Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

маски

"Союз", Инновационный театр балета, Калуга, хор. Омар Ражех ("DanceInversion")

Космогонические мотивы, параллели между процессами становления, развития макро- и микро-миров, а также человеческого социума - благодатный, номинально хореографом почерпнутый будто бы из трудов К.Э.Циолковского, материал для пластических, танцевальных, балетных спектаклей. В калужском (то есть и географически, исторически связанном с личностью К.Э.Циолковского) "Союзе", поставленном ливанцем Омаром Ражехом, все не так очевидно и наглядно, как в тематически сходном "Марсе" Маркоса Морау -

- а от исполнителей не требуется ни технической виртуозности, ни физической выносливости на уровне артистов, работающих с Шарон Эяль -

- однако зрелище в своем роде тем не менее и довольно эффектное, и любопытное с точки зрения отдельных пластических решений (при том что хореографическая лексика Омара Ражеха, чей ливанский "Минарет", два года назад представленный на фестивале "DanceInversion", запомнился, с одной стороны, как эффектное шоу с использованием летающего дрона (!), а с другой, оттолкнул навязчивой политическо-идеологической однозначностью -

- и здесь новых миров не открывает, если честно...), а также и драматургии спектакля в целом. Над сценой парит, нависает шар (но все-таки уже не дрон!) - это, может быть, "солнце" (необязательно центр именно Солнечной системы - возможно, иная звезда, вокруг которой вращаются другие, незнакомые землянам планеты...), а может быть, "атомное ядро", но одновременно это и некий "вселенский глаз", наблюдающий за отраженными в нем "атомами", которые представлены отдельными танцовщиками. В современных молодежных, вполне "земных" одежках или обнаженные до пояса (двое парней), они поодиночке и вместе, то рассыпаясь хаотично, то уплотняясь в какой-то сгусток, то выстраиваясь в "парад планет" или "цепочку ДНК", существуют, движутся, взаимодействуют, подчиняясь законам тяготения, определяемым (по всей видимости) довлеющим над них "центром системы" или даже целиком "вселенной". В первой части одноактного представления темп действия нарочито замедлен, движения плавные, близкие к медитативным, сомнамбулическим, и неспешный ритм, заданный электронным саундтреком, им подстать; далее, когда шар отцепляется от троса и "сходит на поверхность", мужское соло, перерастающее затем в дуэт, строится не на "органических", а на "механистических", резких, "корявых", почти конвульсивных жестах; при этом и до, и после того много в хореографии спектакля "мелкой моторики" - следите за руками, точнее, за движениями пальцев!

Апофеоз перформанса - выход артиста, показательно "небалетного" имиджа, патлатого бородача с шестом, который свой атрибут пытается - и небезуспешно - установить на узкой точки в равновесии, посыпав тальком (или чем еще) и руки, и саму палку... Так в размеренное и рискующее превратиться в однообразное действие привносится и доля шутки, и предметная многозначная символика с неочевидным подтекстом... Но шар воспарит снова, движение планет и светил во вселенной, равно и элементарных частиц в молекулах любого вещества, продолжится - а что уж станется там с отдельно взятой человеческой жизнью... Оптика, заданная "Союзом", рассмотрения процессов еще и в "гуманистическом" аспекте, кажется, не предполагает изначально.
маски

приди в чертог ко мне златой: квартира-музей Л.Н.Бенуа

Каждого вновь прибывшего посетителя Анастасия Олеговна Мурзина-Бенуа, по ее собственному признанию, встречает вопросом - как вы о нас услышали? Хотя нетрудно заметить - музей, прежде всего в ее лице персонально, немало делает для своей медийной и коммерческой "раскрутки", но я честно ответил, что летом внимательно изучал схему Васильевского острова на предмет обнаружения не самых очевидных его достопримечательностей, и наткнулся в том числе на упоминание квартиры Бенуа в доме по 3-й линии - почти напротив "дома Тани Савичевой" (где о Тане Савичевой свидетельствует в лучшем случае мемориальная доска, даже памятник стоит не на 2-й линии Васильевского острова, а в "блокадном" разделе экспозиции "Особняка Румянцева"). Почему-то сразу попасть к Бенуа не удалось - при том хозяйка уверяла, что работали они бесперебойно и на экскурсионное обслуживание, и на концертную деятельность... Дошел только в третий из нынешних своих приездов, оказался в музее раньше времени и первый из двух с лишним часов мы с хозяйкой провели тет-а-тет, а затем к нам присоединились опоздавшие с "сапсана" две "индивидуалки" из числа, как я понял с первого взгляда и затем с печалью убедился, "просвЯщенных ценительниц атмосфЭрности", естественно, настроенных восторженно заранее и градус этой восторженности наращивающих с каждой секундой, от чего мне в итоге пришлось буквально сбежать. Но времени хватило и для того, чтоб оценить достоинства музея, и чтоб укрепиться в сомнениях, в исходных подозрениях.

Тут есть что посмотреть - начиная с дома, который архитектор Леонтий Бенуа проектировал и строил для себя, вернее, в качестве "доходного", но предусмотрев семейную квартиру на четвертом этаже (а не в бельэтаже, как было тогда принято), с надстроенным сами же Бенуа в 1914-м году верхним этажом, с мастерской во флигеле, выходящей панорамным окном во внутренний двор (сейчас ее видно из окна квартиры, но реквизированная сразу после революции, ныне она превращена в частные апартаменты, неведомо кому принадлежащие), и заканчивая художественными раритетами, артефактами, документами, коими владеют члены семьи, и прямые потомки Л.Н.Бенуа, и продолжатели рода по разным другим многочисленным линиям (всего на сегодняшний момент их будто бы порядка 450 душ насчитывается). При том, что забавно, дверь именно в "музейную" квартиру Бенуа - новодельная, современная, тогда как большинство дверей этажами ниже, с десятками кнопок звонков каждому жильцу коммуналки отдельно - подлинные дореволюционные, не реставрированные и не ремонтированные за сто с лишним лет (поднялся специально пешком, чтоб удостовериться!).

