии выглядели бы иначе) - стандартный: одни в свободное от насаждения демократии по афганистанам и прочим говносрандиям время ходят на охоту, мечтая завалить лося и выпустить из него кишки, а женщины у них в рабском подчинении мужикам; у вторых все наоборот, мужчины - словно бабы, а женщины - неукротимые тираны, плюс фаршированная рыба, мнительность по части гигиены, семейный бизнес (Адам наследует швейное дело, его несостоявшаяся невеста - потомственный гинеколог) ну и, конечно, бар-мицва, где юный Адам когда-то, испытав приступ панической атаки, снял штаны, после чего их община превратилась в "пенис-клуб" и все мальчики на протяжении десятилетий следовали его примеру. Объединяет обе семьи только одинаковый у тех и других панический страх перед возможностью, что их сыновья - не просто друзья, но пара геев. Тем не менее персонаж-еврей и ирландец-гой оказываются в заведомо неравных условиях: еврейские заморочки вызывают сочувствие, гойские - злобную насмешку, особенно что касается ирландско-армейской семейки. Пьеса и фильм в оригинале называется "Jewtopia", то есть утопия здесь все-таки сугубо еврейская, а не ирландская или какая-нибудь еще. И на этом "острове Иутопия" еврейские клише имеют преимущества перед гойскими уже хотя бы потому, что за всеми приколами ни герои-евреи, ни автор-еврей не забывают, что всегда и везде евреев хотели уничтожить, так что сколь ни уродливы порой их стремления к сохранению иудейской идентичности, несовместимые с жизнью, развились они не на пустом месте.
маски

тепло и жесть: 20-летие "Золотой маски"

