Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

маски

"Цвет иных миров" реж. Ричард Стэнли

Процесс доения козла - не самое увлекательное зрелище; в фильме доят, правда, альпаков - это такие мохнатые скотинки, которые молоко дают, но тоже ценой больших усилий, по сюжету именно их разводит Натан Гарднер, главный герой "Цвета иных миров", которого играет Николас Кейдж. Уже одной рожи Кейджа довольно, чтоб вызвать отторжение от картины, но им дело не ограничивается: занудство и тягомотина (хронометраж больше двух часов! каюсь, я не дотерпел до конца...) сочетаются с уродливым натурализмом и нагружены до кучи "идейностью". А все это тем не менее уже названием отсылает к творчеству Г.Ф.Лавкрафта!

Как ни странно, я для себя Лавкрафта открыл сравнительно недавно -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3121530.html

- и как раз потому, что повесть "Цвет иных миров" у меня на памяти, давался диву: зачем - если только из маркетинговых соображений, но неужели срабатывает? - нужен отсыл к первоисточнику, если от него в сценарии едва-едва завязка просматривается? Фермерское семейство Гарднеров начинает испытывать необъяснимые трудности вследствие падения метеорита, а на самом деле типа высадки пришельцев - у Лавкрафта, кстати, подоплека происходящего не конкретизируется, а под "иными мирами" писатель обычно понимал не столько банальных инопланетян, сколько параллельно существующие в других временных измерениях древнейшие цивилизации. Но главное - Лавкрафт в минимальной степени описывает события и явления, а "ужас" нагоняет подробностями их последствий и ощущений тех, кто с этими явлениями сталкивается. Что для кинематографа, конечно, ставит задачи почти неразрешимые - но опять же, если не стремиться их решать, зачем трогать Лавкрафта, мало, что ли, неплохих в своем роде, относительно качественных "ужастиков" и без всяких литературных реминисценций снято, уж всяко получше нынешнего "Цвета..."!

Картина же Ричарда Стэнли как будто не прозой Лавкрафта вдохновлена (кстати, в фермерском доме откуда ни возьмись обнаруживается "Некрономикон"! но это "интеллектуальный" прикол того же сорта, что и кадры "Крестного отца" в телевизоре, который смотрит герой Кейджа - будто бы любимый фильм жены! за жену не знаю, а дядюшке Копполе, стало быть, сделали приятное...), но пародией Максима Галкина на американские фильмы ужасов (с которой создатели "Цвета иных миров" едва ли знакомы - а жаль, она, может быть, помогла бы им хоть отчасти избежать позорного провала...), ну то есть гиперболизированные до пародийности штампы эксплуатируются на голубом глазу, и все это "подкрепляет" своим присутствием Николас Кейдж, на которого и так-то смотреть невозможно.

Мало того что по фермерскому участку, куда упал "предмет" из космоса, разлетаются фантастические, на компьютере нарисованные, гигантские "стрекозы" и прочие чудеса, а обычные животные и, далее, люди, превращаются, сливаются в невнятных (и не пугающих, а смехотворных, несмотря на грубый физиологизм визуальной подачи) монстров; так еще в повествование вводится глава местной администрации, которая вопреки нарастающей катастрофе продвигает заранее согласованный бизнес-план по строительству резервуара питьевой воды. Ну дожидаться, пока выяснится, что пришельцы ни при чем, а это все капиталисты проклятые, выжиги ради мелкой корысти природу потравили и породили мутантов, испортили честным труженикам жизнь, я, понятно, не стал - иначе бы сразу отправился на "Темные воды" (одновременно в прокате идет очередное "дело о пеликанах", меня совсем не привлекающее), и надеюсь, что до такого не дошло, но и терять время, чтобы убедиться в обратном, не захотел. Кстати, собственные социально-политические воззрения Лавкрафта были таковы, что удивительно, как его по нынешним временам в "просвещенном" мире еще цензурным запретам не подвергают.
маски

"Я - начало" реж. Майк Кэхилл, 2014

Выхватив случайно в ночном телеэфире фильм и зацепившись сперва за небритую, но все еще моложавую физиономию Майкла Питта, досмотрел до конца и удивился, что все так быстро сошло на нет - а кино, оказывается, длиннющее, просто я принял за начало то, что уже шло к развязке. Отчасти заинтересовавшись, решил немного углубиться в суть - оказалось, что "Я - начало" это типа "независимая" и сугубо "философская" научная фантастика, где герои ученые исследуют "эволюцию глаза", а вернее, зрения как функции живого организма. И столько там всего по научно-ученой части наворочено, что голова кругом - вплоть до червей, являющих собой промежуточную стадию эволюционного перехода от слепоты к зрячести в природе. Тем временем мелодраматические перипетии, связанные с судьбой главных героев, заставляют глаза вылезти на лоб. Главный герой (вот как раз Майкл Питт) встретил девушку, увлекся ею и охладел к своей партнерше по исследованиям, но девушка погибла... перерезанная напополам кабиной лифта - а все потому, что из-за небольшой производственной травмы герой, изучающий зрение, сам временно ослеп, и не заметил момент, когда застрявшая кабина лифта снова пришла в движение. Но дальше больше - посредством сличения фотоснимков глаз разных людей выяснилось, что радужные оболочки умерших появляются опять у вновь родившихся и это доказывает... "реинкарнацию"! Герой, естественно, в мистическое не верит, а в Бога подавно, однако - успев за прошедшее время обратно сойтись со своей партнершей по исследованиям - отправляется к дикарям на поиски девочки-индуски, чьи глаза в точности повторяют взгляд его погибшей подруги. Там, в Индии, он встречает еще одну симпатягу, но уже не влюбляется, а ограничивается тем, что растрачивает общие с невестой накопления на поиски сиротки, которая невесть где обретается - причем выкупая по безумным ценам рекламное место на уличных щитах для объявлений. Щиты не помогли, но девочка нашлась, тесты на идентификацию с покойницей завалила, но разве это важно, если сердце герою подсказывает, что все равно она и есть новое воплощение умершей (ту, кстати, звали Софи - премудрость...), и недаром девочка в лифт зайти боится, не потому, что недоразвитая, а в ней память о прошлой жизни сидит, надо полагать. Последние эпизоды я наблюдал воочию и то-то диву давался, как можно еще и такую хрень (как будто мало военно-православных боевиков и прекраснодушных правозащитных драм о тяжкой доле мигрантов в Европе!) снимать, привлекая не худших артистов на проекты - а оказывается у фильма и поклонники есть, и фестивальные призы, и сиквел предполагается, это только начало!
маски

"Красавица для чудовища" реж. Хайфа Аль-Мансур, 2017

Свободная женщина Востока, уроженка Саудовской Аравии, получившая образование в Египте, затем в Австралии, жена американского дипломата - Хайфа Аль-Мансур стяжала славу фильмом "Ваджда" про девочку, вопреки мусульманским законам и традициям желающую кататься на велосипеде. Феминистский радикализм этого смелого, острого высказывания был оценен во всем мире бесчисленными кинопремиями, а режиссерка (уж феминизм - так до конца!) получила возможность снимать знаменитых артистов на английском языке и сделала фильм "Мэри Шелли", который в русскоязычном прокате переназвали с отсылом к популярной сказке и мюзиклу, тоже о многом говорит, и о русских не в меньшей степени, чем о мусульманах; картина же скажет сама за себя.