Хозяева не скрывают, а наоборот, подчеркивают, гордятся и преподносят это в качестве некой "фишки" - у них не "музей", а квартира, они в ней живут, и это правда: раньше срока придя, я спугнул, как позже выяснилось, спящего в "мемориальной" части (есть еще совсем, официально "жилая", приватная, "стафф онли" боковая анфилада, туда не пускают экскурсантов) юного дальнего родственника, Андреса Кадочникова (внука актера Павла Кадочникова - тоже свойственника Бенуа - по линии сына Петра, 40 лет назад перебравшегося в Данию): приехал учиться в Петербургскую консерватории по классу флейты, поначалу без знания языка, а теперь разговаривает бойко с минимальным акцентом; сперва он промелькнул из туалета (ну или из душа, неважно), а потом, дойдя до комнаты, которая в "музейном" плане числится "гримерной" при "концертном" холле, заботливая, но ворчливая тетушка заочно попеняла, что "датчане за собой постель заправлять не привыкли", и сама накрыла антикварную кровть винтажным покрывалом.

Все это, несомненно, очень трогательно - однако невозможно отделаться от чувства, что милота и душевность со всей им присущей "подлинностью", "семейностью", выставлена на торги, не просто даже на обозрение; в квартире проходят съемки и аудиозаписи, концерты (с выступлением родственников и не только), а также "светские вечера", дескать, не театрализованные, не ряженые, а настоящие, хотя ну как же не "театрализованные"... Бесконечно повторяющиеся то ли как сакральная "мантра", то ли как рекламный "джингл" заверения "это не инсталляция" насчет "художественного беспорядка" в "мастерской" или "гримерной" тоже ведь считай часть этого "спектакля" - что же, если не "инсталляция", пусть и не нарочито "выстроенная", а естественным порядком вещей сложившаяся?.. На улицу выходят пластиковые окна, единственная историческая рама сохранилась на окне (тоже подлинном, венецианского стекла) во двор, откуда видно бывшую мастерскую Леонтия Бенуа, и слева от которой до 1914 года висела знаменитая "Мадонна с цветком" Леонардо да Винчи, переданная (ну, прямо говоря, проданная! - архитектором, но "из патриотических чувств дешевле, чем предлагали иностранцы!") в "Эрмитаж", где по сей день пребывает, выезжая иногда, скажем, два года назад, на выставку Леонардо в Лувр. Но и без Леонардо занятных штук хватает - пара "ученических" работ, этюдов с цветочными натюрмортами Зинаиды Серебряковой (тоже "свойственница" Бенуа - в дальнейшем она и от этой техники отказалось, и жанр прочти забросила, так что вещицы редкие, хотя недавно похожие выставляла у себя в "Веллуме" Люба Агафонова), кое-что из работ "главных" Бенуа, в том числе один невзрачный акварельный пейзажик А.Н.; что, на мой взгляд, ценнее и замечательнее - гуашь Бориса Григорьева "Театр дель арте" (Григорьев много писал на мотивы комедии масок, в том числе создал в этом плане знаковые произведения, но конкретно этой мелкой штучки я, разумеется, никогда не знал прежде); а еще чайный сервиз с росписью по эскизам Сергея Чехонина, который можно достать из серванта и подержать в руках - это да, это шанс уникальный, в "Эрмитаже" не разрешат, а у Бенуа пожалуйста! Лично моя немалая радость - обнаружение в углу "кабинета" (зала, откуда выходит окно во двор с исторической рамой) эскиза Владимира Фролова - известнейшего в раннесоветский период художника-мозаиста, умершего в этой же квартире зимой 1941-42 гг. - к оформлению мавзолея Ленина в Москве, и в том числе абсолютно уникальный профиль Ильича, в завершенной работе уже не пригодившийся.

Немало и совсем свежих творений живописи и проч., в том числе, кстати, портрет того самого Андреса, которого я своим ранним приходом поднял с музейной кровати - под "современной живописью" здесь, впрочем, понимают либо портреты членов семьи в "импрессионистической" технике, либо откровенно эпигонские пейзажи, городские виды и натюрморты, которые потомки и родственники "мирискусника" Александра Бенуа пишут до сих пор, словно не заметив, как промелькнул 20-й век и уж сколько лет за окном 21-й. Зато по части маркетинга и пиара квартира-музей Бенуа даст фору расположенной неподалеку музею-мастерской Куинджи - что объяснимо и оправдано: музей Куинджи - филиал Академии художеств (куда почему-то и коренные жители СПб не в охотку идут... но Академия и не сильно заинтересована в привлечении широких масс), а музей Бенуа - частная лавочка на самофинансировании и, насколько я понимаю, как раз музейный доход у них основной (судя по тому, как Анастасия Олеговна продолжает жаловаться на финансовые потери, связанные с прошлогодними карантинными мерами). К насыщенной культурной программе - прейскурант обширный! в том числе выездные экскурсии по области - прилагается ассортимент "книжной лавки" с выбором изданий о семье Бенуа в разбросе от брошюр до научных сборников эпистолярия на любой интеллигентский вкус (кстати, недорого). В немалой степени "особую атмосферу и неповторимую ауру" (как выражаются просвЯщенные интеллигентки) создает и пушистый "гений места" - сибирский кот Марсик; на самом деле котов в квартире два, но второй приболел и куда-то спрятался... Впрочем, двух интеллигенток из Москвы (я не в счет, хотя тоже люблю котиков, не без того...) Марсик длительно мурлыча удовлетворил в одиночку без видимых усилий, непрестанно себя на антикварном стуле вылизывая, пока хозяйка укрепляла "атмосферность", играя на рояле, арфе и фисгармонии - соответственно мелодию из оперы "Русалка", аккомпанемент к песне "Под небом голубым" и "Адажио" на тему Альбинони с мотивчиком из "Призрака оперы", порой в нужные клавиши попадая даже не со второй попытки, но я еще будучи в музее-квартире Елизаровых (казалось бы, где ленинская тематика - и где Бенуа, но все рядом и по хронологии, и по географии, и, главное, по "атмосфЭре) отметил для себя, что непопадание по клавишам "атмосфэрности" лишь добавляет!

