Category: напитки

маски

"Основано на реальных событиях" реж. Роман Полански, 2017

К моменту выхода картины Роману Полански было 84 - возраст не юношеский, но и не приговор, Бергман и Бунюэль фильмы из числа лучших своих произведений сняли ближе к 80. Однако даже в сравнении с предыдущей "Венерой в мехах" - стильной никчемной фитюлькой -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2829612.html

- "Основано на реальных событий" удручает одновременно вторичностью и тяжеловесностью, а также явно неудачной актерской работой Эммануэль Сенье, которая, похоже (и по "Венере в мехах" видно, а вообще это их с Полански пятая совместная лента), и так-то актриса не из великих, ну и опять-таки не девочка уже. При том фильм - экранизация премированного французского бестселлера. Тезка автора книги-первоисточника Дельфин - тоже писательница, впавшая в творческий ступор, когда неожиданно в очереди за автографом нарисовалась прекрасная и загадочная героиня Эвы Грин по имени Эль/Elle.

Пускай Эль - это от Элизабет сокращение, все равно уже одно лишь имя внезапно в жизнь писательницы вторгающейся незнакомки заранее раскрывает карты, что не мешает режиссеру (вслед за автором книги, надо полагать, и тем не менее) мурыжить, мусолить очевидное еще около двух часов кряду, и в конце концов даже на красотку Грин смотреть невмоготу становится. Эль якобы тоже литературная работница, но подвизается в качестве "негра", "призрака": пишет за других - политиков, телеведущих - книги, которые потом выходят без упоминания ее имени. Пока муж Дельфин в отъезде, Эль становится ее компаньонкой, а затем и соседкой: переезжает к ней из дома напротив, получает ключи от квартиры и код доступа к ноутбуку, постоянно требует внимания к себе и ограждает Дельфин от окружающих, от друзей, коллег и родных - с тем лишь, однако, чтобы та наконец засела за "сокровенную книгу" и закончила ее.

По совести говоря, Дельфин в исполнении Сенье не производит впечатление человека из числа тех, которых бы сечь да приговаривать "писать, писать, писать", что уж там за бестселлеры она производит, на каких стоит школьников воспитывать... Между тем Дельфин приглашена, среди прочего, на конференцию с учениками в некий городок, куда вместо нее подвизается отправиться Эль, собираясь выдать себя за подругу. Дельфин получает анонимные письма - в духе "продала свою мать и отхватила куш?", но никому, кроме Эль, на них не жалуется. Житейская логика ведет к тому что письма отправляет сама Эль, чтобы глубже вогнать Дельфин в депрессию и этим воспользоваться, а логика психоаналитическая, поскольку Эль не существует и это ясно сразу, недвусмысленно свидетельствует, что анонимки суть внутренние комплексы, подсознательные страхи писательницы, выдавливающие сюжеты из собственного прошлого. Подсказка для совсем уж тупых - это ведь не "Персона" Бергмана отнюдь - что с Эль не просто не все ладно, а что никакой Эль за пределами расстроенного писательского воображение Дельфины не существует вовсе... но до развязки еще далеко. Эль все глубже входит в повседневный быт Дельфин, а Дельфин со своей стороны намерена использовать воспоминания Эль как материал для нового романа.

Случайно и своевременно, уже поссорившись с навязчивой Эль, героиня падает с лестницы и ломает ногу - Эль, совсем уж было отвалившая, возвращается, вместе они едут за город в дом, где раньше Дельфин проводила время с мужем, и вот там, а приземистом фермерском домике на отшибе, с подвалом, куда Эль спускаться боится из-за грызунов, но отправляет колченогую Дельфин разбрасывать отраву, разыгрывается в последние примерно полчаса камерный триллер, напоминающий, что режиссер картины в свое время создал "Жильца" (пожалуй, любимейшая моя вещь у Полански, он же там еще и сам играл!) и "Отвращение". Однако и финал, закольцовывающий историю, замыкающий ее простенькую психоаналитическую конструкцию на очереди за автографом (при попытке сбежать из деревенского дома хромая Дельфин падает в канаву, где ее наутро удачно находят дорожные рабочие; оклемавшись, писательница издает книгу "основанную на реальных событиях" и та становится, что и требовалось доказать, бестселлером), полностью отсылает к находкам Полански из середины прошлого века, которые составили ему раннюю славу, а теперь тормозят остатки фантазии и тянут на дно.

Впрочем, "Основано на реальных событиях" по крайней мере свободно от политических спекуляций, не в пример "Призраку", хотя "Призрак" в чисто кинематографическом отношении покрепче был (а сюжетно и жанрово эти две картины чем-то перекликаются) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1794792.html

- и как ни примитивен, как ни предсказуем мотив с "воображаемой подругой", "фантомным двойником", "раздвоением личности" и т.п., сколь ни выработан его ресурс самим Полански и его многочисленными эпигонами за долгие десятилетия, но в бытовых квартирных сценках, в дуэте Сенье и Грин все же есть по-настоящему напряженные моменты, позволяющие забыть до поры, что Эль присутствует лишь в голове у Дельфин, и воспринимать отношения двух женщин на ином уровне, как в классическом и не просто выдающемся (может, кстати, и не выдающемся), но лично для меня важнейшем образце жанра - "Одинокой белой женщине": героиня впускает в свою жизнь малознакомого человека, быстро к нему привыкает, тот (в данном случае та, как и в "Одинокой белой женщине") вытесняет из окружающего их пространства все прочие привязанности, стараясь полностью его заполнить исключительно собой, а потом привязанность за недостатком полной близости оборачивается ненавистью и "чужой" уничтожает, поглощает "хозяина". В этом фильме Полански, правда, дело развивается противоположным образом, и героиня после всех перипетий (травмы, попытки отравления - крысиный яд в еду якобы подсыпала все та же Эль, но ведь никакой Эль не было...) не просто сохраняет себя, но и выдает на гора долгожданный литературный труд, уж бог весть какой художественной ценности.

