Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

маски

"Свистуны" реж. Корнелиу Порумбойю

Несколько лет назад довелось посмотреть "Окончательный монтаж" Дьердя Палфи - фильм экспериментальный, при том как бы сюжетный, нарративный, но полностью сконструированный из кадров, обрывков других кинокартин - нарочито разного времени, жанра, качества, ну и стран, конечно; впечатление этот аттракцион на меня произвел не то чтоб потрясающее, однако, по крайней мере, запомнился:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2603312.html

Румынские "Свистуны" в сравнении с венгерским "Окончательным монтажом" - половинчатый опыт, не окончательный, то есть, да и не монтаж; а просто стилизованные, но тем не менее внятно оформленные и доходчиво поданные "киноманские" цитаты, аллюзии, "фишки", которые ловко складываются в сюжет и составляют - не сводимые полностью лишь к криминально-мелодраматической фабуле - основное, подлинное содержание картины, насколько в подобных случаях уместно говорить о подлинности.

Фабула, впрочем, по-своему оригинальная, и она даже помогает удерживать до какого-то момента внимание: продажный полицейский, работающий на торговцев наркотиками, но попавший под подозрение своей чрезмерно проницательной начальницы, отправляется на Канарские острова типа в отпуск с любовницей, на самом же деле с целью изучить тамошний экзотический язык свиста, чтоб сделать свое общение с подельниками невзирая на слежку тайным от наблюдателей. Правда, с возвращением героя в Румынию (местный наркобосс арестован, но полицейский успел прикарманить деньги бандитов, а православная мама следователя отнесла заначку в церковь, дабы отмолить грехи сына - подозревая, кроме прочего, что он гомосексуал, раз не женат и без детей; однако зловещий транснациональный наркобарон Пако намерен пропавшие доходы любой ценой вернуть, а румынского своего "представителя", подозревая в воровстве и предательстве, ликвидировать) детективная линия делается сколь тривиальнее, столь и невнятнее - попытка "купить" начальницу Магду, ввести ее "в долю", не то до поры удается, не то она сразу ведется на провокацию обманно, чтоб сподручнее было затем раскрыть преступную сеть; так или иначе с ее помощью арестованного удается перевести в больницу, откуда его похищают, чтоб показал, где спрятал деньги (которых тот вовсе и не брал).

Но это - фикция, видимость, условность, а внутренняя "история" складывается из бесконечного воспроизведения клише кинематографа всех времен, народов и жанров: от вестерна с его "переглядами" под дулами пистолетов до мелодрамы с хэппи-эндом посреди огней иллюминации; ну и вторжение мужчины с ножом в душевую к девушке как наиболее расхожий, легко опознаваемый знак игры с цитатами, тоже входит в комплект поставки. Плюс постоянные намеки на присутствие кино в "жизни" (как бы реальной) персонажей: то на бандитский склад заявится режиссер, якобы выбирающий натуру (за ним закроются ворота и изнутри раздастся выстрел), то наркоторговец приведет сообщников на заброшенную съемочную площадку, будто бы там деньги припрятал ну и т.п. Православная мама, которая к финалу еще и беспокоится о сыне-полицейском, которого сбила машина и теперь он в больнице под охраной ни с кем не разговаривает, только иногда свистит - единственная деталь, за которую лично я зацепился всерьез (свистят персонажи, засовывая в рот палец, тоже смешно, но по-настоящему забавно, что мать героя - еще и вдова партийного начальника, так что ее "воцерковленность" приобретает дополнительный сатирический привкус... и все-таки мамаша душевная, за сына переживает, по недомыслию его подставила, отдав деньги церкви, но ради ухода за больным готова и оставшийся от мужа дом продать); остальное - часть культурологического аттракциона, иллюзии до некоторой степени увлекательной, но не сказать что уж прям великой.

Поэтому сверх криминальных вдобавок любовные перипетии - Гильда, связующее звено полицейского с транснациональной мафией, становится его подружкой, возлюбленной, невестой (герой отказывается от гонорара за услуги, требуя взамен от наркобосса свободы для любимой), умудряется хапнуть запрятанные в матрасы гостиничных номеров миллионы евро, чтоб спустя год после основных событий встретиться с подлечившимся женишком... в Сингапуре. Антураж "парка на заливе" смотрится эффектно для счастливой встречи после долгой разлуки - не был и не буду в Сингапуре, так хоть на киноэкране поглядеть... - а вальс Иоганна Штрауса за кадром добавляет "голливудскому финалу" аутентичности (то бишь, опять же, условности: жанровой и культурологической). Ну и заодно, чтоб не стало обидно поклонникам иных родов искусства, помимо кинематографического, в "Свистунах" не последнюю роль играет музыка - начиная с того, что отель, который служит главарю румынского представительства наркомафии штаб-квартирой, убежищем для корпоративных встреч и банковским хранилищем, называется "Опера", и на стойке регистрации у портье (который, потом окажется, орудует ножом ловчее, чем маньяк у Хичкока! но в данном случае и девушка окажется не промах...) беспрестанно звучат - с виниловой пластинки проигрывателя! - шлягерные арии типа "Баркаролы" Оффенбаха.

