Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

маски

не только нюхают, а даже за губу-с кладут: "Женитьба" Н.Гоголя в театре "Модерн", реж. Юрий Грымов

Отвергнув домогательства Бальзаминова и Лукашенко, Лолита стала женой Штирлица - по-моему сносный заголовок для массовой газетки, и жаль, что лет на двадцать устарел... Дилетантизм и эклектика 90-х сегодня даже не раздражают, а скорее умиляет и дают повод ностальгировать о театре, который мог производить впечатление (и заодно собирать кассу!) просто за счет переноса действия хрестоматийной пьесы на помойку, разбодяживания урезанного до минимума текста эстрадно-киношными шлягерами и привлечения внимания публики и прессы к постановке за счет громких имен людей из смежных (либо вовсе далеких от искусства, еще лучше) профессий. Я не смотрел идущее в "Модерне" уже несколько лет "На дне" (тоже в постановке Юрия Грымова), но глядя "Женитьбу", подумал, уж не оттуда ли всплыли и эти гоголевско-островско-чеховские маргиналы?

Впрочем, если говорить конкретно о Лолите Милявской - ее артистический талант стоит, может, дарований всех артистов труппы "Модерна" вместе взятых, да и на театральной сцене она далеко не дебютантка, я помню много лет назад пусть и не слишком удачного, но в антрепризной постановке казавшейся тогда еще небезнадежной Нины Чусовой по меньшей мере занятного "Резинового принца" (по пьесе Олега Богаева "Фаллоимитатор"), а затем Лолита Марковна должна была играть в спектакле "Девичник club", который чуть ли не до сих пор, кстати, остается на афише Театра им. Пушкина, но в процессе репетиций что-то не сложилась и роль в итоге, если ничего не путаю, досталась Марии Ароновой. При всем том, в отличие, например, от Ксении Собчак, в "Женитьбе" Филиппа Григорьяна на сцене Театра Наций выступавшей номинально за сваху, но, понятно, как Собчак, а не как актриса -

- Лолита Милявская у Юрия Грымова играет не саму себя в дырявой кофте, а именно Агафью Тихоновну в придуманных и предложенных ей (уж насколько оригинально и убедительно, другой вопрос) режиссером обстоятельствах. Эти обстоятельства, правда, наводят уныние своей предсказуемостью: подиум в виде проржавевшей и упавшей эмблемы "серп и молот", заводские трубы с потеками на заднем плане, частокол "тарелок" спутникового ТВ (сценография Юрия Грымова и Кирилла Данилова). Вечно лохматого, будто спросонья, Подколесина в блузке с розочками (Юрий Анпилогов) увещевает Кочкарев в розовом пуховике сверх майки, обнаруживая при удобном случае под капюшоном иудейскую кипу (художник по костюмам Ирэна Белоусова, а из артистов местной труппы, говоря всерьез, работа Алексея Багдасарова самая достойная); времени на раскачку нет, как нет места для слуги, долгих разговоров и тем более размышлений - события моментально перемещаются с квартиры Подколесина в дом Агафьи Тихоновны без перемены декораций, там уже собрались все женихи, хотя не все, после антракта на "смотрины" впридачу к Яичнице, Жевакину и Анучкину (Петр Ступин, Константин Конушкин, Денис Игнатов - как на подбор, хоть под венец, хоть на погост... но все расфуфыренные по моде свалки 90-х) заявятся также Ломов из чеховского "Предложения" (Андрей Давыдов - усатый хоккеист при полном спортивном оснащении, говорящий с "бяларуским" акцентом) и Бальзаминов из трилогии Островского (персонаж Сергея Аронина - инфантильный переросток в бейсболке, гоняющий кошек по подвалам...), последний еще и с маменькой Павлой Петровной (Любовь Новак).

Кстати, сваха в этой "Женитьбе" - тоже не гоголевская Фекла Ивановна, но островская Акулина Гавриловна (Анастасию Светлову привычнее видеть у Евгения Марчелли в образе знойной женщины бальзаковских лет, изнемогающей от неразделенной страсти - даже в комедиях! - и потому любопытно наблюдать ее в роли острохарактерной, в амплуа «комической старухи»; даже если над актрисой хотели в этом доме насмешку сделать, она, что называется, "выпила, да еще поблагодарила"!). Но просидевшая в девках перед телевизором, глядя старые советские фильмы (уж на протяжении скольких лет, бог ведает...) Агафья Марковна, разумеется, и хоккеиста, и инфантила, и ветеранов гражданской, морской, прочих служб не оценит, а проводив восвояси навсегда своего "единственного" и "настоящего" Подколесина, вернется к телевизору досматривать очередной раз "Семнадцать мгновений весны", сценку в кафе "Элефант". Ну и кто тут в любви Эйнштейн?

Французская "История любви" перемежается громогласными включениями более родных, но столь же проверенных временем, песенных хитов под россыпь блесток, ломая ритм без того куцего, нескладного, но нельзя не признать, вполне бодренького представления; предметы бытового обихода то вытаскивают и раскладывают по авансцене, то уносят обратно за кулисы - движуха прежде всего, с вставками из Островского и Чехова гоголевское "невероятное событие" утоптано меньше чем в два часа, считая с антрактом.
маски

моя история важна: "Дать дуба в округе Юба" реж. Тейт Тейлор

Прежние фильмы Тейта Тейлора, которые мне доводилось видеть - "Прислуга" -


- и "Девушка в поезде" -


- отличались сочетанием вторичности стиля и материала при ярко выраженном желании их создателей (полагаю, что не одного только режиссера персонально, не того масштаба персона...) попасть в струю текущей идейно-политической моды. Несмотря на остроумное русскоязычное название для проката (в оригинале даже с этим все гораздо хуже, совсем уныло... Breaking News in Yuba County), "Дать дуба..." - примерно того же сорта произведение. Как бы "черная" криминальная комедия, но потуги на уровень братьев Коэнов оправдывается минимально (я один раз очень смеялся и еще один раз не очень...), а с другой стороны, гэгов пошиба "Тупой и еще тупее" в дефиците тоже. Зато не забыты расовые, классовые, гендерные стереотипы - то есть как будто с ними борьба, по факту же тиражирование вновь утвержденных и единственно верных идеологических клише: не лучший фон для комедийного сюжета.