Вот и фильм "Основано на реальных событиях" (за роман-первоисточник не скажу, не читал) - не бог весть какой ценности, к тому же мужские роли второго плана совсем провальные (муж - Венсан Перес, а их соседа по деревне играет Доминик Пинон, но образы настолько невнятные, что актеры могли быть любые, и не столь узнаваемые даже лучше к месту пришлись бы), а в дуэте Сенье-Грин очевидно доминирует "фантомная" партнерша, и за счет внешности, и дарованием, да и просто драматургия так выстроена. Занятные детали писательского труда - вроде четырех записных книжек, одна с заметками для книги, одна с "заветными" мыслями, и две для повседневных наблюдений - мало что дают и достоверности "реальной" героине не добавляют, а развитие ирреальных событий с раздвоенной героиней очевидно наперед и вместо ощущения тревоги создают чувство неловкости за выдающегося, но вышедшего в тираж режиссера. Но Полански же с тех пор еще один опус выпустил - сейчас ему уже 86.
маски

горизонтальный дождь: "Бельгийские правила/Бельгия правит", компания "Troubleyn", реж. Ян Фабр

Хоть я заранее был очень агрессивно настроен по отношению к Фабру - и в силу обстоятельств, о которых стоит порассуждать отдельно, и исходя из уже имеющегося опыта (видел раньше три его постановки), те обещанные четыре часа без перерыва, что кого-то заранее отпугивали, да никого не отпугнули (реально чуть меньше даже с задержками в начале и овациями в конце), мне физически дались на удивление легко: ни разу я не успел достать мобильник и узнать время, как уже все и закончилось. Но это тоже показатель - и в моем понимании неоднозначный.

До сих пор все спектакли компании "Troubleyn" и вообще все постановки Фабра, которые привозили в Москву начиная с 2009 года -

"Оргия толерантности:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1579984.html?nc=1

"Аnother sleepy dusty delta day":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1690224.html

и "Подожди, подожди, подожди... (моему отцу)":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2942641.html

- у меня вызывали отторжение с примесью недоумения: уродство и убожество, напичканной левацкой мерзостью, неужели это еще продается?! И каждый раз с еще большим изумлением приходилось наблюдать - продается, на ура, лучше и лучше, дороже и дороже. "Бельгийские правила" тоже начинаются с пролога, где жирный, пузом наружу, карикатурный "бельгиец", едва держась на ногах, хлещет у авансцены пиво, что-то пытается бормотать - в общем, как всегда. Но далее следует многочастный продолжительный дивертисмент, где пластические, можно даже небезоговорочно сказать "хореографические" эпизоды перемежаются с текстовыми, скетчевыми сценками (драматург Йохан де Босс). Композиционный принцип простой, классический, опереточно-кабарешный: попиздели-поплясали, попиздели-поплясали - скучать некогда. Травестированная и окарикатуренная история, вернее даже, "феноменология" Бельгии, поданная в кричаще-броских "одежках", и буквально (карнавальные шествия, ряженые, тамбурмажоры в плюмажах), и метафорически (что может быть более "броским", чем голое тело? у Фабра обнаженки - сколько угодно).

При этом достаточно узок круг и источников вдохновения Фабра, и тематический материал, и репертуар приемов, и попросту "словарь" его опуса. В визуальном плане без особого труда угадываются отсылки к Босху и Дельво, Рубенсу и Магритту, ну, конечно же, к Энсору с его скелетами и масками; в саундтреке - Жак Брель; сквозными знаковыми персонажами проходят голуби и ежи, под конец Фабр предлагает даже символическое "скрещивание" ежа с голубем (ну хорошо не с ужом...). В остальном - прогорклая гастрономия по рецептам из поваренной книги арт-анархиста середины прошлого века, саркастические (кому-то было смешно, мне нет) выпады против почвенничества и национализма (фермерские домики, голубятни), ну само собой, католической церкви (кадила, чадящие между ног, а у актеров-мужчин раскачивающиеся в такт с гениталиями - единственный момент, когда у меня возникло желание сбежать с представления, ну совсем как черт от ладана, но тут в буквальном смысле - от ладана, чуть не задохнулся), напоминания о том, что бельгийцы "легли под фашистов", потому что "не любят спорить" - компромисс как национальная "традиция", стало быть.

Вообще очень трудно было гнать от себя мещанские мыслишки пошиба "попробовали бы они в мичети" - при том что доблести в "антипатриотических" пассажах, когда таковые обществом и государством одобряются и приветствуются, а не порицаются и подавно не преследуются, и не сулят неприятностей, но напротив, гарантируют триумф вкупе с неплохими кассовыми сборами - минимум, смелости - никакой, радикализма - приходите сто лет назад. Московская премьера шоу Фабра совпала с очередным басманным судом, о чем попутно на радостях никто не вспомнил - ну, допустим, искусство превыше всего (а своя рубашка ближе к телу), так что счастью и веселью от того, как все хуево в Бельгии, загнивающей под гнетом тирании, провинциализма и ксенофобии, залитой пивом и засранной голубями, у московской просвещенной публики не было предела. Однако при всей брезгливости у меня оставалось желание разобраться и в том, как "Бельгийские правила" устроены изнутри.

Уже на выходе я разжился комментированным либретто - но так предпочтительнее, многие знания лишь мешали бы мне в процессе - и поконкретнее уяснил, какую важность, оказывается, придают в Бельгии голубям... Вообще мне всего раз и уже давно случилось побывать в Бельгии, правда, не только в Брюсселе или в Брюгге, а поездить по разным местам:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2010/08/27/

Поэтому без дополнительных сведений я еще как-то могу смекнуть, отчего же свинью запрещено (якобы, это тоже как бы "шутка" такая, "сатира", "сарказм"...) называть Леопольдом, и с чего неоднократно упоминается архитектурно и исторически малопримечательный район Моленбек, с пивом понятнее, с картошкой хуже, но можно пропустить, про голубей вот не знал, а с ежами полная засада. Еж появляется в разных обличьях многократно, но вне контексте невозможно уловить, откуда он взялся. А оказывается, это хорватского происхождения певица некая, Ивана Йозич, в буклете вычитал, придумала сравнить бельгийцев с ежиками - Фабр и ухватился. Неважно, что это не социо-культурное клише и не символический знак, а абсолютно произвольное, авторское (не исключаю, что удачное, не зная первоисточника не берусь судить) вИдение, у Фабра и оно идет в производство, становится доминирующим, концептуальным ингредиентом. Плюс игрушечные котики, спущенные на веревках с колосников - намека на ипрский "кошачий парад", и о нем можно прочитать в буклете; там же - о "красных дьяволах" (бельгийская футбольная сборная) и "розовых балетах" (полумифические балы-оргии 1970-х годов, где будто бы богачи и политики развлекались с несовершеннолетними сиротами; доказательств нет, судов не было, ничего достоверно неизвестно - что для Фабра лишнее свидетельство продажности и лживости бельгийского истеблишмента), и много других бесполезных, но небезынтересных сведений.