Предыдущая аналогичная акция пять лет назад, пародийная опера "Золотое", была более изящной, эстетской, весьма удачной, но ни к чему не привязанной, шуткой из сферы "чистого искусства". Теперь не то - юморили на разрыв, как в последний раз. Я-то даже не сомневаюсь, что через год-другой не то что "Золотой маски", а вообще ничего, кроме театра "Глас" и канала "Спас", не останется - тем более пропустить нельзя. Но я не ожидал, что в целом может получиться вечер настолько удачный. Не все, конечно, одинаково хорошо. Когда в начале зазвучала "фанфара для 20 труб" Маноцкова (он же сочинял в свое время "Золотое"), и трубы вступали по очереди, то где-то на двенадцатой Бартошевич сказал на ухо безумной фее, а она сразу транслировала мне: "Слава богу, что "Маске" не пятьдесят лет, а только двадцать". И правда, на минуту показалось, что мы присутствуем при втором открытии "Гоголь-центра". Танцевальный этюд для 20 танцовщиц Анны Абалихиной - еще не замер голос трубный, а офисные девушки засуетились меж столов с компьютерами - вышел бледным и невнятным. Эпизод "20 лет России" (автор - Екатерина Гордеева), заявленный в буклете, и вовсе не попал в окончательную программу - уж не знаю, по цензурным ли соображениям, или просто не удалось задуманное, возможны оба варианта. Но все остальное - очень здорово. Лучшие два момента - скетч "20 режиссеров" в исполнении Сергея Епишева и перформанс "20 костюмов из 20 театров", разыгранный студентами Крымова с комментариями Богомолова. Персонаж Епишева от имени "Золотой маски" как бы "обзванивал" режиссеров с предложениями поставить юбилейную церемонию, самых разных. Житинкину опять досталось за его маленькие слабости ("Гости собираются, собираются... и сразу банкет! А главная фишка - стерлядь!"), так что, например, Марина Тимашева потом говорила - зачем уж его постоянно попрекать пристрастием к банкетам, в конце концов, кто ж их не любит, да и два раза подряд одну шутку повторять нехорошо (на "Гвозде сезона" все выглядело острее, потому что с участием непосредственно Андрея Альбертовича, а тут он, против ожиданий, отсутствовал - наверное, пошел в Большой на Вишневу, там же заодно и поел). Но расклад и помимо Житинкина получился весьма представительный, от Туминаса и Карбаускиса до Волкострелова ("А что происходит на сцене? Ничего не происходит? Два часа ничего не происходит? А в час можно уложиться? Бюджет какой? Никакой. Гонорар? Тоже никакой"). С костюмами - еще веселее, целое шоу и тут ассортимент просто шикарный, вплоть до "духовной "Практики" и практичной духовности"; жалко, не все смогли оценить, потому что явно некоторые даже в "Доке" не бывали, в театре Луны - тем более мало кто, а про "Шалом" с "Ромэном" и говорить нечего, я же и в "Шалом" ходил (аж два раза!), вот только в "Глас", признаюсь - никогда до сих пор (но мне Оксана Заславская про их детские спектакли рассказывала), так что и доковская батарея ("тепло и жесть"), и темные стороны Луны, и "Шаломная" обстановка знакомы мне не понаслышке. Я только не понял последний прикол насчет Большого театра, с веерами и троном. Несколько менее ударно и более предсказумо прозвучали "20 зрительских отзывов" Валерия Печейкина, хотя короткий эстрадный формат Валере, по-моему, дается неплохо, а то все вагнерианское, вагнерианское... Во всяком случае, набор типажей (от обыкновенного быдла и ворья до полоумной православной пикетчицы, прекрасно воплощенной Ольгой Добриной) точный и реплики адекватные, ну а что не всегда остроумно - как верно заметила потом Оля Егошина: у Богомолова есть чувство юмора, а у Серебренникова нет - ничего не поделаешь. Что меня как раз порадовало особенно - объектом иронии, пародии и сатиры стали не только персоны и события внутритеатральные, но также аудитория, то есть пресловутый и так называемый "зритель", коему посвятили мини-мюзикл (на материале "Чикаго") под названием "Успех" с участием Девотченко, Исаковой, Руллы и Урсуляк. То есть понимание, что эксперименты, да и просто какая-никакая драма, быдлопублике не нужны, а нужны пляски в перьях (привлекли опереточные кордебалет), постепенно доходит до всех, и это не просто экономическая, коммерческаяреальность, это еще и идеологически важная, государствообразующая, если угодно, задача: "Нам важно, чтоб народ не забывал, что он народ - он купит билет и придет". Апокалиптический апофеоз - гимн наступающего и торжествующего "доброго театра" на мотив "Tomorrow Belongs To Me" с поднимающимися из партера и подхватывающими песенку мальчиками-студентами. В общем, повеселились от души напоследок. На велкам-дринке, правда, самым желанным напитком стала вода, потому что вина попались не особенно хорошие (мы до этого еще на вернисаже в музее Ермоловой побывали, так там белое полусладкое из картонного пакета и то было вкуснее), зато потом давали коньячные коктейли и скромные, но не самые позорные (Житинкин все равно не пришел) закуски, а пирожные просто отличные - жирные, сладкие, ближе к полуночи - самое милое дело, и в таких количествах, что еще оставалось.
маски

"Несносный дед" реж. Джефф Тремейн

Старик везет через несколько штатов 8-летнего внука - его мать опять посадили в тюрьму за наркотики, и надо доставить маленького мордастого пузана к отцу, тоже наркоману и вору. Дед только и мечтает от него отделаться, но дорогой попадая в разные передряги, они с мальчиком успевают подружиться, так что отец на 600 долларов пособия за ребенка рассчитывал напрасно - старик забирает его с собой. Зажеванный сюжет для комедийной мелодрамы, однако, здесь используется только как связка для мини-скетчей, и весь прикол в том, что старик - ненастоящий, ряженый, это актер телешоу Джони Ноксвилл в пластическом гриме. Скетчи - в духе "Чудаков" или "Муви 43", не все одинаковые, по большей части тупые, но среди тупых есть очень смешные. Я смеялся два раза - сначала когда старик, узнав о смерти надоевшей жены, на радостях засунул хуй в автомат с холодной газировкой (зачем он это сделал - вопрос не для скетчкома) да и застрял там; и второй - когда старик пошел в стрип-клуб с негритянками, решил поплясать и у него из трусов вывалились яйца аж до колен. Еще, пожалуй, весел он сбил рекламного пингвина у забегаловки и вывалился из детской качалки прямо сквозь стеклянную витрину магазина - все остальное в том же духе, но еще тупее и вообще невесело. Да, они ведь труп старухи в багажнике возят, чтоб потом сбросить его с моста и порыбачить - тоже вот типа прикол. Уже после того, как дед забрал внука у отца, они вместе отправляются на детский конкурс красоты, переодев мальчика девочкой, и 8-летний трансвестит, пока парик не слетит, имеет оглушительный успех.
маски