Выбор музыкального репертуара, стоит оговорить, неслучаен: автор текста "Под небом голубым" (или, как вариант, "Над небом голубым", но эти подробности для музея Бенуа непрофильные и факультативные) Анри Волохонский до эмиграции сюда приходил, когда потомки Бенуа жили с соседями, не родными им, в коммуналке (вообще Леонтий Бенуа, проектируя дом, оставил за собой и семейством целый этаж, после 1917 года половину сразу отняли, а оставшуюся "уплотняли" позднее) чуть ли не прямо здесь (в таких случаях приходит на ум выражение "правдив как экскурсовод") эти стихи сочинил; Альбинони или, точнее, композитор, воспользовавшийся ошметками его темы, тоже как-то был привязан к семейной истории Бенуа, но я не зафиксировал в памяти; а вот с "Русалкой" забавно выходит. Имеется в виду "Днепровская Русалка", она же в анамнезе "Дева Дуная" (еще до того - Рейна...) - популярная в начале 19-го века оперная тетралогия, четвертую часть которой сочинил работавший при петербургском дворе итальянский композитор Катарино Камилло Кавас, предок Бенуа. Вообще далеким предкам - хотя родоначальники клана отнюдь не дворяне, крестьянского происхождения, сын деревенского учителя, ставший модным и наконец придворным кондитером в Петербурге француз Бенуа был женат на немке из мещан, приехавшей в Россию с обозом Петра Третьего - уделяется в ходе квартирной экскурсии такое внимание, что, с одной стороны, поневоле благоговеешь, а с другой, приходится смешки в себе давить... Но что примечательно: как пример творчества Кавоса в "концертной" части экскурсии звучит ария "Приди в чертог ко мне златой" - понятно, что сегодня наиболее известная, и не по музыке, а по тексту, строку которого иронически цитирует Пушкин в "Евгении Онегине" - там, где "Дуня разливает чай..." - и все бы ничего, только ария эта - не из четвертой части, авторства Кавоса, а из первой, сочиненной австрийцем Кауером (с отдельными номерами Давыдова), и желая придать побольше весомости достижениям рода - которых никто не оспаривает - представители славной фамилии не только предков, но и себя невольно подставляют, вынуждая их воспринимать как, извините, "последышей" (сколь ни велики они числом), спекулирующих на семейном прошлом... По ощущениям это примерно как если б Аня (а то и Варя...) принялась водить экскурсии по недовырубленному вишневому саду для прохожих со станции, попутно демонстрируя фокусы из репертуара Шарлотты Ивановны.

Наслушавшись музыки и россказней, осмотрев интерьеры и экспонаты, а заодно живых представителей клана вкупе с котиком и частично их повседневной жизни сопутствующую обстановку, я вынужден был уйти... В принципе, что хотел - увидел, и вряд ли желаю большего; если концерты в музее пошиба музыкальных номеров, включенных в экскурсию - то не дай бог, но думаю, все-таки нет, не может быть, правда, вечерний концерт в тот день все равно отменился, выступающие коронавирусом заболели... А перед самым моим уходом как будто бы заслышалось шипение электросамоварчика... - повышая градус атмосфЭры до точки кипения, по моим слабым возможностям несовместимого с жизнью; хотя если чай здесь разливают в сервиз по эскизам Чехонина (тоже сомневаюсь - но мало ли!) - это, блин, в самом деле круто!

Дабы самого себя потом задним числом не извести попреками, что оказался вслед за писателем Пастернаком хуже грязной свиньи и нагадил там, где ел, фиксирую сразу: во-первых, даже чаю не попил; а во-вторых, погружение в "атмосфэру старой петербургской интеллигенции" в соответствии с негласным прейскурантом обошлось в 1000 рублей, причем строго наличными из рук в руки и без какой-либо фискальной отчетности, считай, добровольно пожертвовал бывшим депутатам государственной думы из "Союза меча и орала" в обмен на уникальную возможность увидеть Пятигорский провал - и я, в общем, не против, тем более, что семейство Бенуа так много добровольно и не совсем отдало этому государство во всех возможных его реинкарнациях, что не грех тыщу-другую и в собственный карман теперь положить; просто еще один небезынтересный и на свой лад характерный штрих к портрету (и конкретному, персональному, и к собирательному, обобщенному) старой петербургской интеллигенции... - там, где "просвящЯщенные ценительницы атмосфЭрности" готовы расплакаться от умиления, мне, по совести сказать, немножко смешно.
маски

Джойс ДиДонато и Крэйг Терри в Большом зале филармонии СПб: "Зимний путь" Ф.Шуберта

Вдобавок к роялю на эстраде стул и стол под скатертью - для завершенной "атмосфЭрности" в духе красного уголка сельской библиотеки не хватило только свечки и бокала, зато нашлась книжка! Наверное, и очень вероятно, певица в ноты подглядывала не исключительно пущей театральности действа ради, но и в силу практической необходимости - однако и этот момент она сверх меры "обыгрывала", на уровне даже не оперном, а прям-таки эстрадном (но то, что подходит к репертуару Пугачевой, небесспорно сочетается с циклом Шуберта...). Привычнее слышать "Зимний путь" в исполнении певцов, независимо от тембра - поют и тенора, и басы, только в Москве и только за последние годы цикл исполняли Ферруччо Фурланетто (незабываемо вопреки опасениям насчет возраста и формы артиста), Йонас Кауфман (против ожидания и до разочарования средне...), Штефан Генц (с Михаилом Плетневым за роялем, и в этом случае скорее вокалист оказался "аккомпаниатором" для пианиста, естественно...), Стив Дэвислим (впрочем, его соло потерялось в наворотах оркестровки Цендера и причудах Курентзиса) - и это лишь на моей собственной памяти, наверняка были и другие. В исполнении певицы я "Зимний путь", кажется, прежде "живьем" не слыхал... И безусловно Джойс ДиДонато - певица, да и актриса (она все-таки много участвовала в театральных постановках, а не ограничивается эстрадным чесом по странам третьего мира в статусе "примадонны", чей век на исходе) первоклассная, она при солидных летах в хорошей, ну всяко достойной форме - наверняка повод к голос придраться нашелся бы и в связи с нынешним питерским концертом (отчего-то вышло, что "Зимний путь" до Москвы ее не довел, обычно же московские и петербургские выступления организуются в комплекте...), но неохота, музыкально все было здорово, ну или, как минимум, достойно, и пианист Крэйг Терри, с которым Джойс ДиДонато выступала последний раз в московском "Зарядье" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4395265.html