Перси Биши Шелли (смазливый Дуглас Бут - Ромео в последней по времени экранизации "Ромео и Джульетты") вторгается в семью литератора и книготорговца Годвина (Стивен Диллэйн), вскружив голову его 16-летней дочери Мэри (Эль Фаннинг), а потом невзначай выясняется, что Шелли уж лет пять как женат, аналогичным образом ранее он обнаружил "родственную душу" в юной деве, а та оказалась обыкновенной телкой, к тому же ревнивой. Мэри такой не окажется - у нее закалка родительская, те исповедовали свободу отношений, хотя и поженились, чтоб дети родились в "законном браке"; от выбора Мэри отец не в восторге, но девушка готова за Перси следовать, не связывая его узами, пока тот разоряется, теряет фамильное имение, старается пробиться на литературный олимп.

Ключевое событие истории - приглашение в Женеву от Байрона, куда Перси, Мэри и ее сестра Клер, которую Байрон успел обрюхатить уже, отправляются вместе, и там, заодно в обществе доктора Полидори, затевают от скуки литературную игру, в результате которой на свет появятся несколько значительных литературных произведений, главным из которых считается "Франкенштейн, или Современный Прометей". Но если, к примеру, "Готика" Кена Рассела - которую я, кстати, недавно пересматривал, и не с меньшим увлечением (хотя и под совсем другим углом, нежели впервые смотрел подростком) - целиком посвящена фантазиям на тему, что происходило между героями, а пуще того в головах у них, и не без влияния неких препаратов, то для Хайфы Аль-Мансур это лишь небольшая, куцая серия вполне проходных эпизодов, раскрывающих, однако, отношение режиссера к волнующей ее проблеме, а беспокоит Хайфу, разумеется, не подоплека создания "Франкенштейна", но мерзкая, животная сущность мужчин, угнетателей-самцов, к тому же белых.

Неудивительно, что при таком раскладе самым приятным, обаятельным персонажем мужского пола оказывается молодой Джон Полидори (в исполнении ангелоподобного Бена Харди), у которого с Мэри Шелли завязывается трогательная, чистая дружба - доктор Полидори тоже, как и сестра Мэри, пострадал, его демон, и куда более злой, чем Перси для Мэри - лорд Байрон (персонаж Тома Стерриджа): манерный, напудренный, совершенно омерзительный, отталкивающий самовлюбленный типчик, эталон "мужского шовинизма". Байрон даже беременной от него Клер заявляет, что она, дескать, не любовница ему (про жену и речи нет), но просто "увлечение", и не считает ее годной на большее, чем переписывание бумаг; к Мэри он относится чуть почтительнее - услышать от Байрона, что умная женщина та, что может понять сказанное им, мужчиной, а не та, что высказывается сама, но Мэри вроде как способна убедить в ином - типа комплимент... На Мэри он все-таки не действует, Мэри - жертва сексизма.

Впрочем, в отличие от кретинической истории про Офелию, которая симулировала помешательство и инсценировала самоубийство, а потом написала собственную версию "Гамлета" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4054851.html

- Мэри Шелли действительно создала "Франкенштейна", и стоит заметить, из творений авторов, выведенных героями "Красавицы для чудовища", именно "Франкенштейн" занимает самое прочное место в повседневном культурном обиходе, если не как собственно текст, то производными, инсценировками, экранизациями, мюзиклами, комиксами, бесчисленными вариациями на тему, да и просто вошедшим в повседневную речь, в обыденное сознание образом (правда, часто возникает путаница и Франкенштейном называют чудовище, а не его создателя) - в то время как всемирная мода на Байрона и успехи Шелли остались давно в прошлом и ныне их творчество списано в школьные хрестоматии (это еще в лучшем случае!) либо в филфаковские архивы.

Полидори тоже пострадал - в романе Федерико Андахази "Милосердные", абсолютно, разумеется, фантасмагорическом даже в сравнении с фильмом Кена Рассела, но куда менее талантливом и интересном -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/304636.html

- он выведен завистливым бесплодным ничтожеством, ну и гомосексуалом-онанистом заодно; о последнем (скорее всего близко к истине...) картина Хайфы Аль-Мансур не говорит напрямую, но вот что касается авторства "Вампира" - здесь оно безоговорочно приписано Полидори (на самом деле сочинение Полидори и незавершенный рассказ Байрона на общий сюжет про вампира - два самостоятельных и несопоставимых по литературному качеству текста!), а напыщенный Байрон выставлен плагиатором, пусть и невольным: вскользь все-таки звучит информация, что Байрону опус Полидори пришелся не по вкусу и он уже поэтому, а не из порядочности и уважения к Полидори, пытался от него откреститься - да не вышло, молва все равно стояла за Байрона, а Полидори никто знать не хотел и в 25 лет он покончил с собой, по Хайфе выходит, что из-за непризнанности.

Что касается "Франкенштейна" Мэри Шелли, то создатели "Красавицы для чудовища" еще сильнее, чем понаслышке знакомые с материалом пользователи, путаются в показаниях, кто тут чудовище, а кто Франкенштейн (а кто красавица...): с одной стороны, в психоаналитическом ключе примитивно трактуя образный строй романа, в "чудовище" усматривают страдающую от одиночества и мужского угнетения женскую душу; с другой, "чудовища" - понятно, все-таки мужчины, женщины созидательницы, а мужчины монстры безмозглые.

События, последующие за написанием "Франкенштейна", для Мэри Шелли не столь трагичны, как для Полидори, но с тем, что довелось пережить доктору, в чем-то схожи. Ее роман не хотят публиковать - разумеется, потому что она женщина! - не верят в авторство Мэри, наконец он выходит анонимно с предисловием П.Б.Шелли и по умолчанию подразумевается, что написал его поэт, а не баба. Тем удивительнее развязка - нагромоздив кучу... феминизма, арабская режиссерка вдруг круто разворачивает идеологические, а заодно и эстетические оглобли в противоположную, чего совсем не ждешь, сторону, опрокидывает прогрессивные умопостроения в сладенький, слюнявый финал с поцелуйчиком верных влюбленных супругов (Шелли прилюдно и в присутствии отца Мэри порвал с "мужским шовинизмом", взял все вины на себя, а все лавры передал жене) - чисто "голливудский хэппи-энд"! Мало как будто супруга - двойной компромисс! - Мэри примиряется и с еще одним мужчиной, с отцом, который не принял ранее ее свободного выбора и связь с Шелли, но признал в дочери писательский талант и содействовал переизданию "Франкенштейна" уже под ее собственным именем... неужели в мужчинах еще не окончательно погибло человеческое начало и женское влияние способно пробудить мысль даже в этих чудовищах?
маски