В целом же структуру фаброва эстрадно-попсового дивертисмента прошивают три "блока" пластических упражнений - первый с ящиками пива, последний с государственными и региональными флагами - под которые хором озвучиваются наборы тех пресловутых "бельгийских правил", с помощью которых "Бельгия правит". Первый набор - "запреты" (вплоть до "запрещено запрещать"), второй - предписания" (типа "каждый год целуй королеву в зад", третий, финальный - "разрешения", или, если угодно, "пожелания". Но как ни желательно видеть и в последнем апофеоз сарказма - вероятнее, все же, что здесь Фабр и его соавтор предлагают некую позитивную программу из 30 пунктов, где предпоследний - "можно уничтожить тиранию" (без уточнения - какую именно, но надо полагать, бельгийскую, в Бельгии же самая страшная, самая людоедская тирания, какую только способно вместить сознание передового европейского интеллектуала), а последний - "можно быть бельгийцем", подразумевается, что если уничтожить тиранию, богатые станут приличными людьми, питьевой воды хватит на весь земной шар, стариков не будут пичкать препаратами и т.д., а иначе - вряд ли бельгийцем можно быть, ну или как минимум неловко, совестно. Бедный Фабр - как и всякое воплощение "совести нации": велик груз на нем, а он тащит, не прогибается под "тиранией".

Зато ожидая от Фабра отталкивающих, обрюзгших тел на сцене, я отметил для себя, что даже пузан из пролога потом, в других обличьях, смотрелся терпимо, к тому же показывая отличное актерское мастерство. В основном же ансамбль состоит из исполнителей, более или менее похожих внешне на людей, очевидно, не фотомоделей (это для тех задач, что ставит Фабр, неприемлемо, смертельно), но и не конченых старых уродов, что тоже отчасти примиряет с зрелищем по крайней мере визуально, с "идеями", конечно, нет. Так что когда ближе к концу одной из тетенек приспичит пописать прямо на сцену - дважды (довелось позднее услышать аргумент "из зала": зрителям-то разрешают выходить и возвращаться, а артисты постоянно при деле, не успевают, и четыре часа терпеть невмоготу - оттого ходят по нужде без отрыва от творчества... остроумное предположение, ничего не скажешь) - то в отличие от демонстративно пользовавшейся "клизмой" героини огаревский "Анны в тропиках", тем не менее шокировавшей некогда в Электротеатре Юрия Грымова (кстати, и Юхананов был в числе зрителей Фабра, а как же), бельгийская тетенька мочилась весьма натурально, и если это все же была имитация - на что хочется из последних сил надеяться - то технически виртуозная. Правда, "писающие" мальчики и девочки с аллюзией к самому расхожему символу Бельгии - такой же стандартный и переходящий эстафетой прием и образ спектаклей Фабра, как и кучи угля, как и все прочее, в еще большей степени, чем голуби и ежи, картошка и пиво.

"Бельгийские правила" - ослепляющий многоцветьем красок на поверхности мыльный пузырь вроде тех, что сидящие на просцениуме гологрудые (и не только -грудые) девицы выдували из трубок, замаскированных под фаллоимитаторы; громыхающая пустышка в эффектной, многослойной, качественно выделанной упаковке. Фабр - из числа (и таких большинство) "провокаторов", которые, дыша пивом на ладан, никого не провоцируют и не собираются. То есть он может на старости лет и сам уже искренне уверился, что пародирует и издевается, на деле же - просто, тупо, пускай довольно ярко, подражает и эксплуатирует, причем из спектакля в спектакль - очень ограниченный круг тем и образов, принципов и приемов, не говоря уже про не подлежащую ревизии идеологическую матрицу, не допускающую малейшей мировоззренческой "ереси", а значит, исключающей любую подлинную актуальность; бесконечно переливает из пустого в порожнее: капитализм, фашизм, национализм, империализм... Постановка совсем свежая, но в ней и намека не найти, к примеру, на то, что из упоминаемого брюссельского иммигрантского пригорода Моленбек выходят самые зверские мусульмане, в Бельгии уже, между прочим, родившиеся, с языком, гражданством и всеми правами, которые потом убивают по всей Европе; зато про капитализм и церковь, продолжающие исподволь и в новых условиях прикармливать империалистов-колонизаторов, угнетающих африканцев - отдельная глава, и не потому, что злободневнее, а просто - по привычке, по инерции, чтоб было узнаваемо, что целевая аудитория сразу "ловила" и "откликалась".

И откликается, еще как - фурор! Фабр всем нравится, всех удовлетворяет. Ну "всех" - это не прям всех-всех, а тех "всех", для кого Филипп Киркоров в Кремле - "фууу", вот для них фестивальный Ян Фабр - в самый раз, потому как сравнить им не с чем, а иначе увидели бы, что это одно и то же, хотя и замаскированное под нечто "альтернативное", "радикальное" и "экспериментальное". В действительности же ни Фабр и ему подобные художники, ни те, кто продвигает их на рынок, на экспорт, ни благодарный, просвещенный и, что немаловажно, платежеспособный потребитель - все эти зажиревшие самодовольные лицемеры - никогда не позволят себе и другим настоящих "провокаций", никому не спустят того, что могло бы разрушить или хотя бы чуть-чуть поставить под сомнение их собственную "зону комфорта"... Но об этом тоже стоит порассуждать отдельно.
маски

"Взрывная блондинка" реж. Дэвид Литч

На моем личном пьедестале почета активно работающих сегодня англоязычных киноактрис Шарлиз Терон неизменно занимает достойное второе место, уступая лишь Кейт Бланшетт и слегка обгоняя Лив Тайлер. Корочен, Терон - одна из любимых моих актрис, и смотреть на нее мне приятно всегда, "Взрывная блондинка" не исключение. Но фильм почти двухчасовой продолжительности - это ж не только приятная для глаза картинка любимой актрисы, это еще какая-то драматургия, а в идеале и значительная, запоминающаяся мысль. Тогда как "Взрывная блондинка" - мало того, что трескучая пустышка, но еще и далеко не настолько "взрывная", как можно было бы ожидать от шпионского комикса, отсылающего к финалу (якобы) "холодной войны".

