Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

маски

Горенки, Пехра-Яковлевское, Троицкое-Кайнарджи

Либо помойные развалюхи, либо пошлейший новодел - в случае с подмосковными усадьбами (подозреваю, что и со всякими на территории бывшего СССР, не исключая даже Западной Украины или Восточного Туркестана) третьего не дано; а выбирая между этими двумя альтернативами, первая однозначно предпочтительнее. На линии исторического Владимирского тракта несколько полузаброшенных территорий, которые то ли окончательно придут в упадок, то ли достанутся удачливым хапугам и скоро вовсе окажутся недоступны, а затем и полностью утратят исторические очертания, до сих пор частично вопреки обстоятельствам сохранявшиеся...

Усадьба "Горенки", известная с 16го века, достигшая расцвета при Разумовских в 18м, уже в 19м пришедшая в упадок и превращенная в доходное, но весьма далекое от первоначального хозяйственное заведение, в 20м разделившее судьбу остальных "дворянских гнезд" (долой и да здравствует!), а в 21м и подавно, сейчас именно в силу своей бесхозности, как ни странно, производит приятнейшее впечатление: бывший санаторий для туберкулезников внелегочных форм сохранил даже лавочки и столики на территории парка, а садовника, подстригающего парковые заросли, я бы смело рекомендовал самому придирчивому современному "помещику"; руинированная двойная колоннада, выводящая к заросшему пруду, оранжерея "зимнего сада" (даром что век прослужившая палатами военного госпиталя), корпуса и флигели усадьбы приводят в восторг именно своей заброшенностью, не доведенной до крайней степени разрухи, а застрявшей где-то на полпути; как и парк, оккупированный крапивой, но сохранивший остатки былой планировки (прослеживается, как некогда аллея от дворового, "черного", но не менее помпезного, чем парадное, крыльца вела к спуску на реку); отдельная тема - "грот" с мини-лабиринтом внутри "подземелья" - уж если он не обвалился до сих пор, то грех опасаться и не заглянуть в него...

Буквально пара километров дальше по "тракту" - и на том же направлении возле реки расположена усадьба Пехра-Яковлевское, но ей повезло меньше в том смысле, что территория была открытая и постоянно из рук в руки переходила, кое-как уцелел главный дом с боковыми колоннадами, позади него обкрошенная лестница и две статуи сфинксов - будто сифилитички, они потеряли носы, но сохранили нечто более важное для своей породы, а вот фонтан на "центральной поляне", от которого еще недавно оставалась хотя бы кромка бассейна, бесповоротно забит досками, впрочем, романтично напоминая теперь танцплощадку советского цпкио. Рядом отреставрированная, вернее, новодельная Преображенская церковь.

Но стоит проехать еще около 10 км, чтоб оценить разницу между этой Преображенской и Троицкой, а заодно и Воскресенской церквами в бывшей усадьбе Троицкое-Кайнарджи, почти полностью утраченном (изначально еще в 19м веке) имении Румянцева-Задунайского екатерининских времен: сама Троицкая церковь частично тоже новодельная - центральный купол свеженький как из конструктора лего - но фасад впечатляет безупречной симметрией классицизма, а на территории помимо строго-классической усыпальницы стоит краснокирпичная Воскресенская церковь, будто выбивающаяся из ансамбля, но парадоксально добавляющая ему изящества и динамики на очень небольшой по площади территории, к тому же прочно захваченной православными. "Батюшка не разрешает, когда службы нет", но подобно тому, как исламский террорист сговорчивее тещи, православные уступчивее либеральных интеллигентов (чьи принципы незыблемы до тех пор, пока речь не заходит о мелочных выгодах, а уж тогда все принципы забываются напрочь), и нам любезно позволили обойти Троицкую церковь вокруг, мимо исторического мавзолея и свежего вип-погоста.


Collapse )
маски

Веретьево

Подобно храброму Ван-Гугену из новеллы Бориса Житкова, могу долго, чуть ли не годами о каком-нибудь месте думать, планировать, даже собираться - зная, что никогда там не окажусь... А про Веретьево буквально неделю назад впервые услышал - и вдруг туда попал, хотя не ближний свет, конец Московской области, без пробок и остановок около двух часов езды! Место явно "раскручивается" и не пустует - даже по понедельникам, но честно говоря, прелестей ночевки там я не догоняю (впрочем, и не пробовал, и не хотел), а вот заглянуть на несколько часов, походить, оценить "креатив" - пожалуй, да, стоило, при всех возможных сомнениях.

Попали даже на "ферму" - это отдельная территория, с противоположной стороны дороги от "арт-усадьбы" собственно, и тоже немаленькая, там живут олени разных видов, а также всякая живность типа домашней птицы; с оленями можно погулять в вольере, они, конечно, симпатичные, но аттракцион "в гостях у Бэмби" мне подпортили злоебучие слепни, которые не оставляют в покое ни на секунду, норовят забраться буквально в трусы (совсем как иные театральные деятели), ну и большинство разновидностей оленей от жары попрятались, так что от посещения "фермы" впечатления у меня смутные, к тому же я там устал дико.

Усадьба же располагается на территории бывшего пионерского лагеря и мне как ветерану пионерии особенно любопытен был "креатив" по освоению пионерской мифологии (так или иначе она предпочтительнее "свадеб с гусарами" и тому подобного общепринятого ныне военно-православного энтертеймента!) через формат премиального буржуйского спа - а надо понимать, что дизайнерские "домики" вожатых и проч., не говоря уже о стилизованных и иронических арт-объектах ("бывший памятник Павлику Морозову", от которого будто бы лишь обугленные ступни сохранились; статуи Аленушки над прудом и картонные фигурки персонажей советских мультиков, прислоненные к деревьям; парковка "Тимуровцы" и скворечник с надписью-цитатой "дом свободен, живите кто хотите" из "Простоквашино", гигантский, наконец, монумент Чебурашке у реки; плюс соответствующий тематический "мерчандайзинг") лишь декорируют рекреационную среду вполне типичного современного загородного пансионата, с баней (мы даже заглянули походя в эту "парнушку", как она тут называется, застали там разгоряченную компанию, впрочем, относительно дружелюбную), катанием на лодках, мини-пляжем и проч. Ресторан, между прочим, закрывается в девять - раньше, чем в пионерлагере трубили отбой! И еще у нас в лагере раннеперестроечного периода (я всего раз сподобился, мне хватило) была не только линейка утром, но и вечером дискотека, обязательная (!) для посещения - "Веретьево" же, вопреки ленинским, коммунистическим идеалам, делает упор на частную жизнь и отдых либо индивидуальный, либо небольшими компаниями.