ни эллину, ни варвару: "Грифон", театр "Трикстер" в "Херсонесе Таврическом", реж. Вячеслав Игнатов

Не избалован я приглашениями на культурные события за пределами Москвы, но и не скажу, что для меня это дело совсем уж в новинку, оттого прежде, чем без оглядки соглашаться лететь на казенный счет в Крым, где до сей поры отродясь не бывал и уже не чаял, заглянул на интернет-сайт проекта: мне достаточно было увидеть, что генеральный продюсер "Грифона" - Мария Литвинова. Славу Игнатова и Машу Литвинова я знаю давно, около десяти лет, они лауреаты "Золотой маски", после вручения им которой мы, собственно, и общались впервые; тогда же они меня пригласили на свой спектакль "Эпос о Лиликане", названный лучшим в кукольной номинации, и буквально уже на следующий день я на него пришел, таким образом впервые прикоснувшись сразу после личного знакомства и к их творчеству -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1703892.html

Но в связи с "Грифоном" мне вспомнился "Эпос о Лиликане" не только поэтому - спектакли во многом схожи, только "Грифон" в десятки раз крупнее масштабом. "Эпос о Лиликане" рассчитан всего на шесть зрителей - и для театра "Тень", где он шел, это не рекорд камерности, там есть постановки, куда за раз больше трех человек попасть не могут - я "Эпос о Лиликане" в свое время смотрел седьмым, сверх квоты. А в "Грифоне" только исполнителей задействовано больше сотни - шоу представлено в пространстве музея-заповедника "Херсонес Таврический", но на специальной площадке, вернее, разворачивается на четырех сценах, впридачу к ним на трех экранах для видеопроекций. Вроде это не первый уличный блокбастер от "Трикстера", но "Руслана и Людмилу" я не видел, в любом случае размах "Грифона" - новый рубеж, далее за которым логически должны последовать церемонии Олимпийских игр.

Тем не менее характерные черты стилистики "Трикстера" - от иронии до внимания к мелким деталям - в полной мере блокбастеру присущи. Мало того, учитывая все привходящие обстоятельства - проект осуществляется фондом "Моя история"... - каким-то чудом Славе и Маше удалось без фатальных потерь проскочить между Сциллой формализма и Харибдой пропаганды. Последнее тем удивительнее, если иметь в виду фигуру драматурга, пожелавшего остаться неизвестным известным - ну прямо как Ирина Одоевцева сто лет назад писала:

Нет, я не стану знаменита,
Меня не увенчает слава,
Я, как на сан архимандрита,
На это не имею права...


Уже и не архимандрита, бери выше, да еще с дипломом сценарного факультета ВГИКа в анамнезе... - и вот такая творческая аскеза, такое самоумаление в авторских правах! Признаться, сам по себе факт отсутствия имени либреттиста и даже такового пункта в выходных данных давал повод к однозначным выводам относительно того, чье имя не называем, но признаюсь, по ходу спектакля я усомнился, верны ли мои подозрения, как-то не очень "православно", не сильно греша против вкуса и чувства меры, но с иронией и выдумкой сочинены (про то, как они решены пластически, визуально - разговор особый) многие эпизоды "Грифона". Под конец, впрочем, все более-менее встало на места и сомнения развеялись.

Мне еще повезло, что прилетев в Севастополь накануне, я днем ранее успел побывать в музее-заповеднике "Херсонес Таврический" и посетить его основные экспозиции: хорошая моя знакомая, хозяйка галереи "Веллум" Люба Агафонова второй год подряд устраивает здесь выставки, и сейчас привезла картины Дмитрия Шагина, я попал к ней на вернисаж а затем, вместе с "митьком" Шагиным и другими гостями, заодно на экскурсию по заповеднику и его музейным разделам, сначала византийскому, потом античному:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4053519.html

В античном как раз и хранится наряду с массой других раритетов барельеф грифона (2-й век до н.э.), магического символа Херсонеса с эллинистических времен, переосмысленный впоследствии ранними христианами и воспринятый Восточной Римской империей, а далее и Византией. В собственно византийском отделе тоже массу интересных подлинных вещей показывают, размещается он к тому же в здании бывшей монастырской домовой церкви игуменского комплекса 19го века, где с 1920го располагалась психиатрическая лечебница, а позже музей, который вскоре закроется на ремонт (и, надо думать, откроется на какой-нибудь другой площадке, а здание отойдет православным...), так что мы считай еле успели. Кроме того, уже в день премьеры спектакля я дополз в обход закрытого на "благоустройство" (от Москвы до самых до окраин кладут плитку, причем в Севастополе - старособянинскую, в Москве такое уже "не носят"...) исторического парка до музея-панорамы "Оборона Севастополя", где среди прочего акцентируют внимание на персоне сестры милосердия времен Крымской войны Дарьи "Севастопольской" Лаврентьевны, которая появляется одной из главных героинь "Грифона" в соответствующем эпизоде.

Собственно, в первую очередь "Грифон" меня подкупил тем, что это не абстрактный фантазийный опен-эйр, случайно размещенный на территории музейного комплекса и впору ему пришедшийся по техническим параметрам, но проект, с выдумкой, толково вписанный - тематически, содержательно - в контекст и экспозиции "Херсонеса Таврического", и в целом музейной среды Севастополя (преимущественно сосредоточенной на лично меня мало увлекающих военно-морских мотивах, а что до прочего, не столь богатой, как хотелось бы - единственная картинная галерея закрыта на ремонт...). Мне повезло прийти на спектакль подготовленным ("вооруженным", если угодно!), но думается, пляжно-курортный контингент - составляющий, очевидно, основную массу потенциальной зрительской аудитории - под впечатлением от "Грифона" захочет и по музеям в свободный час отправиться. Мои же наблюдения касаются по большей части внешней, формальной стороны мероприятия - а было за чем понаблюдать, Слава и Маша вместе с коллегами (художник по свету - Иван Виноградов, постоянно работающий с Дмитрием Крымовым; художники по костюмам - Ольга и Елена Бекрицкие; хореограф - Константин Матулевский; постановщик боев Евгений Гулюгин и др.) расстарались, по возможности выигрышно, эффектно оформить бесхитростный, мягко говоря, сюжет, будто заимствованный из мультиков, созданных компанией "Базелевс" по заказу корпорации "Дисней": в этом смысле драматург "Грифона", подобно своему сановному коллеге-композитору, парадоксально ориентирован на образчики не туземной, но западной популярной арт-продукции.