В разделенном стеной Берлине убит британский агент, под предлогом вывоза тела на родину в Германию отправляется его коллега и, кажется, в прошлом подружка Лорейн, которую и играет Терон. Связником в Берлине, переполненном молодыми панками и рокерами, для Лорейн должен стать десять лет зависающий там в качестве, близком к резиденту, Дэвид Персеваль, и вот персонаж Джеймса МакЭвоя правда колоритен, по крайней мере внешне: разбитной пьяница и блядун - чересчур вольных нравов для агента, и сразу ясно, что это ширма, то есть ясно всем по эту сторону экрана, но почему-то не Лорейн, не говоря уже про ее лондонское начальство. Персеваль "пасет" перебежчика из Штази под кодовым именем Бинокль (бедный Эдди Марсан, талантливейший драматический артист, абсолютно потерялся в чуждом для себя жанрово-стилистическом формате) - Бинокль завладел сверхсекретным списком агентов, попадание которого в чужие руки грозит западным разведкам катастрофой. Именно этот список, спрятанный в дорогих часах, и должен был забрать убитый агент, но его опередили, и часы попали в руки наемника КГБ по фамилии Бахтин, не спешащего, однако, поделиться с русскими сенсацией, но рассчитывающего продать добычу подороже: "Капиталистическая свинья!" - рвет и мечет резидент КГБ Брэмович, не ограничиваясь крепкими словами и не удерживаясь от типичных для русского зверств. Теперь Персеваль рассчитывает, что Бинокль помнит список наизусть, и берется вывезти его из ГДР - а тем временем ГДР и так-то доживает последние дни, протест набирает обороты, стена в итоге рушится, но агентам как-то не до того.

Фильм сделан на основе комикса, но даже его сюжет не в той степени фантастичен, чтоб воспринимать его как кинокомикс - во всяком случае он не более невероятен и нелеп, чем большинство "серьезных" шпионских драм, бахтинской карнавальности тут практически не отыскать. Драки, погони, перестрелки, насилие и всяческий "экшн" тоже не выдают в "Взрывной блондинке" непритязательную шутку - кино явно претендует на нечто большее, но не предлагает даже обещанного минимума. Одна за другой следуют разборки Лорейн и ее товарищей с бандой гэбистов Брэмовича, и уж куда, казалось бы, эффектнее - на фоне демонстрируемого в кинотеатре на Александер Платц "Сталкера" Тарковского (не поздновато ли "Сталкер" показывать в 1989? ну да ладно...), причем противники буквально прорывают насквозь экран и выходят из "Сталкера" на сцене в дюнах - но и это ни смешно ничуть, что же говорить про остальное! Или финальная драка, когда героиня Терон приходит на встречу с Брэмовичем, будто бы собираясь отдать ему часы со списком, а ее пытаются убить и она в ответ, хряпнув прежде водки (со льдом), сама убивает всех имеющихся в наличии русских под "Коней привередливых" Высоцкого - и это не смешно! Какова роль французской агентши Дельфин Ласаль в сюжете и зачем она понадобилась кроме как лесбийских сцен Софии Бутеллы с Шарлиз Терон (но тогда они могли быть и поподробнее, благо Терон не впервые такое играет). Про Тиля Швайгера лишний раз и вспоминать неохота - уж на что урод, но его типаж используется самым нецелевым образом, он играет "часовщика", персонаж служебный, малопримечательный, ничем не запоминающийся. Да что там Швайгер, если Бремович с остальными русскими - и те ни рыба ни мясо.

Повествование развивается в форме допроса - боссы Ми-6 и ЦРУ совместно выясняют у Лорейн, что случилось в Берлине помимо падения стены, и оказывается, там она сама убила Персеваля, вычислив, что он двойной агент. На самом деле двойной агент - сама Лорейн, но работает в действительности на ЦРУ (как можно понять из диалога в финале Шарлиз Терон с Джоном Гудманом) - это она молодец, конечно, но поворот ничего не добавляет к характеру героини, он не слишком-то неожиданный, неоригинальный, и вообще к этому моменту сюжет выдыхается полностью, так что кто там чей агент уже и неинтересно вовсе. Несколько более забавно, что Лорейн после драки любит принимать ванны со льдом и водку пьет "Столичную" тоже со льдом, как принято на западе, не по-русски - но в таком случае я бы предпочел, чтоб весь фильм из того только и состоял, чтоб Шарлиз Терон не просыхая пила водку и вылезала из ледяной ванны исключительно ради горячего лесбийского секса.
маски

все равно что сосать у робота: "Пока наливается пиво" Е.Гришковца в ШСП, реж. Иосиф Райхельгауз

ШСП снова готовится переезду - сезон закрыли в ДК Серафимовича, возвращение на Неглинку предполагается через год, так что следующий опять на новом месте. "Пиво" я посмотрел еще на старом, где оно выпускалось несколько месяцев назад. Не первый опус в ШСП, построенный на текстах Гришковца и частично актерских импровизациях вокруг них, но здесь еще и самолично Евгений Гришковец выступает в образе всеведущего, всеблагого, но не в каждом случае всемогущего бармена. Помню, что как раз в ШСП, прежней, настоящей, на Трубной площади, впервые приходил на Гришковца - "Как я съел собаку", "Планету", "ОдноврЕмЕнно", тогда это было что-то действительно новое, был фурор. Сейчас Гришковец стал частью театрального, литературного, да и поп-культурного пейзажа, поклонников хватает, некоторые, наоборот, категорически не принимают Гришковца как факт и, если угодно, "как класс". Я не "категорически", но мне тоже трудно настроиться на его волну, да по правде говоря, и не очень хочется, это явно не моя волна.

Спектакль "Пока наливается пиво" меня интересовал скорее в плане структуры. Бар "Последняя капля" - не лучший и ну худший. Опытный бармен, простоватая официантка, читающая в свободную минуту книжки в мягкой обложке, и бармен-новичок, с которым Евгений (а многие персонажи выступают здесь под настоящими именами исполнителей) делится своими наблюдениями. Эти лирико-философские пассажи, адресованные, понятно, не персонажу, а публике, благодарный зритель готов воспринимать как откровения - я даже позавидовал такой открытости и к житейским мудростям, весьма банальным, если чуть вдуматься в них, и старым, не очень смешным (опять-таки на мой вкус) анекдотам. Посетителей дождливым вечером в "Последней капле" немного. Не употребляющий алкоголя, но требующий коктейлей без спиртного (типа "кровавой мэри без водки) завсегдатай - Владимир Качан - излагает свою гражданскую позицию и с несколько излишней навязчивостью требует того же от остальных. От двух раскрашенных девушек (Екатерина Директоренко и Даниэлла Селицка) - безуспешно, с ними легче находить язык бармен Гришковец, деликатно и очень успешно намекая (по просьбе официантки, не переносящей курения ни в каком виде), что "пользоваться электронной трубкой - все равно что сосать у робота".