"Не боитесь растерять клиентов с такой музыкой?" - интересуется походя герой-коп, придя в отель на "стрелку". Портье уверенно возражает: "Нет, наоборот, мы их просвещаем". Кстати, имя главной героини, помимо кино, тоже отсылает еще и к опере - Джильда из "Риголетто". Спасибо, просветили... - правда, вся изощренность формы к жонглированию "угадайками" и сводится. Но, видимо, Порумбою таким образом сознательно уходил от представления о румынском кино как актуальном, остро-социальном, почти документальном, в значительной степени сатирическом и одновременно погруженном в повседневный семейно-общественный быт, поднимающим местные реалии до обобщений глобального масштаба (ассоциативно вспомнилась картина Флорина Шербана "Хочу свистеть - свищу": типичный, эталонный образчик "румынской новой волны", где малолетний преступник берет в заложники девушку - снятый, естественно, с ручной камеры в расфокусе), и предложил обратный ход: через всю мировую культуру скопом (ну как минимум кино и отчасти музыку) взглянуть на местечковые проблемы.

Тоже, в принципе, вариант - но я пока смотрел, с каждой следующей "отгадкой" думал: ведь когда-то - и сравнительно недавно, учитывая, сколько лет назад появилась кинопроекция - все было впервые и вновь, режиссеры, художники, мастера сочиняли, изобретали, находили оригинальные решения, вот эти самые зловеще-многозначительные долгие перегляды противников, встречи влюбленных под сиянием праздничных гирлянд, нападения с ножом в душе... А нынешним-то их последователям одна забава осталась - пальцы в рот да веселый свист.
маски

ей всего на свете хуже: "Отличница" реж. Оксана Карас, 2017

Пытался найти в интернете полнометражную двухчасовую "фестивальную" (до проката она не дошла, и проект изначально предназначался для телепоказа) киноверсию, чтоб сэкономить время - то ли ее не выкладывали, то ли я плохо искал, но пришлось смотреть - а хотелось увидеть ради актеров в первую очередь - полный 8-серийный телевизионный вариант, при этом что и он драматургически скомканный, основные сюжетные линии недотянуты.

Все же криминальная фабула отчасти выручает и до последней серии худо-бедно удерживает внимание, при том что и она, во-первых, сама по себе нелепа, а во-вторых, сконструирована по законам, вернее, по готовым типовым схемам детектива-"квеста" (из времен, когда понятия такого не знали, не применяли, но технологии использовали вовсю) в его советском изводе а ля Еремей Парнов. Середина 1950-х, ранняя "оттепель", в ленинградский угрозыск после юрфака приходит молодая умница-красавица, идеалистка Мария Крапивина (уверенная, что ей выпал последний шанс побороться с негодяями, а следующее поколение уже будет жить при коммунизме и преступность вскоре напрочь исчезнет), попадая в мужской, да еще и ветеранский (относительно молодые коллеги тем не менее успели пройти через войну) коллектив, руководимый, правда, женщиной, но и та, что называется, "с яйцами" - Иваненок Паулиной Мартыновной. Дело сразу попадается трудное - в Ленинграде орудует банда налетчиков, но при ограблении антикварного магазина пропадает вроде бы не имеющая особой ценности статуэтка 19го века, и заподозрив, что истинной целью налета именно она была, эксперт Крапивина старается проследить судьбу оставшихся двух статуэток этого, в общем, малозначительного скульптурного триптиха, разумно полагая, что собрав их, преступники рассчитывают получить код к тайнику с сокровищами.