Да и вряд ли фабула "Грифона" претендует на большее, нежели связать в единую историческую линию хронологически порой тысячелетиями разделенные эпизоды: ночью в музее сталкиваются забравшиеся туда самовольно подростки: 14-летний мальчик Иван, чья бабушка служит здесь директором, и, чуть его помладше, девочка Мария (кстати, все исполнители - местные, подростков играют подростки, и даже задействованная в спектакле однокурсница Славы и Маши по Петербургу тоже в Севастополе проживает, а не "по блату" приглашена; благо формат мероприятия не предполагает тонкостей психологического реализма на подмостках - диалоги звучат в записи). Наскоро обсудив вопрос об административной/уголовной ответственности за совершенное правонарушение, они встречают археолога Виктора Петровича, хранителя музея, который уже гонял Ивана в урочные часы и теперь разгневан вдвойне. Однако героям становится не до выяснения отношений: из случайного разбитого Марией барельефа появляется настоящий Грифон, с телом льва и головой орла, но разговаривающий человеческом голосом и на чисто русском языке ("все святые говорили по-русски", ага!), увлекая детей за собой в путешествие сквозь века.

Виктор Петрович не склонен следовать за фантастическим существом без заранее утвержденного плана, но педагогический долг - нельзя детей оставить без присмотра - а отнюдь не научный интерес побуждает его сопроводить Ваню с Машей. Решающим аргументом, перевесившим чашу после колебаний, становится вопрос - риторический, конечно, от Вани: "Вы же советский человек?"-"Да, я советский человек!", подтверждает герой неизвестного известного драматурга и далее ведет себя как истинно православный. (Шутки шутками, а в трансляции морского парада следующим утром - на гостевую трибуну в отличие от членов правительства, сидевших рядом, у меня приглашений не было, а толкаться среди толпы мне не по возрасту и не по здоровью, смотрел телевизор - под фонограмму "Полета валькирий" выплывали расписные крейсеры, патронируемые фондом равноапостольного Андрея Первозванного и заводом имени Серго Орджоникидзе).

Игнатов и Литвинова по основной своей специальности - кукольники, но сфера их интересов всегда была шире и захватывала смежные театральные форматы, в "Грифоне" заметно и первое, и второе. Например, заглавный персонаж Грифон присутствует в различных ипостасях - как разрушенный и к финалу заново сложенный, восстановленный археологический экспонат-барельеф и как непосредственно участвующий в действии персонаж в виде гигантской шарнирной куклы, управляемой кукловодами числом до полудюжины одновременно! В микро-сюжетах пролога задействованы и другие кукольные техники - фигуры обозначаются гиперболическими деталями на шестах: сапогами, рукавицами, лопатами (археологи). На постаментах "оживают" статуи и т.д.

Историческое путешествие начинается во 2-м веке до н.э. в отдаленном от "метрополии" греческом полисе Херсонесе, но уже здесь идеология и мифология жертвенного патриотизма доминирует над прочими чувствами, убеждениями и здравым смыслом. Главной героиней эпизода становится легендарная херсонеситка Гикия, дочь правителя, заживо спалившая любимого мужа-боспорца с его приехавшими в гости на свадьбу/поминки (соответственно по версии либретто из программки/ непосредственно спектакля) соплеменниками, по доносу служанки заподозрив его в намерении захватить город. Односельчане самоотверженность гражданки оценили и увековечили монументом (давным-давно, увы, рассыпавшимся в пыль - судьба любых монументов, любой "вечной памяти"... вот о чем следовало бы помнить прежде всего!). А юноши Херсонеса, достигнув боеспособного возраста, приносили гражданскую клятву-присягу (текст ее сохранился опять-таки в археологическом памятнике из музейной экспозиции) - что нарядные участники шоу стараются с максимальной наглядностью демонстрировать в туниках, масках (смахивающих на азиатские или вовсе африканские, но создатели шоу уверяют, что "срисованных" с подлинников как из херсонесской коллекции, так и из собрания Британского музея), обещая не отдавать родной полис "ни эллину, ни варвару", а пуще того... беречь традиционные ценности греческой демократии.

Следующий черед жертвовать личными интересами ради общего блага настал спустя примерно тысячу лет - но византийской принцессе Анне предстоял подвиг обратного толка: если Гикия убила мужа, которого обожала, то Анна должна была выйти замуж за нелюбимого и заранее ненавистного жениха, в кои брат-император ей назначил князя Владимира. Археолог Виктор Петрович, принятый багрянородной (в красной бахроме) Анной за "пророка", не скрывает от безутешной принцессы, что репутация ее суженого небезупречна: многоженец, братоубийца, разоритель чужих земель и городов... Но утешает девушку грядущим чудом преображения: выйдя из "корсунской" (Херсонес на древнерусский лад - Корсунь) купели, варяжский предводитель буйных славян вместе с дружиной отречется от старого мира ради нового, русского, православного, никого в Херсонесе не тронет и не угонит в плен, а женой Анна ему будет единственной (и, хочется верить, любимой... но на романтике авторы акцент не делают - жила бы страна родная и нету других забот). С детьми Владимиру и Анне тоже повезет - Бориса и Глеба (мелькают тенями на видеоэкране) убьют и прославят как первых русских мучеников.

Следствием чудесного преображения не замедлит явиться спустя промелькнувшие за минуты века несколько опереточного вида генералиссимус Александр Васильевич Суворов (когда в севастопольском троллейбусе объявили остановку "площадь генералиссимуса..." - я слегка вздрогнул, но площадь какого-нибудь другого, а не Суворова, генералиссимуса, в середине улицы Ленина пришлась бы чересчур в тему, а история России занимательна именно противоречиями... объявляют Александра Васильевича даже в троллейбусах тем не менее не просто по званию, но и по имени отчеству). Положа руку на сердце, концептуально и драматургически эпизод времен Очаковских и покоренья Крыма мне показался уязвимым... В частности, среди основных причин "присоединения" (как это здесь называется) Крыма к Империи, указывается, проговаривается и подчеркивается необходимость покончить с "работорговлей" на полуострове, как будто на словах и запрещенной крымским ханом, фактически же процветающей. Невольничий рынок в Кафре, куда ведут вместе с другими похищенными православными соплеменницами предполагаемую пра-пра-пра... бабушку и тезку девочки Маши, вероятно, являл собой не райский уголок, но о крепостном праве, на землях центральной России, где торговали живым товаром не инородцы, а свои же родные помещики, предусмотрительно не упоминают. Зато чисто театральными средствами новелла решена удачно, а сценка с мобильником Вани, невзначай заигравшим фугу Баха и спугнувшим работорговцев ("придумают же немцы!" - не нарадуется генералиссимус) вносит оживление в чем далее, тем более мрачное повествование.

