Category: семья

маски

о "последних русских интеллигентах"

я вспоминал недавно, пересматривая восьмой раз богомоловского "Идеального мужа" в МХТ и с изумлением слушая, как персонаж Розы Хайруллиной произносит практически дословно текст из "Портрета Дориана Грея" Оскара Уайльда -

знаю, у нас не все благополучно, что общество наше никуда не годится. Оттого-то я и хочу, чтобы вы были на высоте. А вы оказались не на высоте. Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других. А ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте...

- а звучит он, будто выписан только что из фейсбука:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4082941.html

Сейчас Константин Богомолов и сам про них заговорил. Впрочем, за любого театрального режиссера все говорят его спектакли. Есть, правда, пиздоболы (в основном уже престарелые...), фантазия которых целиком уходит в болтовню и на постановки идей не остается - но Константин Богомолов точно не из их числа, скорее уж наоборот, и сказанное им открытым текстом публично индивидуальному восприятию его спектаклей зачастую способно помешать.

При всей весомости большую часть интервью Сергею Николаевичу я прослушал как бы "по необходимости", ну типа "чтоб в курсе быть", включая не только дежурные "отчеты о проделанной работе" (хотя про "Славу" наконец-то произнесены важнейшие слова! имеющий уши да услышит!) или "ваши творческие планы", но и чуть более рискованные эпизоды, касающиеся свадьбы...
А вот последняя часть беседы все-таки заслуживает серьезного внимания - там сформулированы вещи принципиальные, и очень хорошо, что они хоть кем-то проговариваются вслух.

Потому что еще когда "волна" только поднималась (а пресловутой, отчего-то всколыхнувшей тех, кого она вовсе не касается, свадьбы и не предполагалось совсем...), я уже для себя отметил: раз "эти" - то бишь "последние русские интеллигенты"... (как Богомолов обозначил явление в "Идеальном муже" почти семь лет назад!!) - соль земли, аристократы духа, дети солнца, печальники святой руси, хранители истинных ценностей... - и особенно, по обыкновению, питерские (самые "последние...", просто распоследние из "последних") Богомоловым разочарованы, обескуражены и возмущены, значит, Богомолов двигается в правильном направлении.

https://otr-online.ru/programmy/kulturnii-obmen-s/konstantin-bogomolov-est-gran-lichnogo-vkusa-vazhno-chtoby-ona-ne-podchinyalas-obshchestvennomu-hanzhestvu-chuzhoy-nesvobody-39312.html?fbclid=IwAR1GbZybjP_wRzBAlrpBhICyire1TlTs3LrbeqSiVGV8AarzH09-idAsO60
маски

прокрастинация с эксгумацией: "Женитьба" Н.Гоголя в ШДИ, реж. Александр Огарев

Игорь Яцко, режиссер-постановщик "Игроков" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3318560.html

и "Мертвых душ", сам играющий в последних Чичикова (к финалу оборачивающегося сумасшедшим Поприщиным) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3686216.html

- в "Женитьбе" Огарева логично продолжает свою гоголевскую линию ролью Подколесина, соединяя в ней, как и в целом спектакль, "игровое" начало с "мистическим", то и другое - от Гоголя непосредственно. Однако эпизоды пьесы обрели подзаголовки, как минимум отчасти иронические: "Медитация", "Левитация" - Подколесин живет будто во сне, Агафья Тихоновна витает в облаках... В третьем эпизоде, "Презентации", сновидческий туман развеивается каскадом реприз с песнями и плясками народов мира, цитатами из "Горя от ума" и "Кому на руси жить хорошо".

Пространство ШДИшной "Женитьбы" (художник Ася Скорик) подернуто декадентской дымкой, с непременным в таких случаях атрибутом - граммофоном; но самую малость чрезмерно сгущенной, гротесковой, пародийной - сквозь полупрозрачные стены "блоков" с обвалившимися ампирными карнизами просвечивают карикатурные тени, отражения и силуэты женихов в криво скроенных, несуразно пошитых костюмах; во плоти они являются вполне естественными формами: пузатый Яичница оборачивается невысокого роста (субтильнее Жевакина с Анучкиным!) юношей - Дмитрий Репин за кулисой-экраном подкладывал себе на живот цилиндр; и все они, включая зачастую выведенных за сцену Старикова с Пантелеевым (первый, персонаж Евгения Любарского - безмозглый бородач-купец; второй, Алексей Киселев - подзаборный алкаш) наяву не столь страшны - но парадоксально и не столь привлекательны... - как в снах, фантазиях, видениях. Зато как удивляет стильная, кабаретная, в брючном костюме-унисекс и с химзавивкой сваха Фекла Ивановна (Мария Викторова)!

Четвертая и пятая части, составляющие второе действие спектакля, обозначены как "Эксгумация" и "Прокрастинация", но вопреки "страшным" названиям" под ноктюрн Павла Карманова (записанный Петром Айду) вольно или невольно отсылающий к Шуберту, они лишь логически и стилистически продолжают "Презентацию" (хореограф Анастасия Кадрулева выстраивает пластическую партитуру, в которой находится партия для всех). Помимо свахи выделяется из общего ряда здесь, против ожидания, не Подколесин или Кочкарев, но Агафья Тихоновна - героиня Александрины Мерецкой, что в принципе редкость для многочисленных сценических версий "Женитьбы", позволяет даже внутри игровой структуры осмыслить, что это за штучка, девушка, человек: рано потерявшая мать, "усахаренную" драчуном-отцом, сирота, папашей наверняка замученная с детства, при появлении какого угодно мужчины поспешающая забиться в угол.