Главную роль, впрочем, играет, и делает это хорошо, талантливая, многоопытная Эллисон Дженни. Ее героиня Сью Боттомс - немолодая скромница, домохозяйка и жена банковского клерка Карла, которую даже продавщицы супермаркета в упор не видят, игнорируют, за человека не считают; "аффирмация" - подобие "аутотренинга", к которому прибегали, и столь же безуспешно, героини советской картины "Самая обаятельная и привлекательная" - Сью не помогает, сколько ни убеждает она себя (буквально уговаривает вслух), что ее персона имеет значение, что ее история важна... - нет, не важна и не имеет... до поры. В день рождения на праздничном торте кондитеры неправильно написали ее имя и не извинились - Сью стерпела, съела (в прямом смысле); но обнаружив тем же вечером супруга в комнате мотеля верхом на толстой шлюхе, она не выдержала... - вернее, не выдержал муж и отбросил копыта, не успев выйти из толстухиной вагины; спровадив бабищу подальше, отчаянная домохозяйка закопала тело под качелями на детской площадке; попытка заявить об исчезновении в полицию сперва не задалась, инспекторы привычно Сью проигнорировали; но на помощь пришла младшая сестра Нэнси, репортерша местечкового ТВ (Мила Кунис), которая всегда старшую Сью презирала; воспользовавшись для начала скромным сестриным ресурсом и войдя во вкус, Сью, ощущая собственную значимость и возрастающее внимание к своей персоне как жертве обстоятельств и жене похищенного, повысила ставки и подалась на телешоу, популярное в масштабах целого округа.

Округ Юба, насколько я уловил, находится в штате Калифорния - вероятно, это имеет значение для понимания контекста, но со стороны о том судить проблематично. Хотя я вспоминаю свой опыт общения с таким персонажем, как Аннетта Мейман-Подобедова (на вопрос "в кого же она Подобедова" отвечала: "по одному из моих бывших русских мужей!"), представлявшейся журналистом платного русского радио Кентукки... остается допустить, что в "одноэтажной Америке" и по сей день любой эфирный пук что-нибудь да значит, раз так сильно перевернул жизнь и вскружил голову героине из "Дать дуба..." Но у авторов-то замах не меньше чем на "Фарго", тут и китайская мафия - жестокий главарь, отмороженная дочка, желающая зарекомендовать себя перед папочкой, и ее безмозглый сожитель-латинос - и брат Карла, несуразный Питти (Джимми Симпсон), как бы завязавший с преступностью после женитьбы на негритянке, которая теперь ожидает двойню, и пара разноцветных лесбиянок, совладелиц магазина, где Питти работает продавцом (одна из партнерш втайне от второй вступает с Питти... нет, не в сексуальную связь, но в преступный сговор...).

Однако жалкие хитросплетения сценария, целиком построенного на сюжетных, характерных, пропагандистских и стилистических штампах, скорее наводят тоску, чем увлекают или хотя бы забавляют... Авторы слишком нацелены на соответствие всем стандартам сразу - и жанровым, и идеологическим. В результате лесбиянками они еще готовы скрепя сердце пожертвовать в угоду законам жанра, но одинокая белая женщина так и остается персонажем карикатурным (хотя номинально Сью в выигрыше - прославилась, написала книгу, та стала бестселлером), истинными же "выгодоприобретатателями" оказываются Питти и его семья, то есть, называя вещи своими именами, многодетная чернокожая женщина, состоящая в межрасовом браке - по жизни, наверное, это очень хорошо (хм...), но для кино, тем более для криминальной комедии, все-таки не очень.
маски

"Маменькины сынки" реж. Федерико Феллини, 1953

Из ранних картин Феллини, снятых до триумфов "Дороги" и "Ночей Кабирии", этот в фестивальных ретроспективах всплывает чаще других, но так я и не сподобился посмотреть его на киноэкране - может, в телеящике что-то важное теряется (хотя вряд ли), а только особых достоинств "Маменькиных сынков" я, наконец-то хотя бы в интернете до них добравшись, я не разглядел. Ну милое итальянско-неореалистическое произведение, маленький портовый городок у моря, несколько уже довольно великовозрастных приятелей-балбесов и их мелкие затруднения.

Сквозного сюжета фактически нет (хотя в сравнении с позднейшими опусами Феллини тут налицо жесткая фабула!), а из намеченных линий более отчетливо прочерчена история Фаусто (Франко Фабрици): на местном празднике неожиданно обнаруживается беременность его подружки Сандры (Леонора Руффо), но Фаусто, стараясь избежать вынужденной женитьбы, планирует смыться из дома с концами, под предлогом, что заработает денег в столице и еще где, а уж потом вернется к брюхатой невесте; однако под давлением "честного" отца ему все-таки приходится отправиться не в столицу, а в церковь под венец; да только и после свадьбы, переезда к родителям жены, рождения ребенка Фаусто остается прежним; сидя в кино с молодой супругой, и то продолжает подкатывать к посторонним бабенкам; а пристроенный по знакомству к другу отца на работу в магазин, домогается там жены хозяина, за что лишается места, и потом без зазрения совести затевает ограбление магазинного склада, причем похищает и пытается продать ни много ни мало позолоченную статую ангела (даже монахи, чуя обман, не желают покупать краденое украшение); жена с младенцем, поймав мужа на измене, убегает из дома, и ее ищут всем городом, а находят... у свекра - показательно, что как будто "закрученная" мелодраматическая и чуть ли не с криминальным привкусом интрига разрешается столь банально, легко и по сути ни к чему не ведет, все остаются "при своих".

Остальные персонажи - иногда по факту все же "папенькины", а не "маменькины" сынки (одного из них, Риккардо, играет, кстати, брат режиссера и тезка своего персонажа, Риккардо Феллини), но сути дела это не меняет - столь же бестолковые, просто их характеры раскрываются через эпизоды более или менее яркие, в связное повествование не выстраивающиеся. Провинциальный графоман Леопольдо, к примеру, сочиняет пространные пьесы, и наконец знаменитый старый актер Серджио Натали (забавно, что колоритный Акилле Майерони, важно изображающий знаменитость, сам не слишком знатную карьеру сделал в кино...), приехавший в городок, соглашается с его творением ознакомиться - дед страшный, а в гриме страшней вдвойне, и моменты "читки пьесы" ужасно смешны, а пуще того воодушевление горе автора; но тому становится не до смеха, когда старик, даром что смыл грим, завлекает уже не очень юного, но слишком наивного парня ночью на пирс, и тот, постепенно смекая, что привлек знаменитость отнюдь не своей писаниной (хотя глядя на этого толстомордого очкарика, сыгранного Леопольдо Триесте, еще труднее поверить, что молодостью и красотой...), скрывается в спешке, позабыв про обещания маэстро продвинуть пьесу на сцену с участием других "звезд" театра.