С этой точки зрения "парнушка" стоит Чебурашки, как едва ползающие - разжиревшие от переедания и лени - свободно по территории усадьбы кролики стоят маралов, муфлонов и прочих "бэмби" на "ферме" в комплекте со слепнями. Самое же притягательное на мой личный вкус здесь - "тропа Александра Бродского", открытая, кстати, совсем недавно, пару недель как всего: мостки, проложенные архитектором-дизайнером над зарослями и болотцами, с подсветкой, особенно увлекательно по ним гулять впотьмах, после заката, это уже почти театр (ощутил себя внутри гениальной "Вещи Штифтера" Хайнера Геббельса - но там среда воссоздается средствами театральной машинерии, а тут все натуральное!), благо в закутках открываются небольшие строения, выгородки, будочки (тоже нависающие над землей или водой с цветущими кувшинками), типа "приюты отшельников", с книжными полками и небольшими лежанками, но, полагаю, все в том же буржуазном формате, арендованными платежеспособными "пустынниками" за отдельные и вряд ли маленькие деньги. Вход на территорию по будням, к счастью, бесплатный (не считая фермы), спасибо и на том.

Collapse )
маски

"Замок Синей Бороды" Б.Бартока, Лионская опера, реж. Андрiй Жолдак, дир. Титус Энгель

Одноактная опера, кроме прочих, создает организационную проблему - конечно, можно ей и целый вечер посвятить, но до недавнего времени театры все-таки старались объединять короткие оперы либо по родству музыкального стиля ("Сельскую честь" с "Паяцами"), либо по общности содержания, либо дописывая к "классической" одноактовке современный музыкальный материал. Еще до тотальной "самоизоляции" и открытия "карантинного" сезона больше года назад удалось посмотреть трансляцию "Юдифи" (тот же "Замок герцога Синяя Борода" Белы Бартока, но переименованный режиссеркой с акцентом на женскую тему, на образ героини в свете торжествующей «фемоптики») из Баварской оперы в постановке Кэти Митчелл, как у Митчелл водится, с обильным использованием видео, но главное, вся первая часть спектакля, по хронометражу сопоставимая со второй, основной, разыгрывается на экране (то есть изначально в записи идет) под компиляцию оркестровых и инструментальных сочинений композитора, задавая совершенно новую, хотя, если честно, и довольно предсказуемую сюжетную рамку для исходного либретто, а именно, превращая Юдифь из наивной, пусть любознательной, жертвы в активную героиню, в спец-агента на задании, внедряющуюся в логово злодея с целью его изобличения и спасения пострадавших женщин:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4157802.html

Попадались в "самоизоляции" и другие версии "Замка Синей Бороды", к примеру, камерная новосибирская, в постановке Славы Стародубцева, с уклоном в пусть и своеобразную, не мелодраматичную, но "лав-стори"; да и живьем я как минимум две постановки оперы Бартока видел (Дэниела Креймера, Мариинский театр; Римаса Туминаса, МАМТ). Но не то что по отношению к "Синей Бороде" конкретно, а вообще не припоминаю случая, чтоб одноактную оперу ставили как двухактный спектакль, исполняя партитуру целиком заново в иной сценической подаче! Вернее, один раз на моей памяти такое было - у Дмитрия Бертмана на "Вампуке, невесте африканской" В.Эренберга в Центре Галины Вишневской, но там и опера изначально как пародия, высмеивающая штампы музыкального театра, задумана, вот Бертман и посмеялся дважды подряд, над "вампукой" академической, затхлой, и заодно сразу над новомодной, "продвинутой":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/298907.html

Андрий Жолдак между тем не смеется, шутить не любит и вообще, по моим наблюдениям, чувство юмора не самая сильная сторона Жолдака как режиссера. В первой части "Замка Синей Бороды" он, с одной стороны, абсолютно верен своим всегдашним эстетическим установкам, с другой, вольно или невольно собирает все характерные приметы "современного" оперного спектакля, будь то постановки Дмитрия Чернякова или Оливье Пи, Кушея, Флимма, Коски, Биейто и т.д. Интерьер пространства, где разворачиваются события (сценограф Даниэль Жолдак) скорее напоминает коммунальную квартиру с общей кухней, чем герцогский замок или аристократические апартаменты: облезлые, ободранные, загаженные, в том числе кровью, но не только, стены, хлам, мусор - конструкция вращается, открываясь различными локациями и создавая все условия для свального греха с непременным эксгибиционизмом и вуайеризмом, населенная большим количеством бессловесных и безымянных персонажей всевозможного пола и возраста, и в этом полуборделе-полугареме порнографа-"ролевика"-маньяка-убийцы (видеокамеры, конечно, работают! хотя винтажные скабрезные картинки тоже идут в ход), где имеется даже своего рода евнух (заметный, по-своему яркий мимансовый травести-персонаж, обозначенный как "третья жена") можно оказаться, пройдя через огромное винтажное зеркало, между прочим, в начале затянутое куском черной ткани.