Второе действие решено через гиньоль: Жевакин, снова возникающий как клоун-убийца Пеннивайз (я только что посмотрел "Оно-2", так что свидетельствую ответственно), или Яичница, выскакивающий из-за угла с цветком, будто Джек-Потрошитель с ножом, в целом возвращение живых женихов мертвецов будто зомби-шоу ("мертвые души", ага!). А Подколесин-Яцко не проваливается в люк-преисподнюю, как у Бутусова, Коляды, далее везде, но восходит к окну башни, которую до того меланхолично "щекатурщики штукатурили" - какой это смелый русский народ!
маски

я решил свадьбу в парадоксальном ключе: "Идеальный муж. Комедия" в МХТ, реж. Константин Богомолов

- ...А действительно ли я вас знаю? Я уже задаю себе такой вопрос. Но, чтобы ответить на него, я должен был бы увидеть вашу душу...
- Увидеть мою душу! - повторил вполголоса Дориан Грей и встал с дивана, бледный от страха.
- Да, - сказал Холлуорд серьезно, с глубокой печалью в голосе.- Увидеть вашу душу. Но это может один только господь бог.
У Дориана вдруг вырвался горький смех.
- Можете и вы. Сегодня же вечером вы ее увидите собственными глазами!


Хорошо помню, что после первых прогонов "Идеального мужа" - а я ходил на оба два дня подряд -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2482935.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2484222.html

- всех присутствовавших переполняло чувство эйфории от случившегося, очевидно, грандиозного, и не только художественного, но и общественного события; к нему неизбежно примешивались сомнения: а выйдет ли премьера? и долго ли проживет спектакль?.. Представить, что спустя годы у спектакля будет куча бабок-фанатов, никто бы не смог. И да, именно бабок, подпевающих Миркурбанову, повторяющих за Ващилиным и "сестрами" их коронные реплики-репризы, восторгающиеся артистами, в том числе молодыми, введенными уже сильно после премьеры, сравнительно недавно (Власов, Волобуев - они действительно хороши, что и говорить) - казавшийся невозможно радикальным, "Идеальный муж" довольно быстро сместился из разряда явлений ультрамодно-маргинальных в попсовые, из спорного, провокационного высказывания превратившись в безусловный, признанный шедевр масс-культа, пока Константин Богомолов шел своей дорогой, отклоняясь то вправо, к "Сентрал-Парку", то влево, к "Волшебной горе", а то закапываясь вглубь хрестоматийной классики и в заигранных "Трех сестрах", уже и в "Идеальном муже" высмеянных как будто, открывая немыслимое ранее.

Однако еще занимательнее наблюдать, как спектакль, однажды родившись, продолжает жить своей отдельной от его создателя жизнью. "Идеальный муж" тоже менялся с годами, немало деталей в угоду различным деятелям пришлось смягчить или вовсе убрать, другие отпадали сами собой естественным порядком, начиная с монолога Папы Лорда на текст Владимира Сорокина "Кисет" в 3-м акте (его режиссер убрал уже к официальной премьере, оставив лишь рудиментарный к нему отсыл в 1-м акте - "трижды ранен, трижды контужен"), а что-то и добавлялось (например, гей-песенка Томми Липучки на мотив из репертуара Леонида Утесова), однако структура постановки сохраняется неизменной по сей день, при всем видимом стилевом эклектизме очень жестко выстроенная. Зато непредсказуемо меняется контекст восприятия - и тот же самый, в общем, спектакль смотришь совершенно другими глазами. Сравнительно недавно, в начале мая, я ходил на "Идеального мужа" предыдущий раз -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4013155.html

- и вообще за прошлый сезон был на нем чаще, чем за все предыдущие годы (а первые четыре года после премьеры не пересматривал совсем!), благо возникали конкретные поводы: то самолично Богомолов подменял на время болезни Семчева в роли Папы, то Чонишвили, выступая таким образом сразу и за Папу Лорда, и за Дориана Грея (для тех, кто не видел спектакль раньше, выходило, что это чуть ли не один и тот же персонаж, что Дориан Грей и есть Папа Лорда... что по-своему тоже очень любопытно!). Сейчас внутреннего, обусловленного каким-либо связанным напрямую со спектаклем повода не возникло, состав устоявшийся (снова Чонишвили в двух ипостасях), Надежда Жарычева в роли Гертруды (ничего никогда о ней плохого не скажу, но все-таки в ее исполнении Гертруда - персонаж чисто сатирический... у Дарьи Мороз иначе) - просто захотелось... И по сравнению с майским нынешний "Идеальный муж" - тот же самый, ну разве что реплика Папы Лорда на каждом показе пересочиняется заново (сейчас Чонишвили говорил: "Я не собираюсь умирать, пока не пока не посмотрю второй сезон "Содержанок" режиссера Богомолова" - хотя Богомолов и не работает над вторым сезоном как режиссер...; а на прогоне Папа-Семчев, между прочим, отказывался умирать, пока в Москве не уложат всю плитку... наверное, собирался жить вечно), ну стрижка у Алексея Кравченко покороче, чем весной - ерунда. Однако за счет контекстного восприятия спектакль - абсолютно новый.

Нынешний "Идеальный муж" еще и открывал фестиваль учеников Олега Табакова - в данном случае имея в виду Марину Зудину... Опять же, вспоминая первую совместную работу Зудиной и Богомолова, "Женитьбу Фигаро", кто бы мог подумать, что за путь Зудиной как актрисе предстоит пройти с режиссером Богомоловым, ни им обоим, ни наблюдающим со стороны в голову не пришли бы последующие их достижения. И вот роль Миссии Чивли представлена как некий эталон - а Марина Зудина чем дальше, тем больше привносит в шаржево-гротесковый образ лирики и даже настоящего драматизма... Мне задним числом кажется, все это было заложено в спектакле сразу - может быть, не до конца осознанно и режиссером, и исполнителями поначалу, тогда, на момент премьеры, "Идеальный муж" воспринимался как яркий, хлесткий публицистический памфлет, и за него Богомолова превознесли те, кто сегодня топчет. Однако политическая сатира и эстрадные пародии устаревают, а на первый план выходит иное.

Я уже прошлый раз обратил с некоторым удивлением внимание - за всей пародийностью, кичевостью характеров и их взаимоотношений в спектакле постоянно пробивается живая эмоция (как раз в ней недоброжелатели Богомолова постановкам режиссера отказывали - мол, "мертвечина"...). И не только в роли Зудиной... Снова поразился, насколько тонко вроде бы на ровном месте ведет свою линию Павел Чинарев, у Богомолова работавший еще Корделией в незабвенном "Лире", а здесь, в "Идеальном муже", его Мэйбл и вся история с Машей Сидоровой, ну стопроцентно пародийная на первый взгляд, вдруг сквозь трэш оборачивается подлинной трагедией: "А если Маша Сидорова замужем?"-"Я уведу ее от мужа!"-"А если у нее дети?"-"Я буду воспитывать ее детей!"-"А если Маше семьдесят лет?!."