Чушь не чушь со статуэтками, которые якобы должны привести к масонской звезде с гигантским брилльянтом, но следствие своим чередом идет, а тем временем Марии приходится мучительно выбирать между двумя капитанами из отдела - милым Петровым и смурным, отчасти загадочным (куда-то постоянно бегает звонить из телефона-автомата) Шведовым. Положение осложняется тем, что арестованный бандит по кличке Буфет прежде, чем сбежать посредством инсценированного взрыва автозака, успевает Крапивиной (настояв, чтоб допрос вела она), сообщить: в милиции завелась "крыса", то есть предатель. И каждого из ухажеров, а также и оставшихся товарищей, Крапивина подозревает в связи с преступниками - в том числе и безобидного на вид балабола, пичкающего всех байками о делах (уголовных) давно минувших дней, персонажа Виталия Коваленко (для него, увы, никаких красок и микросюжетов помимо этих навязчивых примеров из практики сценарист не придумал...) и шебутного Найденова (Дмитрий Лысенков), который, правда, женат, но роман все же крутит, только не с Марией, а с ее лучшей подругой Августой. Мария же впридачу к прочим знакомится в библиотеке еще и с иностранцем-искусствоведом, чехом Когоутом.

Ну конечно же иностранец - никакой не дружественно-братский чех Когоут (ничего лучше, чем позаимствовать для главного злодея фамилию известного чешского драматурга, эмигрировавшего после нападения русских в 1968-м, сценарист, опять же, не предложил...), а немец, шпиен, и мало того, недобитый нацист: еще до войны "искусствовед в штатском" охотился за уцелевшей после революции масонской звездой, потом вернулся уже в фашистской форме при погонах, а спустя годы под видом чеха приехал опять и с допуском от КГБ рыщет по прежним следам. Буфет же, оказывается - и не уголовник вовсе, но агент НКВД под прикрытием, точнее, работавший в банде до войны мент, но после гибели "кураторов" не сумевший объясниться с новым начальством и по совету адвоката вынужденный скрываться под бандитской личиной, пока бывший адвокат воспитывает его дочь. Стоит ли уточнять, что эта дочь Буфета, считающая себя наследницей адвоката - не кто иная как Мария Крапивина и есть?

Совпадения случайные и все же знаменательные: про "Место встречи..." и прочую классику жанра я бы не вспоминал, а на поверхности лежат переклички между "Отличницей" и свежим сериальным сиквелом "Зеленого фургона" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4145131.html

- начиная с времени действия (послевоенное в обоих случаях, только в "Отличнице" чуть позже и антураж ленинградский, а в "Зеленом фургоне" типа одесский), заканчивая ключевым сюжетным мотивом: молодой сотрудник (сотрудница) милиции полагает, что идет по стопам отца, в ходе первого же расследования выясняя, что папой считал(а) неродного человека, а настоящий его(ее) отец - бандит; но успокаиваясь к финалу тем, что "бандитом" он был плохим, ненастоящим, для вида, зато человеком хорошим, к тому же с покойника (а Буфет к финалу "Отличницы" погибает в схватке с нацистским недобитком) взятки гладки. Налетчик Буфет, в действительности милиционер Чебатурин, до ареста - как и герой "Зеленого фургона", по ложному доносу, пусть не злонамеренному, а случайному - был заслуженным работником НКВД. Ну и кроме прочего если персонажей "Зеленого фургона", позднее оказавшихся по разные стороны линии фронта (буквально - военного, но и идеологического, и криминального) в молодости объединяла любовь к театру и участие в спектакле "Ромео и Джульетта", фотография которого дает молодому герою ключ к разгадке родительского прошлого, то по выпускному университетскому снимку героиня "Отличницы" опознает и обнаруживает, что Крапивин, которого она считала отцом, и Буфет, ее настоящий отец, которого она принимала за преступника, были однокашниками в ЛГУ. А еще оба сериала едины в демонстрации ментовской тупости и беспомощности перед жестокими, но не слишком интеллектуально изощренными преступниками: в том и другом случае налетчики постоянно уходят от погонь и засад, а следователям и зацепиться на за что, хотя банда совершает один налет за другим.

Правда, раскрывается криминальная загадка "Отличницы" до того идиотически, что остается лишь посмеяться: собрав (после всех грабежей и убийств) три статуэтки вместе, немец выясняет местоположение тайника, куда главарь бандитов Король перед войной спрятал масонскую драгоценность. Крапивина с Шведовым остаются в недоумении, но им помогает... юродивый при церкви, где хранилась уцелевшая после бомбежки (остатки скарба разбомбленных свезли в церковную общину почему-то... куда смотрело советское государство?!) скульптурка, даром что немой, жестами и мычанием разъобъяснил следователям, какие знаки на подставках видел (и запомнил ведь, болезный!), а уж им-то не составило труда с мычания и жестов юродивого расшифровать код Короля и догадаться: "масонская звезда" спрятана... под надгробием Некрасова! Уж на что меня трудно развеселить, но момент, когда следователи, походя набрасывая версии, совсем как "знатоки" (и не ЗнаТоКи, а игроки "Что? Где? Когда?"), имея в запасе не больше минуты, сами себе при обсуждении дают установку: "Так, что мы знаем про Некрасова?!" - заставил расхохотаться в голос.