Собственно, после вводного слова, "пролога", зеркальная поверхность открывается, а в "зазеркалье" творится настоящий содом, буквально в том числе. Даже видавших виды европейцев сайт Лионской оперы предупреждает цензом «16+» насчет возможного их неудовольствия по поводу сцен жестокости, насилия, физиологизма и т.п. Ну лично меня и по жизни мало чем шокировать можно, тем более на сцене, а подавно на экране. Само собой, "герцог" (Karoly Szemeredy), кем бы он в данном контексте ни был "на самом деле", нюхает порошок, прикладывается к бутылке из горла и цепляет на себя женский блондинистый парик; помимо транвестита и старухи, а также некоторого числа женщин впридачу к Жудите-Юдифи (Ева-Мод Хубо), имеются в наличии и мужчины - с их пребыванием тут связана, пожалуй, самая "ударная" (по крайней мере на тонкий православный вкус) "сюжетная линия": один из них какает в горшок, другой туда же, в горшок, добавляет шампанского из бутылки, размешивает, и когда первый идет в душ, там его получившейся смесью голого обмазывает; потом один другого намеревается выебать стоя возле кухонной стойки и почти удачно, однако акт прерывает "третья жена", перерезая горло обоим - в общем, все как мы любим!

Но фишка (и я бы сказал прелесть) спектакля как раз в том, что эти "120 дней Содома", вполне, кстати, драматически насыщенные и технически изобретательные, но полностью свободные от идеологических, политических спекуляций, равно и от псевдоинтеллектуальных реминисценций, а визуально более чем изощренные, укладываются в первую часть спектакля. Далее же весь музыкальный материал оперы целиком повторяется заново, и заново разыгрывается действие (не сказал бы что сюжет, как такового "сюжета" здесь попросту нету...), заметно иного рода; внешне гораздо более сдержанное, но внутренне наполненное драматически; более аккуратное - но в чем-то и более острое (что касается опять-таки травести-образа "третьей жены"... платьице у него тут понаряднее, с блесточками - художник по костюмам Симон Мачабели); с иного типажа и характера героиней (Victoria Karkacheva), более активной и уверенной; ну тоже не без "я ее ножом по горлу, в колодце она", но в пространстве смещенном, мерцающем, ирреальном, придающем даже бытовой жестокости статус метафоры; на первый план здесь выходит юный двойник Юдит - девочка-перформер с музыкальной шкатулкой; еще сильнее бросается в глаза миниатюрная арфа, символический атрибут героини; ну и, конечно, снова точкой отсчета становится зеркало - портал между пространствами реальности и воображения, "нормы" и "патологии", показной благопристойности и скрытых изуверств; причем дурная бесконечность отражений, варьированных повторений, новых и новых воспроизведений инвариантного сюжета (на видео мелькают эпизоды из первой части спектакля...) трагически переживается героем, он и сам заложник этого "зазеркалья".

Не могу отмахнуться от параллелей с "Триумфом Времени и Бесчувствия" Константина Богомолова - и не в связи с тем, что там у Богомолова тоже возникают маньяки с расчлененкой; богомоловский "Триумф..." тоже строится на демонстративном стилистическом контрасте первого и второго действия - мультимедийный перформативный гиньоль сменяется после антракта отточенным статичным минимализмом, что иным музкритикам и большим любителям искусства дало повод, не от большого, разумеется, ума, говорить: дескать, нездоровая фантазия режиссера исчерпалась к перерыву, а дальше он смирился перед великой музыкой... Другое дело, что Гендель предоставил Богомолову такой объем музыкального материала, что хватило бы и на три части; а в распоряжении Жолдака лишь одноактная часовая опера; тем удивительнее, что воспроизводя ее дважды подряд, режиссер позволяет увидеть как бы одни и те же события (ну или скорее отражения событий - в зеркале и за зеркалом) по разному: причем не на выбор сообразно индивидуальным предпочтениям каждого -но именно - обязательно - в полном комплекте, как две стороны (и всего лишь две... наверняка их гораздо больше!) одной, не цельной, разомкнутой, ускользающей, иррациональной, заново воспроизводящейся и никогда не повторяющейся в точности художественной реальности. 
маски

"Ничего хорошего в отеле Эль-Рояль", реж. Дрю Годдард, 2018

Припомнил, что в свое время, два с половиной года назад, ходил на "Ничего хорошего..." в кино, ничего особенно хорошего в фильме не нашел, но вынужден был уйти минут за сорок до конца даже не потому, что смотреть было невмоготу, а просто по какой-то следующей надобности:


Жгучей охоты досмотреть картину до финала и сразу не возникло, и потом тем более, но тут вдруг она всплыла в эфире Первого канала, может не впервые, но попалась на глаза, и как раз с середины; не пристально, между делом, с оглядкой на прежние неполные впечатления, осилил... - и что же? Увидел, как лже-священник (довольно-таки колоритный, надо признать, Джефф Бриджес в образе гангстера под рясой) "исповедует", практически всерьез "отпускает грехи" умирающему, все-таки убитому, наркоману-портье (мальчик страшненький и миленький одновременно - удачно подобран для случая); но уж певичка еще споет - на то она и чернокожая, ведь black lives matter, хотя на момент премьеры это вроде еще так буквально не называлось и не проговаривалось, но, выходит, что и по этой части тоже (казалось бы, откуда в чисто игровом, коллажном фильме взяться идеологии, чуть ли не морали - а вот поди ж ты!) киношка до оскомины предсказуема.
маски

"Торжество" реж. Томас Винтерберг, 1998

Нашлось сразу два повода наконец-то увидеть этот фильм: во-первых, прокат новой картины Томаса Винтерберга "Еще по одной", ради которой я впервые почти за год решился пойти в кинотеатр на репертуарный сеанс, и то мне злонамеренно помешали -

- а во-вторых, недавняя премьера в театре на Малой Бронной спектакля "Бульба. Пир" Александра Молочникова, где в драматургической композиции Саша Денисова использует завязку "Торжества" -

- хотя даже безотносительно к этим двум моментам "Торжество", наверное, стоило посмотреть, в свое время у меня такой возможности не было.