Примечательно, что даже публика, в массе своей обыкновенная, не фанатская, принимает "Идеального мужа" не просто как "ржаку"; спародированные Богомоловым театральные и литературные штампы, нагромождаясь, дают обратный эффект - искренности, которой "на голубом глазу" в современных обстоятельствах достичь в театре, пожалуй, невозможно (низвержение в пошлость гарантировано), тогда как при заходе "от противного" - получается! В антрактах и после не критики, "непросвещенные", "простые" зрители теперь, оказывается, не возмущаются попранием основ, а обсуждают, как соотносятся в богомоловской композиции Уайльд, Гете, Чехов и Мисима... - куда меньше энтузиазма вызывает у них сатирическая, политическая составляющая некогда производящего эффект разорвавшейся бомбы заявления! В первую же очередь внимание оказывается сосредоточено - кто-то говорил что нужен "театр про людей", "про отношения", а Богомолов, дескать, совсем "не про то" - на Лорде и Роберте, на Роберте и Гертруде, на Чивли и Лорде, на Мэйбле и Маше, даже на Томми и Мэйбле - да это же просто "Чайка" с ее "пятью пудами любви", и неслучайно, стало быть, "Чайка" наряду с "Тремя сестрами" вошла в структуру "Идеального мужа" так органично; неслучайно и то, что к "Чайке" и к "Трем сестрам" Богомолов позднее вернулся и поставил чеховские пьесы строго по тексту в совершенно ином ключе.

С другой стороны, чем явственнее облетает со спектакля сиюминутная плакатно-сатирическая шелуха, тем отчетливее проступает в нем сюжетный мотив сделки с Дьяволом - он присутствует у Богомолова прямым текстом в "Карамазовых", но там вплетен (уже изначально Достоевским) в плотный клубок разных тем и сюжетов, а в "Идеальном муже" у Богомолова выделен в особую линию Дориана-Фауста, и вместе с тем в остальных линиях (и Лорда, и Роберта...) также отсвечивает. И вот этот момент сегодня предстает в аспекте, какого на премьере уж точно никто не мог вообразить... Особенно когда постаревший Художник и по совместительству Последний русский интеллигент в лице героя Розы Хайруллиной начинает кидать Дориану-Чонишвили предъявы типа

знаю, у нас не все благополучно, что общество наше никуда не годится. Оттого-то я и хочу, чтобы вы были на высоте. А вы оказались не на высоте. Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других. А ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте...

- если б я не смотрел спектакль неоднократно с предпремьерных прогонов, я бы подумал, что и это, и многое другое добавлено задним числом, придумано специально, выписано из фейсбука или подслушано (навроде выкрика "халтура в центре Москвы!", брошенного кем-то на одном спектакле Богомолова и включенного им в следующий). Такова самая интересная для меня "фишка", связанная с "Идеальным мужем".

По поводу богомоловской "Славы" в БДТ, производящей одновременно фурор и раскол, уместно говорить, что это не готовое "послание", которое режиссер красиво упаковал и отправил в мир, но зеркало, столь хитроумно сконструированное, что отражает не действительность (прошедшую или настоящую), а всякого, кто в него заглянет. Высший режиссерский пилотаж - устроить зеркальный аттракцион с тем, чтоб уткнувшийся в собственной отражение носом вместо болезненных ощущений (ну или как минимум наряду с ними) также "получил удовольствие", остался доволен, и триумф "Славы", по моему убеждению, как раз этим обусловлен. С другой стороны, зеркало, если оно "правильное", "честное", отражает неизбирательно и нетенденциозно. Оттого "Слава" неожиданно полюбилась некоторым ненавистникам Богомолова и поперек горла встала многим поклонникам, а точнее большинства апологетов к ее разгадке (что касается зеркальной "технологии", а не сути отражаемых предметов, конечно) подошел, сдается мне, один из самых упертых ниспровергателей режиссера:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4079417.html

Со временем проясняется и то, что уже в "Идеальном муже" такое "зеркало", ну или, если угодно, "потрет Дориана Грея", заложено; заглядываешь в него снова и снова - видишь, как меняется жизнь и ты сам меняешься; но для Богомолова самого "Идеальный муж" - отражение давно неактуальное, ни содержательно, ни эстетически; та же "Слава" или "Преступление и на..." дают совсем другие его "портреты"; тем интереснее спустя время смотреть на этот, сохраняющий черты, которые или утрачены, или стерлись, или скрылись - все равно что обнаружить старый портрет на чердаке... За такое ведь, напоминает Уайльд, и убить могут! А уж 3-й акт со свадьбой - это нечто!.. И ведь дело не в "предвидении", не в "программировании" - это какая-то специфическая, не житейская, но сугубо художественная логика развития событий. Кстати, помимо всех остальных происходящих со спектаклем "перемен", внутренних, внешних, объективных и субъективных, сейчас еще и Паша Ващилин (его Томми Липучка - официальный стилист брачной церемонии Лорда и Лоры... а в "Содержанках" у Богомолова он играет распорядителя похорон!) с редкостной тщательностью расправил ленточки на траурных венках в финале, так что я впервые - хотя сидел на том же месте в первом ряду, что на прогоне в феврале 2013го! - мог прочитать, что там написано, а написано - "от любящей жены".

Ceterum censeo - аминь, дамы и господа.

- Брак - это клятва в вечной любви.
- Вечной любви не бывает, это такая же химера, как вечный двигатель.
- А Ромео и Джульетта?!.
- А вы досмотрели спектакль до конца?


P.S. Сам я оделся достаточно нейтрально.
маски

"Паразиты" реж. Пон Чжун Хо

- Это шимпанзе?
- Это автопортрет!


