Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

маски

"Таинственная стена" реж. Ирина Поволоцкая, Михаил Садкович, 1967

Никогда раньше не слышал об этом интереснейшем фильме, узнал про него благодаря "космической" киноретроспективе в "Иллюзионе", на которую, правда, сам не ходил, зато в интернете посмотрел картину с большим увлечением. Прежде всего "Таинственная стена", не в пример обыкновенной и, как правило, "подростковой" советской кинофантастике - прям настоящее "кино-кино", при этом чисто "шестидесятническое" по эстетике, по стилистике, особенностям драматургии, "картинки" и ритма; с этой точки зрения она ближе к какому-нибудь "Июльскому дождю" или "Девяти дням одного года", нежели к "Отрокам во Вселенной" или "Через тернии к звездам".

В основе сюжета, положим - типичное для "научной фантастики" допущение, будто инопланетный разум воздвиг посреди тайги некое мощное электромагнитное поле, вставшее стеной и перегородившее определенный участок территории, внутри которого, однако, могут вполне сносно обитать люди. Эта "стена" то исчезает, то снова появляется с четкой периодичностью - так что вызывает переполох в научной среде, да и общество в целом взволновано. Фильм начинается с пресс-конференции в Москве, откуда под руководством ученого-грузина Андрея Эрдели (национальность героя Ираклия Учанейшвили потом оказывается важной...) направляется на место событий, чтоб сменить уже присутствующую там группу специалистов, в составе экспедиции оказывается и невеста Лена начальника прежней группы Ломова (Татьяна Лаврова и Лев Круглый - знаковые лица "шестидесятнического" кинематографа). Ну а на месте, разогнав подальше от "запретной зоны" туземных подростков-школьников, "ученые", пытаясь войти в "контакт" со стеной, переживают "видения", каждый собственное.

От "Соляриса" Лема до "Буранного полустанка" Айтматова схема используется та же, и не столь важно для подлинной, нравственно-психологической проблематики, какова физическая природа явления, с которым люди "контактируют", инопланетяне это или что другое, без разницы. Важно, что даже циничному рационалисту, объехавшему весь мир, что по тогдашним понятиям едва ли не фантастичнее встречи с пришельцами из космоса - к тому же в офицерском звании, и то ли он обычный военный, а то ли "на секретной службе" - персонажу Андрея Миронова по имени Валентин (одна из самых неординарных киноролей актера, по-моему!), вдруг оказавшемуся на корабле в открытом море, является загадочный улыбчивый путешественник-одиночка (Валентин Никулин), не то "марсианин", не то просто "иностранец", затерявшийся в нейтральных водах и "спасенный" советскими моряками; а грузину - земляк-пенсионер, крепкий и мудрый старик; и т.д. Здесь "контакт" с "таинственной стеной" - лишь метафора внутренних конфликтов для всякого из героев, шанс разобраться в себе, в своем прошлом, настоящем, в отношениях с окружающими, не исключая и семейно-любовные. Сопровождаются "путешествия в параллельный мир" авангардистским симфоническим саундтреком от Сергея Слонимского.

"Таинственная стена" по сценарию Александра Червинского в этом смысле к "научной фантастике" имеет не большее отношение, чем появившиеся несколькими годами позднее "Фантазии Фарятьева" Аллы Соколовой, где заглавную роль в экранизации Ильи Авербаха, мечтателя Фарятьева, воображающего себя вместе с остальным человечеством потомком застрявших на Земле инопланетян, гениально сыграл все тот же Андрей Миронов.
маски

ритм аккомпанирует мечте: "Бэтмен против Брежнева" С.Денисовой в Театре на М.Бронной, реж.С.Денисова

Наверное, это даже по сегодняшним меркам и для моего нынешнего возраста в лучшем случае странно, а для начала 90-х, когда я был подростком, и вовсе должно было казаться патологией, но меня в старшем школьном возрасте очень привлекала фигура Леонида Ильича Брежнева - в то время как реальный Брежнев остался в прошлом (я его застал едва-едва, ну помню только, как хоронили...), и даже анекдоты про него устарели (а появились новые анекдотические персонажи...), я, не особо, конечно, вникая в суть этой фигуры, ни хотя бы в ее мифологию - да и мифология (не считая опять же анекдотов...) формировалась позднее - искал какие-то сведения о Брежневе, а главное, собирал его портреты, вырезая из старых журналов и книжек типа "Целины", а заодно и репродукции живописных полотен вроде, помню до сих пор, только имя художника забыл, "Л.И.Брежнев на переднем крае войны", мало того, вставлял их в самодельные рамки... в общем, почти фанатом Леонида Ильича был, кроме шуток! Жаль, тогда не было спектаклей, подобных нынешнему "Бэтмену против Брежнева" на Малой Бронной, превосходно вписавшегося к тому же в помпезный советско-ампирный позолоченно-краснобархатный с галереями и ложами интерьер Дворца на Яузе.

Пространство спектакля меблировано столами, креслами, сервантами и прочими "дефицитными" для эпохи "застоя" предметами; я думаю, каждый зритель 35+ скажет про себя (а может и вслух), глядя на сцену: "ой, у нас такой же шкаф был (есть)!" Но мебельная стенка в глубине разъезжается, словно портал в иную реальность, а фотообои позади и над ней вовсе разомкнуты на отдельные элементы-паззлы - так художник-сценограф Леша Лобанов визуально реализовал двуплановый сюжет пьесы Саши Денисовой. Рассказчиц в спектакле тоже две - точнее, одна, но в двух ипостасях (хотя предположения, будто прием заимствован из "Школы для дураков" Саши Соколова, лично мне кажется излишним): взрослая, Александра Виноградова, одета в синий комбинезон (то ли рабочая роба, то ли униформа техника, "ассистента"... художник по костюмам Саша Агеева), и школьница, очень органичная в этой роли Лина Веселкина, соответственно, в типовом коричневом платьице и черном фартучке (по поводу которого зрительницы подобающего возраста еще скорее, чем насчет мебели, вздохнут от связанных с ним противоречивых воспоминаний детства...), а также в смешной (и тоже очень памятная деталь) белой "кусачей" шапочке из "искусственной чебурашки" - как мы говорили тогда.

Поведает раздвоившаяся героиня о своем отце, обыкновенном советском интеллигенте, журналисте и незадачливом литераторе по фамилии Дудочкин, который в бытовом своем воплощении соединяет черты персонажей книг, пьес и фильмов советских 1960-80-х - начиная с вампиловского Зилова и довлатовского Алиханова, заканчивая рязановским Деточкиным - а в фантастическом, воображаемом плане сюжета оказывается супергероем американского комикса, человеком-"летучей мышью", Бэтменом, "не евреем, но рыцарем", как еще тут его аттестуют, полагая, что Бэтмен - это фамилия.

Схема в основе лежит примерно та же, что в "Мой папа - Питер Пэн" Керен Климовски -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4054196.html

- или в песне "На самом деле я Бэтмен" группы "Несчастный случай"... На самом деле денисовский Бэтмен вовсе не против Брежнева, то есть сперва как бы в глубине души против, а затем по факту даже наоборот: "супергероем", "бойцом невидимого фронта", он становится по заданию "компетентных органов", но в повседневной жизни остается все тем же пьющим и слабовольным, готовым на вынужденные компромиссы с временем, средой и собственной совестью гуманитарием - подставляя более успешного начальника (того арестуют - правда, не за "политику", а за "валюту"), изменяя жене (роман с "женщиной-кошкой" в итоге закончится уходом из семьи, разводом и преждевременной смертью...).

Судьба "неизвестного героя", хотя в финале посмертно его назовут крупным писателем, а квартиру, где происходило основное действие, превратят в музей и станут там экскурсии проводить, едва ли не плачевна. Однако парадокс в том, что спектакль настраивает по отношению к прошлому не столько на критический или хотя бы цинично-скептический, сколько на лирико-ностальгический, пускай и не без иронии, лад. И с этой точки зрения его "технологии", при всей видимой многоплановости драматургии, достаточно просты, если не сказать, простоваты; "спусковыми крючками" здесь служат и эстрадные ретро-шлягеры, и гэги, цитатами отсылающие к узнаваемым образам, выражениям, словечкам из до сих пор популярных кинофильмов, и предметные, бытовые реалии, и характерные танцевальные движения (хореограф Константин Челкаев) - ладно революционный "И Ленин такой молодой" или олимпийский "Темп" автоматически задает общий эмоциональный подъем, но уж архетипический "Дельтаплан" (звучащий практически в каждом театральном спектакле, так или иначе затрагивающем недавнее прошлое), сколь ни кстати в истории советского Бэтмена, а всякие сложности и неочевидные детали, даже если они предполагаются автором, забивает напрочь, они теряются в пресловутой "атмосферности" действия... И тому подобное вплоть до видеопроекции "Охотников на снегу" Брейгеля, отсылающих к Тарковскому - ну если уж и Тарковский в обороте, то что еще тут скажешь! С другой стороны, члены Политбюро ЦК превращаются в клоунов-"лебедей" из традиционно "похоронного", "траурного" балета "Лебединое озеро", сопровождавшего т.н. "гонки на лафетах" лидеров СССР, а впоследствии и фактические "проводы" самого Союза - но ведь трансляции "Лебединого озера" из Большого театра, наряду с "Солярисом" и "Отпуском в сентябре", "Все могут короли" Аллы Пугачевой и "Salut" Джо Дассена тоже обязательная часть повседневного культурного фона (и "кода") в жизни совграждан 1970-80-х.