Вообще внутренние микро-сюжеты, по форме близкие к эстрадным скетчам, по уровню к КВН (настоящему, из студенческой самодеятельности, а не профессиональному телевизионному, превратившемуся в бизнес), довольно бесхитростны, а их персонажи едва ли претендуют на психологическую достоверность, они построены на том или ином наборе стереотипов, не усложненных подробностями, но упрощенных до карикатуры. Престарелые евреи-эмигранты (Елена Санаева и Владимир Шульга), уставшие от засилья беженцев в своей Германии (сами-то они, видимо, считают себя истинными арийцами) откликнулись на призыв Путина и, прочитав в газете, что нигде евреям не живется лучше, чем в России, прибыли осмотреться - а еще один из постоянных посетителей "Последней капли" на глазах у персонала и окружающих "разводит" деда с бабкой, и веселый бармен Гришковец не вмешивается, попускает несправедливость - мол, каждому свое, а я всего лишь пиво наливаю. Хотя когда москвич Цой приведет молдавскую девушку (Александр Цой и Татьяна Циренина), тот же бармен закроет глаза на то, что у молодых флакончик тираспольского коньяка с собой, и даже предложит лимончик "от заведения" (старикам же за бутерброды с витебской колбасой сделал замечание). Двое друзей (Иван Мамонов и Вадим Колганов) обсуждают страны мира - один решил "валить" и выбирает куда, другой бывалый его консультирует - в духе: "может, Австралия?-туда зверушек не пускает, не сможешь привезти ни кошечку, ни собачку...-значит, теща с нами не поедет".

Про тещу, конечно, всегда смешно. Про коррупцию, пробки и свободу - уже не так, попытки гражданского активиста-трезвенника (все тот же Владимир Качан, уже отведавший безалкогольных мохито и лонг-айленда) завести пьяную компанию на эту тему успеха не имеют - хотя активисту делают скидку, что взять с непьющего. Как бы театр про как бы жизнь - затея в целевую аудиторию попадает точно, шуткам про тещу, которой не видать Австралии, и упоминанием о пробках из-за перекрытых ради правительственного вертолета автодорогах хлопают с одинаковым энтузиазмом. Немножко о вечном, чуточку о злободневном, то и другое на доступном языке и в рамках действующего законодательства. Под живую музыку - на клавишах Левон Оганезов, на саксофоне Владимир Остриков. В общем, морализаторство без морали - специфическое явление, и хочется его для себя осмыслить.

Хотя когда в финале появляется спецназ и объявляет "эвакуацию", кто-то из дальних рядов крикнул "спасибо, солдаты!", но тут Гришковец, уже успевший выйти из образа веселого бармена, крикуна поставил на место: мол, древние греки театр придумали для того, чтоб со сцены в зал говорили, а не наоборот. Поскольку спектакль уже давно играется и я читал отзывы с премьеры, для меня явление парней в камуфляже сюрпризом не стало и я не испугался, наоборот, я их ждал. Тем более что руководитель ШСП Иосиф Райхельгауз совместил закрытие сезона с празднованием своего 70-летия, которое двумя днями ранее уже отметил на гастролях в Одессе, а по возвращении устроил юбилей с гостями, включая Анатолия Чубайса и Евгения Герасимова, где наливалось уже не только пиво.
маски

"Starперцы" реж. Джон Тертлтауб

Русскоязычное - ну частично - название ассоциативно связывает картину с "Суперперцами", а оригинальное "Last Vegas" - с "Каникулами в Вегасе", хотя то и другое по-своему оправдано, персонажи "Каникул" тоже ведут себя как подростки из "Суперперцев", только им позволено больше. Персонажам "Старперцев" вообще позволено все, что только сами они могут себе позволить по возрасту и здоровью - каждому за семьдесят, и каждый, понятно, не просто стар, а супер-стар: Майкл Дуглас, Роберт де Ниро, Морган Фримен, ну разве что Кевин Кляйн чуть подотстал, вот и на афишах только три имени. Играют суперстарые звезды четырех друзей детства из Бруклина, двое из которых когда-то были влюблены в одну девочку, та подросла и выбрала, но друг уступил, потому что понимал, для кого она на самом деле предназначена, после чего девочка сорок лет прожила в счастливом браке и умерла, а верный друг прожил до семидесяти холостяком, пока не решил наконец жениться на молоденькой, по какому случаю и собрал всю четверку в Лас-Вегасе на запоздалый мальчишник. Между персонажами Роберта де Ниро и Майкла Дугласа, вдовцом и женихом, должна по идее проходить основная линия напряжения, тем более, что помимо отсутствия второго на похоронах жены первого, чего первый никак простить не может, уже в Вегасе им снова понравилась одна и та же женщина, немолодая и давно разведенная певичка из бара, первый уже свободен, второй пока еще. Но отдать должок - настолько предсказуемое решение, что главная интрига оборачивается пшиком. С отвязным весельем тоже не очень - деды очень стараются, персонаж Фримана выигрывает в казино больше ста тысяч долларов, на которые все и отрываются целый уикенд так, что рэпер "50 центов" в соседнем номере помирает от зависти и тоски, живут в пентхаусе роскошного отеля, закатывают вечеринки с девицами и трансухами, изображают из себя матерых гангстеров перед чересчур заносчивым молодняком, но все это скорее грустно, чем весело, потому что, как и было сказано, в последний раз. Дедуле, которого играет Кляйн, жена дала с собой презерватив и таблетку виагры - мол, тряхни стариной, а он без жены не хочет. Негру преклонных годов еще по силам выдержать несколько коктейлей из водки с ред-буллом, но на большее он никак не годен, к тому же Морган Фримен уже все сделал в "Пока не сыграл в ящик" с Джеком Николсоном. Ну а парочка де Ниро-Дуглас слишком озабочена своим противостоянием, застарелым и вновь актуализовавшимся. Вместо шуток про сперму а ля "Суперперцы" - шутки про мочу (в силу возрастных проблем с мочеиспусканием), алкоголь им покупать можно легально, а пить уже нельзя, хотя еще с подростковых времен 58 лет хранится бутылка виски - когда ее решаются открыть, выясняется, что даже виски испортился. Конечно, все портится - виски еще не так, как люди. В общем, зрелище скорее грустное, чем забавное, но непротивное - по большому счету, трогательное, а юмористические потуги пускай и дохленькие, но не позволяют истории безнадежно утонуть в старческих соплях, потому что плакать, глядя на все это, хочется: они ведь, на какой хеппи-энд не выводи, не вытягивай, последний раз гуляют, жить им осталось всего-ничего, как и всем нам.
маски

"На-На" в "Гусятникове", DAVID в "BAD ROOM"