Но вот не в пример самоигральной при всех несуразностях (сценарист Дмитрий Новоселов звезд с неба не хватает...) детективной фабуле семейно-исторические (еще и завязанные на контекст 1930-х годов, по нынешним временам неудобный и обоюдоострый), а подавно любовно-романтические линии драматургически скудны, настолько фальшивы уже на уровне замысла, что лишь усилиями выдающихся актеров удается придать им видимость здравомыслия. Приемные родители Марии - адвокат Крапивин и его жена (Игорь Скляр и Елена Руфанова) непонятно что за люди, вроде нормальные, вон какую дочку вырастили, но в основе всей их жизни лежит ложь, от которой они даже к финалу не отказываются, а Буфета, то есть Чебатурина, настоящего, родного отца Марии, именно Крапивин, адвокат по назначению, уговорил признать вину и таким образом отказаться (ради спасения, выживания...) от собственной личности официально. Чересчур сладенькой выходит и Августа - модисточка-профурсетка (кстати, ее непосредственный руководитель в пошивочном ателье, карикатурный старый еврей, в исполнении Валерия Кухарешина оказывается "двойником", только еще более "сниженным", старого следователя Соломона Самуиловича, сыгранного тем же актером в "Зеленом фургоне"!), но не просто бойкая по-женски, а на диво сообразительная: всего-то начиталась Конан Дойля, рассуждает обо всем и дедукцией владеет Гуся похлеще подружки с высшим юридическим образованием! Она-то, Августа, в общем-то и раскрывает - ценой, правда, собственной жизни, получив фатальный удар ножом - оба главных криминальных секрета истории, обнаруживая и концы ниточек, ведущих к "масонской звезде" (простигосподи), и предателя в следовательском отделе выявляя (именно Августа догадалась, что шифрованные сообщения содержат информацию о киносеансах, где предатель назначает тайные встречи, сама же и проследила... ну а убийца проследил за ней... до набережной).

Предателем оказался, между прочим, такой безобидный на вид Петров - и надо признать, развязка этой линии непредсказуема, но лишь потому, что нелогична, и до такой степени, что сами авторы смекнули, нуждается в объяснении, и вот задним числом в последней серии они "объясняют": Петров - сын белоэмигранта, в 1930-е годы вернувшегося с семьей в СССР и сгинувшего в ГУЛАГе, мальчик остался сиротой, хлебнул горя, и воспользовавшись обстановкой войны, ушел с нацистами, а затем вернулся уже в качестве агента, шпиона, диверсанта, под видом мента окопавшись в мирном Ленинграде и так худо бедно пятнадцать лет без малого в ожидании возвращения "искусствоведа" за "сокровищами масонов" доблестно расследовал уголовные дела. Предыстория Петрова подается бесхитростно флэшбеками - в последней серии уже некогда нюни разводить, дорассказали по-быстрому и списали в утиль.

А ведь, пожалуй, что другое, но судьба Петрова могла бы стать действительно интересным драматургическим контрапунктом к тайне главной героини: оба остались сиротами, и не волей случая, но в силу историко-политических обстоятельств с единой, общей на двоих (и еще на миллионы других!) основой. Похоже, у авторов на сей счет что-то запоздало тоже щелкнуло в голове. На протяжении восьми серий разве что персонаж Игоря Скляра между делом поминает - мол, "при культе личности" адвокат был фигурой номинальной, а теперь все по другому, но неожиданно в эпилоге раскрывается авторство стишка про калошу, запомнившегося Марии с предвоенного детства, читал его девочке отец (и слово "калоша" будто бы первое, которое маленькая Маша на радость папе с мамой выговорила), но важнее, значительнее, что сочинил строчки "для резиновой калоши настоящая беда" - Мандельштам, и уж сколько, кого, где по всякому поводу не спрашивала Маша насчет этих стихов, никто не мог вспомнить, а вспомнила... Паулина Мартыновна: был такой поэт Мандельштам, не очень известный, его больше не печатают, но ей стихи запомнились... при обыске, она его арестовывала!

Для резиновой калоши
Настоящая беда,
Если день – сухой, хороший,
Если высохла вода.
Ей всего на свете хуже
В чистой комнате стоять:
То ли дело шлепать в луже,
Через улицу шагать!