Самым же спорным в плане опять же содержательном мне показался эпизод, посвященный Крымской войне - где по максимуму отрабатывается риторика (устами археолога Виктора Петровича, разъясняющим пока еще не до конца политически грамотным подросткам) "нас хотели, как всегда, ограничить, а мы, как всегда, отказались". Допустим, уточнять, что Крымскую войну не кто иной как русские развязали (и вот уж действительно "как всегда"...), а затем и "героически" ее проиграли, в рамках развлекательного массового мероприятия не к месту, но приличнее тогда хотя бы промолчать и не позориться лишний раз... Правда, сюжетно акцент сделан для подобного расклада очень неожиданный: в центр внимания снова попадает женский образ - не менее Гикии легендарная Дарья Севастопольская, сестра милосердия, продавшая все имущество, на собственные деньги купившая повозку и вывозившая из боевого пекла раненых; мало того, в спектакле она не делает принципиального различия между нуждающимися в помощи солдатами воюющих сторон! Что еще характерно - в оригинальной версии панорамы "Оборона Севастополя" Рубо как отдельный персонаж Дарья Лаврентьевна отсутствовала и была добавлена на полотно (наряду с десятками других) уже при "реставрации" в 1950-е, то есть создатели "Грифона", выводя подвижницу Дарью наряду с античной Гикией и византийской Анной одной из главных героинь спектакля, следуют отчасти этой советской, от позднесталинского периода идущей, традиции, отчасти современной тенденции, упирая на важную, ключевую роль женщин в истории.

Последний, финальному апофеозу предшествующий эпизод шоу - 1942 год - неизбежно рифмуется с новеллой о Крымской войне: очередная, столь же яростная, кровавая и с тем же итогом завершившаяся оборона Севастополя, но в отличие от мощных постановочных эффектов и пронзительной частной истории конкретной девушки Дарьи тут, увы, пафос окончательно подавляет художественную выдумку, а обобщенный до схематизма персонаж Виктор Петрович вспоминает с раскаяньем, как испуганным ребенком пытался принести крепившим оборону солдатам воды на участок, где, позднее выяснилось, сражался его отец, но не проявил достойного Дарьи, Анны и Гикии самоотверженного героизма, чем убедительного примера подрастающим поколениям солдат, по-моему, не дает - может и к лучшему?

Так или иначе Грифон как одновременно и раннехристианское воплощение Христа (соединяющий в себе земное и небесное начало), и как античный "хранитель сокровищ и тайн", свою функцию в спектакле, желая чего и нам, грешным, честно отрабатывает, ведь никаких сокровищ и тайн отныне Ивану да Марье не понадобится, кроме любви к Святой Руси (еще бы про традиционные ценности демократии при этом не забыть... а то зря, что ли, Гикия добровольно овдовела?...), и к поклонам, не мудрствуя лукаво, лучи театральных прожекторов (художник по свету Иван Виноградов мне попенял, что его имя не упоминается в отзывах на спектакле - исправляюсь сейчас и за прошлое, называю в одном тексте дважды) сходятся в ночном небе.
маски

человек-невидимка

Пишут об Андрее Харитонове... - Овод, Человек-невидимка, Хоакин Мурьета, в лучшем случае дежурно упоминают его режиссерскую работу "Жажда страсти" (а между прочим фильм при всех его недостатках и сейчас неплохо смотрится!)... - стандартный, штампованный набор, к которому творчество Харитонова, конечно, не сводится. Как не сводится и к ролям в детективных историях, будь то экранизация Агаты Кристи "Тайна черных дроздов" (пожалуй для меня именно этот фильм, который я ребенком смотрел в кинотеатре - первое знакомство с актером, а даже не "Овод") или один из эпизодов "Следствие ведут знатоки"... Еще говорят, что кинозвезду с годами и болезнями постигло забвение... Чего на самом деле в прямом смысле не было - с одной стороны, он в какой-то период не брезговал ходить по ток-шоу, рассказывать о своем алкоголизме; с другой, участвовал в арт-проектах, куда редкий актер "старой школы" пошел бы - а он, не побоявшись творческого риска, отлично вписался и в этот формат, их дуэт с Андреем Руденским в мультимедийной инсталляции AES+F "Allegoria sacra" не только останется в истории искусства, но для многих современных, молодых и даже будущих зрителей наверняка заново или впервые откроет Андрея Харитонова в ином качестве.

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2118607.html

маски

интересно девки пляшут: "Фразы простых людей" А.Артемова и Н.Хрущевой, театр ТРУ, СПб, реж.А.Артемов

как у наших у ворот
шарик шарика дерет
а потом наоборот
шарик шарика дерет

После первого моего знакомства с творчеством театра ТРУ я долго болел - не из-за увиденного спектакля "Можно ли мечтать о большем", допустим, а просто так совпало, и тем не менее запомнилось:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3030316.html

Поэтому теперь на "Фразы простых людей" Настасьи Хрущевой и Александра Артемова заглянул исключительно из логистического удобства по месту и времени показа - но вот же шел в комнату, попал в другую! Впрочем, "счастье" преувеличивать не стоит, "Фразы простых людей" - херня, конечно... но до чего ж забавная, в своем роде обаятельная даже и, что совсем удивительно, не пустопорожняя, а любопытная, осмысленная, содержательная херня!

Спектакль, с одной стороны, как бы "концептуальный", с другой, вся его, с позволения сказать, "концЭпция" не просто лежит на поверхности, но и по обыкновению ТРУ - исхожу из опыта просмотра теперь уже двух работ - проговаривается вслух (о том, что она в аннотации прописывается, я уже не упоминаю лишний раз...), и это должно, видимо, парадоксально усиливать его "концептуальность". Суть же "концэпции" сводится к тому, что русскоязычным идиоматическим выражениям, поговоркам, расхожим цитатам, надерганным из интернет-паблика, а также частушкам (как фольклорным аутентичным более-менее, так и очевидным интеллигентским стилизациям) подбираются французские аналоги, то есть вся основная композиция строится на отчасти комическом эффекте, отчасти на культурологическом "исследовании" трудностей перевода.

Сначала соавтор композиции Настасья Хрущева надрывно, пафосно рассказывает в микрофон он том, что две живущие во Франции русские красавицы-интеллектуалки представят, затем две красавицы (Ангелина Рудь и София Бризе) - черно-белые блузки в горошек, парички и пудра на лице делает их похожими немножко на кукол, немножко на клубных певичек (одна из них на синтезаторе подыгрывает, а публика за столиками рассаживается, так что отсыл к кафешантанам прямой) - чередуя эпизоды быстрого и медленного темпа сперва последовательно по-русски и по-французски, а затем под конец и накладываясь, внахлест медленно, меланхолично, с придыханиями произносятся фразеологизмы, быстро проборматываются-пропеваются частушки.

Если подходить строго, то ничего такого не предлагает здесь театр ТРУ, что не было бы узнаваемо по растиражированным эстрадным номерам Винокура-Оганезова или выступлениям на капустниках Ширвиндта-Державина, и внутри какого-нибудь более сложносочиненного опуса как вставной элемент "Фразы..." смотрелись бы с умилением, не более того; но именно "концептуальная" рамка, пафос вступительного слова, та демонстративная, нарочитая серьезность медлительно-медитативных "поговорочных" эпизодов на контрасте с "забойным" хардкором быстрых частушечных, наконец, музыкальная составляющая (Настасья Хрущева номинируется на "Золотую маску" как композитор!) придает - как минимум должна придавать, наверное - весомости "Фразам простых людей" как некоему "высказыванию", а не просто развлекательной интеллигентской забаве.