Не столь очевидна подоплека отношений самого молодого из пятерых друзей, Моральдо (брата несчастной в замужестве Сандры - играет его Франко Интерленги) с 13-летним мальчишкой, служащим на железной дороге, и их совместных ночных прогулок: тинейджер встает в три утра, чтоб идти на работу, а Моральдо к этому времени еще не ложится, томится, бродит по безлюдным улицам, и смущает пацана рассказами о звездах... Сегодня подобная "дружба" смотрелась бы подозрительно что на православный наметанный, что на замыленный евро-либеральный взгляд - но для послевоенной Италии она выглядит чем-то не просто невинным, но и романтически возвышенным; характерно, что Моральдо единственному из пятерых удается-таки вырваться из городка, хотя всего-то надо было сесть на поезд и уехать - он так и поступает, ни с кем особо не прощаясь, только юный Гуидо (Гуидо Мартуфи), раз уж все равно служит при железнодорожной станции, провожает товарища по ночным гуляниям, да и то без слез, не сильно горюя, приплясывая на рельсах.

Странно, что наиболее известный впоследствии среди исполнителей главных ролей в фильме Альберто Сорди и его персонаж (ка и большинство других он носит имя актера - Альберто) меньше всех, пожалуй, выделяется из общего ряда. Но и в целом спустя десятилетия если в "Маменькиных сынках" и проявляется безусловно главный герой - это не кто-то из пятерых приятелей, их родни, женщин или случайных знакомых, а собственно городок (прообраз которого - Римини, естественно), а еще вернее, вся Италия середины прошлого века, уже так мало похожая на современную (ну разве что на юге что-то подобное может и сохранилось - в северных областях страны уже нет, а Феллини, не в пример некоторым коллегам-современникам, все-таки живописует не Сицилию и не Неаполь даже) - и обстановкой, и укладом, и лицами, и нарядами, и всякими бытовыми мелочами, до которых кинематограф 1940-50-х скрупулезно точен.
маски

и время минет для меня: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

Какие пустяки, какие глупые мелочи иногда приобретают в жизни значение, вдруг ни с того ни с сего. По-прежнему смеешься над ними, считаешь пустяками, и все же идешь и чувствуешь, что у тебя нет сил остановиться. О, не будем говорить об этом! Мне весело. Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет... Надо идти, уже пора...

Ровно год назад, почти что день в день, предыдущий раз ходил на "Идеального мужа" - но как будто в другой жизни это было:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4082941.html

Тогда в спектакле, благополучно (нападения православных не в счет) шесть с половиной лет просуществовавшем, неожиданно вышли на первый план мотивы и детали, связанные с бракосочетанием Лорда и Лоры, а сейчас, хотя первый после карантина спектакль совпал по дате с годовщиной свадьбы режиссера, уже и эти ассоциации кажутся далекими, второстепенными... Зато впервые с предпремьерных прогонов (а я после долгого перерыва последние годы бывал на "Идеальном муже" часто и сейчас смотрел его, наверное, в девятый раз...) мне досталось рукопожатие Дориана-(он же Фауст, он же Тузенбах)-Сергея Чонишвили - под руку ему попался.

Акцент на втором акте - самом коротком из трех, нарочито как бы выпадающем из основных сюжетных линий, но для замысла в целом очевидно ключевом - я для себя сделал тоже впервые, поскольку впервые прибежал на "Идеального мужа" в перерыве. Нередко (и даже по большей части) так делал на "Карамазовых", однажды ходил специально лишь на третий, последний акт "Мушкетеров" (исключительно полезный опыт - смотреть финал "Мушкетеров" на свежую голову... ну как "свежую" - после кучи других спектаклей, разумеется, но когда я потом пришел снова и увидел "Мушкетеров" целиком, они наконец-то для меня "сложились"), а вот "Идеального мужа" всегда смотрел от начала до конца, поэтому, видимо, упускал некоторые подробности из середины; в частности, то обстоятельство, что кроме двух "соглядатаев" Невидно и Неслышно (братья Панчики), в финале второго акта камера, закрепленная на лбу у висящей над сценой Надежды Борисовой (изначально предполагалось полуобнаженное распятие, но в угоду православным актрису одели и руки она не раздвигает, а скрещивает на груди) направлена на площадку сверху и транслирует погружение в преисподнюю отца Артемия-Мефистофеля (с некоторых пор его неизменно играет Кирилл Власов - а я, конечно, видел и первоначальный вариант с Максимом Матвеевым, и как его заменял Константин Богомолов самолично) в обнимку с Дорианом-Фаустом - такой обнаруживается "третий глаз", "взгляд свыше" на эту центральную (и композиционно, и по смыслу) сюжетную линию спектакля.

Спустя годы после премьеры любопытнее наблюдать скорее за тем, как меняется восприятие спектакля. По реакции на импровизированную реплику Папы Лорда в третьем акте (Александр Семчев, пару лет назад сильно похудевший, чуть-чуть с тех пор поправился, что ему идет, и снова каждый раз выдает свежее, актуальное обещание своего персонажа, на этот раз вышел в гигиенической маске и с бутылкой "санитайзера", заявив: "Я не собираюсь умирать и не умру, поскольку вооружен прекрасными средствами!") можно судить о процентном соотношении публики новой, не видевшей "Идеального мужа" ранее, и фанатской аудитории, знающей спектакль наизусть (а многие ведь не как я, не девять раз за семь с половиной лет, но чуть ли не на каждом показе отмечаются!), и похоже, что потенциальный зрительский ресурс не иссякает - очень много "новичков" (вот еще одно словечко, на момент премьеры "Идеального мужа" ассоциаций не вызвавшее бы, а нынче...), им, я полагаю, уже труднее воспринимать приколы (пускай даже малость адаптированные с годами) про олимпиаду и остальную позавчерашнюю сатиру.