Да и Леонид Ильич Брежнев, при всей карикатурности, травестийности образа, который замечательно создает Ольга Лапшина - пародия на дневник Николая Второго, ружье наперевес... - вовсе не политическая сатира задним числом, но неотъемлемая составляющая все той же ностальгической умильности: если остальные "товарищи" с трибуны Мавзолея выглядят ходячими мумиями, то Брежнев здешний - живее всех живых, по сюжету пьесы даже после "смерти" остается в квартире Дудочкиных на правах как бы "домашнего животного", прелестного и уж всяко безобидного - Лапшиной удается балансировать на оптимальной грани между пародийной гиперболизацией и "человечностью", "задушевностью". Прежде, чем надеть тренировочный костюм и в нем заползти под обеденный стол с тарелкой борща от тещи Дудочкина, этот Брежнев (как и его реальный прототип), даром что повторяет "я не Сталин" (и безусловно, Брежнев - не Сталин...), успел одобрить ввод войск в Афганистан, да много чего еще... Ну про распространенное - в интеллигентской среде особенно - "стукачество", про бдительность "органов" (разной компетенции - в том числе ведущего по линии МВД дело Бэтмена следователя Петровкина), про, хотя бы, тотальный дефицит и говорить нечего, а все-таки ностальгия вытесняет прочие, рациональные соображения. И при всем тот Брежнев - как и Бэтмен - оказывается, слегка перефразируя старый анекдот, комиксовым персонажем "эпохи Пугачевой"

В связи с чем, конечно, мне вспоминаются спектакли Константина Богомолова на материале тех же лет, на сходном материальном, идеологическом и литературном "субстрате" - и "Wonderland-80" по Довлатову -

- и особенно "Год, когда я не родился" по "Гнезду глухаря" Розова -


- где, в первом случае, "сказочность" не сглаживала, а заостряла экзистенциальную безысходность позднесоветского бытия, а во-втором, элемент ретро (от мебели до песен) создавал не ностальгический, даже не сатирический, но какой-то почти мистический, "пророческий" дополнительный сюжетный план. Тогда как "Бэтмен против Брежнева" на первый взгляд мало чем с этой точки зрения отличается, к примеру, от недавнего "Заповедника" Игоря Теплова в театре им. Пушкина, та же милота, обволакивающая и растворяющая в себе человеческую драму:


Хотя степень гротеска в "Бэтмене..." вроде бы совсем иная - чего стоит одна только теща Дудочкина: если Брежнева играет актриса Ольга Лапшина, то в роли тещи Клавдии Георгиевны выступает Александр Семчев; не впервые ему примерять женское платье (сразу приходит на ум "Событие" Богомолова по Набокову, где Семчев тоже играл тещу, кстати!), но сделанная отчасти "под Веронику Маврикиевну" его героиня, помимо того, что уморительна смешная, получается "женщиной трудной судьбы", да и характера неоднозначного, неочевидного, раскрывается постепенно... а Семчев здесь будто "доигрывает" спустя годы монолог папы Лорда на текст "Кисета" Владимира Сорокина в богомоловском "Идеальном муже", купированный режиссером к премьере. Жена Дудочкина (Мария Шумакова) попроще будет, но от момента, когда она впервые выйдет из разъехавшейся "мебельной стенки" с прической а ля Толкунова сопровождении шлягера Пугачевой, до весьма серьезной и драматичной развязки-развода и она проходит в пьесе определенный путь. Даже эпизодический дядя Алик, собутыльник Дудочкина по гаражу, в паре сценок с малышами и смешной, и трогательный получается у Александра Терешко.

Что касается главного героя - многое зависит от исполнителя, а их двое в очередь, как и актрис на роль "женщины-кошки", злой разлучницы, разрушившей семью Бэтмена и сгубившей Толю Дудочкина телеведущей программы "Ищу героя" Лики Кувшиновой. Екатерина Варнава и Лина Миримская непохожи внешне, но я могу их сравнивать только на основе второго акта пресс-показа, где они временами менялись - Варнава в эпизоде знакомства с Дудочкиным, по-моему, жестче ("что называется, "эффектная"), но это совсем не принципиально. С самим же Дудочкиным сложнее: Сергей Епишев и Дмитрий Куличков - очень разной фактуры и темперамента актеры. Я видел целиком спектакль с Куличковым и первый акт с Епишевым на пресс-показе (где во втором играл снова Куличков) - для себя отметил, что в персонаже Куличкова сильнее "человеческая" составляющая, в Епишеве "комиксовая", первый ближе к Зилову и Деточкину, второй собственно к Бэтмену, ну или, пожалуй, Бэтмен для героя Епишева - его органическая вторая сущность, часть его природы и характера; тогда как для героя Куличкова - просто некая условность, эскапистская "маска", да и та не срабатывает, герой, как ни пытается уйти от себя и от его окружающей реальности, все равно остается самим собой, внутренне сломанным, пьющим, неустроенным советским интеллигентом, и мир вокруг него тоже остается прежним, цельным, беспросветно "застойным".

Тем удивительнее (и может быть, досаднее...), что настроение спектакля, и в этом его основной парадокс, несмотря на трагический исход героя, в целом вовсе не беспросветное; из диалектики сатиры и ностальгии выводится не то что торжество добра над злом и вытеснение неприятных воспоминаний приятными, но против все ожиданий допущение даже в ситуации фатального исторического тупика (причем не только для этой страны, похоже...) возможности для отдельно взятого человека, вместе с теми, к кому он привязан и кому сам дорог, продуктивно контактировать с недоброжелательной средой, избегая летальных последствий, оставаться людьми, сохранять себя и лучшее в себе вопреки обстоятельствам.

Потому и реконструированный нарочито условными, через сюжеты комиксов, формат музыкального ревю и стилистику эстрадных скетчей загнивающий, распадающийся СССР, сохраняя все узнаваемые приметы скудости, убожества и фальши - ни даже конкретные, характерные и типичные для него совсем уж одиозные явления, факты, персоны - однозначной брезгливости не вызывает: да, не слишком честно и не вполне счастливо - но жили ж люди (мы, в частности я, я тоже жил, начинал жить тогда), смотрели "Клуб кинопутешествий", шпротный паштет запасали, культурно отдыхали под "мелодии и ритмы зарубежной эстрады"; а у кого имелись знакомые, ездившие в загранкомандировки (подобно начальнику Дудочкина, впоследствии арестованному, и Дудочкин ли на него донос написал или "органы" обошлись без него, трудно судить наверняка...), могли и комиксы американские читать, про того же Бэтмена... Не знаю, можно ли, нужно ли, уместно ли о том времени рассуждать в иных, а тем более в оценочных категориях, с позиций дня сегодняшнего... Достаточно все элементы в правильном наборе и пропорции собрать - а они скажут за себя сами: и плохой хороший Бэтмен, и Брежнев такой молодой - короче, полеты во сне и наяву.

Два плана, историко-бытовой и фантазийный, взаимодействуют очень эффектно, а могли бы еще органичнее, если б не старания подчеркнуть актуальность "застойной стабильности" грубовато-"злободневными" политическими намеками, понятно что из праведных побуждений добавленными, но стилистически выпадающими из контекста и звучащими фальшиво (особенно что касается предложений, адресованных Брежневу в первом акте, на которые он так же прямолинейно реагирует: "Я не Сталин!").

Замах на "энциклопедию позднесоветской жизни" вопреки предубеждениям себя оправдывает - в пьесе так много всего, от верно запомнившихся деталей быта до сюжетов из страшилок детского фольклора, от эстрадных шлягеров до характерных фраз и жестов из популярных кинофильмов - но нет ощущения перенасыщенности цитатами; реминисценции и аллюзии ловко уложены в драматургию спектакля; а еще не превратиться ему в капустник, рассыпаться на концертный дивертисмент, позволяет лирическая тема, на которой - вовсе не на позавчерашней сатире и не на аллегории с интеллигентской "фигой в кармане" - строится все действие, и Александра Виноградова, чья героиня-рассказчица, взрослая "папина дочка", эту линию тянет на себе в одиночку, с задачей повышенной сложности блестяще справляется, без ее интонаций (одновременно и "прочувствованных", "исповедальных" - но и сдержанно-отстраненных, без захлеба слезами и соплями) это был бы какой-то совсем другой спектакль, если вообще был бы спектакль: простой, честный, трогательный и очень искренне сделанный (но все-таки "сделанный", а не только обозначенный и названный) образ девочки, которой нужен папа "не герой, но живой" - тот и содержательный, смысловой, и композиционный, структурный центр, вокруг которого уже можно сколько угодно наверчивать всевозможных ассоциаций и лишними они не покажутся.