Начинал я смотреть "Паразитов" на спец-показе в летнем парковом кинотеатре, но перед началом давали игристое и клубнику с взбитыми сливками, после которых сидеть на доске было тяжело, к тому же я быстро замерз, и с того сеанса мне больше запомнилось предупреждение, записанное режиссером, с просьбой не разглашать сюжет фильма тем, кто его еще не видел. Тогда, уйдя примерно с середины сеанса, я бы не мог его разгласить при всем желании, но позднее, конечно, пошел в нормальный кинотеатр, где предупреждения уже не было, а фильм посмотрел как следует. Поскольку зафиксировать сюжет, как я его "прочитал", мне принципиально важно (кто бы что ни говорил по этому поводу), я от своего не отступаю.
Collapse )
маски

все же буду участвовать в жизни: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

В текущем сезоне я "Идеального мужа" смотрел больше, чем за предыдущие пять, но прошлый раз, радуясь возвращению на сцену после длительного больничного Александра Семчева (который с тех пор и 50-летие успел отметить!), я огорчался, что не увижу, получалось, вариант с составом, где Сергей Чонишвили помимо Дориана во 2-м акте под замену играет так же Папу и Маму в 1-м и 3-м:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984425.html

Однако, видимо, коль скоро уж Чонишвили и на эту роль ввели, а в спектакле он так или иначе все равно участвует, теперь они с Семчевым (ну пока "Идеальный муж" остается в репертуаре МХТ, перспективы на сей счет, слыхать, не радужные...) работают в очередь, чем грех не воспользоваться.

Конечно, когда - было дело зимой - пару раз Семчева подменял Богомолов самолично, это было, во-первых, ну просто феерическое зрелище (Богомолову и костюм пришлось подбирать совершенно другой, чем у Семчева в спектакле, наверное, по размеру ничего аналогичного не нашлось!), а во-вторых, принципиально иного содержания, присутствие режиссера в пространстве спектакля неизбежно смещает и смысловые акценты:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953262.html

С Чонишвили, допустим, ситуация иная - он тоже актер, и Папу с Мамой (ну строго говоря, все-таки лишь Папу, никто уже в свете последних и предполагаемых событий не заморачивается пересъемкой Маминой "видеооткрытки", и Мамой на экранах неизменно предстает Семчев) он играет "по-актерски", да еще и в парике, в гриме, с накладным животом (что делает его толще, чем стал сейчас Семчев), "маразматическими" жестами, интонациями и ужимками, но это дает свой неожиданный эффект, также многоплановый. Прежде всего, любопытно наблюдать за актерскими переключениями - которых, кстати, у Чонишвили и внутри его собственной изначальной линии 2-го акта с Дорианом-Фаустом хватает. Меня еще посадили ровно на то место, рядом с которым сидит Папа Лорда в 1-м акте на "кремлевском концерте" - я, правда, пересел через проход, чтоб сподручнее было наблюдать за Чонишвили, слегка на расстоянии, а не бок о бок, и надо же, раньше всегда мимо меня проходило, что там у Папы, Роберта и Гертруды (после нескольких раз подряд с Дарьей Мороз попал на состав с Надеждой Жарычевой, чья Гертруда попроще, менее, чем у Мороз, условная и гротесковая; а в роли молодого Художника при таком раскладе выступает уже Надежда Борисова, и она же потом на тросах висит, напоминая о том, что изначально режиссером здесь подразумевалось распятие, но православным сделали скидку на их воинствующее скотство и руки актрисе сложили на груди) в партере на стульях, пока Лорд поет, свои мизансцены, микро-диалоги, драматическое взаимодействие, конечно, факультативное по отношению к спектаклю в целом, но небезынтересное, особенно когда смотришь уже не по первому далеко разу. Чонишвили ни на секунду не успокаивается - его Папа постоянно хлопает Лорду, подпевает, обращается к соседям, отпускает реплики "из зала". Но главное - подобные пересечения и отождествления персонажей в актере, пускай изначально, концептуально и не заложенные в структуре постановки, не то что даже выстраивают некий новый сюжет, но дополняют, обогащают, развивают прежний.

Дориан-Фауст - 2-й акт Богомолов строит драматургически на параллелях между Гете и Уайльдом, впрочем, и их по своему тогдашнему обыкновению помещая в окарикатуренную, фантасмагорическую, но актуальную социально-политическую реальность - обретает вечную молодость в сделке с православным дьяволом (ну хорошо, просто с Мефистофелем, принявшем обличье батюшки Артемия, с дьявола станется). А Папа Лорда, в свою очередь, "отморозивший мозги еще на финской войне" и "трижды раненый, трижды контуженый" (последняя характеристика герою Семчева и по наследству Чонишвили досталась от сорокинского персонажа из рассказа "Кисет", в до-премьерной композиции спектакля присутствующего пространным монологом в 3-м акте, к премьере уже купированном), но твердо стоящий если не на ногах и не на мозгах, то на страже "священных ценностей", тоже, получается, хотя и без "мистики", сумел пережить свое время, преодолеть по меньшей мере отчасти законы физиологии и нормы здравого смысла. Оба существуют вне времени, один метафорически, другой буквально. Мало того, в линии Лорда, которая вклинивается во 2-й акт через вставку из "Трех сестер", персонаж Чонишвили возникает (с текстом барона Тузенбаха "Мне кажется, если я и умру, то все же буду участвовать в жизни") как участник банды киллеров, уходящих на "стрелку". Так что его очередное возвращение из небытия в 3-м акте маразмирующим, но бодрым, и полным ну всяко "духовных" сил стариком после того, как в финале 2-го персонаж Чонишвили вместе с демоничным Артемием низвергнулся в преисподнюю, выглядит символичным вдвойне.