За последнее время второй повод получил заметить про себя, что университетские курсы французского оставили у меня в памяти несколько больший след, чем я привык считать - во всяком случае элементарные языковые познания мне на "Фразах..." пригодились. Кроме того, "Фразы..." показывали на "Золотой маске" участникам "рашн кейса" с очень разной степенью владения русским, так что каждый слышал свое, свое понимал и свое из услышанного (смотреть-то особо не на что, хотя девушки вполне себе "красавицы" и "интеллектуалки", готов признать) вынес.

Что-то с русского на французский в спектакле переводится "калькировано", дословно; чему-то подбираются аналогичные устойчивые выражения; но какие-то вещи откровенно не подлежат переводу - тем занятнее предложенные создателями опуса версии. Допустим, "Вот такие пироги" будет по-французски, оказывается... "Се ля ви"! Клише "Москва не резиновая" по ощущениям примерно то же что восклицание "Ебаные туристы!" В фразе "Поздно пить боржоми" в качестве переводного варианта "Боржоми" предлагается "Перрье"... "Базара нет" - "Без дискуссий"... Ладно, пускай. Ну а как будет на французском "Все умрут, а я грейпфрут"? Или "Мать моя женщина"? "Не вынесла душа поэта"? "Экономика должна быть экономной"? "Египетская сила"? А "Он вообще не андестенд" и тем паче "Извините за мой французский"?! Еще любопытнее с частушками:

на горе стоит береза
тонкая и гнутая
по твоим глазам я вижу
что ты долбанутая

- тем не менее пропетые по-французски эти вульгарные куплеты звучат "непонятно", а потому "красиво"! В сочетании же с русскоязычными оригиналами, прототипами - как минимум прикольно... можно ли мечтать о большем?

P.S. Мимоходом погрузившись в тему чуть глубже, с изумлением обнаружил - степень достоверности информации неочевидная, но похоже на правду... - что полный вариант выражения "интересно девки пляшут", среди прочих использованное в композиции "Фразы простых людей", звучит так: "интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд"... и восходит к описанию французского канкана!
маски

"Веном" реж. Рубен Фляйшер

Супергерои-плохиши практически вытеснили с экранов прежних рыцарей без страха и упрека, сегодня Капитан Америка или Супермен продаются лишь "в наборе", а Бэтмэн или Человек-Паук тайком обнаруживают и изживают в себе "темные стороны силы", зато правят бал халки, хэнкоки и дэдпулы. Прежние тоже, допустим, не по доброй воле кидались на амбразуру - кто по рождению, кто случайно подхватив ген, вызывающий мутацию, или в результате неудачного технического эксперимента, но уж однажды получив в свое распоряжение сверх-способности, воспринимали их бремя как обязательство, долг, миссию; а эти и мир спасают нехотя, между делом... В этом смысле "Веном" из себя ничего особенного не представляет, все по стандартной схеме.

Был разбитной журналюга, правдоискатель, стоящий на стороне закона, но сам постоянно закон нарушающий; из Нью-Йорка ему пришлось переехать в Сан-Франциско, благо встретил девушку оттуда, она его и на работу устроила, но отправившись как-то раз брать заказное интервью у 24-летнего предпринимателя и ученого, владельца крупнейшей фармакологической корпорации, он вместо дежурных вопросов захотел припереть его к стенке непроверенными сведениями о жертвах зловещих экспериментах на людях, в результате чего не только сам лишился должности, но и невесту подставил, она посчитала себя использованной, обиделась и нашла другого. Между тем эксперименты действительно имеют место - смуглокожий делец, молодой да ранний, из космоса привез существ, способных интегрироваться в человеческое тело ради адаптации к кислородной среде, назвал их "симбиотами", а людские организмы использует в качестве "хостов", сперва тренируясь на бомжах, но в перспективе планируя осваивать космические дали, коль скоро Земля вот-вот придет в негодность. У пришельцев, однако, свои планы - ни ручек ни ножек, твари склизкие, липкие, а туда же, мечтают о мировом господстве и искоренении рода человеческого, который лишь до поры эксплуатируют в качестве "носителей".

Все это не выходило бы из ряда вон, если б "Веном" хотел казаться серьезнее и умнее, чем он есть на самом деле, но авторы кинокомикса о сути жанра не забывают ни на минуту, наоборот, всячески подчеркивают фантастичность происходящего даже там, где фантастики в узком смысле не предполагается. По наводке и с помощью ассистентки-еврейки, разочаровавшейся в идеях босса-пакистанца (у тетеньки очкастой вроде бы есть дети, и она за них даже опасается вслух, но информацию отставному журналисту добровольно сливает, а что уж потом с ее детьми стало - история не для комикса, и дела нет никому до ее детей) герой беспрепятственно попадает на секретный объект, там становится свидетелем лабораторных опытов и в стремлении спасти от монстра знакомую бомжиху превращается в монста сам. Вселившийся с него "симбиот" представляется Веномом и, потерзав для лучшего усвоения тело изнутри, вступает в носителем в интеллектуальный контакт.

Собственно, оригинальность "Венома" к тому и сводится, что хороший или плохой, целеустремленный или беспутный, как правило, комиксовый супергерой вынужденно живет двойной жизнью, но сознание сохраняет цельным, а в своей обыденной ипостаси лишь более или менее старательно мимикрирует, притворяется "нормальным". Тогда как здесь вся соль, весь юмор и во многом динамика фильма - не просто даже в раздвоенности сознания, но в двух сознаниях, скованных общей телесной оболочкой, к тому же претерпевающий постоянные, неконтролируемые видоизменения. В конце концов щупальца, которые испускает из себя герой, хоть и выглядят внушительнее паутинок, мало чем от них отличаются, или от когтей Росомахи, ну и т.п. А вот постоянная перебранка "с самим собой" действительно забавна, коль скоро происходит на ходу, на бегу, в процессе обязательных погонь, драк. Поскольку анти-герой, волей случая, но по закону жанра, тоже "цепляет" в себя "чужого", и вот уже правдолюбец с маньяком вынуждены "махаться" чужеродными отростками на корпусе космического корабля, который должен доставить на землю сородичей Венома, как любезно представился непрошенный "гость" своему "хозяину"-"хосту". И не забыл пояснить, отчего решил встать на сторону аборигенов-землян: дескать там у себя, в космосе, я такой же неудачник, как и ты, последний из многих, а у вас я единственный в своем роде, вместе мы сила!