Тем удивительнее, что звучавшие убийственно-остро, вызывавшие оторопь, эйфорический восторг, но и опасения за судьбу постановки, шутки "Идеального мужа" сегодня в основном пролетают мимо кассы, тогда как не с первого захода воспринятые подтексты продолжают раскрываться все глубже. Ну мне, если честно, уже изначально думалось, что не слишком тонок каламбур в спиче Лорда на его кремлевском сольнике, при том что в отличие от многих я понимал, ради чего начало первого акта "перегружено" музыкальными номерами - "Такого в Кремле никому не делали. Мне делают. Минет..." ("общаясь с публикой" по заученному тексту, герой Игоря Миркурбанова путал устаревший глагол с более привычным ему существительным и ошибочно ставил ударение на второй слог, затем "поправлялся"), а теперь уловил во втором акте, в линии Фауста-Мефистофеля, реплику из Гете "и время минет для меня": перекличка, может, и непреднамеренная, случайно проскользнувшая (случайно ли, однако, Богомоловым используется архаичный перевод Холодковского вместо хрестоматийного варианта Пастернака?..) - так или иначе забавно же, право! - и лишний раз увязывает все линии композиции, чем дальше, тем более складной, оказывается, а на премьере ведь спектакль выглядел подобием эстрадного ревю... Помнится, и на прогоне, и позже финальная сцена с "тремя сестрами" и Томми-Липучкой - "надо жить, если бы знать" - шла под заглушающий хохот, и кто б мог подумать, что через некоторое время померкнет ее откровенная пародийность, а сквозь травестишный сестринско-гейский трэш чеховская интонация (и не опошленная священным нафталином псевдо-традиций, а живая и настоящая) пробьется и придется все заново переосмыслить.
маски

замужем за мафией:

"Капулетти и Монтекки" В.Беллини, Цюрихская опера, реж. Кристоф Лой, дир. Фабио Луизи, 2015
"Сельская честь" П.Масканьи, Зальцбургский фестиваль, реж. Филипп Штольцль, дир. Кристиан Телеман, 2015
Раз итальянцы - значит мафия: нечего лишний раз и голову ломать! Другое дело, что мафия тоже бывает разная - и необязательно условно-опереточно-цирковая, как в "Риголетто" Роберта Карсена, перенесенном примерно тогда же на Новую сцену "Большого" -


- пока Лой в Цюрихе и Штольцль в Зальзбурге затевали каждый свои мафиозные разборки. И мало того - одно дело мафия сицилийская, южная, островная, как у Штольцля в "Сельской чести": спектакль под старые фильмы стилизован (сценограф тоже Филипп Штольцль, костюмы Урсулы Кудрны), планы сменяются за счет подвижных кулис кинематографично, а то и совмещаются - интерьерные с уличными и даже пейзажными! Туридду (Йонас Кауфман) в бедняцкой мансарде у слухового окна мечтает о Сантуцце (Людмила Монастырская), которая, из окошка свесив ножку, безмятежно покуривает; ребенок у нее, и мальчик уж большенький - родители собирают его к мессе, причем наряжают как служку, он один из тех пацанов, что озоруют на улице (нижний ярус декорации) с кадилом.
Тогда как у Кристофа Лоя "мафия" веронская, то есть северная, куда более чинная и чопорная, совсем "в законе", но порядки те же и кровожадности не меньше. Джойс ди Донато очень идет "брючная" (а в данном случае еще и "фрачная", да при галстуке-бабочке!) партия Ромео, но честно говоря, весь "спектакль" укладывается в три минуты, пока на музыку увертюры декорация (художник Кристиан Шмидт) вращается, открывая анфиладу комнат, где разного возраста девочка, девушка, женщина Джульетта в белом платье скорбит среди иногда большего, иногда меньшего количества мужских трупов.

Понятно сразу, что "бешеные псы" разных кланов - это бандиты (что север, что юг - Италия же...), остальное - вопрос сюжета, который у Беллини сильно отличается от шекспировского и опирается на другие источники: Тебальдо - жених Джульетты (Ольга Кульчинская - забавно, что как и в зальцбургской "Сельской чести", замуж за мафию в Цюрихе выдают русскоязычную певицу!), брата которого убил Ромео, в Джульетту влюбленный. Однако призрачная андрогинная фигура в черном, одетая то в брюки, то в платье, с "ренессансным" лицом, что присутствует в сценах "разборок" и является Джульетте из окна, а Ромео останавливает, предостерегает от участия в схватке, протирает пистолет платком, и в конце носит на руках "мертвую" Джульетту - в общем, действует за себя и за того парня, при этом номинально в сюжете не участвуя и до конца непонятно кого представляя - это едва ли "призрак погибшего брата" героини, скорее уж некая аллегория, еще более абстрактная (но вписывающаяся в общую тенденцию оперных постановок) аллегория, чем, к примеру, в "Свадьбе Фигаро" Клауса Гута мимансовый Херувим вдобавок к поющему Керубино.

Из "реальных" же "пацанов" Капеллио Капулетти в исполнении Алексея Ботнарчука - самый колоритный и драматургически точный, при этом совсем не карикатурно-мультяшный мафиозо, а наоборот, среди чисто оперных типажей по-настоящему убедительный образ. Остальные тоже на вид ничетак, но в хореографии Томаса Уиллема выстраиваются в массовку, а в режиссуре Кристофа Лоя индивидуальности не проявляют: честь семьи Прицци - прежде всего! Зато Фабио Луизи за пультом так же не забывает о белькантовом изяществе Беллини, как вечная тяжеловесность звучания у Кристиана Тиллемана подходит веризму Масканьи.

маски

давно не помнят здешние места

Уверен, что каждый, кто семь лет назад присутствовал на предпремьерном прогоне "Идеального мужа" Константина Богомолова в МХТ, подтвердит: редкостный нам выпал, что называется, "экспириенс", мало с чем сравнимый. Не верилось - кому-то в восторге, кому-то в панике... - что такое возможно, что мы при том присутствуем, что нам не почудилось, что премьера состоится и спектакль будет жить дальше... А он живет, меняется - и его восприятие меняется тоже (не говоря уже о том, как меняется отношение к Богомолову... одни, недавние почитатели, отрекаются и проклинают; другие, многолетние упертые недоброжелатели, вдруг "проникаются" и "открывают" его для себя!). Уходят из спектакля, из театра, исполнители - при неизменном "костяке" - и приходят новые; время от времени режиссер сам на замене появлялся то в одном образе, то в другом; какие-то подробности отпадали по цензурным соображениям (увы, хотя ничего принципиального постановка на самом деле не потеряла, но травестийное "распятие" и "стриптиз" под "Любэ" утрачены безвозвратно), какие-то по художественным (особенно жаль исчезнувшего уже к официальной премьере монолога Александра Семчева-Папы Лорда на текст "Кисета" Владимира Сорокина), некоторые сатирические подробности устаревали, переписывались строчки музыкальной пародии на песню "Такого снегопада..." ("а рубль не знал и падал" вместо "просрали все награды" вслед за тем, как олимпийские страсти подзатухли), а кое-что и добавилось (песенка Томми-Липучки про геев, например, впервые прозвучала только на гастролях в Вене и закрепилась впоследствии).