Зрителям-"новобранцам", первогодкам, салагам, похоже и невдомек, что Дориан - не папа Лорда, вот же какая занятная конфигурация автоматически вырисовывается! При этом в 3-м акте Чонишвили все же, мне показалось, в сравнении с Семчевым излишне серьезен (для пародийного пафоса), ну и импровизированный прикол "Я не хочу умирать, пока...", на каждом показе новый (у Богомолова зимой было "...пока Александр Семчев не вернется на эту сцену"; вернувшийся Семчев говорил "пока не придумают, как еще оградить нашу думу от фейковых новостей"; а последний раз - я сам не слышал, передают - обыгрывал освобождение Серебренникова) Сергею Чонишвили отчего-то не дается, его нынешний вариант "...пока вы [то есть сын, Лорд] снова не возьмете Кремль", положа руку на сердце, не идеальный. Если только, конечно, не окажется правдой, что "Идеальный муж" был сыгран последний раз и в новом сезоне (а до конца текущего его уже точно нет в афише) идти не будет. Тогда, наоборот, импровизация Чонишвили - самая точная из возможных.
маски

бескорыстный убийца: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

Не видать мне, значит, как Чонишвили подменяет Семчева в 1-м и 3-м актах, выходя во 2-м своим законным Дорианом Греем - один раз всего было, а до этого Богомолов сам играл Папу Лорда, что, конечно, еще круче и еще "эксклюзивнее", вообще ни с чем не сравнимо -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953262.html

- но за Чонишвили, по большому счету, я могу концептуально "в уме" доиграть, и очень интересно, кстати, получается: отморозивший на финской войне мозги, "трижды раненый и трижды контуженный" (единственное, что осталось Папе от умопомрачительного монолога на текст Сорокина, полностью купированного Богомоловым в свое время сразу после прогонов уже к официальной премьере) родитель киллера Горе-Могилы из линии "идеального мужа" волей-неволей "совпал", отождествился бы с кавказским бандитом Дорианом из 90х, попрощавшимся в кафе "Аист" с невестой, но не погибшим на "стрелке"-перестрелке благодаря пакту с православным Мефистофелем! Зато чрезвычайно радостно увидеть опять вернувшегося в спектакль после достаточно продолжительного перерыва по нездоровью Александра Семчева - в 3-м акте, в диалоге Лорда с Папой реплика последнего всякий раз звучит импровизацией на злобу дня, и когда Папу играл Богомолов, он говорил "пока Александр Семчев не вернется на эту сцену", а теперь сам Семчев сказал "пока не придумают, как еще оградить нашу думу от фейковых новостей".

Вдобавок к остальным "потерям", которые спектакль понес за долгие и непростые годы жизни, можно присовокупить, что в пародийно-поэтическом "исповедальном" монологе Лорда из начале 3-го акта, где "гладь" раньше рифмовалась с междометием "блядь!", оное теперь заменяется восклицанием "твою мать!". Зато новый импульс - выход в начале 2-го акта современного художника, желающего нарисовать портрет Дориана: теперь его (не знаю только, с каких пор, прошлый раз то же было), на короткий эпизод избавившись от присущих образу Гертруды Терновой грима с париком, изображает Дарья Мороз и при этом лихо ходит колесом.

Впрочем, мелкими радостями и приятными подробностями не исчерпывался бы нарастающий восторг от просмотра к просмотру на протяжении шести с лишним лет (!!! - и в зале всегда встречаешь знакомых помимо тех, с кем пришел), если б не постоянно обновляющиеся восприятие спектакля на содержательном уровне: отдельными репризами , коль на то пошло, по объективным причинам (православные пикеты в переулке никто не отменял), постановка за годы существования все-таки малость оскудела, я в прошлый раз попробовал счесть утраты (не катастрофические, но все же досадные) - а вот отмечать для себя то, что пропустил за предыдущие заходы, приходится постоянно; к примеру, почему-то я до сих пор не обращал внимания, что "каминг аут" Томми-Липучки в начале 3го акта на текст "Евгения Онегина" происходит не сам по себе, он обращен к спящему Мэйблу, в которого Томми, находясь постоянно при усыновителе Лорде, стало быть, влюблен - хоть убейте, но до сих пор не ловил, акцентируя внимания на более важных моментах, а ведь этот по-своему важен также!

Более того - никогда раньше на чеховских, "настоящих" спектаклях по "Трем сестрам", включая собственные богомоловские, и на "чеховских" эпизодах "Идеального мужа" тоже, я не вникал в подтекст прощальной реплики Тузенбаха "я не пил сегодня кофе..." - у Богомолова в "Идеальном муже" она отдана Дориану, персонажу Сергея Чонишвили, который произносит ее с карикатурным кавказским акцентом "я не пилЬ сегодня кофе", но разбивается вставной репликой-ремаркой его подельника-бандита Алексея Кравченко: "пилЬ!" - "не пилЬ!", настаивает Дориан, и помимо дополнительного комического эффекта это ведь подчеркивает, что Дориан (а у Чехова в подтексте, несомненно, и Тузенбах!) кофе на самом деле "пилЬ", а оборачивается к Ирине, уходя на дуэль, и говорит "чтоб мне сварили", потому что не хочет идти, понимая, что не вернется - не знаю, до какой степени конкретно вот эта деталь осмыслена чеховедами теоретически, но в театральной практике, посмотрев десятки версий "Трех сестер", я не могу припомнить ни одной, где режиссер обратил бы на нее внимание (Богомолов обратил!).

Моя соседка по последним "Трем сестрам", которая почти все у Богомолова видела и многое не по разу, отметила в связи с "Идеальным мужем", что для нее в спектакле "слишком много песен" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3970600.html

- а я, припоминая наш с ней разговор на спектакле, подумал, что песен в "Идеальном муже" ровно столько, сколько нужно, и если б не соображения ритма, хронометража, композиционной целесообразности, то их могло быть еще больше, ну или по крайней мере музыкальные номера необязательно было сокращать, например, от пугачевского "Айсберга" в исполнении Томми-Паши Ващилина оставлено два куплета, и в общем, достаточно, да, но я задолго до премьеры "Идеального мужа" и совершенно безотносительно к нему обратил внимание на особенности грамматической структуры песни, где каждый куплет отличается от другого по цели высказывания, и повествование первого переходит в вопрошание второго, затем в побуждение третьего и снова возвращается к повествованию, только не в настоящем, как сначала, а под конец уже в будущем времени -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/672141.html

- и это, между прочим (ну уже на какой-то просмотр, не на первый-не на второй, а на шестой-седьмой самый раз!) можно было бы соотнести с трехчастными конструкциями "большого" богомоловского триптиха "Идеальный муж"-"Карамазовы"-"Мушкетеры" (последние, правда, из репертуара МХТ ушли безвозвратно, о чем остается лишь пожалеть... хотя я и их четыре раза успел посмотреть).