Сопоставления, однако, неизбежны, и если рядом ставить "Торжество" с "Еще по одной", то стилистические различия бросаются в глаза: "Торжество" - "социальная" вещь, сделанная по канонам "Догмы", а "Еще по одной" - прилизанная буржуазная, пускай и с якобы "нон-конформистским" посылом (но тоже очень умеренным, компромиссным и лицемерным), комедийная мелодрама. К тому же впоследствии - и как раз в совершенно иной эстетике, до абсурда и пародии "гламурной" - Ларс фон Триер, которому Томас Винтерберг, при всей видимой близости, не годится в подметки, отчасти использовал и переосмыслил идею, лежащую в основе "Торжества", для своей прекрасной "Меланхолии":

Гораздо интереснее лично мне было смотреть "Торжество" Винтерберга с оглядкой на "Бульбу" Молочникова. В датском фильме конца прошлого века, нарочито (в "догматическом" смысле) развязном, "расхристанном", пренебрегающем стройностью формы и гладкостью стиля, вся история упирается в то, что 60-летний отец благородного семейства когда-то насиловал своих малолетних детей, причем отчего-то не всех подряд (а у него их было много), но только одного из сыновей и одну из дочерей, последняя, уже спустя годы, на этой почве запоздало слетела с катушек (отец снова начал ее истязать, пускай лишь в ее собственных снах...) и покончила с собой; оставшимся отпрыскам, избежавшим насилия, это не помогло, другой сын Микаэль (Томас Бо Ларсен), воспитывавшийся, пока отец терзал брата, в пансионе, вырос алкашом, изменяет жене, обманывая заодно любовницу-официантку (вынужденную сделать аборт), а жену вдобавок колотит, при том что на свой лад и ее, и опять же многочисленный свой выводок любит; а оставшаяся сестра гуляет исключительно с чернокожими, судя по тому, что ее нового бойфренда мать принимает за предыдущего и говорит ему при встрече "рада снова видеть" ("это другой", уточняет бабенка, но смешна в этот момент по замыслу авторов не любительница африканцев, а ее мамаша-расистка...). На торжественном банкете в честь отца жертва насилия брат Кристиан (Ульрих Томсен) провозглашает тост, в котором расписывает маслом свои детские травмы, гости стараются преодолеть замешательство, тут подкатывает сестра со своим африканцем (разумеется, он здесь самый симпатичный и здравомыслящий, единственный достойный человек - а как иначе?!), обслуга на кухне отеля, где происходит действие, прячет ключи от машин гостей (шеф-повар - друг детства хозяйского сынка, "жертвы насилия"), праздник затягивается и идет не по сценарию, за завтраком все помятые в результате ночи откровений и разборок как бы делают выводы и выносят "приговоры", но вяло, почти равнодушно, в чем, надо полагать, заложен особый сарказм режиссера, спустя уже двадцать лет почти, если честно, не читающийся. Что характерно - попалась на глаза случайно такая информация о предыстории фильма - Винтерберг вдохновлялся "реальной историей", услышанной в радиоэфире, а потом выяснилось, что рассказчик из студии все сочинил и никакого скандала в его семье не было!

Так или иначе "Торжество", однако, настолько примитивно и мелочно - даже если отвлекаться от расового мотива, совсем уж затхлого, в духе "угадай, кто придет к обеду", и сосредоточиться на классовом, якобы не теряющем актуальности, а в таком контексте и на "нравственном" его аспекте - что изобличения "аморалки" и всяких "скелетов в шкафу" благопристойных состоятельных домов как-то совсем уже не производят должного впечатления, хоть в оптике "Догмы" их подавай, хоть, как теперь у Винтерберга, в традиционной, старомодной киноэстетике. И с этой точки зрения, удивительно, адаптированная и встроенная в сюжет, заимствованный у Гоголя, фабула Винтерберга, по версии Денисовой-Молочникова оказывается интереснее условного первоисточника; как мне сразу в спектакле увиделось, приближается по масштабу к "Гибели богов" если уж не Вагнера, то по меньшей мере Висконти: все-таки неслучайно денисовско-молочниковские Клингенфорсы, в отличие от датских Клингенфельдов, не просто крупная буржуазия (действие фильма происходит в семейном отеле, не в родовом поместье и даже не в доме, а считай на "постоялом дворе", хотя и частном, и вполне фешенебельном), а чуть ли не потомственная аристократия, олицетворяющая "старую Европу" на новом этапе ее существования; налицо иной замах и "Бульба. Пир", какое ни есть сумбурное, нескладное - а высказывание о сегодняшнем состоянии мира и человечества, не просто убогий сатирический нравоописательный фельетончик.
маски

Гайде на пляже: "Коллекционерка" реж. Эрик Ромер, 1966

Разве можно дружить с человеком, которого считаешь уродом?

Неисчерпаемого Эрика Ромера продолжаю открывать для себя постепенно и спонтанно - увидеть его фильм по ТВ редкая возможность, тем более, что в интернете многие вещи Ромера если и находятся, то прескверного технического качества, но теле-"просвЯщение" с пространными преамбулами тоже предпочтительнее в "немом" режиме пропускать, невыносимо слышать весь этот схоластический бред, способный заранее отравить впечатление даже от самого лучшего фильма.

Внешне ранняя "Коллекционерка" (как вариант: "Коллекционерша"... по-русски это не только стилистически разные вещи! особенно сегодня!!) - очень типичная для Эрика Ромера картина, и как спустя годы, даже десятилетия, в "Колене Клер", "Полине на пляже", "Летней сказке" и т.п., действие происходит в курортной местности на Лазурном берегу летом, да и "действием" это назвать трудно, в основном разговоры, разговоры... Им предшествуют три пролога, в каждом представлены по отдельности трое основных персонажей: молодая, лет примерно двадцати от роду, девушка с даже чересчур "романтическим" - "романическим"! именем Гайдэ (но как ни странно, и актрису-дебютантку зовут Гайде Политофф), и двое мужчин, "актуальный" (по стандартам "1968-минус") художник Даниель (Даниэль Помрёль) и буржуа-галерист Адриен (Патрик Бошо - единственный из трех основных исполнителей, чье имя не совпадает с именем его героя). Даниэль беседует с товарищем об искусстве на примере одного произведения" - банки, утыканной лезвиями; Адриен прощается с подружкой-моделькой, которая едет в Лондон и зовет его с собой, а тот отказывается; ну а Гайдэ, как водится, "на пляже" - там все трое и встретятся, поселившись на время летнего отпуска в прекрасном старом загородном особняке общего знакомого Родольфа (который, что характерно, вовсе не появится на экране!).