При том что антураж - как предметно-бытовой, так и культурный, музыкально-танцевальный, киношный, литературный и проч. - что ни говори, а этот образ и эту линию "обволакивает", притушевывает. И кстати, о том, что "супергерои" и "супермонстры" - не просто антагонисты, но и в своем роде взаимно друг друга дополняющие "двойники", я когда-то размышлял (и как раз на примере кино-тетралогии о "Бэтмене"!) -


- жалко, что эта мысль, в спектакле мелькающая, несколько теряется в "старых песнях и плясках о главном".

Любопытно, однако (и не сразу это понимаешь), конструируется музыкальная партитура "Бэтмена..." - как будто нехитрая подборка очевидных песенок, однако в первом акте они использованы преимущественно аутентичными фонограммами, а вот во втором герои их "присваивают", накладывая на измененные, иногда почти неузнаваемые (если б не знакомый наизусть текст) мелодии, с другими аранжировками... (композитор Владимир Горлинский) и культурно-исторический контекст повседневной жизни по мере развития событий и течения времени - от конца 1970-х к второй половине 1980-х, от "застоя" к "новому мЫшлению", от "Клуба путешественников" к "Прожектору перестройки" - тоже исподволь трансформируется, оказывается не совсем таким, каким запомнился; невольно думаешь: не подводит ли тебя память? где заканчиваются воспоминания и начинаются фантазии? все так и было - или не совсем так?.. - и вот это, может быть, наиболее важный результат затеянного Сашей Денисовой сотоварищи отчасти, конечно, художественного, но в какой-то степени ведь и социально-психологического эксперимента.

След зари, бегущей по волнам.
Свет любви все ярче светит нам…
Верь своей невспыхнувшей звезде!
Ритм аккомпанирует мечте.
Ритм аккомпанирует мечте.
Верь своей невспыхнувшей звезде!
Всё быстрей…
Мчится время всё быстрей.
Время стрессов и страстей
Мчится всё быстрей.


маски

"Цвет иных миров" реж. Ричард Стэнли

Процесс доения козла - не самое увлекательное зрелище; в фильме доят, правда, альпаков - это такие мохнатые скотинки, которые молоко дают, но тоже ценой больших усилий, по сюжету именно их разводит Натан Гарднер, главный герой "Цвета иных миров", которого играет Николас Кейдж. Уже одной рожи Кейджа довольно, чтоб вызвать отторжение от картины, но им дело не ограничивается: занудство и тягомотина (хронометраж больше двух часов! каюсь, я не дотерпел до конца...) сочетаются с уродливым натурализмом и нагружены до кучи "идейностью". А все это тем не менее уже названием отсылает к творчеству Г.Ф.Лавкрафта!

Как ни странно, я для себя Лавкрафта открыл сравнительно недавно -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3121530.html

- и как раз потому, что повесть "Цвет иных миров" у меня на памяти, давался диву: зачем - если только из маркетинговых соображений, но неужели срабатывает? - нужен отсыл к первоисточнику, если от него в сценарии едва-едва завязка просматривается? Фермерское семейство Гарднеров начинает испытывать необъяснимые трудности вследствие падения метеорита, а на самом деле типа высадки пришельцев - у Лавкрафта, кстати, подоплека происходящего не конкретизируется, а под "иными мирами" писатель обычно понимал не столько банальных инопланетян, сколько параллельно существующие в других временных измерениях древнейшие цивилизации. Но главное - Лавкрафт в минимальной степени описывает события и явления, а "ужас" нагоняет подробностями их последствий и ощущений тех, кто с этими явлениями сталкивается. Что для кинематографа, конечно, ставит задачи почти неразрешимые - но опять же, если не стремиться их решать, зачем трогать Лавкрафта, мало, что ли, неплохих в своем роде, относительно качественных "ужастиков" и без всяких литературных реминисценций снято, уж всяко получше нынешнего "Цвета..."!

Картина же Ричарда Стэнли как будто не прозой Лавкрафта вдохновлена (кстати, в фермерском доме откуда ни возьмись обнаруживается "Некрономикон"! но это "интеллектуальный" прикол того же сорта, что и кадры "Крестного отца" в телевизоре, который смотрит герой Кейджа - будто бы любимый фильм жены! за жену не знаю, а дядюшке Копполе, стало быть, сделали приятное...), но пародией Максима Галкина на американские фильмы ужасов (с которой создатели "Цвета иных миров" едва ли знакомы - а жаль, она, может быть, помогла бы им хоть отчасти избежать позорного провала...), ну то есть гиперболизированные до пародийности штампы эксплуатируются на голубом глазу, и все это "подкрепляет" своим присутствием Николас Кейдж, на которого и так-то смотреть невозможно.

Мало того что по фермерскому участку, куда упал "предмет" из космоса, разлетаются фантастические, на компьютере нарисованные, гигантские "стрекозы" и прочие чудеса, а обычные животные и, далее, люди, превращаются, сливаются в невнятных (и не пугающих, а смехотворных, несмотря на грубый физиологизм визуальной подачи) монстров; так еще в повествование вводится глава местной администрации, которая вопреки нарастающей катастрофе продвигает заранее согласованный бизнес-план по строительству резервуара питьевой воды. Ну дожидаться, пока выяснится, что пришельцы ни при чем, а это все капиталисты проклятые, выжиги ради мелкой корысти природу потравили и породили мутантов, испортили честным труженикам жизнь, я, понятно, не стал - иначе бы сразу отправился на "Темные воды" (одновременно в прокате идет очередное "дело о пеликанах", меня совсем не привлекающее), и надеюсь, что до такого не дошло, но и терять время, чтобы убедиться в обратном, не захотел. Кстати, собственные социально-политические воззрения Лавкрафта были таковы, что удивительно, как его по нынешним временам в "просвещенном" мире еще цензурным запретам не подвергают.
маски

"Красавица для чудовища" реж. Хайфа Аль-Мансур, 2017

Свободная женщина Востока, уроженка Саудовской Аравии, получившая образование в Египте, затем в Австралии, жена американского дипломата - Хайфа Аль-Мансур стяжала славу фильмом "Ваджда" про девочку, вопреки мусульманским законам и традициям желающую кататься на велосипеде. Феминистский радикализм этого смелого, острого высказывания был оценен во всем мире бесчисленными кинопремиями, а режиссерка (уж феминизм - так до конца!) получила возможность снимать знаменитых артистов на английском языке и сделала фильм "Мэри Шелли", который в русскоязычном прокате переназвали с отсылом к популярной сказке и мюзиклу, тоже о многом говорит, и о русских не в меньшей степени, чем о мусульманах; картина же скажет сама за себя.

Перси Биши Шелли (смазливый Дуглас Бут - Ромео в последней по времени экранизации "Ромео и Джульетты") вторгается в семью литератора и книготорговца Годвина (Стивен Диллэйн), вскружив голову его 16-летней дочери Мэри (Эль Фаннинг), а потом невзначай выясняется, что Шелли уж лет пять как женат, аналогичным образом ранее он обнаружил "родственную душу" в юной деве, а та оказалась обыкновенной телкой, к тому же ревнивой. Мэри такой не окажется - у нее закалка родительская, те исповедовали свободу отношений, хотя и поженились, чтоб дети родились в "законном браке"; от выбора Мэри отец не в восторге, но девушка готова за Перси следовать, не связывая его узами, пока тот разоряется, теряет фамильное имение, старается пробиться на литературный олимп.

Ключевое событие истории - приглашение в Женеву от Байрона, куда Перси, Мэри и ее сестра Клер, которую Байрон успел обрюхатить уже, отправляются вместе, и там, заодно в обществе доктора Полидори, затевают от скуки литературную игру, в результате которой на свет появятся несколько значительных литературных произведений, главным из которых считается "Франкенштейн, или Современный Прометей". Но если, к примеру, "Готика" Кена Рассела - которую я, кстати, недавно пересматривал, и не с меньшим увлечением (хотя и под совсем другим углом, нежели впервые смотрел подростком) - целиком посвящена фантазиям на тему, что происходило между героями, а пуще того в головах у них, и не без влияния неких препаратов, то для Хайфы Аль-Мансур это лишь небольшая, куцая серия вполне проходных эпизодов, раскрывающих, однако, отношение режиссера к волнующей ее проблеме, а беспокоит Хайфу, разумеется, не подоплека создания "Франкенштейна", но мерзкая, животная сущность мужчин, угнетателей-самцов, к тому же белых.