Но "песни" все-таки, как ни воспринимай их, элемент попсово-развлекательный, не то что Нарочито многословные, тяжеловесные пассажи, и не только "проникновенный" монолог Тернова-Кравченко про "розу и змею" (в 1-м акте), но и чисто описательные бесконечные периоды - рассказ Лорда о его знакомстве с Терновым, включающий головокружительное перечисление обстановки гостиничного номера на Лазурном берегу (финал 1-го акта), или умопомрачительное повествование о судьбе Дориана, которое Чонишвили ведет, спустившись в партер (ближе к концу 2-го акта) - однако и они, такие длинные, вроде бы утомительные, несут в драматургии спектакля свою конструктивную (прежде всего, содержательную уже во вторую очередь) функцию, которая на момент премьеры спектакля не могла быть осознана вполне, так что незабвенный монолог Папы Лорда-Александра Семчева на текст "Кисета" Сорокина режиссер убрал. Может быть именно в них, этих словесных потоках, на первый взгляд "декоративных", вычурных, та двойственность, двусмысленность, что присуща "Идеальному мужу" в принципе, проявлена максимально. Это, с одной стороны, явный, как говорится, "троллинг" публики, испытание ее терпения; с другой, в них среди нагромождения необязательных, да просто ненужных предметных деталей проскакивают моралистические афоризмы "...самого почтенного человека ценят гораздо меньше, чем того, кто имеет хорошего повара", за которые цепляешься не только по ассоциации со свежими новостями ("кремлевский повар" с его "фабриками троллей" и "частными военными компаниями" дает о себе знать постоянно), и приходится каждый раз решать для себя - до какой степени Богомолов воспроизводит такие огромные куски текста всерьез и где граница между "троллингом" и чуть ли не в вырыпаевском духе "проповедью"?!

"Очень много зависит от публики... Легкомысленные зрители, которые пришли развлечься, тоже берут далеко не все, только поверх, но с ними легче. Тут уже зависит от артиста - может ли он их повернуть. Как правило, это удается" - вычитал я у Гинкаса, но к спектаклям Богомолова, особенно того периода, к которым относятся "Идеальный муж" и "Карамазовы", это еще точнее подходит: простодушная публика скорее и полнее воспримет их, чем передовой интеллигент, а подавно дипломированный театровед - эти не разглядят за постструктуралистской крестословицей, где в замешанных на капустнике Уайльда и Чехова проросли Мисима и Целан, что министр Роберт любит киллера Лорда, а Томми вожделеет Мэйбла, и все прочие "пять пудов любви" - а ведь и в нынешних "Славе" с "Теллурией", и в давнишнем уже "Идеальном муже", и, если углубляться до совсем незапамятных времен, в дебютном для Богомолова "Бескорыстном убийце", его первой профессиональной работе в театре на маленькой сцене РАМТа ("Богомолов так непростительно молод, что, встретив его в фойе, вы нипочем не угадаете в нем режиссера" - писала начинающая рецензентка Елена Ямпольская...), где - вот парадокс, пьеса-то "абсурдистская" - за пунктирным и алогичным сюжетом открывался объемный человеческий характер:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/46897.html

Так наращивая градус трэша после "Идеального мужа" и в "Карамазовых", и в "Мушкетерах" Богомолов помимо сложных проблем говорит и о самых простых вещах, поэтому когда королева Иринапетровна пела "Не отрекаются любя", адресуясь к Джастину Биберу, которого изображал Павел Табакова, это уже не выглядело пародией (чересчур трэшево даже для пародии было бы), но звучало абсолютно искренне и так же воспринималось, так и трагическая любовь Роберта с Лордом, и скоротечный брак сиротки Мэйбла с народной артисткой СССР и звездой киносказок Роу 70-летней Машей Сидоровой воспринимаются - и ведь все умерли... Panis Angelicus, в общем - надо быть последним... русским интеллигентом, чтоб не скончаться от избытка чувств.
маски

"Выгодная партия" реж. Эрик Ромер, 1982

Мой первый Бергман - "Фанни и Александр", мой первый Бунюэль - "Скромное обаяние буржуазии", мой первый Ромер - "Выгодная партия": тогда, в начале 90-х, всю киноклассику и весь свежак едва освободившееся от навязанной сверху сетки вещания ТВ гнало мутным потоком, шедевры вперемежку с мусором, успевай только вылавливать! Спустя двадцать пять лет - впервые! - пересмотрел фильм, и не без удовольствие, но сказать, что увидел "Выгодную партию" новыми глазами, обнаружил в ней нечто неожиданное, не могу: поразительно, но как ни далека от меня в подростковом возрасте была матримониальная проблематика "Выгодной партии" (да еще на французском материале, да еще в ретро-антураже!), но все, что я сегодня могу извлечь для себя из картины, я в практически полном объеме уяснил уже тогда, и очень хорошо, конкретно запомнил.

В постели после секса вспылив и повздорив с любовником из-за внезапного звонка его жены, героиня решает, что внебрачные связи ей больше не нужны, и Сабина (Беатрис Роман) твердо намерена отныне вскоре выйти замуж, не имея в виду даже приблизительного кандидата на роль супруга. Лучшая подруга посмеивается, но сочувствует, и старается свести девушку со своим кузеном, преуспевающим юристом Эдмоном (его играет Андре Дюссолье, один из постоянных актеров Ромера, ранее исполнивший также роль второго плана в "Парсифале Галльском"). Девичьи хитрости идут в ход, и рискуя должностью продавщицы антикварного магазина, а в итоге лишаясь ее, Сабина, обходя хозяйку, устраивает Эдмону покупку желанной вазы непосредственно у владелицы, после чего благодарный Эдмон приглашает ее в ресторан, а затем, скрепя сердце и преодолевая неловкость (а также вопреки лени и занятости) соглашается прийти на день рождения, но сознавая, что и мать именинницы, и остальные гости уже видят в нем "жениха", дает задний ход.