- изумительный, постоянный и полноправный ее партнер, "соучастник", практически "соавтор". Но помимо сомнительных на вид "театральных", "актерских" фишек, операций с тетрадкой нот вокруг стола, когда артиста, как бы "войдя в образ", принялась изображать, что ее "лирическая героиня" открыла томик стихов и увлеклась, зачиталась - и то привстанет со стула, то сядет обратно, то встрепенется, то застынет в ступоре... - это же и в собственно пении "адекватно" (то есть не лучшей стороной) отразилось. Могу ошибаться, но сквозной лирический герой "Зимнего пути" лично мне представляется созерцающим, все мироздание своим взглядом и сознанием охватывающим странником, настроенным отчасти на элегический, отчасти на философический лад, ну, в общем, человеком сдержанным и погруженным в себя, а страсти внешние, буде они его настигают, присутствуют в нем скорее как отражение чужого состояние, чем как проживание собственного. Нехитрым театральным ("библиотечным") ходом Джойс ДиДонато считай дистанцировала свою героиню от героя цикла: чтение ее захватывает, эмоции ей передаются - и она уже как артистка передает их дальше - но это все же чужие, а не ее собственные эмоции; отсюда, парадоксально, избыточная экзальтация, резкие динамические контрасты и чуть ли не ежесекундная смена эмоциональных состояния от близкого к трансу почти до истерики... Опять же - прям-таки эстрадная подача, в чем имеется, наверное, и своя прелесть, и уж определенно свой резон (публика, безусловно, ведется на такую манипуляцию легко и радостно), но пусть не в ущерб музыкальности, меня этот "Женский путь" малость напряг. И очень предсказуемо смотрелось, как после 23 номеров, проследовавших нон-стоп практически, солистка и аккомпаниатор выдержался долгую паузу, дабы певица, окончательно "сжившись" с чувствами, почерпнутыми из "томика стихов" (мне вспомнилось тут, как много лет назад в МЗК на каком-то приличном, интересном камерном концерте бабка у меня за спиной параллельно музыке листала сборник Гумилева - полагаю, с примерно теми же целями, что преследовала Джойс ДиДонато, избавив аудиторию от необходимости заполнять формуляр в избе-читальне и сделав все сама...), отложила нотную тетрадку на столик, и "Шарманщика" пела уже без "книжки", типа "от первого лица"... На мой вкус - наивно до смешного, однако ж успехом пользуется! И конечно, Джойс ДиДонато не упустила случая снова и снова признаться слушателям в любви посредством велеречивого спича (одна из самых "разговорчивых" певиц классического репертуара!), после чего - тоже оговорив, что после цикла Шуберта по всем правилом бис невозможен, но она любит нарушать правила - выдала "Утро" Рихарда Штрауса, подразумевая, насколько я улавливаю посыл: мол, за ночью следует утро, за зимой весна, за смертью жизнь... - тут я окончательно понял, что, при всем уважении, мне с ней не по пути!


фото н б л и А
маски

В.Петренко и М.Майский в КЗЧ, Н.Борисоглебский и Г.Чаидзе в МЗК, Т.Курентзис в БЗК, М.-А.Амлен в КЗЧ

Концертов интересных много, времени и сил на них совсем нет - сольники Миши Майского и Марка-Андре Амлена вынужден был пропустить ради событий более приоритетных, сходил на их выступления с оркестром, в обоих случаях это был ГАСО, у нового с текущего сезона худрука Василия Петренко звучавший неплохо, а у Димитриса Ботиниса местами и зачастую жутковато (их медь и в целом духовые после оркестрантов Курентзиса невыносимы вдвойне). Василий Петренко еще и программу в целом интересную представил - когда б еще услышали живьем Вторую симфонию Элгара (да хотя бы и Первую, я и ее не слыхал сроду): пускай музычка слащавая, мелодических достоинств главных элгаровских шлягеров лишенная, но с присущими его творчеству общими недостатками, помпезностью, вторичностью по отношению где-то к Рихарду Штраусу (который и сам себя скромно-иронически аттестовал будто бы композитором "второсортным"), где-то к Вагнеру... к тому же предлинная, почти час продолжительностью! А с Мишей Майским в первом отделении Василий Петренко после Увертюры к "Проданной невесте" Сметаны играл хитовый виолончельный концерт Дворжака. Но кстати, увертюра меня изумила - вроде веселенькая, наивная псевдонародная шняга, а звуковых эффектов Петренко добился прям-таки "dolby stereo", если не на содержательной, то чисто "физической" многослойности в ней открыв бездны! Миша Майский - тоже поразительный и в своем роде уникальный музыкант: квазиромантически-пафосный, а местами и попросту фальшивящий - но парадоксально даже в его фальши больше настоящей музыки, чем в иной технической безупречности: понятно, человек знает что-то не только про музыку, но и про жизнь - а музыка, если настоящая, она же все-таки про жизнь... Сольник его послушал в записи, благо оставили трансляцию на сайте - в виолончельных сюитах Баха я технических помарок не заметил, а музыкально это, видимо, просто отлично было, но где там успевать и туда, и сюда.

На Марка-Андре Амлена я каждый раз вообще не попадаю катастрофически - и снова сольник его (К.Ф.Э.Бах плюс Бетховен) прошел мимо меня, то есть я мимо него, к тому же запись Амлен, видимо дать не разрешил; а выступление с оркестром подпортил, собственно оркестр - ужас что такое ГАСО с ентим Димитрисом Ботинисом, духовые мрак (валторна пиздец!), да и струнные как врезали аккорд Увертюры к "Фиделио" - я, в первом ряду с нашими маленькими друзьями сидючи, аж вздрогнул! Но в концертах Бетховена по счастью есть где развернуться солисту и показать себя во всем блеске, пусть даже оркестр мешает. Если Бетховен у Плетнева (а МВ за предыдущие годы очень много играл Бетховена сольно и об этом сейчас на Амлене вспомнил не я один) скорее "романтик", то у Амлена, оказывается, почти "импрессионист", условно говоря, композитор даже не конца 19-го, а начала или середины 20-го века, и без приторной "размазни" а ля приевшийся, видимо, и недавним фанаткам Люка Дебарг, наоборот, каждый звук точный, строгий, весомый и хорошо слышимый, но вместе - движение, течение... опять-таки - жизнь, особенно в Четвертом концерте, Пятый, наверное, вышел более "классическим"... И единственный, но все-таки сольный бис взбодрил - пьеска лаконичная, виртуозная, предположительно в авторском исполнении, хотя напомнившая отдаленно "сарказмы" Прокофьева.