Для самого Константина Богомолова и эстетически, и идеологически "Идеальный муж" - позавчерашний день, он давно работает совсем другими методами и абсолютно иначе мыслит, так что даже те, кто как бы "любит Богомолова", уже по большей части смекнули и примирились: сегодняшний Богомолов - это не трэш с песнями и плясками; хотя в чем-то важном и неочевидном он продолжает идти прежним направлением, мало того, направление задним числом, сквозь позже выпущенные спектакли, в "Идеальном муже" проступает отчетливее. Спектакль же существует отдельно от своего автора, но парадоксально прежний Богомолов в нем встречается, сталкивается с сегодняшним, о чем, пересматривая "Идеального мужа" снова и снова, трудно не думать. Я видел спектакль восемь раз - за семь лет не так уж много, настоящие фанаты ходят чаще (и для меня это тоже не личный рекорд - в Москве есть спектакль, который я четырнадцать раз смотрел; причем не Богомолова постановка) - и всякий раз со свежими впечатлениями, с неожиданными мыслями. А в начале текущего сезона "Идеальный муж" воспринимался совсем уж неожиданно - едва ли не более, чем перед премьерой, но в совершенно ином ключе, и в контексте биографии режиссера, и с позиций событий, происходящих вокруг:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2482935.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2484222.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3419923.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3616813.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953262.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984425.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4013155.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4082941.html

"Я не собираюсь умирать, пока в Москве не уложат всю плитку" - говорил Папа Лорда семь лет назад, и с тех пор эта вечно актуальная реплика не повторяется, а на каждом представлении получает новое, импровизированное продолжение. Так, в период, когда основной исполнитель роли Папы болел, она из уст режиссера, подменяющего артиста, завершалась"...пока Александр Семчев не вернется на эту сцену". Александр Семчев на сцену благополучно вернулся, в "Идеальном уже" он теперь играет Папу в очередь с Сергеем Чонишвили столь же регулярно, как Чебутыкина из "Трех сестер" в составе с Игорем Миркурбановым (последний раз я "Три сестры" видел как раз с Семчевым). Но всю плитку в Москве не уложат, видимо, никогда.. - значит, помирать нам рановато.

маски

о "последних русских интеллигентах"

я вспоминал недавно, пересматривая восьмой раз богомоловского "Идеального мужа" в МХТ и с изумлением слушая, как персонаж Розы Хайруллиной произносит практически дословно текст из "Портрета Дориана Грея" Оскара Уайльда -

знаю, у нас не все благополучно, что общество наше никуда не годится. Оттого-то я и хочу, чтобы вы были на высоте. А вы оказались не на высоте. Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других. А ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте...

- а звучит он, будто выписан только что из фейсбука:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4082941.html

Сейчас Константин Богомолов и сам про них заговорил. Впрочем, за любого театрального режиссера все говорят его спектакли. Есть, правда, пиздоболы (в основном уже престарелые...), фантазия которых целиком уходит в болтовню и на постановки идей не остается - но Константин Богомолов точно не из их числа, скорее уж наоборот, и сказанное им открытым текстом публично индивидуальному восприятию его спектаклей зачастую способно помешать.

При всей весомости большую часть интервью Сергею Николаевичу я прослушал как бы "по необходимости", ну типа "чтоб в курсе быть", включая не только дежурные "отчеты о проделанной работе" (хотя про "Славу" наконец-то произнесены важнейшие слова! имеющий уши да услышит!) или "ваши творческие планы", но и чуть более рискованные эпизоды, касающиеся свадьбы...
А вот последняя часть беседы все-таки заслуживает серьезного внимания - там сформулированы вещи принципиальные, и очень хорошо, что они хоть кем-то проговариваются вслух.

Потому что еще когда "волна" только поднималась (а пресловутой, отчего-то всколыхнувшей тех, кого она вовсе не касается, свадьбы и не предполагалось совсем...), я уже для себя отметил: раз "эти" - то бишь "последние русские интеллигенты"... (как Богомолов обозначил явление в "Идеальном муже" почти семь лет назад!!) - соль земли, аристократы духа, дети солнца, печальники святой руси, хранители истинных ценностей... - и особенно, по обыкновению, питерские (самые "последние...", просто распоследние из "последних") Богомоловым разочарованы, обескуражены и возмущены, значит, Богомолов двигается в правильном направлении.

https://otr-online.ru/programmy/kulturnii-obmen-s/konstantin-bogomolov-est-gran-lichnogo-vkusa-vazhno-chtoby-ona-ne-podchinyalas-obshchestvennomu-hanzhestvu-chuzhoy-nesvobody-39312.html?fbclid=IwAR1GbZybjP_wRzBAlrpBhICyire1TlTs3LrbeqSiVGV8AarzH09-idAsO60
маски

прокрастинация с эксгумацией: "Женитьба" Н.Гоголя в ШДИ, реж. Александр Огарев

Игорь Яцко, режиссер-постановщик "Игроков" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3318560.html

и "Мертвых душ", сам играющий в последних Чичикова (к финалу оборачивающегося сумасшедшим Поприщиным) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3686216.html

- в "Женитьбе" Огарева логично продолжает свою гоголевскую линию ролью Подколесина, соединяя в ней, как и в целом спектакль, "игровое" начало с "мистическим", то и другое - от Гоголя непосредственно. Однако эпизоды пьесы обрели подзаголовки, как минимум отчасти иронические: "Медитация", "Левитация" - Подколесин живет будто во сне, Агафья Тихоновна витает в облаках... В третьем эпизоде, "Презентации", сновидческий туман развеивается каскадом реприз с песнями и плясками народов мира, цитатами из "Горя от ума" и "Кому на руси жить хорошо".

Пространство ШДИшной "Женитьбы" (художник Ася Скорик) подернуто декадентской дымкой, с непременным в таких случаях атрибутом - граммофоном; но самую малость чрезмерно сгущенной, гротесковой, пародийной - сквозь полупрозрачные стены "блоков" с обвалившимися ампирными карнизами просвечивают карикатурные тени, отражения и силуэты женихов в криво скроенных, несуразно пошитых костюмах; во плоти они являются вполне естественными формами: пузатый Яичница оборачивается невысокого роста (субтильнее Жевакина с Анучкиным!) юношей - Дмитрий Репин за кулисой-экраном подкладывал себе на живот цилиндр; и все они, включая зачастую выведенных за сцену Старикова с Пантелеевым (первый, персонаж Евгения Любарского - безмозглый бородач-купец; второй, Алексей Киселев - подзаборный алкаш) наяву не столь страшны - но парадоксально и не столь привлекательны... - как в снах, фантазиях, видениях. Зато как удивляет стильная, кабаретная, в брючном костюме-унисекс и с химзавивкой сваха Фекла Ивановна (Мария Викторова)!