Вот и мы дошли наконец до "Гусятникова", о котором столько слышали, но все обходили стороной - спасибо любимому агенству "Интермедиа". Грешен, на концерты группы "На-На" я не хожу, да и на презентации не всякий раз, хотя в последнее время они почему-то светскиактивизировались. Однако "На-На" - это все же ретро, и как ретро их следовало бы позиционировать, так что новые песни им еще меньше нужны, чем новые солисты, а новые клипы и подавно. Тем не менее именно новый клип, да еще с участием Волочковой, которая теперь еще и поет ("еще и поет" - сказал профессор Преображенский про Шарикова) стал информационным поводом для мероприятия - по счастью дневного, то есть для нас без отрыва от театральной жизни. Для небольшого концертно-клубного шоу режиссеры напустили столько едкого дыма, что пришлось сбежать и слушать издалека, от столика, где мы оказались вместе с Васькой Козловым и Костиком Бакановым, состави таким образом клуб ветеранов музыкальной журналистики "для тех, кому за тридцать" (сколько именно за тридцать в каждом конкретном случае - уже неважно). Правда, и вип-звезды, потускневшие подстать нам, но которых, однако, кормили отдельно через двор напротив (видимо, чтоб камеры не зафиксировали, когда грим вместе со слюнями потечет), подобрались - Виктор Салтыков, Кай Метов, Азиза (попробуйте объяснить двадцатилетнему, кто такая Азиза и что значит "милый мой, твоя улыбка манит, ранит, обжигает" - сам Алибасов растерялся б). Ну а мы попили разных коктейлей - Вася, как ни странно, отдал предпочтение голубым, зато я - розовым, безумная фея сосредоточилась на морсе, и после того, как в "Гусятниковом дворе" сожгли чучело Андрея Разина (якобы он должен Бари Алибасову денег и не отдает, но кто кому сколько должен, пусть они разбираются сами), закусили чем Бари Каримович послал - омара, жалко, нам не досталось (безумная фея изначально его проглядела и потом день напролет до ночи по этому поводу сокрушалась), но хорошо поели фаршированной рыбы и стейков, а когда все разошлись, еще и самое вкусное поднесли, чизкейки и другие сладости. В подарочных пакетах, что самое приятное, обнаружилась водка - ну, дороже для человека пищущего ничего не может быть, если только виски, но это, видать, дороговато уже и для Алибасова, он ведь у нас погорелец, та квартира, где мы в прошлый раз проникались "нанайской философией" -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1647180.html

- якобы пропала в пожаре, теперь приходится по ресторанам гулять. Кстати, о философии: помимо водки дарили еще и книжку Алибасова, и я подумал что допечатка, но оказалось, аутентичное издание 1999 года, из неразошедшегося еще с тех пор, стало быть, тиража - букинистическая редкость, не иначе.

В "Гусятников" мы хотели и шли по старой дружбе, а в "BAD ROOM" на DAVID'а заглянули скорее попутно, проходили мимо, увидали свет в окошке - ну не совсем так, просто из "35 мм" в "Современник", а из "Современника" - туда, все вокруг Покровских ворот. Мне клуб понравился в прошлый раз, когда там гуляла не то Лама, не то Лана - малоизвестная певица не первой молодости, но вечеринка получилась веселая. Давида я даже лучше знал, потому что писал про него еще в период (о котором он, кстати, нынче старается не вспоминать без необходимости), когда он еще не был бесфамильным, имя транслитерировал кирилицей и подвизался на проекте "Дом-2" - я тогда в "Антенне" выдавал по полполосы в неделю репортажной хроники оттуда и часто ездил на съемочную площадку. Но с тех пор Давид не позволяет терять себя из виду, и однажды мы с безумной феей принимали участие в презентации его дуэта среди двора новоотстроенного отеля в Садовниках, очень было хорошо, лето, бассейн, еда и всякая выпивка. Тут, конечно, послабее - мы потом уселись и за стол, но шашлыков не ели (зачем нам после пирожных Алибасова какие-то шашлыки в "Бэд руме", они же там всегда подгорелые), я пил виски, а еще предлагали лимонад "Ягодный" - 800 рублей бутылка, а на вкус - едкая химия как из дешевой жестянки, да еще и без алкоголя, так что виски в любом случае предпочтительнее. Вечеринка, если б не толковый ведущий Слава Никитин (все время смотрю его на моем любимом канале Ru.tv, но впервые наблюдал, как он работает в качестве МС - отлично, просто супер), смотрелась бы со стороны блядновато. Концертную программу открывали Родион Газманов и Диана Гурцкая, завершали Диля Даль, группа "Переспелки" и певец Самуэль, которых окончательно сменил ди-джей Мишаня. Но ладно артисты, а среди гостей и, что самое страшное, журналистов, я не приметил ни одной знакомой физиономии, и дело не только в том, что я стар и отошел от дел (у "нанайцев" знал почти всех), кроме непосредственно виновника торжества. Давид, позволю себе по старой памяти не переключать клавиатуру на латиницу (у меня вообще с этим плохо, я ж на машинке печатать учился, а там двойной шрифт технически не предусмотрен), тоже пел, довольно много, некоторые вещи более-менее раскрученные - в принципе, не постыдная клубная попса, подешевше и попроще, чем у Эмина Агаларова, но примерно в том же направлении. В ночь с последнего дня зимы на первый день календарной весны пошел дождь (что для последних зим никакая не сенсация), так что мы, когда выползли из заведения, шлепать по бульварам на захотели, да нам и не по возрасту, а дождались, кто за нами приедет. На лимузин к подъезду, разумеется, не рассчитывали, а выбирали между трамваем и троллейбусом - троллейбус не подвел.
маски