Но если говорить не про интерес, а про удовольствие - чистым удовольствием стал дуэт Никиты Борисоглебского и Георгия Чаидзе; я на Борисоглебского хожу еще чуть ли не со студенческих его лет, а Чаидзе, по-моему, раньше не слыхал, теперь в Москве он бывает, говорят, нечасто; три сонатины Шуберта и поздняя соната Шостаковича для скрипки и фортепиано вместе составили превосходный, а главное, весьма осмысленный вечер. От прелестных, в лучшем значении буржуазно-"салонных" и (потому) довольно популярных сонатин - Третья просто хитовая - Шуберта - к сравнительно редко исполняемой сонате, и как недавно в Первом скрипичном концерте Шостаковича благодаря Вадиму Репину -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4423296.html

- здесь, хотя не столь неожиданно, мне снова открылся "неизвестный" (сонату это знаю, но ничего подобно раньше в связи с ней не испытывал и не думал) Шостакович. А с баховского биса пришлось убежать - надо ж бегать, пока есть куда и хватает сил.

На выступления Теодора Курентзиса бегал аж два раза. Сначала - первый раз - послушал всю его с оркестром MusicAeterna программу целиком, с "Анафорой" Алексея Ретинского, отчего-то длинной и потянувшей на целое отделение; антракт мне пришелся совсем некстати, но перестановка такова, что проще было отпустить души паствы Теодора Иоанновича на покаяние: сочинение - то, что доктор прописал целевой аудитории Курентзиса - и характерно "современная" музыка, и без "заморочек" в том смысле, что кому слушать в тягость, есть на что посмотреть: три подвешенных на "штанги" деревянные доски, по которым  ударники ритмично (привет Стиву Райху с опозданием на полвека) лупят в одном из эпизодов, в других "поют" голосами разномастных свистулек "птицы", весь этот шум то затихает, то расходится снова ("анафора" же...), соло арфы в какой-то момент возникает - полный комплект "авангардных" фишек, адаптированных под слух "неопросвЯщенных", и меньше чем в полчаса уложенный.

Второй раз прибегал с антракта на Пятую симфонию Малера - Шестая в свое время (ее я тоже слышал в версии Курентзиса дважды, но с большим перерывом) резко-полярные спровоцировала оценки, и мне тогда показалась чересчур оптимистично-попсовой, эстрадно-киношной, в духе "Детей капитана Гранта" Дунаевского, а не патетичной и уж подавно не Трагической -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3387224.html

- сейчас, как ни забавно, ситуация повторилась, но определенно тут уж дело не только в моем субъективном восприятии, а действительно на двух концертах с перерывом в день звучание симфонии принципиально разнилось. В первый раз - помимо того, что к финалу "разболтались" медные (все равно не так страшно, как у ГАСО, но тем не менее с Курентзиса же спрос повышенный!) - общий настрой какой-то боевой задавался, с фирменными курентзисовыми "штучками", раскачивающейся динамикой, резкими и неоправданными, содержательно не обусловленными контрастами... Спустя два дня все в симфонии собралось, стянулось в общий, единый нерв, час с четвертью, и даже в Адажиетто, никакой слабины, никакой приторной благости Курентзис себе, оркестрантам и публике не дозволял, так что Пятая симфония в итоге у него вышла более Трагической, чем когда-то Шестая. 
маски

"Pasionaria", компания La Veronal, Испания, хор. Маркос Морау

Футуристический "ситком", персонажи которого - обитатели планеты Пассионария: по движениям легко предположить, что это полуроботы, киборги - но проблемы у них, похоже, вполне человеческие, любовные, родительские (то и дело носятся с младенцами, хотя тоже наверняка "искусственными", техногенного происхождения...) и т.д., пока тотальный, вызванной космической атакой или катастрофой апокалиптический пожар не разрушит их без того неспокойное существование окончательно. Уроженец испанской (ну строго говоря, каталонской) Валенсии, на текущий момент 39-летний Маркос Морау - в первую очередь хореограф, однако придуманные им танцы, сами по себе небезынтересные, как и в ранее доехавшем до Москвы его сочинении "Оскара" -

- малость "пропадают" в подробной, за счет сценографии, бутафории, костюмов, всяких внешних примочек вплоть до света и дыма, "картинке"; а "картинка" эта и в целом драматургия постановки - довольно вторична, заставляет припомнить и спектакли Кристофа Марталера, и перформансы Димитриса Папаиоанну... Изощренно выстроенная "среда" - здесь это холл здания с лестничным пролетом, оснащенной мягкими кожаными диванами "приемной", и гигантским панорамным окном над "клеткой" уводящей вверх лестницы, открывающееся постоянно разными мелкими "потайными" нишами, ящичками, в том числе из-под лестничных ступенек - "поглощает" не только его забавных "жильцов", но и все действие вообще. Подумалось, что интересно было бы сравнить, как смотрится "Pasionaria" на "черновой" репетиции, без декораций (Марко Глензель), костюмов (Сильвии Деланьо) и выставленного света (Бернат Янса) - только с артистами, воплощающими фантазии Маркоса Морау исключительно собственными телами - увы, на сей раз шанса такого не представилось.
маски

Кристиан Тецлафф и Лейф Ове Андснес в КЗЧ: Дворжак, Григ, Барток, Яначек

Редкостный во всех отношениях концерт - и по репертуару, и по уровню исполнителей. Кристиан Тецлафф поразил, и как скрипач, и попутно как дирижер, четыре года назад своим феноменальным выступлением с рудинским оркестром "Musica viva" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3676225.html

- но сейчас изначально меня еще больше заинтересовал и привлек Лейф Ове Андснес, пианист, тоже вроде бы ранее приезжавший в Москву, но я его, кажется, живьем никогда не слышал, зато буквально на днях случайно выловил по ТВ, как Лейф Ове Андснес играет на каком-то европейском фестивале с Михаилом Плетневым концерт Грига, то есть МВ, понятно, дирижирует, и это тоже немало значит, но меня изумило, как много неожиданного открывает в столь затасканном, "шлягерном" опусе великолепный, уникальный солист... Кульминацией дуэтной программы Тецлаффа и Андснеса - кстати, за несколько дней до Москвы они ее представляли в Париже, и там, надо полагать, их не закашливали и не "заигрывали" мобильниками, как это получилось у туземных "мэломанов" в КЗЧ... - стал опять-таки Григ, соната № 3 для скрипки и фортепиано до минор, с восхитительной медленной частью и блистательным, виртуозным финалом. Соната для скрипки и фортепиано Дворжака, вечер открывавшая (может еще и потому, что уже на первой части ее трижды "перебил" мобильник, причем дважды один и тот же!), в целом проскочила мимо меня, а средняя ее, медленная часть показалась "переслащенной" в том числе и музыкантами (хотя "сахара" там сверх меры уже и от автора заложено). Однако соната № 1 для скрипки и фортепиано до-диез минор Бартока во втором отделении просто "летела", и после нее развернутый "бис", фактически полноценный номер программы - "Баллада" Яначека - пришелся очень кстати для общего умиротворения. 
маски