Неудивительно, что при таком раскладе самым приятным, обаятельным персонажем мужского пола оказывается молодой Джон Полидори (в исполнении ангелоподобного Бена Харди), у которого с Мэри Шелли завязывается трогательная, чистая дружба - доктор Полидори тоже, как и сестра Мэри, пострадал, его демон, и куда более злой, чем Перси для Мэри - лорд Байрон (персонаж Тома Стерриджа): манерный, напудренный, совершенно омерзительный, отталкивающий самовлюбленный типчик, эталон "мужского шовинизма". Байрон даже беременной от него Клер заявляет, что она, дескать, не любовница ему (про жену и речи нет), но просто "увлечение", и не считает ее годной на большее, чем переписывание бумаг; к Мэри он относится чуть почтительнее - услышать от Байрона, что умная женщина та, что может понять сказанное им, мужчиной, а не та, что высказывается сама, но Мэри вроде как способна убедить в ином - типа комплимент... На Мэри он все-таки не действует, Мэри - жертва сексизма.

Впрочем, в отличие от кретинической истории про Офелию, которая симулировала помешательство и инсценировала самоубийство, а потом написала собственную версию "Гамлета" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4054851.html

- Мэри Шелли действительно создала "Франкенштейна", и стоит заметить, из творений авторов, выведенных героями "Красавицы для чудовища", именно "Франкенштейн" занимает самое прочное место в повседневном культурном обиходе, если не как собственно текст, то производными, инсценировками, экранизациями, мюзиклами, комиксами, бесчисленными вариациями на тему, да и просто вошедшим в повседневную речь, в обыденное сознание образом (правда, часто возникает путаница и Франкенштейном называют чудовище, а не его создателя) - в то время как всемирная мода на Байрона и успехи Шелли остались давно в прошлом и ныне их творчество списано в школьные хрестоматии (это еще в лучшем случае!) либо в филфаковские архивы.

Полидори тоже пострадал - в романе Федерико Андахази "Милосердные", абсолютно, разумеется, фантасмагорическом даже в сравнении с фильмом Кена Рассела, но куда менее талантливом и интересном -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/304636.html

- он выведен завистливым бесплодным ничтожеством, ну и гомосексуалом-онанистом заодно; о последнем (скорее всего близко к истине...) картина Хайфы Аль-Мансур не говорит напрямую, но вот что касается авторства "Вампира" - здесь оно безоговорочно приписано Полидори (на самом деле сочинение Полидори и незавершенный рассказ Байрона на общий сюжет про вампира - два самостоятельных и несопоставимых по литературному качеству текста!), а напыщенный Байрон выставлен плагиатором, пусть и невольным: вскользь все-таки звучит информация, что Байрону опус Полидори пришелся не по вкусу и он уже поэтому, а не из порядочности и уважения к Полидори, пытался от него откреститься - да не вышло, молва все равно стояла за Байрона, а Полидори никто знать не хотел и в 25 лет он покончил с собой, по Хайфе выходит, что из-за непризнанности.

Что касается "Франкенштейна" Мэри Шелли, то создатели "Красавицы для чудовища" еще сильнее, чем понаслышке знакомые с материалом пользователи, путаются в показаниях, кто тут чудовище, а кто Франкенштейн (а кто красавица...): с одной стороны, в психоаналитическом ключе примитивно трактуя образный строй романа, в "чудовище" усматривают страдающую от одиночества и мужского угнетения женскую душу; с другой, "чудовища" - понятно, все-таки мужчины, женщины созидательницы, а мужчины монстры безмозглые.

События, последующие за написанием "Франкенштейна", для Мэри Шелли не столь трагичны, как для Полидори, но с тем, что довелось пережить доктору, в чем-то схожи. Ее роман не хотят публиковать - разумеется, потому что она женщина! - не верят в авторство Мэри, наконец он выходит анонимно с предисловием П.Б.Шелли и по умолчанию подразумевается, что написал его поэт, а не баба. Тем удивительнее развязка - нагромоздив кучу... феминизма, арабская режиссерка вдруг круто разворачивает идеологические, а заодно и эстетические оглобли в противоположную, чего совсем не ждешь, сторону, опрокидывает прогрессивные умопостроения в сладенький, слюнявый финал с поцелуйчиком верных влюбленных супругов (Шелли прилюдно и в присутствии отца Мэри порвал с "мужским шовинизмом", взял все вины на себя, а все лавры передал жене) - чисто "голливудский хэппи-энд"! Мало как будто супруга - двойной компромисс! - Мэри примиряется и с еще одним мужчиной, с отцом, который не принял ранее ее свободного выбора и связь с Шелли, но признал в дочери писательский талант и содействовал переизданию "Франкенштейна" уже под ее собственным именем... неужели в мужчинах еще не окончательно погибло человеческое начало и женское влияние способно пробудить мысль даже в этих чудовищах?
маски

ни эллину, ни варвару: "Грифон", театр "Трикстер" в "Херсонесе Таврическом", реж. Вячеслав Игнатов

Не избалован я приглашениями на культурные события за пределами Москвы, но и не скажу, что для меня это дело совсем уж в новинку, оттого прежде, чем без оглядки соглашаться лететь на казенный счет в Крым, где до сей поры отродясь не бывал и уже не чаял, заглянул на интернет-сайт проекта: мне достаточно было увидеть, что генеральный продюсер "Грифона" - Мария Литвинова. Славу Игнатова и Машу Литвинова я знаю давно, около десяти лет, они лауреаты "Золотой маски", после вручения им которой мы, собственно, и общались впервые; тогда же они меня пригласили на свой спектакль "Эпос о Лиликане", названный лучшим в кукольной номинации, и буквально уже на следующий день я на него пришел, таким образом впервые прикоснувшись сразу после личного знакомства и к их творчеству -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1703892.html

Но в связи с "Грифоном" мне вспомнился "Эпос о Лиликане" не только поэтому - спектакли во многом схожи, только "Грифон" в десятки раз крупнее масштабом. "Эпос о Лиликане" рассчитан всего на шесть зрителей - и для театра "Тень", где он шел, это не рекорд камерности, там есть постановки, куда за раз больше трех человек попасть не могут - я "Эпос о Лиликане" в свое время смотрел седьмым, сверх квоты. А в "Грифоне" только исполнителей задействовано больше сотни - шоу представлено в пространстве музея-заповедника "Херсонес Таврический", но на специальной площадке, вернее, разворачивается на четырех сценах, впридачу к ним на трех экранах для видеопроекций. Вроде это не первый уличный блокбастер от "Трикстера", но "Руслана и Людмилу" я не видел, в любом случае размах "Грифона" - новый рубеж, далее за которым логически должны последовать церемонии Олимпийских игр.

Тем не менее характерные черты стилистики "Трикстера" - от иронии до внимания к мелким деталям - в полной мере блокбастеру присущи. Мало того, учитывая все привходящие обстоятельства - проект осуществляется фондом "Моя история"... - каким-то чудом Славе и Маше удалось без фатальных потерь проскочить между Сциллой формализма и Харибдой пропаганды. Последнее тем удивительнее, если иметь в виду фигуру драматурга, пожелавшего остаться неизвестным известным - ну прямо как Ирина Одоевцева сто лет назад писала:

Нет, я не стану знаменита,
Меня не увенчает слава,
Я, как на сан архимандрита,
На это не имею права...


Уже и не архимандрита, бери выше, да еще с дипломом сценарного факультета ВГИКа в анамнезе... - и вот такая творческая аскеза, такое самоумаление в авторских правах! Признаться, сам по себе факт отсутствия имени либреттиста и даже такового пункта в выходных данных давал повод к однозначным выводам относительно того, чье имя не называем, но признаюсь, по ходу спектакля я усомнился, верны ли мои подозрения, как-то не очень "православно", не сильно греша против вкуса и чувства меры, но с иронией и выдумкой сочинены (про то, как они решены пластически, визуально - разговор особый) многие эпизоды "Грифона". Под конец, впрочем, все более-менее встало на места и сомнения развеялись.