Гайдэ гуляет на всю катушку, приводит в дом парней, чем досаждает соседям, прежде всего Адриену - тот сперва недоволен шумом, и даже вынуждает очередного ухажера Гайдэ убраться с концами, но почти сразу делается ясно, что неудовольствие Адриена вызвано если уж не скрытой, им самим до конца неосознанной ревностью, то как минимум личным и пристальным интересом к девушке, хотя на словах, да и в глубине души, Адриен эту никчемную вертихвостку (по-русски говоря - прошмандовку, чего уж там) презирает. Но человек он непростой, мыслящий, утонченный и "просвещенный" - по куртуазному образцу галантной эпохи, предтечи Великой французской революции - живет словно в романах Дидро, Руссо (которого будто бы случайно подбирает и начинает читать... хотя ему все равно, что читать!) или даже Шодерло де Лакло: сообщество избранных, отделяющих себя от "низших", непривилегированных слоев... до поры, пока не придется отправиться на гильотину, кроме всевозможных граней мысли и оттенков чувств ничем  не озабоченных. Очень быстро Адриен смекает - а вернее, придумывает, воображает - что Гайдэ пытается спровоцировать его интерес к себе, потому и уезжает вечером с одним парнем, а наутро возвращается с другим, и с Даниэлем тоже попутно сходится, но это все показное, это все ради него, ради Адриена, это такая игра... Насколько он прав и действительно ли Гайдэ расчетливая хищница, играющая мужчинами, или банальная гулящая девка, не думающая ни о чем, кроме собственного сиюминутного удовольствия - может быть, самый интересный вопрос. Но и здесь, и всегда потом Эрик Ромер не ставит его "ребром", не превращает в "роковой выбор" и не грозит "трагическими" последствиями - при любом раскладе никаких серьезных "последствий" не предвидится: разнообразие упущенных возможностей не угнетает, а забавляет.

В беседе Адриена из пролога одна из женщин, которая потом больше не возникнет даже напоминанием (видимо, общая Адриена и его подружки знакомая - но сказанное ею тем не менее запомнится) порассуждает о диалектике красоты и любви, да вообще отношений: мол, мы любим тех, кого считаем красивыми, или нам кажутся красивыми те, кого мы любим... Дискуссия на заданную тему быстро сворачивается (хотя безвестная дама заметит попутно, что даже общаться, просто дружески, не смогла бы с человеком, которого считает уродливым...), но всплывает снова, когда Адриен обсуждает с Гайдэ ее внешность, отмечая, что она, мол, не так уж плоха "в своей категории"... Окажись девушка себе на уме - хотя бы в отместку должна продемонстрировать самодовольному "эстету", насколько она "лучше", чем он может себе представить, но поступает ли Гайдэ сознательно, расчетливо, или инстинктивно, как зверек, притворяется она взбалмошной дурочкой или в самом деле у нее мозгов нет - в этом и загадка, и прелесть, но и двойственность образа, до некоторой степени, по-моему, отталкивающего, а не только притягательного. Гайдэ и на Адриена воздействует так же - противная, бестолковая девка... и все же ему хочется спровоцировать ее интерес к себе, то есть, хочется, чтоб ей хотелось спровоцировать его интерес к ней!

Так что познакомив Гайдэ со своим предполагаемым деловым партнером по галерейному бизнесу, неказистым и немолодым Сэмом, уже считай "влюбленный", ну или как минимум озадаченный Адриен лишний раз сталкивается с ситуацией, в которой уже, казалось бы, "попавшаяся" девушка ускользает к другому. Что там у Гайдэ случилось с плешивым дядькой до того, как она разбила невзначай уже купленную Сэмом у Адриена раритетную китайскую вазу 10го века, доподлинно неизвестно (девушка, ясно, правды не скажет - уверяет, что ничего особенного не было...), но уже по дороге обратно в особняк малознакомые парни из встречной машины предлагают Гайдэ прокатиться в гости, и хотя та вроде как ломается, типа "так сразу не могу", Адриен оставляет ее, буквально срываясь с места - это, в общем, бегство, и позорное, даже если сам он продолжает считать себя победителем и гордиться этим: вместо того, чтоб провести оставшуюся неделю отпуска в покое ничегонеделанья, Адриен выясняет, есть ли билеты на ближайшие рейсы из Ниццы на Лондон - по крайней мере запасной вариант в качестве "утешительного приза" для себя приберегая.

маски

"Эхнатон" Ф.Гласса, Опера Ниццы на Лазурном Берегу, реж. и хор. Люсинда Чайлдс, дир. Лео Вариньски

Вдогонку к увиденному в "карантине" онлайн "Эхнатону" от Метрополитен-опера (реж. Фелим Макдермотт, дир. Карен Каменсен, запись 2019 года) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4259790.html

- свежий, пост-ковидный (часть хористов в масках!) "Эхнатон" с Лазурного Берега, из Оперы Ниццы. Бюджеты постановок очевидно несравнимы - зато Метрополитен-опера так и не смогла открыть новый сезон, а на Лазурном Берегу, похоже, до недавнего времени дела обстояли не так плохо. И если уж на то пошло, для масштабности действа французскому спектаклю не средств недостает, а режиссерской фантазии.