Такой лихой разворот темы на поэтическом лейтмотиве сериала, да еще в обстановке праздничного ментовского банкета, под занавес, уже после того, как распутаны все основные и даже побочные сюжетные узлы, вряд ли случаен, а если задуматься, для чего он понадобился - то кроме как заподозрить, что создатели "Отличницы" старались хотя бы так поставить некие "кавычки" благодушному ретро, обозначить для идеологически выверенного детектива про ветеранов-следователей и шпионов-предателей пускай пунктирную, но рамку, в которой (памятуя еще и про слова адвоката Крапивина... - и тут тоже неизбежны параллели с "Зеленым фургоном", ведь герои Харатьяна и Мишукова по-разному, но пострадали в конце 1930-х и из следовательского кабинета угодили в уголовники...) СССРовская лепота малость подпорчена неочевидной, но глубоко въевшейся гнильцой... Однако даже если предположение верно - Оксана Карас не тот режиссер, для которой вторые планы и подтексты имеют решающее значение, намек на нечто, разрушающее иллюзию общего "беспросветно"-оптимистического настроя, перед титрами заключительной серии уже ничего не дает, не решает.

То есть "Отличница" - очередной, и не лучший (но приемлемый, терпимый в целом) образчик "карасмента": неглупой и небезвкусной, но чрезмерно приторной, слюнявой "милоты" про "хороших мальчиков" и таких же (еще лучше!) девочек, которым иногда мешают плохие дяди, но с ними удается справиться и все будет хорошо "или очень хорошо", как добавил бы герой Трескунова в "Зеленом фургоне". Вот не хватает в "Отличнице" для полного комплекта Семена Трескунова, у Оксаны Карас игравшего главные роли не только в прославившем ее "Хорошем мальчике", но и в незаметно прошедшей картине "У ангела ангина" по воспоминаниям Вадима Шефнера как раз на материале предвоенного, блокадного и пост-блокадного Ленинграда (в свете чего ретро-сериал на ленинградском субстрате еще сильнее смахивает на побочный продукт кинопроизводства...) - зато Трескунов снимался в "Зеленом фургоне"; а в "Отличнице" главная героиня девушка, и для меня, хотя Яна Гладких на сцене я вижу чуть ли не со студенческих ее лет, эта роль ее по-настоящему открыла в качестве киноактрисы, в то время как все партнеры вокруг нее, за исключением Владимира Мишукова-Буфета/Чебатурина, торгуют лицом и эксплуатируют давно наработанные ужимки.

Потому убедительно актерски в "Отличнице" выглядят только совместные сцены Гладких и Мишукова (хотя на восемь серий их всего три: допрос в отделе; попытка задержания возле пригородного музея, когда Мария слышит от Буфета обескураживающее обращение "дочка"; и в церкви прощание дочери с умирающим от летальной раны отцом - сперва криминалиста и преступника, затем дочери и отца) сколь нелепыми и вторичными драматургически не казались бы перипетии их общей сюжетной линии. Собственно, за их взаимоотношениями - на удивление точно (в контексте ущербной истории) встроенными в драматургию сериала - мне в первую очередь и занятно было следить... не за поисками же тайными нацистами масонской звезды под надгробием Некрасова, в самом деле!

Как ни странно, в криминальном сериале с привязкой к послевоенному времени и участием множества персонажей с наличием боевых орденов мужские образы сплошь условны и одномерны за единственным исключением - "предателя" Петрова, да и у того вся подоплека раскрывается в последней серии. Даже самый неоднозначный на первый взгляд персонаж Шведов у Никиты Ефремова сводится к вечно насупленной усатой физиономии. Женские характеры объемнее. Помимо Марии и Августы (Гуси) - Гладких и Вилковой - тут и Паулина Мартыновна (причем Юлия Ауг обходится в этой роли без контрастов и свою героиню играет очень цельной, но драматургически, не в пример многим прочим, подполковник Иваненок оказывается героиней "трудной судьбы", рассказывает о многократных браках и о том, что первый муж сначала пытался ее пьяный с приятелем-матросом изнасиловать, пришлось от них отстреливаться, ну и ордена во весь "фасад" на парадном кителе дамы из "внутренних дел" о чем-то сообщают...); и мама Шведова (замечательная роль Елены Кореневой - это маме, выясняет Маша, смурной Шведов из автомата названивает, стесняясь сослуживцев... судя по тому, коммунальная соседка-еврейка называет ее "троцкисткой" - остается предположить, что муж героини Кореневой, отец Шведова, был уничтожен православными еще до войны как старый большевик, но про то сценаристы умалчивают стыдливо...); разве что Крапивина-старшая, приемная, как обнаружится впоследствии, мать Марии, останется чисто служебной, малозначимой функцией, ну просто у адвоката Крапивина как бы должна быть жена (Елене Руфановой в этом смысле не повезло, играть ей совсем нечего).