Мне еще повезло, что прилетев в Севастополь накануне, я днем ранее успел побывать в музее-заповеднике "Херсонес Таврический" и посетить его основные экспозиции: хорошая моя знакомая, хозяйка галереи "Веллум" Люба Агафонова второй год подряд устраивает здесь выставки, и сейчас привезла картины Дмитрия Шагина, я попал к ней на вернисаж а затем, вместе с "митьком" Шагиным и другими гостями, заодно на экскурсию по заповеднику и его музейным разделам, сначала византийскому, потом античному:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4053519.html

В античном как раз и хранится наряду с массой других раритетов барельеф грифона (2-й век до н.э.), магического символа Херсонеса с эллинистических времен, переосмысленный впоследствии ранними христианами и воспринятый Восточной Римской империей, а далее и Византией. В собственно византийском отделе тоже массу интересных подлинных вещей показывают, размещается он к тому же в здании бывшей монастырской домовой церкви игуменского комплекса 19го века, где с 1920го располагалась психиатрическая лечебница, а позже музей, который вскоре закроется на ремонт (и, надо думать, откроется на какой-нибудь другой площадке, а здание отойдет православным...), так что мы считай еле успели. Кроме того, уже в день премьеры спектакля я дополз в обход закрытого на "благоустройство" (от Москвы до самых до окраин кладут плитку, причем в Севастополе - старособянинскую, в Москве такое уже "не носят"...) исторического парка до музея-панорамы "Оборона Севастополя", где среди прочего акцентируют внимание на персоне сестры милосердия времен Крымской войны Дарьи "Севастопольской" Лаврентьевны, которая появляется одной из главных героинь "Грифона" в соответствующем эпизоде.

Собственно, в первую очередь "Грифон" меня подкупил тем, что это не абстрактный фантазийный опен-эйр, случайно размещенный на территории музейного комплекса и впору ему пришедшийся по техническим параметрам, но проект, с выдумкой, толково вписанный - тематически, содержательно - в контекст и экспозиции "Херсонеса Таврического", и в целом музейной среды Севастополя (преимущественно сосредоточенной на лично меня мало увлекающих военно-морских мотивах, а что до прочего, не столь богатой, как хотелось бы - единственная картинная галерея закрыта на ремонт...). Мне повезло прийти на спектакль подготовленным ("вооруженным", если угодно!), но думается, пляжно-курортный контингент - составляющий, очевидно, основную массу потенциальной зрительской аудитории - под впечатлением от "Грифона" захочет и по музеям в свободный час отправиться. Мои же наблюдения касаются по большей части внешней, формальной стороны мероприятия - а было за чем понаблюдать, Слава и Маша вместе с коллегами (художник по свету - Иван Виноградов, постоянно работающий с Дмитрием Крымовым; художники по костюмам - Ольга и Елена Бекрицкие; хореограф - Константин Матулевский; постановщик боев Евгений Гулюгин и др.) расстарались, по возможности выигрышно, эффектно оформить бесхитростный, мягко говоря, сюжет, будто заимствованный из мультиков, созданных компанией "Базелевс" по заказу корпорации "Дисней": в этом смысле драматург "Грифона", подобно своему сановному коллеге-композитору, парадоксально ориентирован на образчики не туземной, но западной популярной арт-продукции.

Да и вряд ли фабула "Грифона" претендует на большее, нежели связать в единую историческую линию хронологически порой тысячелетиями разделенные эпизоды: ночью в музее сталкиваются забравшиеся туда самовольно подростки: 14-летний мальчик Иван, чья бабушка служит здесь директором, и, чуть его помладше, девочка Мария (кстати, все исполнители - местные, подростков играют подростки, и даже задействованная в спектакле однокурсница Славы и Маши по Петербургу тоже в Севастополе проживает, а не "по блату" приглашена; благо формат мероприятия не предполагает тонкостей психологического реализма на подмостках - диалоги звучат в записи). Наскоро обсудив вопрос об административной/уголовной ответственности за совершенное правонарушение, они встречают археолога Виктора Петровича, хранителя музея, который уже гонял Ивана в урочные часы и теперь разгневан вдвойне. Однако героям становится не до выяснения отношений: из случайного разбитого Марией барельефа появляется настоящий Грифон, с телом льва и головой орла, но разговаривающий человеческом голосом и на чисто русском языке ("все святые говорили по-русски", ага!), увлекая детей за собой в путешествие сквозь века.

Виктор Петрович не склонен следовать за фантастическим существом без заранее утвержденного плана, но педагогический долг - нельзя детей оставить без присмотра - а отнюдь не научный интерес побуждает его сопроводить Ваню с Машей. Решающим аргументом, перевесившим чашу после колебаний, становится вопрос - риторический, конечно, от Вани: "Вы же советский человек?"-"Да, я советский человек!", подтверждает герой неизвестного известного драматурга и далее ведет себя как истинно православный. (Шутки шутками, а в трансляции морского парада следующим утром - на гостевую трибуну в отличие от членов правительства, сидевших рядом, у меня приглашений не было, а толкаться среди толпы мне не по возрасту и не по здоровью, смотрел телевизор - под фонограмму "Полета валькирий" выплывали расписные крейсеры, патронируемые фондом равноапостольного Андрея Первозванного и заводом имени Серго Орджоникидзе).

Игнатов и Литвинова по основной своей специальности - кукольники, но сфера их интересов всегда была шире и захватывала смежные театральные форматы, в "Грифоне" заметно и первое, и второе. Например, заглавный персонаж Грифон присутствует в различных ипостасях - как разрушенный и к финалу заново сложенный, восстановленный археологический экспонат-барельеф и как непосредственно участвующий в действии персонаж в виде гигантской шарнирной куклы, управляемой кукловодами числом до полудюжины одновременно! В микро-сюжетах пролога задействованы и другие кукольные техники - фигуры обозначаются гиперболическими деталями на шестах: сапогами, рукавицами, лопатами (археологи). На постаментах "оживают" статуи и т.д.

Историческое путешествие начинается во 2-м веке до н.э. в отдаленном от "метрополии" греческом полисе Херсонесе, но уже здесь идеология и мифология жертвенного патриотизма доминирует над прочими чувствами, убеждениями и здравым смыслом. Главной героиней эпизода становится легендарная херсонеситка Гикия, дочь правителя, заживо спалившая любимого мужа-боспорца с его приехавшими в гости на свадьбу/поминки (соответственно по версии либретто из программки/ непосредственно спектакля) соплеменниками, по доносу служанки заподозрив его в намерении захватить город. Односельчане самоотверженность гражданки оценили и увековечили монументом (давным-давно, увы, рассыпавшимся в пыль - судьба любых монументов, любой "вечной памяти"... вот о чем следовало бы помнить прежде всего!). А юноши Херсонеса, достигнув боеспособного возраста, приносили гражданскую клятву-присягу (текст ее сохранился опять-таки в археологическом памятнике из музейной экспозиции) - что нарядные участники шоу стараются с максимальной наглядностью демонстрировать в туниках, масках (смахивающих на азиатские или вовсе африканские, но создатели шоу уверяют, что "срисованных" с подлинников как из херсонесской коллекции, так и из собрания Британского музея), обещая не отдавать родной полис "ни эллину, ни варвару", а пуще того... беречь традиционные ценности греческой демократии.

Следующий черед жертвовать личными интересами ради общего блага настал спустя примерно тысячу лет - но византийской принцессе Анне предстоял подвиг обратного толка: если Гикия убила мужа, которого обожала, то Анна должна была выйти замуж за нелюбимого и заранее ненавистного жениха, в кои брат-император ей назначил князя Владимира. Археолог Виктор Петрович, принятый багрянородной (в красной бахроме) Анной за "пророка", не скрывает от безутешной принцессы, что репутация ее суженого небезупречна: многоженец, братоубийца, разоритель чужих земель и городов... Но утешает девушку грядущим чудом преображения: выйдя из "корсунской" (Херсонес на древнерусский лад - Корсунь) купели, варяжский предводитель буйных славян вместе с дружиной отречется от старого мира ради нового, русского, православного, никого в Херсонесе не тронет и не угонит в плен, а женой Анна ему будет единственной (и, хочется верить, любимой... но на романтике авторы акцент не делают - жила бы страна родная и нету других забот). С детьми Владимиру и Анне тоже повезет - Бориса и Глеба (мелькают тенями на видеоэкране) убьют и прославят как первых русских мучеников.

Следствием чудесного преображения не замедлит явиться спустя промелькнувшие за минуты века несколько опереточного вида генералиссимус Александр Васильевич Суворов (когда в севастопольском троллейбусе объявили остановку "площадь генералиссимуса..." - я слегка вздрогнул, но площадь какого-нибудь другого, а не Суворова, генералиссимуса, в середине улицы Ленина пришлась бы чересчур в тему, а история России занимательна именно противоречиями... объявляют Александра Васильевича даже в троллейбусах тем не менее не просто по званию, но и по имени отчеству). Положа руку на сердце, концептуально и драматургически эпизод времен Очаковских и покоренья Крыма мне показался уязвимым... В частности, среди основных причин "присоединения" (как это здесь называется) Крыма к Империи, указывается, проговаривается и подчеркивается необходимость покончить с "работорговлей" на полуострове, как будто на словах и запрещенной крымским ханом, фактически же процветающей. Невольничий рынок в Кафре, куда ведут вместе с другими похищенными православными соплеменницами предполагаемую пра-пра-пра... бабушку и тезку девочки Маши, вероятно, являл собой не райский уголок, но о крепостном праве, на землях центральной России, где торговали живым товаром не инородцы, а свои же родные помещики, предусмотрительно не упоминают. Зато чисто театральными средствами новелла решена удачно, а сценка с мобильником Вани, невзначай заигравшим фугу Баха и спугнувшим работорговцев ("придумают же немцы!" - не нарадуется генералиссимус) вносит оживление в чем далее, тем более мрачное повествование.