"Цепь души", Государственный театр Майнца, хор. Шарон Эяль ("DanceInversion")

Далеко не впервые можно видеть в Москве постановки Шарон Эяль, а одно из ее сочинений "Autodance" с прошлого сезона вошло в репертуар МАМТа -

- но каждый раз встреча с ее творчеством - новое откровение: невозможно ни привыкнуть, ни успокоиться. "Движешься потом в толпе без всякой цели, туда-сюда, по ломаной линии, живешь с нею вместе, сливаешься с нею психически и начинаешь верить, что в самом деле возможна одна мировая душа".

В название "Цепь души", вероятно, заложена идеома, содержание которой теряется при переводе (и неизвестно еще, с какого языка!), по-русски же оно звучит двусмысленно, вызывая ассоциации одновременно с единением (цепь="связка") и с ограничением (цепь="оковы"). Зрелище откликается на оба значения - ансамбль танцовщиков в бесконечном, безостановочном движении существует как единый организм, действуя с невероятной - я бы сказал, неестественной - синхронностью; но из "массы" выделяются, выпадают - кто-то на мгновение, а кто-то надолго, обретая себя в развернутых соло, впрочем, тоже с ансамблевым танцем синхронизированных - отдельные "элементарные частицы".

В аннотации сказано, что хореограф называет спектакль "пьесой о любви и желании", пусть так - но, сдается мне, "любовь" и "желание" здесь вряд ли категории из области "простых человеческих взаbмоотношений", придуманный хореографом танец свободен от "психологизма", тем более от "эротизма". Партитура Ори Личтика, постоянного композитора-соавтора Шарон Эяль, держит электронный жесткий ритм и в тех эпизодах, где через диджейский микс вдруг пробивается ясная, мажорная и чуть ли не лиричная песенная мелодия, тематически близкая к танго, но остающаяся в границах того же почти "маршевого", подавляющего ритма, заданного изначально и сохраняющегося нон стоп до конца (и после того, как опустится занавес!). Если речь у Шарон Эяль впрямь идет о "любви" и "желании" - то как о понятиях, характеризующих не "способ существования белковых тел", а подавно не "высших приматов", но описывающих универсальные законы функционирования Вселенной, всемирного тяготения, земного притяжения.

Другое дело, что "неорганическая химия" вполне абстрактной идеи, воплощенная пульсирующими в ритме электронной музыки "белковыми" телами безупречно "техничных" исполнителей, их резкие, на первый взгляд вроде бы повторяющиеся, но безгранично, неисчерпаемо вариативные пластические конфигурации (парадоксально Шарон Эяль - в сравнении с которой Пина Бауш, чье "Полнолуние" только что показали в СПб на сцене Александринки, при всем уважении к покойной мэтрессе современного танца, надо признать, давно пройденный этап... - мыслит в русле, намеченном еще Джорджем Баланчиным и сквозь все промежуточные стадии данс-эволюции его линия в ее творчестве продолжает развиваться!), высвобождает "реактивную" энергию, передающуюся на уровне чувственном, эмоциональном. Если высматривать на сцене "персонажей" - то это будут скорее "атомы" в молекулярной структуре или "звезды" в космическом вакууме, так или иначе совокупно образующие целый мир как некую самораскрывающуюся философскую - неделимую, при всех ее внутренних неразрешимых конфликтах - "монаду", нежели способные вызвать "сопереживание" человекообразные организмы.

Вместе с тем, поскольку человек обитает в той же вселенной и является ее не самой малозаметной составляющей, постольку законы, которые исследует, формулирует - ничего однозначно не утверждая, не навязывая! не манипулируя вниманием наблюдателя - Шарон Эяль с помощью танца, применимы и к человеческому сообществу, где в бурлящей лавой толпе зарождаются, выходят на поверхность, становятся впереди остальных "вожди", "авторитеты", или, наоборот, находятся "отщепенцы", "жертвы", непохожие на остальных индивиды, выпадающие из тотального, единого сгустка энергии, нацеленного на их ограничение и всеобщую унификацию... Поэтому балеты Шарон Эяль вовсе не "анти-гуманистические" по сути, а ровно напротив: они, может, и не "про людей" - но, безусловно, "для людей".

маски

смешить людей - это отвратительно: "Аннетт" реж. Лео Каракс

Сильнейшее мое за последние несколько лет кинематографическое впечатление - правда, я теперь почти не хожу в кино, и после апрельского ММКФ, где тоже всего с полдюжины фильмов успел посмотреть, да и те можно было пропустить с чистой совестью, до кинотеатра дошел всего лишь второй раз, причем о первом (это были "Жвалы"...) тоже особо нечего вспомнить. Но вот "Аннетт" не то что хотелось увидеть - а и сейчас хочется, если успею, пока не завершился ее прокат, еще раз посмотреть, может быть, дублированную версию (я подгадал на субтитры), и ради музыки, конечно, и не только. Вообще же Каракс, не в пример Бергману или Бунюэлю, снимает медленно, премьеры выпускает редко, и фильмография его количеством названий небогата - поэтому "всего Бергмана" посмотреть, наверное, никакой жизни (моей тем более) не хватит, тогда как "всего Каракса" - того "всего", который имеется на сегодняшний день - я уже посмотрел, и многие вещи неоднократно, и ни одна не похожа на другую, а вместе с тем творчество его кажется удивительно цельным; многие, почти все (от Вуди Аллена до Педро Альмадовара) прежние любимцы меня бесповоротно разочаровали с тех пор, как я подростком ими восхищался, а Лео Каракс, с творчеством которого мне довелось познакомиться, к счастью, рано, с каждым новым опусом сильнее цепляет. В "Аннет" откликаются как предыдущие его (очень мной любимые) "Святые моторы" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2963095.html

- так и сравнительно давнишняя, когда-то недооцененная, а ныне и подзабытая "Пола Х" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3262764.html

Жанровая природа этих картин - очень разная, изобразительная стилистика - еще менее сходная; но в любой из них Лео Каракс нащупывает черту, границу между реальностью обыденной - и художественной, творимой вымыслом "артиста" (в широком смысле) "реальностью"; убеждаясь - и убеждая, что граница эта условна, подвижна, эфемерна; но сомневаясь и задаваясь вопросом, которая из "реальностей" первична, более "реальна".