До сих пор "вживую" мне с творчеством Люсинды Чайлдс доводилось сталкиваться однажды и давно, в объеме единственного сольного балетного номера "Из книги гармонии", поставленного ею с костюмами Игоря Чапурина на музыку Джона К.Адамса, который Анастасия Сташкевич почти десять лет назад исполняла в рамках проекта "Отражения" на сцене Большого:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1927004.html

Кроме того, в том же весеннем "карантине" довелось посмотреть трансляцию записи "Доктора Атомика" опять-таки Джона Адамса в постановке Питера Селларса из Нидерландской оперы, где Люсинда Чайлдс значится хореографом:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4226713.html

Пристрастие к музыке американского минимализма в его "демократическом", "попсовом" варианте у Люсинды Чайлдс налицо, но в лазурно-бережном "Эхнатоне" она выступает не только хореографом (совместно с неким Эриком Обердорфом, кстати), но и режиссером-постановщиком, и даже исполнительницей, нарратором, декламируя на видеопроекции текст Аменхотепа.
Не столь пышный, как нью-йоркская версия, "Эхнатон" в Опере Ниццы, видимо, гораздо эффектнее смотрелся из зала, чем на телеэкране - за счет мастерски выставленного света и изощренных лазерных проекций (видео - Этьен Гуйоль), создающих то интерьер древнеегипетского храма, а то в сочетании со сценографией (декорации и костюмы - Брюно де Лавенер) выводящих героев за рамки историко-политико-семейно-психологическо-бытовые в пространство космическое, вселенское. Основа сценографии, прекрасно работающей в сочетании с видеопроекциями - модель солнечной системы с подсвеченным диском в центре: задумав учредить единобожие вместо прежнего языческого культа, заглавный герой обожествил Солнце (ну и себя в его "лице", разумеется).

Костюмы, правда, выдержаны в духе "честной бедности" - позолота и стекляшки на "воротниках" хламид должны подчеркнуть "царственный" статус персонажей, но по виду они будто одежки из подбора, одолженные в гардеробе местного театрика участниками школьного драмкружка... Про кружащихся под видом жрецов полуголых танцовщиках в юбочках (если смотреть запись сразу после того, как на сцене Большого наблюдал аллегорическое действо от Владимира Васильева, доехавшего из Казани, возникает поразительное ощущение дежа вю...) я уже не говорю. Про упоминавшихся хористах, поющих иногда сквозь подобие "гигиенических" масок, тем более. Мизансценирование статично и скудно - однако исполнителям удается вдобавок к вокальным краскам неброскими жестами выразительно наполнить своих персонажей чувствами, эмоциями, да и мыслями, насколько позволяет материал, и музыкальный, и драматургический.

Фабрис де Фалько в заглавной партии мне показался очень хорошим и певцом, и артистом, его контртенор, может, не вполне сгодился бы для виртуозных барочных арий со сверхсложными фиоритурами, но навскидку нехитрые арпеджио Гласса он пропевает и технически безупречно, и, что называется, "с большим чувством", хотя наряжен сам не сказать чтоб роскошно (если вспоминать опять же оформление нью-йоркского спектакля) и антураж не поражает воображение; развернутое соло удается ему превосходно; основные партнерши - Жюли Робард-Гендре (Нефертити) и Патриция Чьофи (царица Тия) тоже на высоте, как и главный по сюжету антагонист героя Амон-Фредерик Дикеро.

Съемка и монтаж - а запись из себя представляет не просто трансляцию, но приближается к тому, что некогда называли "фильмом-спектаклем" - скрадывают ущербность хореографии Люсинды Чайлдс и недостаточность по части "шика" в декорациях и костюмах; кроме того, в отличие от философического замаха постановки Фелима Макдермотта, у Люсинды Чайлдс и содержательные задачи исходные проще. При том что костюмы персонажей, пожалуй, несколько ближе к подлинным древнеегипетским, ну или по крайней мере к тому стилю, который сегодня опознается глазом неспециалиста как "древнеегипетский", чем в сугубо условном, почти "эстрадном" по формату художественном решении нью-йоркского спектакля, выглядят герои скорее "гостями из будущего", чем "призраками из прошлого", смахивают, иногда до комизма, на типажи старых (советских в том числе, что особенно забавно!) фантастически кинокартин о межпланетных путешествиях 1970-80-х гг. И статика мизансцен в сочетании с простецко-старомодной пластикой массовки окончательно превращает героев оперы из пусть со всеми оговорками, но "исторических" персонажей - в абсолютно ирреальных... что по-своему даже интереснее.
маски

Мария Якунчикова-Вебер в Инженерном корпусе ГТГ

Родилась в Германии, умерла в Швейцарии, с юности страдала туберкулезом и прожила неполные 33 года, состояла в родстве с Третьяковым (по матери), Поленовым (по сестре) и др., общалась с ведущими, крупнейшими художниками модерна (в "прологе" к экспозиции размещен портрет 17-летней будущей художницы кисти Валентина Серова) - при таком раскладе немудрено потеряться и позабыться... Первая персональная выставка Марии Якунчиковой-Вебер - и уже посмертная - состоялась в 1905-м, нынешняя, спустя 115 лет - вторая. Сравнительно небольшая по размерам, но очень насыщенная и достаточно разнообразная, а главное, весьма полно представляющая творчество художницы практически во всех его проявлениях - формах, жанрах, техниках - позволяющая оценить ее значение, но и помогающая уяснить, почему она не достигла той степени известности, какой доныне пользуется хотя бы ее сестра Наталья Поленова.

Начиная с периода ученичества - 15-летняя Мария Якунчикова в 1885-м стала вольнослушательницей московского училища живописи, ваяния и зодчества, ее работы этих лет - миленькие, в основном пейзажные этюды "Москва зимой. Вид из окна на Среднюю Кисловку", "Яблони в цвету", "Лодка на Клязьме в Жуковке" и т.п.; либо портретные графические (тушь, перо) штудии с "рисовальных вечеров" в доме Василия Поленова (Наталья Поленова - урожденная Якунчикова, старшая сестра Марии, и этюд "Девушка в восточном покрывале" - как раз портрет Натальи), но уже тут - весьма зрелые вещи, "Мечтание", 1890-е (из музея "Поленово"), акварель "За роялем" (ГТГ).