Станиславский forever

На церемонию вручения премии Станиславского в "Балчуге" мы, конечно, опоздали (я категорически не ходил уходить из КЗЧ, не дослушав сцену сумасшествия Деяниры в исполнении Анн Халленберг) - но небезнадежно, полностью застали поздравительный спич Клауса-Марии Брандауэра и подумали (то есть подумал я): что все-таки значет - великий актер, пургу какую-то несет, да еще на иностранном языке с плохим переводом, а слушаешь и невозможно оторваться! (Говорил мефисто-Брандауэр, если верить переводчику, про то, что как актер он перед Станиславским преклоняет колени, но как режиссер его ненавидит, и это еще самое разумное из сказанного им). Зато потом началось самое интересное. Церемония проходила на 3-м этаже "Балчуга" в зале "Атриум", там же, где премию вручали, когда я первый раз про нее писал - меня Валя Львова от "КП". С тех пор пролетело больше десяти лет (больше одиннадцати, если точно). И вот снова атриум "Балчуга", только теперь сцена развернута противоположной стороной, а коридор на ремонте, из потолка торчат провода, сыплется известка и пахнет побелкой, но то в коридоре, а в зале - эстетика и гламур, оркестр играет Моцарта и золотистые бумажки из пушечки сыплются. Как плясал на "общей фотографии" под марш Свиридова великий Кама Гинкас - все-таки он для меня, несмотря ни на что, как был, так и остается театральным режиссером номер 1 в мире - тут тебе и переживание, тут тебе и представление. Самое главное впечатление от премии - конечно, поездка в лифте с третьего этажа на второй через пятый со всеми остановками в обе стороны. "Если застрять - то в хорошей компании" - авторитетно заметила Инна Натановна Соловьева, помимо которой в кабине с нами оказались Сергей Женовач и все тот же Клаус-Мария Брандауэр с ассистенткой. Лифт ехал вверх, потом еще раз вверх, потом вниз, потом вернулся туда, откуда мы изначально выехали - Брандауэр втаскивал меня, пропускавшего выходящих на этажах, обратно в кабину за воротник моей потертой, грозящей в любой момент порваться кофтенки (и в рубище почтенна добродетель, говорил герой одного из возможных лауретов премии Станиславского, увы, не доживший не то что до премии, но и до самого Станиславского). За столом мы оказались сначала с Верой Бабичевой, но Вера Иванна, ветреница такая, предпочла место с видом на Василия Блаженного за окном стул по соседству с последней (на сегодняшний день) женой Виторгана, и мы остались... ну не одни, но с незнакомыми людьми в компании. Заодно и познакомились, пока еду несли - а ее все не несли и не несли, только наливали, безумная фея накачалась виски (ей же нельзя, женский алкоголизм, понимать надо), но все-таки мы успели освоить торт с мороженым прежде, чем, едва успевая на переход, побежали до "Новокузнецкой". В подарочном пакете лежала бутылка шампанского с портретом К.С. Ну бутылка - это, положим, вечные ценности, а из более хрупкого - на столах, помимо скудных количеством, но изысканно оформленных закусок выставлялись завалявшиеся с 2010 года сувенирные издания материалов к постановкам Чеховских пьес. Я не жадничал и взял только "Чайку" с разработками А.В.Эфроса, к которой прилагался приклееный липкой лентой к обложке ножичек для разрезания страниц - ничего не возразишь, культурно ("свою прочел, а мою даже не разрезал"). И на какой странице не откроешь - хоть плачь:
"Из "Протокола заседания художественного совета Московского театра имени Ленинского комсомола, 4 марта 1966 года.
Штейн С.Л. Мне очень нравится Смирнитский, но в пластическом рисунке ему мешают ноги.
Эфрос А.В. Уберем.
Штейн С.Л. Они как-то слишком назойливы."

А на следующий день 150-летие К.С. отмечали в МХТ грандиозным спектаклем Кирилла Серебренникова, созданным при участии Чеховфеста, - это был полноценный спектакль, без всяких оговорок, и жалко только, что он рассчитан лишь на однократный показ с последующей телеверсией (ну хоть что-то). У Дурненкова уже была пьеса "Не верю", про театр и как бы про Станиславского, но там он образа К.С. касался опосредованно, а в драматической композиции "Вне системы" Станиславский - номинально главный герой. При этом Анатолий Белый, выступающий от его имени, появляется на сцене лишь однажды, ближе к концу, и совсем ненадолго, на протяжении же всего действа присутствует как элемент видеоинсталляции с закадровым голосом. Зато на подмостки, сменяя порой исполнителей, выходят Немирович-Данченко (и неизвестно еще, кто в этой роли интереснее - Угаров, Хабенский или, в отсутствие Смелянского, Бартошевич, накануне в "Балчуге" выступавший еще и за Табакова, так что, можно сказать, стремительно, пусть запоздало выстраивающий актерскую карьеру), Вахтангов (нервный, почти истеричный Черняков), Мейерхольд (было бы странно, отдай Серебренников этого персонажа кому-то другому), несколько подзабытый в сравнении с остальными, но любимый самим Станиславским Сулержицкий (Виктор Рыжаков). Евгений Миронов за Михаила Чехова, Райкин за Соломона Михоэлса, Илзе Лиепа - за Айседору Дункан, прекрасная Валентина Владимировна в небольшой роли Анны Сергеевны, сестры Станиславского (еще один неожиданный, но блестящий актерский взлет - после роли распорядительницы похорон в "Измене"), наглядный пример того, что маленьких ролей не бывает. Профессионалы и непрофессионалы на равных: видео с Сорокиным в образе Чехова и Прилепиным - Горького: без попыток придать хотя бы отчасти внешнее сходство с прототипами, но концептуально точный выбор. Замечательные Тенякова и Покровская, Андреева у Теняковой вообще оказалась одним из самых ярких образов спектакля при том что ее функция в судьбе Станиславского - не самая с сегодняшней точки зрения выигрышная. Впрочем, "Вне системы" - не только о Станиславском персонально, сколько о времени, и не только о времени Станиславского, но и о сегодняшнем, может, даже в первую очередь. Оттого среди идущих чередой эпизодов-главок такое важное место занимает сцена допроса Мейерхольда в НКВД, натуралистичная и фантасмагорическая одновременно (здесь уже Вс.Э. играет Клим), где "вождя театрального октября" пытают, в частности, цитатами из Станиславского. Почти как в "Театральном романе" Фоменко появляющийся из условной театральной "преисподней" Олег Табаков - символический и символичный эпизод "Прощание со Станиславским". Замечательная минималистская фуга Маноцкова для пяти фортепиано. Так много, так остро и так точно сказано чуть меньше чем за два часа в продуманном и по-хорошему навороченном, с использованием всех имеющихся в распоряжении современного театра выразительных средств (инсталляции-коллажи, технологические примочки, и вместе с тем - приемы наивного, почти самодеятельного театра, каковым, в общем, и начинал заниматься Станиславский).

Полагается указать и на недостатки, но я таковых не отметил, не считая того, что в зале чрезвычайно трудно было нормально сесть даже имея выписанное место (мне свое пришлось отдать и хорошо еще администраторы принесли из буфета стул для меня). Когда еще сидел рядом с Кристиной Матвиенко и Леной Груевой (потом туда пришла Лена Захарова и мне пришлось переместиться), обратил их внимание, что даже Сергея Филина посадили в амфитеатре сбоку, тогда как для Цискаридзе нашли кресло в первых рядах партера. По возвращении домой все прочитали новости про Филина, которого только что видели на вечере - и после этого все события предстали в куда менее праздничном свете.
маски

пир и бал

Несколькими днями ранее я оказался в ресторане "Бонтемпи", что на Никитском бульваре, второй раз, и как в первый, снова на презентации кулинарной книги, только во второй раз мне понравилось гораздо больше и мероприятие, и угощение. Тогда же мне вручили приглашение на "пир" в честь годовщины заведения, а поскольку начала в пять вечера никак не мешало моим основным планам, странно было бы не воспользоваться. И я не пожалел - помимо вина, которое едва попробовал, угощали коктейлем с aperole - смутно представляю себе природу этого напитка, но познакомился я с ним в Венеции, где его предлагают как местную гастрономическую достопримечательность, а потом столкнулся с ним же в московских кафе, где он фигурирует под названием "венециано". Только помнится, в Венеции непосредственно "апероле" разводили лимонадом, в московских кафе - не знаю чем, потому что в готовом виде подают, а в "Бонтемпи" то же самое разбавляли шампанским пополам с содовой. Здоровенный осьминог, одного щупальца которого мне хватило (ну это помимо пирога с семгой, пасты с морепродуктами и салата с креветками), предшествовал выносу горячего - но время мое катастрофически истекало, и поросенка, индюшатину и баранину уже ели без меня: пир есь пир, но театр пропускать нельзя.