Четвертая и пятая части, составляющие второе действие спектакля, обозначены как "Эксгумация" и "Прокрастинация", но вопреки "страшным" названиям" под ноктюрн Павла Карманова (записанный Петром Айду) вольно или невольно отсылающий к Шуберту, они лишь логически и стилистически продолжают "Презентацию" (хореограф Анастасия Кадрулева выстраивает пластическую партитуру, в которой находится партия для всех). Помимо свахи выделяется из общего ряда здесь, против ожидания, не Подколесин или Кочкарев, но Агафья Тихоновна - героиня Александрины Мерецкой, что в принципе редкость для многочисленных сценических версий "Женитьбы", позволяет даже внутри игровой структуры осмыслить, что это за штучка, девушка, человек: рано потерявшая мать, "усахаренную" драчуном-отцом, сирота, папашей наверняка замученная с детства, при появлении какого угодно мужчины поспешающая забиться в угол.

Второе действие решено через гиньоль: Жевакин, снова возникающий как клоун-убийца Пеннивайз (я только что посмотрел "Оно-2", так что свидетельствую ответственно), или Яичница, выскакивающий из-за угла с цветком, будто Джек-Потрошитель с ножом, в целом возвращение живых женихов мертвецов будто зомби-шоу ("мертвые души", ага!). А Подколесин-Яцко не проваливается в люк-преисподнюю, как у Бутусова, Коляды, далее везде, но восходит к окну башни, которую до того меланхолично "щекатурщики штукатурили" - какой это смелый русский народ!
маски

я решил свадьбу в парадоксальном ключе: "Идеальный муж. Комедия" в МХТ, реж. Константин Богомолов

- ...А действительно ли я вас знаю? Я уже задаю себе такой вопрос. Но, чтобы ответить на него, я должен был бы увидеть вашу душу...
- Увидеть мою душу! - повторил вполголоса Дориан Грей и встал с дивана, бледный от страха.
- Да, - сказал Холлуорд серьезно, с глубокой печалью в голосе.- Увидеть вашу душу. Но это может один только господь бог.
У Дориана вдруг вырвался горький смех.
- Можете и вы. Сегодня же вечером вы ее увидите собственными глазами!


Хорошо помню, что после первых прогонов "Идеального мужа" - а я ходил на оба два дня подряд -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2482935.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2484222.html

- всех присутствовавших переполняло чувство эйфории от случившегося, очевидно, грандиозного, и не только художественного, но и общественного события; к нему неизбежно примешивались сомнения: а выйдет ли премьера? и долго ли проживет спектакль?.. Представить, что спустя годы у спектакля будет куча бабок-фанатов, никто бы не смог. И да, именно бабок, подпевающих Миркурбанову, повторяющих за Ващилиным и "сестрами" их коронные реплики-репризы, восторгающиеся артистами, в том числе молодыми, введенными уже сильно после премьеры, сравнительно недавно (Власов, Волобуев - они действительно хороши, что и говорить) - казавшийся невозможно радикальным, "Идеальный муж" довольно быстро сместился из разряда явлений ультрамодно-маргинальных в попсовые, из спорного, провокационного высказывания превратившись в безусловный, признанный шедевр масс-культа, пока Константин Богомолов шел своей дорогой, отклоняясь то вправо, к "Сентрал-Парку", то влево, к "Волшебной горе", а то закапываясь вглубь хрестоматийной классики и в заигранных "Трех сестрах", уже и в "Идеальном муже" высмеянных как будто, открывая немыслимое ранее.

Однако еще занимательнее наблюдать, как спектакль, однажды родившись, продолжает жить своей отдельной от его создателя жизнью. "Идеальный муж" тоже менялся с годами, немало деталей в угоду различным деятелям пришлось смягчить или вовсе убрать, другие отпадали сами собой естественным порядком, начиная с монолога Папы Лорда на текст Владимира Сорокина "Кисет" в 3-м акте (его режиссер убрал уже к официальной премьере, оставив лишь рудиментарный к нему отсыл в 1-м акте - "трижды ранен, трижды контужен"), а что-то и добавлялось (например, гей-песенка Томми Липучки на мотив из репертуара Леонида Утесова), однако структура постановки сохраняется неизменной по сей день, при всем видимом стилевом эклектизме очень жестко выстроенная. Зато непредсказуемо меняется контекст восприятия - и тот же самый, в общем, спектакль смотришь совершенно другими глазами. Сравнительно недавно, в начале мая, я ходил на "Идеального мужа" предыдущий раз -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4013155.html

- и вообще за прошлый сезон был на нем чаще, чем за все предыдущие годы (а первые четыре года после премьеры не пересматривал совсем!), благо возникали конкретные поводы: то самолично Богомолов подменял на время болезни Семчева в роли Папы, то Чонишвили, выступая таким образом сразу и за Папу Лорда, и за Дориана Грея (для тех, кто не видел спектакль раньше, выходило, что это чуть ли не один и тот же персонаж, что Дориан Грей и есть Папа Лорда... что по-своему тоже очень любопытно!). Сейчас внутреннего, обусловленного каким-либо связанным напрямую со спектаклем повода не возникло, состав устоявшийся (снова Чонишвили в двух ипостасях), Надежда Жарычева в роли Гертруды (ничего никогда о ней плохого не скажу, но все-таки в ее исполнении Гертруда - персонаж чисто сатирический... у Дарьи Мороз иначе) - просто захотелось... И по сравнению с майским нынешний "Идеальный муж" - тот же самый, ну разве что реплика Папы Лорда на каждом показе пересочиняется заново (сейчас Чонишвили говорил: "Я не собираюсь умирать, пока не пока не посмотрю второй сезон "Содержанок" режиссера Богомолова" - хотя Богомолов и не работает над вторым сезоном как режиссер...; а на прогоне Папа-Семчев, между прочим, отказывался умирать, пока в Москве не уложат всю плитку... наверное, собирался жить вечно), ну стрижка у Алексея Кравченко покороче, чем весной - ерунда. Однако за счет контекстного восприятия спектакль - абсолютно новый.