Главный герой "Аннетт" - первой и пока единственной англоязычной работы Каракса - вопреки заглавию, мужчина (как всегда, по-моему, у Лео Каракса - не припоминаю исключений, чтоб на первый план он выводил женский образ, хотя героини в его фильмах и в судьбе их героев роль играют обязательно ключевую) - Генри МакГенри, звезда "стендап-комеди", клоун-провокатор, "обезьяна Бога", в махровом халате на голое тело со сцены потешающий, но отчасти, моментами и пугающий (Адам Драйвер и типажом, и масштабом таланта подходит идеально), якобы шутки ради, публику то инсценировкой собственного расстрела, то псевдо-исповедью об убийстве жены, а то и, не мудрствуя лукаво, голой жопой... Жена его, в начале возлюбленная, невеста Энн (Марион Котийяр) - оперная дива, которая по сюжету наиболее хрестоматийных либретто умирает к финалу спектаклей, чтоб "воскреснуть" на поклонах под рев толпы; и пока ее карьера идет в гору, его катится под откос, "шутки" его перестают смешить, да и пугать, но начинают раздражать, бесить аудиторию; рождение дочери Аннетт не разрешает, но усугубляет семейный и профессиональный кризис Генри - отправившись в морское путешествие на яхте с женой и ребенком, он в бурю пьяный увлекает супругу вальсировать на палубе и когда ту смывает в воду, оказывается не в состоянии, а то вовсе не желает ее спасти; малышка становится невольной свидетельницей гибели матери, а уходя на глубину, жена успевает пообещать, что через дочь "вернется", чтобы отомстить. И вскоре у малышки обнаруживается уникальные, беспрецедентно ранние способности к пению - вместе с безымянным аккомпаниатором-дирижером, имевшим до замужества погибшей с Энн кратковременный, но, видимо, бурный и для него важный роман (Саймон Хелберг), они затевают масштабный поп-проект по "раскрутке" новой "звезды", эксплуатируя дар еще не умеющей говорить девочки. Спохватившись и напугавшись, Генри принимает решение прервать "карьеру" Аннетт, объявляет "прощальный" концерт - но на нем Аннетт обрела дар речи и вместо того, чтоб запеть последний раз, первый раз заговорила, прилюдно обвинив папу, назвав его убийцей.

Сюжет - пусть по характеру музыкального языка, интонациям и ритму, внутренней структуре номеров и т.д. "Аннетт" сближается, как ни странно, с оперой - абсолютно "мюзикловый" (напоминающий сразу и "Призрак оперы", и "Суинни Тодда", и много чего еще... а из относительных новинок коллекции жанра - "Ла-Ла-Лэнд"), но "Аннетт" - лишь "как бы" мюзикл, хотя все приметы жанра налицо и основные его каноны по видимости соблюдены. Что касается собственно музыкальной выразительности партитуры от Sparks (авторы либретто они же, братья Рон и Расселл Маэлы), то лично я не слышал ничего эффектнее ни по мелодике, ни по аранжировкам: великолепны хоровые номера (их много - поют и "слушатели" героини, и "зрители" героя; поют дознание проводящие после гибели жены полицейские; поют и создатели опуса, появляясь в кадре); изумителен вокализ Аннетт, с которым она дебютирует на "эстраде"; ну а лейтмотив - тема We Love Each Other So Much/"Наша любовь так сильна" - это нечто совсем уникальное, подобных мелодических "фраз" из семи нот, годных хоть для телефонного рингтона, хоть для театрального (или дверного!) звонка, хоть для каких угодно позывных - во всей истории мировой музыки немного наберется! Здесь же мелодия "Наша любовь так сильна" потрясающе вписана в общую музыкальную драматургию - сперва она звучит в "романтическом" дуэте героев (причем в одном из его фрагментом музыкальный размер синхронизируется с сексуальным ритмом занимающейся любовью - и, видимо, как раз в этот момент зачинающей дочь - пары!); затем аккомпаниатор, которому Генри малышку оставил на временное попечение, наигрывает ее, и Аннетт повторяет мелодию песенки при отце (что приводит к еще одному убийству - взбешенный, что Аннетт узнала "их" с Энн песню от "чужого дяди", даром что аккомпаниатор вроде как является автором этой песни, Генри его убивает, топит в бассейне и закапывает в саду); наконец, она пробивается в финальном, прощальном дуэте отца и дочери, с видоизмененным текстом - Аннетт навестила Генри в тюрьме, куда он попал "благодаря" ей, и за их дуэтной песней на тот же мотив "Наша любовь так сильна" следует кадр с табло на стене: "Тишина". Снова мелодия We Love Each Other So Much вернется опять, само собой, на заключительных титрах. В действительности и это еще не конец, если не бежать из зала и переждать титры, пойдут кадры с "карнавальным" шествием съемочной группы и примкнувших к ней попутчиков по Санта-Монике, возвращающий к прологу в студии и закольцовывающий формально композицию - напрямую зрителя призывают, коль скоро понравился фильм, рекомендовать его друзьям, а у кого друзей нет, тогда незнакомцам; но воспоминание о Санта-Монике лично мне навеяло такую меланхолию... да и советы что "надо обязательно" смотреть, а что "ни в коем случае", я стараюсь не давать, хотя бы и просили их у меня, подавно без просьб.