Настойчивость девушки дает обратный, обескураживающий эффект: Эдмон пишет ей письмо-отповедь, но нетерпеливая горе-невеста спешит с ним увидеться лично, и не прочитав, даже не получив письма, приходит к нему в офис, корректное поначалу объяснение оборачивается смехотворным скандалом с участием секретарши и клиентки адвоката. Аргументы Эдмона против женитьбы вообще и в частности, в пользу скорейшего прекращения всяких отношений с Сабиной - один из самых замечательных моментов этого тонкого, изящного фильма, глубокого, но ироничного, и без каких-либо экспериментов по части композиции, картинки, монтажа и т.п.: последовательная хронология, средние планы, отсутствие визуальных метафор и навязчивого саундтрека - ну разве что, коль скоро "Выгодная партия" входит в цикл "Комедии и драматические пословицы", ей предпослан эпиграф из Лафонтена:

Ах, кто из нас не бредил счастьем?
Не строил замки на песке?


Между тем в эпиграфе по сути выражен инвариантный для всего творчества Ромера мотив: "замки на песке" - иногда, как в "Полине на пляже" или в любимейшей моей "Летней сказке", реализованный буквально и наглядно, иногда, как здесь, метафорически. Его герои (по большей части молодежь, хотя снимал мэтр до старости) постоянно к чему-то устремлены, хотя сами до конца не сознают, чего хотят и зачем, пометавшись между синицей в руках и журавлем в небе, остаются, как правило, ни с чем: вот героиня "Выгодной партии", обломавшись с замужеством, вспоминает про брошенного любовника, но и жениха она не заполучила, и возлюбленного потеряла. С другой стороны, прелесть Ромера в том, что потеря никогда (ну я ни одного случая не припомню!) не становится катастрофой; повод для переживания сменяется открытием новых возможностей - и не вышедшая замуж, оставшаяся без работы (даже курсовую по истории искусства не успевшая за сердечными переживаниями написать!) героиня уже поглядывает в поезде на парня с книжкой напротив... а тот на нее!
маски

"Ангел" реж. Луис Ортега

Ну все как я предполагал: блестящие глазки, золотистые кудряшки, рабочий ротик и ухмылочка до ушей - падший ангел из старопедерастических фантазий, Карлито не маленький Алекс из "Заводного апельсина" и не Роберто Зукко из пьесы Кольтеса, не герой Гюго и не персонаж Лотреамона или Жене, не зверек, потому что рассуждает и формулирует (ну только что не на уровне Мишеля Фуко), но и не интеллектуал - авторы фильма будто не камерой, а прям руками (или чем еще) трогают до сблева приторно-смазливого исполнителя главной роли, ощупывают по частям, вот этим только и увлечены, а то, что с персонажем (вполне реальным, историческим) и вокруг него происходит, накручено для отвода глаз, для отмазки.

Буэнос-Айрес начала 1970-х. 17-летний Карлос из полноценной, небогатой, но благопристойной и вполне обеспеченной семьи (отец фотограф и продавец бытовой техники, мать домохозяйка), не чувствуя разницы между своим и чужим - благо ничего своего изначально у него нет - считает себя "прирожденным вором". Он забирается в чужие дома, берет оттуда, что захочет, но не умея продавать украденное, пользуется сам или раздает, а угнанные машины или мотоциклы, покатавшись, бросает. В новой школе (типа ПТУ) Карлос встречает Рамона, провоцирует драку и так сходится с ним накоротке, а через Рамона с его семьей: Рамон - вор потомственный, его отец - рецидивист и законченный наркоман. На Карлоса неизгладимое впечатление, судя по сделанному режиссером, оператором и монтажером акценту, производит вывалившееся из трусов отца Рамона волосатое яйцо - так что когда потом подвыпившая мать приятеля начнет себя предлагать как женщину, многое умеющую, Карлито ответит: "Мне нравится ваш муж".

Но отец Рамона или сам Рамон нравится Карлосу, а гуляют они с Рамоном в компании двух блондинок-близняшек, с которыми, впрочем, особо не сближаются, как и с Рамоном, и с его отцом до непосредственно сексуального контакта не доходит. Однако и в деле Карлито независим, рушит планы, действует при ограблениях спонтанно, сообщников заставляет понервничать. Так или иначе, взяв оружейный магазин, бандиты обзаводятся неплохим арсеналом, кладут глаз на ювелирку, собираются "развиваться" - только Карлос неуправляем и чего он хочет, непонятно. Он и убивает запросто, всех подряд, стреляет без раздумий (так поступают русские в фильмах Балабанова, между прочим...) - в богатого старика, в обидчиков Рамона, в вахтера, в полицейских. Потом вот так же, без видимых поводов, Карлос нарочно врезается во встречный автомобиль и "убивает" Рамона. Застрелит он и нового подельника Мигеля, с которым придет брать сейф, оказавшийся в итоге пустым. А камера в каждом кадре любуется "ангелом" - и непохоже, что это какой-то глубоко осмысленный художественный прием; просто - мальчик понравился.

Путь Карлито был легок и скор - его арестовали, но из предварительного заключения он убежал, выбравшись через окно на крышу изолятора, а все равно далеко не ушел: позвонил матери и сообщил, где находится. Понимая или не понимая, что рядом с матерью толпа полицейских, военных, следователей? До какой степени осмысленно действует герой - вопрос, остающийся без ответа; но то же можно сказать и об авторах фильма. Но криминальный сюжет изложен, стоит признать, незанудно. Естественно, вся орава "правоохранителей" после телефонного звонка Карлито моментально окружила упомянутый им дом, принадлежавший семье Рамона - тем его история, рассказанная в фильме, закончилась; наверное, продюсеры (среди которых упоминается - может скорее в рекламных целях... - Педро Альмадовар) удовлетворены, ну как минимум результатами кастинга.
маски

цветок из пепла: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

До зде задумывались, а днесь возвеселимся: отправил в "Часкор" скомпилированную из отзывов на "Славы" Богомолова и Рахлина статью -

http://www.chaskor.ru/article/triumf_slavy_44409?fbclid=IwAR0JAagVWl4Q89mPaYUtdqjN5rDR6yPoPgsGrdvFs07lZmgS0iOLyq2EGtw

- и пошел в МХТ снова на "Идеального мужа" посмотреть, цел ли наш снеговик.