Ради бала в "Гараже" я готов был пропустить и театр, но не пришлось - польский спектакль шел меньше часа, и пока я от ЦИМа пешком дошел до "Гаража", веселье застал в полном разгаре и угощение тоже - а меня и на "балу" прежде всего интересует "пир", не танцы же, куда уж мне. Но как раз еда на этот раз была обычная, лучше всего остального - вишневый пирог. Обязательным требованием дресс-кода оказалось наличие маски, обещали без маски не пускать, но я подумал, что с моей рожей никакой маски не надо, а на всякий случай прихватил клейкую ленту с расчетом: если уж в самом деле не пустят, вырежу маску из бумажки исписанной и лентой приклею - дешево и креативно. Не пришлось, физиономия моя проканала и без маски. Что касается выпивки - обычное красное вино закончилось быстро и вместо него наливали газированное, параллельно - настойку на ягодах, которые мне показались смородиной, но вроде бы на самом деле были голубикой, а под конец - яблочный сидр. Ну то есть как под конец - я уходил, еще конца и видно не было, но с бала, как показывает практика, лучше уйти до полуночи, даже если в театр уже спешить не надо, а то мало ли.
маски

ночной дозор

"Так дурно жить, как я вчера жила..."

В момент, когда в зале ЦИМа погас свет, пришла смс от Оли Галицкой: "в 23.30 в Европ флм Елки прод. Бекмамбетов". И это было первое, что я услышал, а точнее, прочитал про "Елки", хотя вроде бы он уже с 16-го в прокате. Пока длился спектакль, пока - в два раза дольше - фуршет после спектакля, время как раз подошло к тому, что можно поехать и в "Европейский", хотя поначалу и в мыслях не было. Я уже побывал в ЦДХ на Нон-фикшн, куда еле-еле дошел по морозу и ветру, угостился там пуншем от ЭКСМО и сладким шампанским от "Азбуки", за 260 рублей купил сборник статей Мелетинского, а премированного Басинского получил в подарок, между книжной ярмаркой и современным балетом посмотрел фильм в "Киноцентре", и собирался домой, чтобы успеть к "Две или три вещи, которые я знаю о ней" - по культуре идет мини-ретроспектива Годара, правда, из тех фильмов, которые я видел пятнадцать лет назад. Но неведомая сила подхватила и понесла меня к половине двенадцатого на "Киевскую", где меня, помимо всего прочего, еще и никто особо не ждал - но оказалось, что поддержкой премьерой занимаются знакомые девочки и пригласительный мне сразу выдали, предупредив только, что фильм начнется не раньше половины первого. То есть от расчета посмотреть новое продюсерское творение Бекмамбетова хотя бы до середины пришлось отказаться, иначе пришлось бы ловить в третьем часу ночи машину. С Олей, которая в решимости кино увидеть, ожидала начала показа в самом тихом посреди всеобщего бедлама месте, мы за шампанским лишний раз поговорили про Годара, Лозницу и "Овсянок", попутно выяснив, что наши даты рождения совпадают, и когда праздничную толпу начали загонять в зал, я, допив шампанское и захватив на дорожку мандаринов - а если так понимается новогодний праздничный набор, то каким же должен быть фильм? "Иронию судьбы-2" мы уже видели... - поехал до дому.

Премьерная же публика валом повалила в зал. Причем помимо виповых и просто звездных гостей разного сорта - от всегда вежливого Васи Бархатова и пришедшего почему-то с костылем Григория Добрыгина до Урганта, про которого даже светские фотографы, сделав кадр, в сторону говорят: "ну что за мудило...", в толпе, если приглядеться, обнаруживались все те же лица, что и на книжной ярмарке, и на современном балете. Пересечение, конечно, не стопроцентное - но набор персонажей, перетекающих из одного места в другое, на удивление стабильный. Можно говорить, сколь узок круг этих людей и как далеки они от народа, но дело не в этом, а в том, что по факту - для них круглосуточно что-то происходит, работают выставки, театры, организуются тусовки, крутятся диски, течет шампанское рекою. Это особые существа - не совсем человеческой природы, с интересами, нормальному человеку, наверное, не до конца понятными, потому что невозможно объяснить, что может заставить в морозную ночь толкаться в фойе торгового центра в ожидании фильма, который через две недели можно будет спокойно посмотреть где и когда угодно. Они - Иные, и не по образу жизни, а по самой своей природе, их образ жизни определяется не интересами, но, видимо, неизученными особенностями клеточным строением. Среди них тоже попадаются всякие индивиды - и приличные, даже интересные, и такие, на которых без слез не взглянешь, а от некоторых вообще лучше подальше держаться и почаще в их присутствии проверять присутствие своего кошелька в сумке. Но именно для них, в основном для них, и уже в последнюю очередь для случайно примазавшихся и, может быть, как лохи потративших сколько-то копеек, с утра до вечера происходит то, что составляет т.н. "культурную жизнь", для них формируются репертуары и афиши, для них играют живые "Битлз" и стареющий Эдриан Пол. Им бы только день простоять да ночь продержаться.

В вагон метро на "Чистых прудах" зашел бородатый мужичок в ушанке. Каждую станцию от, приплясывая вокруг поручня, нараспев объявлял, опережая радиофон поезда, через две остановки он вытащил из котомки флейту и заиграл песенку - явно нездешнюю, по мелодии напоминающую моравскую или силезскую, а на "Сокольниках" кто-то невидымый приподнял его и потащил из вагона на платформу - мужичок не хуже, чем Марсель Марсо, всем своим видом показывал, что сопротивляется невидимому, цеплялся за поручни, ломился обратно в уже почти закрывшиеся двери, но победа осталась за невидимым.