От ретро-детектива, впрочем, ожидать и требовать многого не приходится - но создатели "Отличницы" сами задают планку, до которой не в состоянии дотянуться. Проходящий от первой до последней серии лейтмотивом детский стишок про калошу служит не просто "фишкой", врезавшейся в память героини деталью, которая связывает ее с довоенным-детством, с семейной историей, с правдой о прошлом, но и своего рода "паролем". Никто из тех, кого спрашивает Маша, а спрашивает она на протяжении восьми серий всех подряд - и даже образованный чех/немец, что-то про книжку детских стишков лепечущий невнятное - не может припомнить, чьи это строки - лишь подполковник Иваненок вспоминает на раз Мандельштама, и уточняет, что при аресте и обыске умыкнула книжку - "ничего антисоветского"! Так запоздало, по всей видимости, создатели сериала, и авторы, и продюсеры, в собственных глазах стараются себя оправдать и зрителю дают понять, что они умнее, честнее, талантливее, чем их заведомо компромиссное творение? Ну они-то, может, и умнее, а произведению от их половинчатой "честности" один вред и лично я бы на столь дешевые уловки не купился, и со стороны авторов порядочнее было бы оставаться в рамках сугубо жанровой телевизионной халтуры средне-терпимого пошиба, не претендуя на большее.
маски

"Все разделяет нас" реж. Тьерри Клифа, 2017

Катрин Денев сохранила не только творческую форму, но и запас физических сил, которых ей по сей день хватает, чтоб своим участием привлекать внимание к проектам, которые в ином случае не заслуживали бы даже плевка. Могла бы ограничиться съемками в фильмах уровня "Правды" - тоже не Бунюэль, конечно, а все-таки нечто похожее на кино. Ну или у Озона, в крайнем случае. Но вот, среди прочего, еще и "Все разделяет нас" Тьери Клифа, где Катрин Денев играет холеную буржуазку, вдову достаточно крупного бизнесмена, и мать взрослой дочери, наркоманки и шлюшки, к тому же увечной, травмированной, хромой, но весьма сексуально активной - иначе стоило ли на вторую главную женскую роль звать Диану Крюгер?

Мужские персонажи далеко не столь выразительны внешне, а уж драматургически просто ходульны, начиная с любовника и наркодилера, которого дочка случайно убила и потом вместе с мамой попыталась избавиться от трупа, заканчивая его подельником-шантажистом, сперва тянувшим из женщин тыщи евро, а потом вдруг оказавшимся истинным рыцарем. В том должен убеждать "неожиданный" (на деле столь же дежурный и штампованный, как все в этом и многочисленных аналогичных халтурках) ход-перевертыш, при котором "классовые враги" вдруг проникаются вопреки всесильному учению Маркса искренней взаимной симпатией и выясняется, что буржуи не столь безнадежны (мамаша еще сильнее дочки переживает за судьбу бандита!), а уж преступники и вовсе агнцы, ну по крайней мере такие, как этот, он и шантажом занимается "вынужденно" (другие-то, конечно, из любви к искусству исключительно, а этот от безысходности...), потому что мать на поруках и дочь подрастает где-то без отца, не для себя нужны деньги, для родных-любимых...

Но когда шантажист сам становится жертвой отморозков покруче и те пытками требуют выдать тайну несчастных женщин, чтоб потом самим их доить, парень себя позволяет замучить и убить, оставив на произвол судьбы безутешную мать и дочь-сироту, а буржуазок гангстерам не сдает, такой попался женщинам честный и самоотверженный подонок, просто повезло, а Катрин Денев из последних сил старается изобразить, как ее героиня в модных костюмах за него душой болеет. Женщинам стоило бы девочку, оставшуюся без отца, удочерить, да и мать-старушку парня к себе взять, дом-то большой, но тут сценаристам или фантазии не хватило, или, наоборот, остатки здравого смысла дали о себе знать.
маски

"Полночная жара" реж. Норман Джуисон, 1967

При таком количестве - и качестве - надо признать и отдать должное - "анти-расистских" (то есть расистских, конечно, но с противоположным знаком: белые, особенно мужчины, особенно богачи - порочны от природы, глупы и злы; чернокожие сплошь добрые, честные и страдают от угнетения безвинно) классических голливудских кинокартин 1950-60-х гг. удивительно, что первого черного президента в США выбрали с опозданием на несколько десятилетий... - вот ведь и правда не угадаешь, кто придет к обеду! "Полночную жару" легко включить в корпус признанных шедевров - эстетически она канону соответствует даже более чем, поскольку в сравнении с современными аналогами и сделана намного интереснее, и содержательно заметно менее, чем сегодняшние фавориты кинопремий, однозначна.