"Мужчины на грани" реж. Сеск Гай в "35 мм"

Все-таки и эту испанскую хрень посмотрел - от нечего делать. Оказалась она получше, чем можно было думать, вместо дурацкой комедии увидел дурацкую мелодраму. Принцип тот же, но только без приколов - как ни странно, поначалу такое с непривычки легче переносится. Первые три из пяти новелл, правда, однотипные: двое знакомых встречаются у лифта после того, как не виделись лет десять, один в слезах идет от психоаналитика, другой и плакать не может, первый страдает после развода, второму и жрать-то нечего, так что первый ему еще и денег дает, но тут заканчивается дождь и продолжать разговор тоже вроде смысла больше нет; бывший муж приводит сына к жене и намекает, что не прочь бы вернуться, хотя сам когда-то бросил ее ради молодой медсестры, а бывшая жена уже беременна от своего нового сожителя; ревнивый муж следит за женой и делится подозрениями с приятелем, выгуливающим собаку в парке, а тот, ну надо же, и оказывается любовником жены. Четвертая новелла поинтереснее, и в ней есть юмор, при том что в основе она так же мелодраматична, как и остальные. Женатый офисменеджер, которого играет Эдуардо Норьега, во время корпоративного праздника на работе клеится к коллеге, которую не замечал до того пять лет и даже позволял издеваться над ней слегка, та предлагает ему подняться в служебный туалет и обещает прийти позже, сделать минет, но минета и коллеги герой не дождался, зато в лифте потом встретил ее с подружками, и все они едва могли подавить смешки - кроме мужика, конечно, ведь он рассчитывал и надеялся, а ему еще и извиняться пришлось за прежнюю нелюбезность, но зато сохранил семью. Последняя, пятая история - "двойного назначения": пара друзей и их жены ведут перекрестную беседу, жена одного с мужем другой - в машине, жена второго с мужем первой - в винном отделе супермаркета. Разговор снова предсказуемый, как в первых трех эпизодах, но не без приколов про преждевременную эректильную дисфункцию и облизывание намазанных медом ног жены как способ избавить мужчины от детских комплексов, связанных с матерью, а впрочем, один из мужей импотент, второй - склонный к садизму истерик, и тут не до шуток. По-своему тонко разыгранные драмы все-таки очень похожи на этюды, которые почему-то достались великовозрастным и вполне профессиональным, давно переросшим подобные задания исполнителям. А серьезность интонаций в жанре "о чем говорят мужчины" хороша, оказывается, до определенного предела - дальше кажется, что любого сорта юмор был бы предпочтительнее. Ну и финал, где персонажи всех линий сходятся на вечеринке (включая офисменеджера, оказавшегося соседом хозяина праздника) и начинают обсуждать те же проблемы в формате уже группового коллоквиума - ничего скучнее для оправдания композиции проекта не придумать (тем более, что все равно не объясняется, почему историй именно пять, а не семь и не одиннадцать), разведенному мужу уже и любовница изменяет, голодающий подкармливается семечками от маминого хомячка, и только семейный офисменеджер, так и не познавший радостей орального секса в сортире для уборщиков, может похвастаться рождением ребенка - да и он делает это без видимой радости.