Нынешний "Идеальный муж" еще и открывал фестиваль учеников Олега Табакова - в данном случае имея в виду Марину Зудину... Опять же, вспоминая первую совместную работу Зудиной и Богомолова, "Женитьбу Фигаро", кто бы мог подумать, что за путь Зудиной как актрисе предстоит пройти с режиссером Богомоловым, ни им обоим, ни наблюдающим со стороны в голову не пришли бы последующие их достижения. И вот роль Миссии Чивли представлена как некий эталон - а Марина Зудина чем дальше, тем больше привносит в шаржево-гротесковый образ лирики и даже настоящего драматизма... Мне задним числом кажется, все это было заложено в спектакле сразу - может быть, не до конца осознанно и режиссером, и исполнителями поначалу, тогда, на момент премьеры, "Идеальный муж" воспринимался как яркий, хлесткий публицистический памфлет, и за него Богомолова превознесли те, кто сегодня топчет. Однако политическая сатира и эстрадные пародии устаревают, а на первый план выходит иное.

Я уже прошлый раз обратил с некоторым удивлением внимание - за всей пародийностью, кичевостью характеров и их взаимоотношений в спектакле постоянно пробивается живая эмоция (как раз в ней недоброжелатели Богомолова постановкам режиссера отказывали - мол, "мертвечина"...). И не только в роли Зудиной... Снова поразился, насколько тонко вроде бы на ровном месте ведет свою линию Павел Чинарев, у Богомолова работавший еще Корделией в незабвенном "Лире", а здесь, в "Идеальном муже", его Мэйбл и вся история с Машей Сидоровой, ну стопроцентно пародийная на первый взгляд, вдруг сквозь трэш оборачивается подлинной трагедией: "А если Маша Сидорова замужем?"-"Я уведу ее от мужа!"-"А если у нее дети?"-"Я буду воспитывать ее детей!"-"А если Маше семьдесят лет?!."

Примечательно, что даже публика, в массе своей обыкновенная, не фанатская, принимает "Идеального мужа" не просто как "ржаку"; спародированные Богомоловым театральные и литературные штампы, нагромождаясь, дают обратный эффект - искренности, которой "на голубом глазу" в современных обстоятельствах достичь в театре, пожалуй, невозможно (низвержение в пошлость гарантировано), тогда как при заходе "от противного" - получается! В антрактах и после не критики, "непросвещенные", "простые" зрители теперь, оказывается, не возмущаются попранием основ, а обсуждают, как соотносятся в богомоловской композиции Уайльд, Гете, Чехов и Мисима... - куда меньше энтузиазма вызывает у них сатирическая, политическая составляющая некогда производящего эффект разорвавшейся бомбы заявления! В первую же очередь внимание оказывается сосредоточено - кто-то говорил что нужен "театр про людей", "про отношения", а Богомолов, дескать, совсем "не про то" - на Лорде и Роберте, на Роберте и Гертруде, на Чивли и Лорде, на Мэйбле и Маше, даже на Томми и Мэйбле - да это же просто "Чайка" с ее "пятью пудами любви", и неслучайно, стало быть, "Чайка" наряду с "Тремя сестрами" вошла в структуру "Идеального мужа" так органично; неслучайно и то, что к "Чайке" и к "Трем сестрам" Богомолов позднее вернулся и поставил чеховские пьесы строго по тексту в совершенно ином ключе.

С другой стороны, чем явственнее облетает со спектакля сиюминутная плакатно-сатирическая шелуха, тем отчетливее проступает в нем сюжетный мотив сделки с Дьяволом - он присутствует у Богомолова прямым текстом в "Карамазовых", но там вплетен (уже изначально Достоевским) в плотный клубок разных тем и сюжетов, а в "Идеальном муже" у Богомолова выделен в особую линию Дориана-Фауста, и вместе с тем в остальных линиях (и Лорда, и Роберта...) также отсвечивает. И вот этот момент сегодня предстает в аспекте, какого на премьере уж точно никто не мог вообразить... Особенно когда постаревший Художник и по совместительству Последний русский интеллигент в лице героя Розы Хайруллиной начинает кидать Дориану-Чонишвили предъявы типа

знаю, у нас не все благополучно, что общество наше никуда не годится. Оттого-то я и хочу, чтобы вы были на высоте. А вы оказались не на высоте. Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других. А ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте...

- если б я не смотрел спектакль неоднократно с предпремьерных прогонов, я бы подумал, что и это, и многое другое добавлено задним числом, придумано специально, выписано из фейсбука или подслушано (навроде выкрика "халтура в центре Москвы!", брошенного кем-то на одном спектакле Богомолова и включенного им в следующий). Такова самая интересная для меня "фишка", связанная с "Идеальным мужем".

По поводу богомоловской "Славы" в БДТ, производящей одновременно фурор и раскол, уместно говорить, что это не готовое "послание", которое режиссер красиво упаковал и отправил в мир, но зеркало, столь хитроумно сконструированное, что отражает не действительность (прошедшую или настоящую), а всякого, кто в него заглянет. Высший режиссерский пилотаж - устроить зеркальный аттракцион с тем, чтоб уткнувшийся в собственной отражение носом вместо болезненных ощущений (ну или как минимум наряду с ними) также "получил удовольствие", остался доволен, и триумф "Славы", по моему убеждению, как раз этим обусловлен. С другой стороны, зеркало, если оно "правильное", "честное", отражает неизбирательно и нетенденциозно. Оттого "Слава" неожиданно полюбилась некоторым ненавистникам Богомолова и поперек горла встала многим поклонникам, а точнее большинства апологетов к ее разгадке (что касается зеркальной "технологии", а не сути отражаемых предметов, конечно) подошел, сдается мне, один из самых упертых ниспровергателей режиссера:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4079417.html

Со временем проясняется и то, что уже в "Идеальном муже" такое "зеркало", ну или, если угодно, "потрет Дориана Грея", заложено; заглядываешь в него снова и снова - видишь, как меняется жизнь и ты сам меняешься; но для Богомолова самого "Идеальный муж" - отражение давно неактуальное, ни содержательно, ни эстетически; та же "Слава" или "Преступление и на..." дают совсем другие его "портреты"; тем интереснее спустя время смотреть на этот, сохраняющий черты, которые или утрачены, или стерлись, или скрылись - все равно что обнаружить старый портрет на чердаке... За такое ведь, напоминает Уайльд, и убить могут! А уж 3-й акт со свадьбой - это нечто!.. И ведь дело не в "предвидении", не в "программировании" - это какая-то специфическая, не житейская, но сугубо художественная логика развития событий. Кстати, помимо всех остальных происходящих со спектаклем "перемен", внутренних, внешних, объективных и субъективных, сейчас еще и Паша Ващилин (его Томми Липучка - официальный стилист брачной церемонии Лорда и Лоры... а в "Содержанках" у Богомолова он играет распорядителя похорон!) с редкостной тщательностью расправил ленточки на траурных венках в финале, так что я впервые - хотя сидел на том же месте в первом ряду, что на прогоне в феврале 2013го! - мог прочитать, что там написано, а написано - "от любящей жены".