Чернокожего полицейского следователя-"убойщика" из Филадельфии, навещавшего мать-"южанку", задерживают на полустанке по подозрению в убийстве. Когда выясняется, что Верджел (Сидни Пуатье, воплотивший наиболее знаковые, иконические образы гонимых, но гордых афроамериканцев в подобной расистской классике) и сам коп, местному шерифу Гиллеспи и его подручным ничего не остается, как отпустить черного с миром, разве что плюнуть в спину - но приезжий успевает кой-до-чего дознаться, и вдова погибшего, тоже приезжего бизнесмена, настоятельно требует у мэра, чтоб черный "северянин" участвовал в расследовании смерти ее мужа. Скрепя сердце шериф соглашается, и постепенно проникается к новому коллеге симпатией, но преодолевать "расовые стереотипы" чужаку приходится на каждом шагу, рискуя жизнью.

Я вот не досмотрел недавно (из-за технической поломки в кинотеатре) "Сиротский Бруклин", но уже к середине мне было совершенно точно ясно, что истинные виновники всех бед - белые богачи и подкупленные ими, тоже белые, гетеросексуальные, средних лет и более чем средней упитанности - городские деятели, политики-популисты. А в "Полночной жаре", как ни странно, самый богатый и самый отпетый расист, готовый пристрелить чернокожего следователя за пощечину (причем ответную!) в присутствии шерифа, оказывается тем не менее в убийстве фабриканта невиновным, и вообще криминальная интрига развивается в несколько неожиданном направлении.

То есть, конечно, убийца - белый, и безусловно, расист, и даже не совсем бедный, но все-таки не хлопковый плантатор с неизжитыми замашками рабовладельца, к тому же корыстно заинтересованный в смерти предпринимателя, планировавшего создать фабрику с большим количеством рабочих мест для черных (то есть поднять цену на негритянскую рабсилу), а всего-то похотливый мерзавец, владелец придорожной закусочной, которому понадобилось несколько сотен долларов на аборт забеременевшей шлюшки-подружки (шлюха, разумеется, тоже белая - но подпольный аборт должна делать негритянская "мамми"... но очевидно, не от хорошей жизни, а ввиду многовекового угнетения). Правда, пока черный дознается до истины, его самого несколько раз чуть не грохнут, стараясь пустить следствие по ложному пути (после обвинения непосредственно в адрес Верджела дело шьют бедолаге, подобравшему бумажник убитого с остатками денег, а потом одному из бестолковых полицейских) - но тут уж ничего не поделаешь: расизм.

А вот что интересно: мерзавцы-расисты в форме, арестовывая безвинного черного по подозрению в убийстве, вместо того, чтоб прикарманить имеющиеся при нем денежки, честно сдают все до купюры найденное при обыске имущество в участок как вещдоки; задержанных - даже негров! - не бьют, не пытают, не заставляют дать показания ни на себя, ни на других; и как ни отвратителен вечно жующий и регулярно пьющий от одиночества и неприкаянности шериф Гиллеспи, персонаж Рода Стайгера - а процедуры закона он старается в точности соблюсти, не говоря уже про остатки "человечности" в этом звере с шерифской звездочкой. Несчастные прогрессивные деятели Голливуда, выходит, и раньше понятия не имели (теперь подавно откуда бы...) и им фантазии не хватает вообразить, что такое в действительности "полицейский произвол", "предвзятость следствия", "ксенофобия" - посочувствовать им, что ли, или позавидовать?..
маски

"Достать ножи" реж. Райан Джонсон

Игра в детектив - дело хорошее, веселое, хотя за последние пару десятилетий и поприевшееся. "Достать ножи" все-таки, не в пример фильмам Тарантино или Риччи, эксплуатируют стереотипы именно классического "английского" (хотя действие в США происходит номинально), а ля Агата Кристи, детектива, и "чисто английское убийство" на американской почве расследует, как положено, частный детектив с французским именем Бенуа Блан (хотя персонаж Дэниеля Крейга внешне Эркюля Пуаро не напоминает ничем). В загородном поместье на отшибе обнаружен труп хозяина - едва отпраздновав 85-летие в кругу наследников Харлан Тромбей, владелец заводов, газет, пароходов, а вернее, издательства, выпускающего детективы его же собственного сочинения (и весьма преуспевающего) обнаружен с перерезанным горлом. Основная версия - самоубийство (хотя способ покончить с собой неожиданный, да в 85 лет уже вроде как и поздновато...), но в дело вступает сыщик, нанятый каким-то неизвестным, и под подозрение попадают все родственники покойного. Напряжение еще больше усиливается, когда по оглашении завещания единственной наследницей Харлана оказывается его сиделка Марта Кабрера, мигрантка из Уругвая с мамашей-нелегалкой на поруках.