И если обычно мне трудно понять, чем заводит женщин типаж потасканного мачо, то в случае с Томом Харди вопросов нет: он действительно хорош (и как актер тоже), а главное, для "Венома" - ровно то, что нужно, попадание идеальное. Хлипкий темнокожий Риз Ахмед в статусе его основного антагониста опять же при деле, а то невозможно уже видеть, как хороший черный парень побивает плохого белого, пусть хоть чуточку да наоборот будет. Вот выбор Мишель Уильямс на центральную женскую роль неочевиден - но в ином случае получилась бы невнятная тетка, а в "Веноме", прежде всего, не подразумевается "треугольника" (фанатично увлеченному идеей "симбиоза", переселения человечества в космические миры и управления вселенной, персонажу Ахмеда, словно Гамлету, нет дела ни до мужчин, ни до женщин), а во-вторых, девица, на вид хлипкая, в решающий момент показывает себя "бой-бабой", сопровождает супергероя в его супероперациях, и даже на короткий срок впускает "чужого" Венома в себя, чтоб сохранить его, а потом вернуть в прежнее тело, дабы борьба со злом продолжилась до победного конца.

В конце, а я остался с хорошим впечатлением, так что пересидел титры, анонсируется продолжение боя, с новым персонажем - Том Харди приходит в тюрьму, где в клетке держат какого-то упыря вида совершенно людоедского, что может быть увлекательно. Но на финал первого обстановка более-менее устаканилась, смуглый с пришельцем внутри подорвался на собственной ракете, а журналист, сохранив с себе чудище, но оставшись человеком, воссоединился с невестой. Что еще мило - не ограничиваясь щупальцами и сопутствующим оборудованием типа секир, внутренний монстр каким-то совсем уж иррациональным (даже по стандартам комикса) способом перевоплощается в круглоголовую мультяшку с оскалом - не знаю, кого как, а меня это развеселило.
маски

"Планета обезьян. Революция" реж. Мэтт Ривз, 2014

В кино я с некоторых пор смотреть подобные фильмы не могу, а по телевизору каждый раз, когда повторяют, цепляюсь и досматриваю. При том что, казалось бы, зрелищность, эффекты и масштаб на малом экране теряются, но меня визуальная сторона и в принципе-то мало интересует, а идеологию, нестерпимую, когда сидишь в кинотеатре, телевизор значительно "прибирает", да и то сказать, в сравнению с тем, что исходит из "ящика", в особенности русскоговорящего, какая-нибудь "Планета обезьян" не больше идеологизирована, чем сказка про репку.

Кроме того, "Планета обезьян" и создавалась изначально как идеологическая, социально-политическая аллегория, а уж какой аспект выводить на первый план - расовый, классовый, межгосударственный, цивилизационный и т.п. - вопрос второй. Но к 21-му веку любой голливудский блокбастер, что фантастическая антиутопия, что шпионский боевик - в первую очередь идеологический памфлет, а потом уж экшн. Вот и "Планета обезьян. Революция" 2014 года, помимо того, что шимпанзе скачут на конях и стреляют в людей из автоматов - прежде всего декларация вполне определенной идеологии, которая по большому счету, если отвлекаться от злободневных частностей, сводится к тому, что "свой" - не тот, кто близок по крови, по роду, но единомышленник, носитель сходных ценностей; а всякий, кто представляет иную идеологию - чужак, будь он хоть кровным родственником. Бергман бы с подобным взглядом едва ли согласился, но потому "Планету обезьян" и снимал не Бергман.

Хотя снят этот фильм даже лучше предыдущего, если брать сторону как раз внешнюю, зрелища и экшна. Но важнее другая. В стане выживших по притонам Сан-Франциско после эпидемии "обезьяньего вируса" людей - два лагеря, просвещенное меньшинство, гуманисты-ученые, которых представляет Малькольм, персонаж Джейсона Кларка, его новая подружка, заменившая погибшую жену и сама потерявшая дочь, и сын Малькольма от прежнего брака Александр (чудесный юный Коди Смит-МакФи, очень трогательный, но делать ему в этой картине как актеру совершенно нечего), и воинствующее большинство, лидером которого выступает Дрейфус, его играет ветеран проекта Гэри Олдмен. В стане обезьян - аналогичный расклад: Цезарь и Коба - антагонисты, при том что оба много взяли от людей, но первый - лучшие, второй - худшие (опять-таки в предложенной идеологической матрице) качества.

Люди планируют запустить брошенную гидроэлектростанцию, иначе городу не хватит топлива. Станция находится на территории, занятой обезьянами. Пока более или менее человекоподобные "гуманисты" друг с другом договариваются на основе взаимного доверия, "ястребы" с двух сторон готовят провокации: люди во главе с Дрейфусом распаковывают арсеналы, завалявшиеся с прежних времен, обезьяны, ведомые Кобой, запасами оружия завладевают, Коба стреляет в Цезаря, обвиняет в нападении людей и ведет обезьян на город, захватывает его, а Дрейфус из подполья собирается взорвать башню Сити-холла, где сосредоточились обезьяны. Тем временем Малькольм и К выхаживают раненого Цезаря, чтоб он мог сразиться с Кобой.

Однако фильм 2014 года существует не сам по себе, он вписан в сюжет, сформированный в несколько иной, так сказать, идейной парадигме. Оттого неловкими и забавными выглядят попытки современного Голливуда задним числом влить в старые мехи новое вино. "Ты не обезьяна!" - Цезарь говорит Кобе, и вероятно, Малькольм готов сказать то же Дрейфусу. Не биология, но идеология определяет все - в том числе сторону, которую индивид занимает в реальном, в том числе вооруженном, кровавом конфликте. И, в общем, такой идеалистический гуманизм хорош, однако годится для людей, для обезьян в куда меньшей степени. И одно дело животные, подрисованные с помощью компьютерных технологий, совсем другое - реальные обезьяны со своими зверскими воззрениями, с соответствующими методами их продвижения.

Авторам подобных фильмов приходится решать взаимоисключающие задачи, соблюдая правила, но стараясь не отрываться с концами от реальности, демонстрируя победу правды над кривдой, и не забывая при этом, от какого допущения "Планета обезьян" в целом как франшиза отталкивается: не совсем морально уничтожив "людей", следует оправдать "обезьян" даже в их зверстве - как жертв, вынужденно мстящих врагами, или как обманутых провокаторами-предателями несмышленышей. То и другое оборачивается противоположностью - представить обезьян недоразвитыми нельзя, потому что средняя обезьяна в таком контексте морально выше среднего человека, а если обезьяны окажутся превосходящими людей по всем статьям, будет непонятно, зачем тогда вообще нужны люди иначе нежели в качестве занятных биологических образцов для обезьяньих ученых - к чему, в сущности, и пришла "планета обезьян" в исходном, первоначальном варианте проекта.
маски

"Чужая страна" реж. Ким Фаррант, 2015

Мэтью Паркер (Джозеф Файнс, чья карьера после "Влюбленного Шекспира" складывается что-то уж чересчур извилисто...) своими глазами видел, как его дети-подростки, сын Том и дочь Лили, уходят ночью в пустыню - но подумал, что не в первый раз, вернутся. А они не вернулись, к тому же прошла буря и следов не найти. Детектив местный (Хью Уивинг) все-таки ищет, а уж как переживает жена и мать, Кэтрин (Николь Кидман) и говорить нечего. Но, разумеется, не теми вопросами задаются богатые белые люди посреди бывшей английской колонии.