Тем не менее очень многое, слишком многое, от явно побочного, вставного эпизода, где вышедшего в тираж комика спустя годы шесть баб вдруг запоздало обвиняют в "сексуальных домогательствах" (подобная "дань моде" быстрей сойдет за издевательство над этой самой модой!) до бросающейся в глаза нарочитой рукотворности павильонных декораций и способа существования актеров в кадре (механистичное, с неестественной мимикой участников массовки) переключает "Аннетт" из "мюзикловой" жанрово-стилистической плоскости в совсем иную; главный же, максимально наглядный - и чрезвычайно рискованный, но Каракс рискует и выигрывает - прием связан с образом заглавной героини, который на протяжении всего фильма воплощается в старообразной ушастой кукле (за дизайн которой отвечала в фильме отдельная команда художников); лишь в сцене тюремного последнего свидания отца с дочерью на их финальном дуэте Аннетт сначала "расщепляется" на кукольную и "живую" ипостась, а затем на экране остается только "живая" девочка. Особым титром указано, что картина посвящается Насте - то есть Анастасии Голубевой-Каракс, дочери Лео Каракса и давно покойной Екатерины Голубевой, что, с одной стороны, привносит в фильм "автобиографический", чуть ли не "исповедальный" элемент, а с другой, лишний раз подчеркивает условность приема и подспудную насмешку режиссера над этой условностью. Но мало того, дочери-кукле постоянно сопутствует ее любимая игрушка - плюшевая обезьяна, и подобно музыкальному лейтмотиву "Наша любовь так сильна", этот двуединый символ проходит через всю картину: кукла и обезьяна - две самые расхожие метафоры "артиста", в первой доминирует семантика искусственности, несамостоятельности, во второй - подражательности, вульгарности, но соединенные, обе вместе не делают аллегорию чисто сатирической, а наоборот, придают образу "артиста" трогательности и даже трагичности. Однако "...не ощущается нагнетания ужаса перед смертью, вместо этого Каракс иронично констатирует призрачность и зыбкость грани между человеком, животным и механизмом (...), равно как и между человеческой сущностью, с одной стороны, и навязанной ролью, образом, маской - с другой" - заметил я для себя семь лет назад, пересматривая по ТВ виденные ранее в кино "Святые моторы" Каракса, и в связи с "Аннетт" сейчас опять думал о том же. 
маски

оркестр МГК, дир. Владимир Юровский в БЗК: Гайдн, Онеггер, Прокофьев

На первый взгляд эклектичную программу Владимир Юровский по обыкновению не только четко продумал, но и публично объяснил - со сцены, правда, говорить в этот раз не стал, а на словах велел передать а буклете высказался: дескать, все три композитора мыслили "позитивистски" и не в пример большинству коллег верили в лучшее, имея в виду и религиозную подоплеку "светлого завтра"; с оговоркой, впрочем, что Артюр Онеггер вовсе не чужд был меланхолии, особенно в поздние годы творчества. Ну что касается Гайдна и Прокофьева - тут и объяснять ничего не надо, "родственные души"; с Онеггером сложнее, однако и в самом деле Симфония № 4, "Базельские удовольствия", созданная под конец войны в Швейцарии, куда Онеггер вырвался из Парижа, действительно вписалась в общее благодушное настроение вечера. По такому случаю при содействии швейцарского посольства консерваторскому оркестру удалось заполучить для исполнения Четвертой симфонии аутентичный "базельский барабан", используемый жителями кантона для карнавальных шествий, начинающихся непременно в четыре утра... "Базельские удовольствия" - не сказал бы, что потрясающая, скорее симпатичная, и очень мило оркестром консерватории под управлением Владимира Юровского исполненная трехчастная вещь, "маршевый" ритм в ней проступает к финалу, и то не слишком отчетливо, ненавязчиво; а в первых двух частях "рисуется", видимо, вечерне-ночное затишье, если не в прямом смысле буколическое, то всяко мирное, свободное от мучительных кошмаров, далекое от житейских, подавно от военно-политических треволнений. Концерт для четырех солирующих инструментов Гайдна прозвучал столь изысканно и приглаженно, что мне показалось грешным делом, не помешало бы малость оживить его игривостью... А вот авторская оркестровая версия Увертюры на еврейские темы Прокофьева (1934), куда более редкая - и сложная, изощренная (с важной партией рояля в оркестре!) - чем оригинальный (1919) секстет - благодушие программы не то чтоб омрачило, но по крайней мере некоторой долей сомнений разбавило. Ощущения от версии Увертюры для оркестра возникают совершено иные, чем от приевшейся ансамблевой инструментовки: и эмоционально она богаче, и содержательно противоречивее, драматичнее, особенно при возвращении к концу в "репризе" основной темы, которая здесь как будто через препятствия пробивается, запинается, "рвется", но все-таки стремится к цельности, к мелодической завершенности.
маски

Хибла Герзмава и Екатерина Ганелина в БЗК: Глинка, Римский-Корсаков, Форе, Пуленк

Участие в эстрадно-телевизионных шоу и дуэты с поп-звездами ни для кого из "академического" направления исполнителей не проходят бесследно - есть свои плюсы (расширение аудитории, в том числе платежеспособной), есть минусы (для певцов особенно - сказывается на голосе... а пуще того - на психике!), но у какой-нибудь другой оперной примадонны второй за вечер сольный концерт с повторяющейся программой запросто обернулся бы халтуркой (а никто б из "целевой" аудитории и не заметил бы! еще, глядишь, спасибо скажут!!), Хибла же Герзмава отработала его честно, как, наверняка, и предшествующий первый. Причем вроде попсовенькая программа - но вопреки предубеждениям вышло мило, симпатично, всяко непошло; и не то что Глинка с Римским-Корсаковым, а и прочее "в лунном сиянье на заре ты ее не буди" и тому подобное "динь-динь-динь" с изысканностью камерной лирики Форе или даже Пуленка не контрастировало, наоборот, очень цельный стилистически получился концерт.

Замечательная, конечно, пианистка - Екатерина Ганелина концертмейстер опытнейший, тонкий, чуткий, я и с другими, еще более лично мной любимыми солистками ее выступления слышал (Герзмава заслуживает всяческого уважения, но к числу ее фанатов я себя не отношу), всегда это высокий профессиональный класс, всегда творческий подход (вот опять же - ладно Пуленк, а ты проигрыш "динь-динь-динь" сделай культурно, изящно, мало того, осмысленно и без похабщины!). Но и сама Хибла Герзмава - при всей открытой эмоции никогда не впадает в "кабаретный" формат, даже с романсово-песенным, близким к эстрадному, репертуаром: Доницетти и Варламов у нее звучат почти вровень стильно, при том индивидуальную стилистику и музыкальную "природу" материала, автора, эпохи певица тоже учитывает: поет не "сухо", без излишней строгости - да в двенадцатом часу ночи при таком репертуаре и не до академического пуризма, расслабиться не грех - но "театральность" подачи (а Герзмава хороша прежде всего именно как оперная артистка в сценических постановках, как певица камерного плана уже затем...) нигде не резала ни глаз, ни слух, даже в "бисах", ни в "народных", "харАктерных" образах, ни в ее фирменном "Букете цветов из Ниццы".