Самым же спорным в плане опять же содержательном мне показался эпизод, посвященный Крымской войне - где по максимуму отрабатывается риторика (устами археолога Виктора Петровича, разъясняющим пока еще не до конца политически грамотным подросткам) "нас хотели, как всегда, ограничить, а мы, как всегда, отказались". Допустим, уточнять, что Крымскую войну не кто иной как русские развязали (и вот уж действительно "как всегда"...), а затем и "героически" ее проиграли, в рамках развлекательного массового мероприятия не к месту, но приличнее тогда хотя бы промолчать и не позориться лишний раз... Правда, сюжетно акцент сделан для подобного расклада очень неожиданный: в центр внимания снова попадает женский образ - не менее Гикии легендарная Дарья Севастопольская, сестра милосердия, продавшая все имущество, на собственные деньги купившая повозку и вывозившая из боевого пекла раненых; мало того, в спектакле она не делает принципиального различия между нуждающимися в помощи солдатами воюющих сторон! Что еще характерно - в оригинальной версии панорамы "Оборона Севастополя" Рубо как отдельный персонаж Дарья Лаврентьевна отсутствовала и была добавлена на полотно (наряду с десятками других) уже при "реставрации" в 1950-е, то есть создатели "Грифона", выводя подвижницу Дарью наряду с античной Гикией и византийской Анной одной из главных героинь спектакля, следуют отчасти этой советской, от позднесталинского периода идущей, традиции, отчасти современной тенденции, упирая на важную, ключевую роль женщин в истории.

Последний, финальному апофеозу предшествующий эпизод шоу - 1942 год - неизбежно рифмуется с новеллой о Крымской войне: очередная, столь же яростная, кровавая и с тем же итогом завершившаяся оборона Севастополя, но в отличие от мощных постановочных эффектов и пронзительной частной истории конкретной девушки Дарьи тут, увы, пафос окончательно подавляет художественную выдумку, а обобщенный до схематизма персонаж Виктор Петрович вспоминает с раскаяньем, как испуганным ребенком пытался принести крепившим оборону солдатам воды на участок, где, позднее выяснилось, сражался его отец, но не проявил достойного Дарьи, Анны и Гикии самоотверженного героизма, чем убедительного примера подрастающим поколениям солдат, по-моему, не дает - может и к лучшему?

Так или иначе Грифон как одновременно и раннехристианское воплощение Христа (соединяющий в себе земное и небесное начало), и как античный "хранитель сокровищ и тайн", свою функцию в спектакле, желая чего и нам, грешным, честно отрабатывает, ведь никаких сокровищ и тайн отныне Ивану да Марье не понадобится, кроме любви к Святой Руси (еще бы про традиционные ценности демократии при этом не забыть... а то зря, что ли, Гикия добровольно овдовела?...), и к поклонам, не мудрствуя лукаво, лучи театральных прожекторов (художник по свету Иван Виноградов мне попенял, что его имя не упоминается в отзывах на спектакле - исправляюсь сейчас и за прошлое, называю в одном тексте дважды) сходятся в ночном небе.
маски

человек-невидимка

Пишут об Андрее Харитонове... - Овод, Человек-невидимка, Хоакин Мурьета, в лучшем случае дежурно упоминают его режиссерскую работу "Жажда страсти" (а между прочим фильм при всех его недостатках и сейчас неплохо смотрится!)... - стандартный, штампованный набор, к которому творчество Харитонова, конечно, не сводится. Как не сводится и к ролям в детективных историях, будь то экранизация Агаты Кристи "Тайна черных дроздов" (пожалуй для меня именно этот фильм, который я ребенком смотрел в кинотеатре - первое знакомство с актером, а даже не "Овод") или один из эпизодов "Следствие ведут знатоки"... Еще говорят, что кинозвезду с годами и болезнями постигло забвение... Чего на самом деле в прямом смысле не было - с одной стороны, он в какой-то период не брезговал ходить по ток-шоу, рассказывать о своем алкоголизме; с другой, участвовал в арт-проектах, куда редкий актер "старой школы" пошел бы - а он, не побоявшись творческого риска, отлично вписался и в этот формат, их дуэт с Андреем Руденским в мультимедийной инсталляции AES+F "Allegoria sacra" не только останется в истории искусства, но для многих современных, молодых и даже будущих зрителей наверняка заново или впервые откроет Андрея Харитонова в ином качестве.

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2118607.html

маски

"Веном" реж. Рубен Фляйшер

Супергерои-плохиши практически вытеснили с экранов прежних рыцарей без страха и упрека, сегодня Капитан Америка или Супермен продаются лишь "в наборе", а Бэтмэн или Человек-Паук тайком обнаруживают и изживают в себе "темные стороны силы", зато правят бал халки, хэнкоки и дэдпулы. Прежние тоже, допустим, не по доброй воле кидались на амбразуру - кто по рождению, кто случайно подхватив ген, вызывающий мутацию, или в результате неудачного технического эксперимента, но уж однажды получив в свое распоряжение сверх-способности, воспринимали их бремя как обязательство, долг, миссию; а эти и мир спасают нехотя, между делом... В этом смысле "Веном" из себя ничего особенного не представляет, все по стандартной схеме.

Был разбитной журналюга, правдоискатель, стоящий на стороне закона, но сам постоянно закон нарушающий; из Нью-Йорка ему пришлось переехать в Сан-Франциско, благо встретил девушку оттуда, она его и на работу устроила, но отправившись как-то раз брать заказное интервью у 24-летнего предпринимателя и ученого, владельца крупнейшей фармакологической корпорации, он вместо дежурных вопросов захотел припереть его к стенке непроверенными сведениями о жертвах зловещих экспериментах на людях, в результате чего не только сам лишился должности, но и невесту подставил, она посчитала себя использованной, обиделась и нашла другого. Между тем эксперименты действительно имеют место - смуглокожий делец, молодой да ранний, из космоса привез существ, способных интегрироваться в человеческое тело ради адаптации к кислородной среде, назвал их "симбиотами", а людские организмы использует в качестве "хостов", сперва тренируясь на бомжах, но в перспективе планируя осваивать космические дали, коль скоро Земля вот-вот придет в негодность. У пришельцев, однако, свои планы - ни ручек ни ножек, твари склизкие, липкие, а туда же, мечтают о мировом господстве и искоренении рода человеческого, который лишь до поры эксплуатируют в качестве "носителей".

Все это не выходило бы из ряда вон, если б "Веном" хотел казаться серьезнее и умнее, чем он есть на самом деле, но авторы кинокомикса о сути жанра не забывают ни на минуту, наоборот, всячески подчеркивают фантастичность происходящего даже там, где фантастики в узком смысле не предполагается. По наводке и с помощью ассистентки-еврейки, разочаровавшейся в идеях босса-пакистанца (у тетеньки очкастой вроде бы есть дети, и она за них даже опасается вслух, но информацию отставному журналисту добровольно сливает, а что уж потом с ее детьми стало - история не для комикса, и дела нет никому до ее детей) герой беспрепятственно попадает на секретный объект, там становится свидетелем лабораторных опытов и в стремлении спасти от монстра знакомую бомжиху превращается в монста сам. Вселившийся с него "симбиот" представляется Веномом и, потерзав для лучшего усвоения тело изнутри, вступает в носителем в интеллектуальный контакт.

Собственно, оригинальность "Венома" к тому и сводится, что хороший или плохой, целеустремленный или беспутный, как правило, комиксовый супергерой вынужденно живет двойной жизнью, но сознание сохраняет цельным, а в своей обыденной ипостаси лишь более или менее старательно мимикрирует, притворяется "нормальным". Тогда как здесь вся соль, весь юмор и во многом динамика фильма - не просто даже в раздвоенности сознания, но в двух сознаниях, скованных общей телесной оболочкой, к тому же претерпевающий постоянные, неконтролируемые видоизменения. В конце концов щупальца, которые испускает из себя герой, хоть и выглядят внушительнее паутинок, мало чем от них отличаются, или от когтей Росомахи, ну и т.п. А вот постоянная перебранка "с самим собой" действительно забавна, коль скоро происходит на ходу, на бегу, в процессе обязательных погонь, драк. Поскольку анти-герой, волей случая, но по закону жанра, тоже "цепляет" в себя "чужого", и вот уже правдолюбец с маньяком вынуждены "махаться" чужеродными отростками на корпусе космического корабля, который должен доставить на землю сородичей Венома, как любезно представился непрошенный "гость" своему "хозяину"-"хосту". И не забыл пояснить, отчего решил встать на сторону аборигенов-землян: дескать там у себя, в космосе, я такой же неудачник, как и ты, последний из многих, а у вас я единственный в своем роде, вместе мы сила!