Наиболее замечательный, по-моему, раздел живописи Марии Якунчиковой - "Европейские впечатления". С 1889-го она жила «по медицинским показаниям» в Париже, путешествовала и по остальным странам Европы, духом и техникой в работе следовала французским импрессионистам и пост-импрессионистам, к тому же в этом — и, кажется, только в этом… — разделе помимо вещей из собраний Третьяковской галереи и музея-заповедника "Поленово" (ясно, что это основные источники, откуда брали произведения для выставки) - "Зимняя аллея", 1898, "Версаль", 1892, "Кладбище в Медоне под Парижем", 1892, "Колокольня церкви в Шампери", 1892, "Улица во Флоренции", 1889 - обнаруживаются картины, приехавшие из Петербурга - чудесная пастель "Корабли", 1892 (ГРМ) - и из областных собраний: "Сен-Клу", 1898 (Нижний Новгород), "Улица в Берлине", 1885 (Ярославль).

Будто бы горячо любимую простигосподи "родину" (вообще-то на свет Якунчикова появилась в немецком Висбадене...) нездоровая легкими художница наезжала только летом, отдыхала в усадьбах родни и друзей - люди все имеющие прямое отношение к искусству... - и хотя без раздела "Душой в России" кураторы номинально обойтись не могли (необязательно все же было называть его так пошло в лоб... к тому же действительность формулировке очевидно не соответствует), составившие его картины и графика "европейским впечатлениям" заметно проигрывают и в исполнении, и, сколь позволительно судить со стороны, в искренности замыслов; я для себя тут выделил буквально пару вещей - гуашь "Часовня в Наре", 1899, "Тарусский паром", 1893; но уж точно не все эти елки, березки, пижмы и прочие "желтые цветы у дороги".

То ли дело, скажем, натюрморт в интерьере "Накрытый стол", 1899 (из собрания в усадьбе "Поленово") - своеобразие и техники, и стиля в нем гораздо нагляднее проявляется (изображена зала в парижской квартире Гольштейнов, родственников Василия Якунчикова, отца художницы). Но самое главное и ценное в экспозиции, по-моему - декоративно-прикладные разработки Якунчиковой, по мужу Вебер (некоторые замыслы возникли после рождения их сына и как бы ему в первую очередь адресованы), в частности, этюды с игрушек для азбуки, Е - елка, Г - голуби (идея так и осталась на бумаге, не была практически реализована, но кошки, куклы, бараны - впечатляют даже в набросках), или "игрушечный пейзаж" (городок), 1899; также эскизы обложек журнала "Мир искусства"; а особенно панно с использованием техники выжигания. Несколько таких панно очень кстати открывают выставку - "Осинка и елочка", 1896, "Апельсины", 1896, "Аллея каштанов", 1899; но и в основной части выставки они - взять хоть "Одуванчики", или "Весло с кувшинками", или даже на первый взгляд невзрачный, но такой выразительный "Сырой январь" - смотрятся очень выигрышно.

Якунчикова, разумеется, запечатлела и мир, непосредственно ей близкий, знакомый с детства, как "Колокола. Саввино-Сторожевский Звенигородский монастырь", 1891 (рядом с которым располагалась семейная усадьба Введенское, проданная Якунчиковыми в 1884-м), либо ставший родным позднее, как "У камина в Борке (Поленове)", 1895, но характерно, что один из немногих на выставке образцов ее жанровой станковой живописи крупных размеров - картина "Девочка в лесу", 1895, кажется, мягко говоря, аляповатой рядом с такими вроде бы скромными и сугубо «техническими», «прикладными», «студийными» этюдными разработками, но совершенно прелестными, как портреты мальчиков, девочек, детские головки и т.п.

В целом же "модерн" Якунчиковой, при всех достижениях художницы и изяществе работ - конечно, не первый сорт; "красота" и рукотворная, и особенно природная в ее изображении - слишком искусственная, декоративная, вычурная; вплоть до того, что акварельную "Сороку" недолго принять за... лебедя (причем сразу врубелевского...). Неоднозначное впечатление на меня лично производят и цветные офорты Якунчиковой - она первой из женщин освоила данную технику и достигла в ней больших успехов, но сегодня, по-моему, к этим сугубо символистским - по тематике, сюжетным мотивам и их пластическому решению - и при том, как ни крути, достаточно вторичным (по отношению к мэтрам и первооткрывателям...) композициям  - "Страх", "Непоправимое", "Недостижимое", "Неуловимое" - трудно отнестись до конца всерьез; равно и к ее "философическим" метафорам, таким до банальности расхожим со времен еще романтиков, а уж для символистов подавно - черепа, кладбищенские погосты, могильные кресты; ну а штуки подобные, скажем, "Восходу луны над озером", 1890-е, и вовсе кажутся подражательными, эпигонскими (хотя бы по отношению к Одилону Редону...).

Как водится, персональная ретроспектива сопровождается демонстрацией фото и документов из семейных архивов, а заодно и негативов на стекле (Лев Вебер, муж Якунчиковой, сам жену снимал... на негативах этих, правда, почти ничего теперь невозможно разглядеть), а все же гораздо больше о личности Марии Якунчиковой - непременно в историко-художественном контексте ее времени, вне которого любое внимание к такого уровня фигурам бессмысленно - ее творения, и очень здорово, что их привезли (даже в постоянных музейных экспозициях "Поленова" их не увидишь), с толком собрали, показали в выгодном свете - не на уровне откровения, но очень интересная и во многом неожиданная получилась выставка.