Ceterum censeo - аминь, дамы и господа.

- Брак - это клятва в вечной любви.
- Вечной любви не бывает, это такая же химера, как вечный двигатель.
- А Ромео и Джульетта?!.
- А вы досмотрели спектакль до конца?


P.S. Сам я оделся достаточно нейтрально.
маски

все же буду участвовать в жизни: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

В текущем сезоне я "Идеального мужа" смотрел больше, чем за предыдущие пять, но прошлый раз, радуясь возвращению на сцену после длительного больничного Александра Семчева (который с тех пор и 50-летие успел отметить!), я огорчался, что не увижу, получалось, вариант с составом, где Сергей Чонишвили помимо Дориана во 2-м акте под замену играет так же Папу и Маму в 1-м и 3-м:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3984425.html

Однако, видимо, коль скоро уж Чонишвили и на эту роль ввели, а в спектакле он так или иначе все равно участвует, теперь они с Семчевым (ну пока "Идеальный муж" остается в репертуаре МХТ, перспективы на сей счет, слыхать, не радужные...) работают в очередь, чем грех не воспользоваться.

Конечно, когда - было дело зимой - пару раз Семчева подменял Богомолов самолично, это было, во-первых, ну просто феерическое зрелище (Богомолову и костюм пришлось подбирать совершенно другой, чем у Семчева в спектакле, наверное, по размеру ничего аналогичного не нашлось!), а во-вторых, принципиально иного содержания, присутствие режиссера в пространстве спектакля неизбежно смещает и смысловые акценты:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953262.html

С Чонишвили, допустим, ситуация иная - он тоже актер, и Папу с Мамой (ну строго говоря, все-таки лишь Папу, никто уже в свете последних и предполагаемых событий не заморачивается пересъемкой Маминой "видеооткрытки", и Мамой на экранах неизменно предстает Семчев) он играет "по-актерски", да еще и в парике, в гриме, с накладным животом (что делает его толще, чем стал сейчас Семчев), "маразматическими" жестами, интонациями и ужимками, но это дает свой неожиданный эффект, также многоплановый. Прежде всего, любопытно наблюдать за актерскими переключениями - которых, кстати, у Чонишвили и внутри его собственной изначальной линии 2-го акта с Дорианом-Фаустом хватает. Меня еще посадили ровно на то место, рядом с которым сидит Папа Лорда в 1-м акте на "кремлевском концерте" - я, правда, пересел через проход, чтоб сподручнее было наблюдать за Чонишвили, слегка на расстоянии, а не бок о бок, и надо же, раньше всегда мимо меня проходило, что там у Папы, Роберта и Гертруды (после нескольких раз подряд с Дарьей Мороз попал на состав с Надеждой Жарычевой, чья Гертруда попроще, менее, чем у Мороз, условная и гротесковая; а в роли молодого Художника при таком раскладе выступает уже Надежда Борисова, и она же потом на тросах висит, напоминая о том, что изначально режиссером здесь подразумевалось распятие, но православным сделали скидку на их воинствующее скотство и руки актрисе сложили на груди) в партере на стульях, пока Лорд поет, свои мизансцены, микро-диалоги, драматическое взаимодействие, конечно, факультативное по отношению к спектаклю в целом, но небезынтересное, особенно когда смотришь уже не по первому далеко разу. Чонишвили ни на секунду не успокаивается - его Папа постоянно хлопает Лорду, подпевает, обращается к соседям, отпускает реплики "из зала". Но главное - подобные пересечения и отождествления персонажей в актере, пускай изначально, концептуально и не заложенные в структуре постановки, не то что даже выстраивают некий новый сюжет, но дополняют, обогащают, развивают прежний.

Дориан-Фауст - 2-й акт Богомолов строит драматургически на параллелях между Гете и Уайльдом, впрочем, и их по своему тогдашнему обыкновению помещая в окарикатуренную, фантасмагорическую, но актуальную социально-политическую реальность - обретает вечную молодость в сделке с православным дьяволом (ну хорошо, просто с Мефистофелем, принявшем обличье батюшки Артемия, с дьявола станется). А Папа Лорда, в свою очередь, "отморозивший мозги еще на финской войне" и "трижды раненый, трижды контуженый" (последняя характеристика герою Семчева и по наследству Чонишвили досталась от сорокинского персонажа из рассказа "Кисет", в до-премьерной композиции спектакля присутствующего пространным монологом в 3-м акте, к премьере уже купированном), но твердо стоящий если не на ногах и не на мозгах, то на страже "священных ценностей", тоже, получается, хотя и без "мистики", сумел пережить свое время, преодолеть по меньшей мере отчасти законы физиологии и нормы здравого смысла. Оба существуют вне времени, один метафорически, другой буквально. Мало того, в линии Лорда, которая вклинивается во 2-й акт через вставку из "Трех сестер", персонаж Чонишвили возникает (с текстом барона Тузенбаха "Мне кажется, если я и умру, то все же буду участвовать в жизни") как участник банды киллеров, уходящих на "стрелку". Так что его очередное возвращение из небытия в 3-м акте маразмирующим, но бодрым, и полным ну всяко "духовных" сил стариком после того, как в финале 2-го персонаж Чонишвили вместе с демоничным Артемием низвергнулся в преисподнюю, выглядит символичным вдвойне.

Зрителям-"новобранцам", первогодкам, салагам, похоже и невдомек, что Дориан - не папа Лорда, вот же какая занятная конфигурация автоматически вырисовывается! При этом в 3-м акте Чонишвили все же, мне показалось, в сравнении с Семчевым излишне серьезен (для пародийного пафоса), ну и импровизированный прикол "Я не хочу умирать, пока...", на каждом показе новый (у Богомолова зимой было "...пока Александр Семчев не вернется на эту сцену"; вернувшийся Семчев говорил "пока не придумают, как еще оградить нашу думу от фейковых новостей"; а последний раз - я сам не слышал, передают - обыгрывал освобождение Серебренникова) Сергею Чонишвили отчего-то не дается, его нынешний вариант "...пока вы [то есть сын, Лорд] снова не возьмете Кремль", положа руку на сердце, не идеальный. Если только, конечно, не окажется правдой, что "Идеальный муж" был сыгран последний раз и в новом сезоне (а до конца текущего его уже точно нет в афише) идти не будет. Тогда, наоборот, импровизация Чонишвили - самая точная из возможных.