И если обычно мне трудно понять, чем заводит женщин типаж потасканного мачо, то в случае с Томом Харди вопросов нет: он действительно хорош (и как актер тоже), а главное, для "Венома" - ровно то, что нужно, попадание идеальное. Хлипкий темнокожий Риз Ахмед в статусе его основного антагониста опять же при деле, а то невозможно уже видеть, как хороший черный парень побивает плохого белого, пусть хоть чуточку да наоборот будет. Вот выбор Мишель Уильямс на центральную женскую роль неочевиден - но в ином случае получилась бы невнятная тетка, а в "Веноме", прежде всего, не подразумевается "треугольника" (фанатично увлеченному идеей "симбиоза", переселения человечества в космические миры и управления вселенной, персонажу Ахмеда, словно Гамлету, нет дела ни до мужчин, ни до женщин), а во-вторых, девица, на вид хлипкая, в решающий момент показывает себя "бой-бабой", сопровождает супергероя в его супероперациях, и даже на короткий срок впускает "чужого" Венома в себя, чтоб сохранить его, а потом вернуть в прежнее тело, дабы борьба со злом продолжилась до победного конца.

В конце, а я остался с хорошим впечатлением, так что пересидел титры, анонсируется продолжение боя, с новым персонажем - Том Харди приходит в тюрьму, где в клетке держат какого-то упыря вида совершенно людоедского, что может быть увлекательно. Но на финал первого обстановка более-менее устаканилась, смуглый с пришельцем внутри подорвался на собственной ракете, а журналист, сохранив с себе чудище, но оставшись человеком, воссоединился с невестой. Что еще мило - не ограничиваясь щупальцами и сопутствующим оборудованием типа секир, внутренний монстр каким-то совсем уж иррациональным (даже по стандартам комикса) способом перевоплощается в круглоголовую мультяшку с оскалом - не знаю, кого как, а меня это развеселило.
маски

на пустоши за квантовым вакуумом: "Человек-муравей и Оса" реж. Пейтон Рид

Первый "Человек-муравей", хоть кинокомиксы я в принципе плохо воспринимаю, мне показался как минимум непротивным, однако вне зависимости от того я не смог в свое время досмотреть фильм до конца:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3153809.html

Сиквел честно высидел от звонка до звонка два часа, но с трудом - а вроде то же самое, только меньше насекомых, а больше техники. Главный герой - неизменный Пол Радд, который, правда, не молодеет с годами. Что там с человеком-муравьем случилось прошлый раз в Германии, я ни тогда не увидел, ни сейчас не уяснил, но отбывает он домашний арест с браслетом на лодыжке под приглядом туповатого, по-азиатки занудливого инспектора Ву. Однако ж не судьба ему вести муравейную жизнь, развлекать живущую с бывшей женой и отчимом дочку карточными фокусами по выходным, валяться часами в ванной да лупить по ударной установке - в его голове объявляется "нечто".

Новый "Человек-муравей..." возвращает к предыстории первого, где расстались родители главной героини, персонажи Майкла Дугласа и Мишель Пфайфер: отправились на пару обезвреживать бомбу, жена уменьшилась и ушла безвозвратно в "квантовый мир", а муж остался один воспитывать дочку. Тридцать лет спустя женщина настолько адаптировалась и эволюционировала в микро-мире, что решила подать оттуда сигнал родным - "вселившись" в сознание их подельника, благо тот вынужден сидеть на месте, а те бегают от спецслужб, унося с собой в чемодане способную уменьшаться и увеличиваться лабораторию размером с небоскреб. Попутно беглый профессор Хэнк Пим с повзрослевшей дочкой Хоуп, рассчитывая на помощь бывшего сообщника (а он все-таки припрятал муравьиный спец-костюм, соврал, будто уничтожил его) ведут дела с прощелыгой-бизнесменом, намеренным их облапошить, и его двумя шестерками, но их на повороте подрезает загадочный "призрак" - воспитанная прежним соратником Пима по "Щиту" (его играет Лоренс Фишборн) дочь еще одного коллеги, страдающая "нестабильностью молекулярной структуры", проще сказать, разваливается девчонка на ходу, но вместе с тем и сквозь стены умеет проходить. Муравью-рецидивисту помогает недалекий, но ушлый латинос (Майкл Пенья), с которым они познакомились в КПЗ, и при нем двое подручных тоже.

Короче, персонажей - как в муравейнике или осином гнезде, кто кому дядя не разберешь, а они же еще и вечно друг за дружкой гоняются, увеличиваясь и уменьшаясь вместе с обмундированием, автомобилями и даже зданиями. При этом юмора в фильме явная нехватка, хохмы по большей части натужные и несмешные (основная ставка сделана на неожиданные увеличения-уменьшения, но за два часа они успевают прискучить сильно); зато перебор по части псевдонаучной лексики, "умными" словами герои так и сыплют, отчего все происходящее, без того несуразное, отдает какой-то непристойной глупостью.

Зрелищны в лучшем случае эпизоды догонялок на улицах Сан-Франциско, потому что пресловутый "квантовый мир", куда Пим отправляется за женой, пока "муравей" с "осой" охраняют портал для его возвращения от распадающейся на частицы супер-девушки, жадного предпринимателя с подручными и до кучи от инспектора Ву с агентами ФБР, выглядит как нарисованная дилетантом на персональном компьютере "огненная" аморфная абстракция, местами населенная медлительными ротожопыми "амебами" - это кадры с профессором Пимом, отправившимся искать жену по наводке, которую она озвучила через голову главного героя: на деле это выглядит, будто Майкл Дуглас и Пол Радд - супруги, они держатся за ручки, и Радд, то есть жена, назначает мужу место встречи в микромире - "на пустоши за квантовым вакуумом", типа как вакуум квантовый пройдешь, повороти направо, а там уж рукой подать!

Само собой, семья Пимов воссоединится, и проторчавшая тридцать лет среди частиц ученая женщина очень вовремя обрела дар исцелять молекулярную нестабильность наложением рук, так что бедной девушке-призраку тоже не придется больше страдать понапрасну. Ну а бизнесменам и федералам, наоборот, ничего другого не остается, как остаться в дураках. Герой "Кто боится Вирджинии Вулф?" Эдварда Олби опасался, что в будущем, если победят технократы-биотехнологи и возьмутся улучшать человеческую расу, все станут совершенными, но одинаковыми, исчезнет творчество, искусство, наука и миром овладеют муравьи - по "Марвеллу" выходит, что усовершенствования людей бояться не стоит, муравьи овладеют миром в любом случае.
маски

"Излом времени" реж. Ава ДюВерней

"Не только мы живем во Вселенной, Вселенная тоже живет в нас. Вспомним о квантовой путанице" - и как у авторов у самих зубы не сводило от подобных монологов? Понятно, что волшебная сказка вовсе без толики сентиментальности не обходится, и понятно, что маркетинговый расчет на младших подростков, а значит, с морализаторством тоже лучше смириться заранее... Но чтоб детское фэнтези на сто процентов состояло из соплей и пропаганды - подобного ждешь от православных, не от Диснея.

Главная героиня Мэг - расстроенная загадочным исчезновением отца школьница-мулатка: рассудительная чернокожая мама воспитывает дочь в духе смирения, но папа учил Мэг бороться за свои убеждения, она и борется - взяла да и засветила однокласснице мячом в физиономию, когда та посмела назвать психопатом ее младшего братишку, при том что Чарльз Уоллес и не брат ей вовсе, незадолго до пропажи отца семья усыновила мальчика-латиноса. Зато поступок Мэг привел в восторг другого ее одноклассника, Кельвина, у него отец не исчезал, но сына третирует, так что, как говорится, еще неизвестно, кому повезло. А благодаря Чарльзу Уоллесу вся троица знакомится с другой троицей - разномастных летучих "миссис, представляющихся Чтото, Кто и Тоесть, одна из них говорит исключительно цитатами, изречениями знаменитостей. Эти типа "феи" - и среди трех, что характерно, две цветных (за старшую - Опра Уинфри...), и только последняя даже не белая, но рыжая (и ту играет Риз Уизерспун, будто в насмешку) - открывают детям правду: отец Мэг и отчим Чарльза Уоллеса не умер, а переместился на далекую планету.