Невероятно: шесть лет (через неделю ровно шесть - не верится!) незаметно пролетело с премьеры, менялись составы, режиссер от заданного формата ушел своими поисками бесконечно далеко, устарели отдельные реалии, сатира в отношении некоторых объектов потеряла остроту - но смотрится спектакль в целом по меньшей мере не хуже, чем на предпремьерных прогонах, а воодушевляет чуть ли не сильнее!

Откровенно говоря, я на "Идеального мужа", предполагая, что мне давно все в нем ясно, без особого повода не хожу, не пересматриваю его с той же регулярностью, как, скажем, "Карамазовых" и, до недавнего времени, "Мушкетеров" (неужели они не вернутся в репертуар?!.), а с некоторых пор "Мужей и жен", "Сентрал парк"... Но тут сразу несколько особых поводов набралось. Во-первых, за полтора года, что я не видел спектакль, произошло несколько вводов плановых, а во-вторых, что совсем уж необычайно, последние два раза в "Идеальном муже" Богомолов сам участвовал как исполнитель - не впервые, но теперь в очень уж неожиданном амплуа.

В том, что Богомолов то за одного, то за другого артиста в собственных спектаклях выходит, ничего нового, экстраординарного нет: на протяжении довольно долгого отсутствия Филиппа Янковского в "Карамазовых" режиссер играл Митеньку, главную роль; в "Идеальном муже", опять-таки, неоднократно подменял Максима Матвеева на роли отца Артемия (сейчас, когда Матвеев окончательно ушел из спектакля, православного батюшку, он же дьявол, играет на постоянной основе Кирилл Власов) - то и другое я наблюдал воочию; вот сам не видел, но говорят, что в "Гаргантюа и Пантагрюэле" Богомолов вместо Хайруллиной появлялся - на это я бы тоже посмотрел, да не складывалось; наконец, Богомолов и в "Князе" же взял Тьмышкина на себя в последний момент, чуть ли не за неделю до премьеры! Но все равно заявленный на роль Папы и Мамы в "Идеальном муже", еще и после выложенного в фейсбуке видео с соответствующим фрагментом (в 1-м акте Папа выходит к Лорду на "кремлевскую" сцену и Лорд вместе с ним и с Робертом поет блатной шансон "Помолюсь за тех, кто в кандалах..."), Богомолов удивил: такое пропускать нельзя!
Collapse )
маски

"Магазинные воришки" реж. Хирокадзу Корээда

Полтора часа мучился, все силился понять, кто кому дядя, списывая свою невключенность в происходящее на то, что я в принципе плохо воспринимаю азиатское искусство, помимо прочего еще и не различая зачастую персонажей (у меня, подобно сумасшедшему профессору, "три китайца как один китаец") - видно невооруженным глазом, да и из отдельных оговорок впроброс недолго заподозрить, что персонажи друг другу не родные, глава семейства, обучающий малолеток таскать продукты и промтовары из магазинов, пока сам отвлекает продавца, не отец им, бабка чужая, девка-стриптизерша тоже приблудная, ну малютку Юри оголодавшую на улице и так-то подобрали согласно сценарию, с этого события, собственно, и начинается история, в умолчаниях, или, на модный синефильский лад выражаясь, "эллипсах" которой даже при большом желании найти смысл. Но за последние полчаса, после того, как мальчик Шота нарочно попадается при краже, да еще, убегая от охранников супермаркета, прыгает с моста и ломает ногу, все разъясняется до точки. И оказывается, что мужик с бабой убили ее прежнего мужа, а тело закопали в подвале; туда же после смерти, наступившей, правда, в силу более или менее естественных причин, подложили и бабульку, жившую у них, а тянувшую деньги с семьи бывшего мужа за то, что держит при себе свою внучку, их беглую дочь, подвизающуюся в секс-клубе мастурбировать перед клиентами за деньги, а за большие деньги приватно беседовать с ними по душам, мальчика Шота еще раньше, чем девочку Юри, подобрали случайно, из припаркованной на бензоколонке машины, и мало того, герой отдал ему свое настоящее имя, живя сам под чужим...

Тут, конечно, вмешиваются и полиция, и органы опеки - но мораль сей басни в том, что не та мать, что родила, но тот отец, что воспитал, вы подумайте! Скажем, иначе думал Бергман, у него прочную связь между людьми определяет лишь кровное родство, а все остальные виды близости, вплоть до супружеской, сексуальной, лишь фикция - куды там бесчувственному скандинаву до азиатских короедов! Бедную девочку родители истязали, не кормили, после смерти своей бабушки она совсем отощала, дошла до ручки, сбежала из дому, а чужая бабушка ее пригрела, чужой отец взял в семью, чужой мальчик стал настоящим братом - какое же это "похищение"? Или, опять же, подрастающего красавчика Шоту мужик, когда-то вытащивший его из чужой машины, наставляет по жизни, готовит к тому, чтоб воспитанник стал мужчиной, объясняет и физиологические изменения в юношеском организме, тактично, аккуратно - лучше не придумаешь, неудивительно, что после катастрофы при попытке скрыться и задержании всей банды подросток не спешит, получив необходимые сведения, разыскивать тех, у кого был в свое время "позаимствован"... В результате девочку возвращают родителям-садистам, мальчика отправляют в детдом - лишают, то есть, бездушные бюрократы детей полноценной семьи, где жили бедно, но дружно, пускай и с трупами в подвале, промышляя воровством. Конечно, воровать не хорошо, а убивать того хуже, но ведь главное в жизни - это любовь, вот чего холодному Бергману не дано было понять! Потому мальчик Шота, до поимки с поличным отказывавшийся обращаться к главарю банды как "отцу", по дороге обратно в детдом называет его про себя "папой", а девочка Юри, отдыхая от материнских придирок, очевидно забыть не может, как было ей хорошо в "настоящей" семье: чего душа пожелает - то и бери из магазина.