Collapse )
маски

"Калевала. Эпизоды", Национальный театр Карелии, Петрозаводск, реж. Олег Николаенко

Готов был пролежать весь дождливый день не вставая. И тем не менее в итоге: три спектакля (в том числе, совершенно неожиданно, VR-"Калевала" от Национального театра Карелии на "Золотой маске") плюс фильм (из программы успевшего закрыться ММКФ). Но скоро отмучаемся! А пока что нам бы только день простоять да ночь продержаться. И вот постановка из Петрозаводска - совместная с финнами, как водится (должно быть техподдержку в одиночку не потянуть) как раз придает сил к сопротивлению обстоятельствам. Конечно, это не театр, а визуальный аттракцион - однако эмоционально воздействующий мощно и отнюдь не бессмысленный.

Этнические мотивы саундтрека соединяются с 3Д видео - про шлем на голове в какой-то момент забываешь, погружаешься... ну нет, не в архаичный мир фольклорного эпоса, а скорее в его футуристическое, игровое отражение. Персонажи - и сказители, музыканты, и собственно герои, действующие лица - определенно "ряженые", но это не отдает фальшью, напротив, добавляет им обаяния. Эпизоды, правда, разрозненные - наверное, в подобном формате иначе быть не может, да и материал не располагает к последовательному изложению сюжетов, но все равно жаль. Ключевые моменты, однако, схвачены - и космогонические, и героические, и лирические. Жалко я не знал и никто не сказал заранее, что смотреть, крутясь на стуле, можно сидя - 40 минут на ногах, да еще "вслепую", дались мне не без физического усилия, которое малость подпортило в целом захватывающее переживание от путешествия во времени и пространстве, сразу реальное и вымышленное, прошлое и будущее человечества.

маски

смотри, ей весело грустить

И еще одна бывшая усадьба, превращенная в помойку и бордель. Опять же неизвестно, что лучше - заградотряды, обороняющие согласно министерского приказа изуродованные реставрацией памятники архитектуры от интересующихся сограждан, как в Марфино -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4267213.html

- или вот, как в Суханово, частная лавочка да проходной двор, куда и машины заезжают (сто рублей охраннику на лапу цена вопроса), так что гуляя по уцелевшим аллеям, успевай только уворачиваться из-под колес иномарок и такси, а парковая территория утыкана сервированные под мероприятия шатрами, преимущественно под кавказские свадьбы, само собой, и даже приближаться к бедным остаткам усадебных построек наемные джигиты, очевидно без всяких на то официальных и реальных полномочий, мешают. Траффик отдыхающих тем не менее - и все больше с колысками, с дитями на самокатах и лесапедах, плюс насельники местных санаторно-гостиничных апартаментов - сравним с потоком в московском метро. А шаг влево-вправо от дорожек - и наступаешь в кучи мусора (это еще хорошо если просто мусор...), бутылок, банок, мешков и всяческой дряни.

Однако место все же небезынтересное в плане истории и собственно архитектуры. Допетровскую царскую вотчину, Петром Первым пожалованную Тихону Стрешневу, на рубеже 18-19 вв. превратили в шедевр ландшафтно-архитектурного классицизма Волконские, сначала княгиня Екатерина Волконская, дочь екатерининского вельможи Алексея Мельгунова, унаследовавшая от него имение, а затем князь и министр императорского двора П.М.Волконский. В 1813 году возведенная крепостным Григорьевым по проекту Жилярди, позднее обезображенная и полуразрушенная, лишившаяся колокольни и сильно перестроенная фамильная усыпальница Волконских теперь захвачена православными и частично превращена в столовку (и вот не смущает же это типа "верующих"!). Некоторые колонны мавзолея уже ни к какому портику ни прилеплены - стоят отдельно, подобие древнеримским развалинам (даром что на две тысячи лет их моложе), и еще громко сказано, что стоят... на честном слове держатся. Рядом - семейный погост, в том числе с памятниками на могилках умерших в младенчестве представительниц рода. И поблизости за почти могильной также оградкой малость пообкрошенная, как водится, скульптура "Девушка с кувшином", авторское повторение известной (в том числе по стихам Пушкина и Ахматовой) царскосельской статуи Павла Соколова - на бедность ей в разлом постамента монет накидали.

Одноарочный мостик над ведущей к пруду тропинкой соединяет задичавшую аллею, проходящую мимо беседки-ротонды "Храм Венеры" (там аккурат готовились к свадьбе и можно вообразить, что за "танцы с саблями" здесь в честь Венеры пляшут вечерами). Парадный фасад дворца заметно подновлен, вокруг него все поросло крапивой и захламлено тарой от гуляний, прислоненная в углу фанера с нарисованным московским кремлем, видимо, прилагается как часть декораций к местным увеселениям. Парковый фасад мог быть посимпатичнее, но его колоннада по случаю недавнего "дня знаний" в размещенном тут частном лицее облеплена стикерами с соответствующей первосентябрьской символикой: ну что же... знание - сила; и на прилегающей территории парка тоже выставлены "брачные" шатры. По направлению к центральной аллее от дворца находится некий "кошкин дом" - кухонный флигель, но я так и не уяснил вполне, во-первых, который из двух домиков возле дворцового здания именно "кошкин", а во-вторых, почему он "кошкин", коль скоро небольших размеров статуя "кошки", если это уместно так ее назвать, явно свежая, пост-СССРовская, и смахивает на городские скульптуры европейских авангардистов середины прошлого века.

Перекресток аллеи, ведущей к дворцу, и главной дороги, отходящей от ворот усадьбы - самый насыщенный любопытными зданиями участок сухановского парка. Помимо двух гостевых домиков здесь стоит псевдоготический "домик причта" с башенками, по фасаду очень симпатичный (с изнанки искаженный перестройками безнадежно), чуть дальше от входа в сторону усыпальницы и погоста т.н. "дом управляющего", тоже с башенкой, но круглой, самая милая на мой субъективный вкус историческая постройка внутри парка, но готовая вот-вот рухнуть и частично уже... Вокруг, излишне уточнять, мусор и крапива. При всем том пару часов - учитывая, что до Суханово от МКАДа ехать всего-ничего - провести можно если уж не с приятностью, то как минимум не без пользы для общего развития.



Collapse )