Убожество сказочного сюжета не компенсируется, но усугубляется элементом как бы "научно-фантастическим", с использованием неудобоваримых и почти непроизносимых псевдоученых терминов: в сравнении с "Изломом времени" даже воспитательные пионерские пьесы Сергея Михалкова, построенные по той же схеме квеста с испытаниями для юных героев, покажутся шекспировскими шедеврами. Интернациональный триумвират "фей" переносит детей на планету, где им предстоит искать отца, летать на странном существе и сражаться с "тенью", причем не физически ей противостоять, а психологически и нравственно, борясь с искушениями, от простейших (голода) до более изощренных (Чарльза Уоллеса дикого вида посланник тьмы, разряженный как старый педофил, почти сумел убедить в его вундеркиндовой исключительности, но вмешалась сестра с дружком, ребенка спасли...), а потом найти отца и вместе "тессировать" - так у них называются мгновенные перемещения сквозь миры - обратно домой, где мама заждалась.

Собственно мама с папой Мэг и Чарльза Уоллеса - ученые, они изобрели что-то вроде телепортации силой мысли во вселенских масштабах, а их подняли на смех, и поспешные эксперименты привели к тому, что отец оказался в плену у "тьмы". Но я не знаю, что фантастичнее на вид: волшебное летающее существо с бесконечным "шлейфом" и позеленевшей головой кэмеронова "аватара" - или Крис Пайн в бороде с проседью. В космогонии и демонологии "Излома..." разобраться сложнее, чем в пресловутой "квантовой путанице", что бы последняя, черт ее возьми, не означала. А от нагромождения пафосных пропагандистских благоглупостей с заявлением "миссис" в финале: "Земля породила множество героев: Эйнштейн, Кюри, Ганди, Нельсон Мандела..." не знаешь, куда деться - я бы, честно говоря, вышел из зала минут через двадцать после начала, но надо было выждать время до спектакля, вынужден был досматривать.

Ава ДюВерней - "афорамериканка", на соответствующей теме сделавшая какую-никакую (но скорее никакую... однако по нынешним временам и достаточно) карьеру: в просвещенном Голливуде это называется "черная волна" - а должно бы называться "черная полоса". Ладно бы еще скудоумную ахинею раскрасили на уровне продвинутых визуальных технологий - но чудеса "Излома времени" местами будто одним пальцем на компьютере в подмосковном сарае нарисованы, а где-то, наоборот, картинка выглядит так, будто на последней стадии маразма Теренс Малик в кооперации с верным Эммануэлем Любецки взялись экранизировать графоманию девятилетнего дебила: парящие в воздухе цветочки, огненные шрамы на детском личике - триумф идиотизма и безвкусицы, ценный разве что тем, что некоторое представление дает о том изломе времени, на котором развивается промышленное производство такого фальшака.
маски

"Машина времени в джакузи-2" реж. Стив Пинк, 2015

Первый фильм я когда-то даже умудрился посмотреть в кинотеатре, и он меня не разочаровал в том смысле, что достойно соответствует формату уродско-дегенератской комедии, местами до некоторой степени забавный, а кроме того, напоминает, ну или кому-то впервые сообщает, что в рейгановские 1980-е, вопреки - на самом деле это лишь кажущийся парадокс, а все логично! - консервативной политике и идеологии, американцы (и, соответственно, весь свободный мир вслед за ними, да и не совсем свободный отчасти тоже) чувствовали себя куда раскованнее в общественной жизни и в быту, в семейных отношениях, в творчестве, наконец, чем к рубежу 2000-2010-х при номинальном торжестве "либеральных ценностей":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1729141.html

Я еще тогда удивлялся, что делает более-менее человекообразный персонаж Джона Кьюсака в компании конченных уебков - и не зря он меня смущал, в сиквеле от него остались лишь воспоминания (причем сценаристы даже демонстративно не напрягаются объяснениями, куда тот пропал, а герои запросто говорят - ну исчез, ну не найти...) да еще племянник, которого, впрочем, как и дядю зовут Адамом и которого играет, ну чтоб уж два раза не вставать, его тезка актер Адам Скотт.

Прошли, как говорится, годы, и материальные блага, преимущества, полученные от путешествий во времени, для героев исчерпываются, а то и оборачиваются полной противоположностью. Жирный негр Ник (прежний, только еще сильнее раздавшийся Крейг Робинсон, и, может быть, даже с подкладками под рубашкой, нельзя же таким по жизни быть...) подвизается на ниве музыкального бизнеса с переменным успехом, безмозглый Лу (главная звезда проекта Роб Кордри) продвигает интернет-технологии, тоже ни шатко ни валко, ничего в них не соображая, а его сынок Джейком (подросший Кларк Дьюк) остается закомплексованным очкастым жирдяем. Лу совсем слетел с катушек от богатства и успеха, которыми пользуется как и положено дегенерату, нецелевым образом, но в момент пышной вечеринки кто-то из гостей его особняка стреляет из ружья со стены прямо Лу в пах, отбивает единственное, что у Лу еще действовало, и тот умирает, истекая кровью - в настоящем. Чтоб спасти отца, хоть тот и изводил несчастного сына, Джейкоб с Ником планируют посредством проверенных манипуляций, то есть все той же "машины-джакузи" и купленного у русской мафии контрабандного химпрепарата, отправиться в прошлое, чтоб изменить судьбу, спасти отца и друга. Вместо прошлого они попадают в будущее, на десять лет вперед, в 2025 год.

Проект "Машина времени в джакузи" - проект заведомо вторичный, поскольку строится на иронии и пародии, постоянные и прямые, проговоренные вслух отсылки к каноническим фильмам на сюжет о путешествиях во времени ("Назад в будущее", "Терминатор", из тех, что посвежее, "Петля времени") звучат естественно, хотя и утомительно-навязчиво. Как и в первой части, в сиквеле самое интересное - сравнение двух эпох, только раньше настоящее сопоставлялось с прошлым, и не в пользу первого, а теперь с будущим, и как ни странно, не в пользу второго. Если по отношению к 2010-му середина 1980-х смотрелась намного приятнее, то в сравнении с 2025 и 2010-е - еще не конец света, а рейгановская Америка и вовсе покажется "золотым веком". Технологии, понятно, развиваются, и даже собачки перемещаются в воображаемом 2025 году на летающих полувиртуальных панелях; частное же автовладение полностью отмерло и ему на смену пришли умные машинки, которые являются по вызову и возят за эмоциональный отклик - тут Лу не справился с управлением и поссорился с машинкой, которая затаила обиду и получила от своего машинного профсоюза разрешение убить придурка.

Но что машинка.... основная задача героев в будущем - найти того, кто убил Лу в прошлом, причем судя по тому, то в будущем он жив и даже с неотстреленными причиндалами, у них должно получиться. Правда, вместо расследования Лу предпочитает пуститься во все тяжкие. Кульминацией похождений в будущем для персонажей становится съемка в популярнейшем телешоу, где аудитория выбирает для участника испытание, участником становится Ник, а Лу назначает ему "трахнуть парня", не подозревая, что по правилам игры он и будет тем самым "парнем". Выполняется задание, правда, виртуально, в 4Д-оборудовании, но физические ощущения процесса для героев реальны, Лу "просит помощи" на замену и выбирает заместителем Адама, персонажа Адама Скотта и племянника того самого Адама, что играл в первой части Кьюсак и что исчез вместе с Кьюсаком (вероятно, посчитавшим для себя западло сниматься в подобных фильмах...) неведомо куда. Но мало того, что Адама виртуально оттрахали перед его свадьбой на глазах в том числе и невесты в прямом телеэфире, так Лу еще и умудрился, и не виртуально, а по старинке, оттрахать невесту Адама прямо перед свадьбой. Из-за чего Адам и вернулся в прошлое, чтоб отстрелить яйца Лу - вот так раскрылась нехитрая криминальная интрига.

Сюжет, впрочем, как и в первой части, здесь не на первом месте, а на первом, вот удивительно, мораль. И в той части, в какой она по-руссоистски упирает на деградацию нравов вопреки развитию технологий, это даже приемлемо. Тем более что поставь рядом "Машину времени в джакузи"-2010 и "Машину времени в джакузи-2"-2015 - выводы те же: при сходстве приемов во второй части уже предлагают поржать, к примеру, над тем, как из протыкаемых шприцем яиц Адама хлещет семенная жидкость прямо в рожи негру Нику и лысому мордастому Лу - ну да, обхохочешься... Однако помимо того героям, хотя бы в рамках жанровой условности, еще и дается шанс на исправление, не только судьбы посредством "машины времени в джакузи", но и характера по итогам "работы над собой", и это уже чересчур для дегенератской комедии уныло: если покаяние Лу перед обиженным "умным" автомобильчиком в будущем можно списать на иронию, то клятвы героя Роба Кордри "исправиться", принесенные после чудесных возвращений и исцелений, пусть они сколь угодно фальшивы (и, например, в третьей части, буде таковая случится, непременно окажутся нарушены), звучат как признание авторов в собственной беспомощности: пока внешнее уродство героев гармонично с их уродством моральным, замысел как-то развивается, но стоит уроду ступить на путь "праведный", и в тот же момент искусственность, исчерпанность идеи становится очевидной. Нет уж, пускай бы оставались какие есть вырожденцы - по крайней мере веселее.