Ни утконосов, ни даже кенгуру поблизости не видать, зато аборигенов в избытке, и один из них, оказывается, даже имел сексуальную связь с пропавшей 15-летней Лили, за что получил от ее папаши по морде, само собой, на почве расовой ненависти, а как иначе. При том что у Лили и помимо аборигена хватало ухажеров, собственно, семья и переехала в глухомань после того, как дочка в школе с учителем спуталась. В какой-то момент среди песков обнаруживается подгорелый и молчаливый Том, младший сын Паркеров - Лили же более не появится, мать лишь найдет ее дневник.

Помимо расизма и колониализма проблемой для белых людей становится также склонность к инцесту, хотя подозрения по адресу Мэтью Паркера в растлении собственной дочери повисают бездоказательно, но и не так важно, кто у Лили был первым, а важно, кто для Кэтрин стал последним: между мужем и женой (ну эти белые во всем уроды неполноценные) давно нет взаимного влечения, Кэтрин уже и забыла, что она женщина, но после пропажи дочери вдруг очень остро это ощутила. Кульминационная, ударная сцена картины - Николь Кидман, проходящая по поселку в чем мать родила после пережитого в "красной пустыне" пустыне приступа отчаяния.

Ну а что ж с того, что пропала девочка - она, как рассказывает очухавшийся от шока Том, сама к кому-то в машину села и уехала добровольно. Вообще не в девочке дело, одной девочкой больше или меньше - не проблема, а вот верно, веско старая толстая туземка: "сначала были черные, потом белые, тут пропадают дети, дело в земле" - пришли, то есть, колонизаторы-угнетатели, терзали аборигенов, и теперь многострадальная земля австралийская им мстит. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что вИны белых друг перед другом и перед самими собой у Ким Фаррант отодвигают тему расплаты за "геноцид" коренного населения на второй план, по крайней мере если сравнивать "Чужую страну" с более характерными образчиками австралийского кино сходного типа вроде "Сладостного края" Уоррика Торнтона (параллелизм названий тем не менее примечателен):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3791696.html
маски

на пустоши за квантовым вакуумом: "Человек-муравей и Оса" реж. Пейтон Рид

Первый "Человек-муравей", хоть кинокомиксы я в принципе плохо воспринимаю, мне показался как минимум непротивным, однако вне зависимости от того я не смог в свое время досмотреть фильм до конца:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3153809.html

Сиквел честно высидел от звонка до звонка два часа, но с трудом - а вроде то же самое, только меньше насекомых, а больше техники. Главный герой - неизменный Пол Радд, который, правда, не молодеет с годами. Что там с человеком-муравьем случилось прошлый раз в Германии, я ни тогда не увидел, ни сейчас не уяснил, но отбывает он домашний арест с браслетом на лодыжке под приглядом туповатого, по-азиатки занудливого инспектора Ву. Однако ж не судьба ему вести муравейную жизнь, развлекать живущую с бывшей женой и отчимом дочку карточными фокусами по выходным, валяться часами в ванной да лупить по ударной установке - в его голове объявляется "нечто".

Новый "Человек-муравей..." возвращает к предыстории первого, где расстались родители главной героини, персонажи Майкла Дугласа и Мишель Пфайфер: отправились на пару обезвреживать бомбу, жена уменьшилась и ушла безвозвратно в "квантовый мир", а муж остался один воспитывать дочку. Тридцать лет спустя женщина настолько адаптировалась и эволюционировала в микро-мире, что решила подать оттуда сигнал родным - "вселившись" в сознание их подельника, благо тот вынужден сидеть на месте, а те бегают от спецслужб, унося с собой в чемодане способную уменьшаться и увеличиваться лабораторию размером с небоскреб. Попутно беглый профессор Хэнк Пим с повзрослевшей дочкой Хоуп, рассчитывая на помощь бывшего сообщника (а он все-таки припрятал муравьиный спец-костюм, соврал, будто уничтожил его) ведут дела с прощелыгой-бизнесменом, намеренным их облапошить, и его двумя шестерками, но их на повороте подрезает загадочный "призрак" - воспитанная прежним соратником Пима по "Щиту" (его играет Лоренс Фишборн) дочь еще одного коллеги, страдающая "нестабильностью молекулярной структуры", проще сказать, разваливается девчонка на ходу, но вместе с тем и сквозь стены умеет проходить. Муравью-рецидивисту помогает недалекий, но ушлый латинос (Майкл Пенья), с которым они познакомились в КПЗ, и при нем двое подручных тоже.

Короче, персонажей - как в муравейнике или осином гнезде, кто кому дядя не разберешь, а они же еще и вечно друг за дружкой гоняются, увеличиваясь и уменьшаясь вместе с обмундированием, автомобилями и даже зданиями. При этом юмора в фильме явная нехватка, хохмы по большей части натужные и несмешные (основная ставка сделана на неожиданные увеличения-уменьшения, но за два часа они успевают прискучить сильно); зато перебор по части псевдонаучной лексики, "умными" словами герои так и сыплют, отчего все происходящее, без того несуразное, отдает какой-то непристойной глупостью.

Зрелищны в лучшем случае эпизоды догонялок на улицах Сан-Франциско, потому что пресловутый "квантовый мир", куда Пим отправляется за женой, пока "муравей" с "осой" охраняют портал для его возвращения от распадающейся на частицы супер-девушки, жадного предпринимателя с подручными и до кучи от инспектора Ву с агентами ФБР, выглядит как нарисованная дилетантом на персональном компьютере "огненная" аморфная абстракция, местами населенная медлительными ротожопыми "амебами" - это кадры с профессором Пимом, отправившимся искать жену по наводке, которую она озвучила через голову главного героя: на деле это выглядит, будто Майкл Дуглас и Пол Радд - супруги, они держатся за ручки, и Радд, то есть жена, назначает мужу место встречи в микромире - "на пустоши за квантовым вакуумом", типа как вакуум квантовый пройдешь, повороти направо, а там уж рукой подать!

Само собой, семья Пимов воссоединится, и проторчавшая тридцать лет среди частиц ученая женщина очень вовремя обрела дар исцелять молекулярную нестабильность наложением рук, так что бедной девушке-призраку тоже не придется больше страдать понапрасну. Ну а бизнесменам и федералам, наоборот, ничего другого не остается, как остаться в дураках. Герой "Кто боится Вирджинии Вулф?" Эдварда Олби опасался, что в будущем, если победят технократы-биотехнологи и возьмутся улучшать человеческую расу, все станут совершенными, но одинаковыми, исчезнет творчество, искусство, наука и миром овладеют муравьи - по "Марвеллу" выходит, что усовершенствования людей бояться не стоит, муравьи овладеют миром в любом случае.