Ана де Армас, судя по фильмографии, тоже опытная актриса, но я ее не идентифицирую и вряд ли случайно на роль чистой бедной девушки (при том сама она до последнего уверена, будто убила хозяина, случайно перепутав флакончики с лекарствами) взяли актрису без шлейфа звездных ролей; зато остальных претендентов на наследство играют сплошь звезды статуса более или менее супер-: - Джейми Ли Кертис (которую я, впрочем, далеко не сразу признал), Тони Колетт, Майкл Шэннон (тоже удачно загримированный, ну да он и актер первоклассный, мастер перевоплощения), Дон Джонсон и, наконец, Крис Эванс (чей слащавый персонаж в итоге окажется настоящим убийцей, то есть затеявшим убийство ради наследства злодеем - так-то герой Кристофера Пламмера, мелькающий лишь во флэшбеках, действительно сам себе в горло ножом ткнул, чтоб обеспечить любимой сиделке безбедное будущее.

Антураж и актерский ансамбль, в принципе, удачно подобраны, а все-таки на два с лишним часа экранного времени игрового запала авторам не хватает и чем дальше, тем меньше иронии, пародийность и жонглирование жанровыми стереотипами сходит на нет, криминальная интрига берет свое, а слишком уж навороченная (даже для "классики") подоплека преступления - баночки были подменены заранее злоумышленником, но сиделка перепутала их случайно, потому никого не убивала, но старик все равно решил умереть ради девушки, и отравителю пришлось заметать следы, наводя подозрения на невиновную, для чего он (несостоявшийся убийца!) и нанимает частного детектива, в результате чего количество жертв еще увеличилось... - как ни странно, на градус фарса не работает, наоборот, ни абсолютно водевильная развязка, ни, казалось бы, фантасмагоричный частный сыщик, ни блестящие, но слишком осторожно комикующие артисты не способствуют восприятию "Ножей" как иронического, постмодернистского экзерсиса; ну а для "нормального" детектива это все равно несерьезно, нелепо, чересчур условно.
маски

"Груз" реж. Огнен Главонич, 2018

Режиссер снял на тему геноцида, устроенного православными сербами косовским албанцам, два фильма: документальный я не видел, а игровой посмотрел по ТВ. "Груз" по факту представляет из себя медлительное, нудное, претенциозное роуд-муви: главный герой ведет по дорогам бывшей Югославии грузовик, подвозя по пути молодого парня-музыканта, решившего эмигрировать в Германию. В грузовике у героя между тем - трупы убитых православными жителей Косова, которых предполагается тайно закопать. История реальная, впоследствии, когда еще не окончательно прокисшим, как теперь, НАТОвцам удалось додавить православных убийц, вскрылись могильники с тысячами трупов в качестве доказательств преступлений сербов против человечности. Но не знаю как в документальном, а в игровом варианте она подается настолько формализованно, что критический запал теряет, не обретая силы художественного высказывания. Ну появляется к концу сын герой, ну предлагает автор задать вопрос, какой "груз 200" оставит ему отец... - и что? Впрочем, уже сам факт, что в Сербии хоть кто-то задается подобными вопросами и его за это не сразу убивает - примечателен, коль скоро их русским собратьям-убийцам вековые преступления не только сходили с рук, но любое о них напоминание, будь то зверства русских орд много веков назад, несколько десятилетий или продолжающиеся по сей день, составляют риск для жизни.
маски

зеленый фургон не останавливается больше здесь

Вопреки обыкновению показ не сопровождался навязчивым анонсированием, прошел при минимальной "арт-подготовке" и за две недели демонстрации я не заметил актеров "Зеленого фургона" в ток-шоу, что совсем уж странно - сложилось ощущение, будто теленачальники (допустим, производство не собственное, продукция покупная, но рейтинг же все равно требуется нагонять, иначе проще снять с эфира...) чего-то стесняются. А вот чего именно - вопрос: то ли посредственного художественного качества (но это что-то новенькое, бывало и хуже - не стеснялись), то ли чересчур уж по сегодняшним понятиям неприглядного образа советской ГБ (что более серьезно, да и более неожиданно).

Исходная затея понятна - зацепиться, что сейчас в принципе принято, модно и распространено, за некогда популярное название (хотя "Зеленый фургон", по-моему, практически забыт... поколение до 30 едва ли слыхало о нем, а у моих ровесников и старше совершенно другие фильмы, даже из числа советских и аналогичного жанра, считались "культовыми") и одновременно поймать с новой силой накатывающую волну популярности одесского колорита, на самом деле, конечно, псевдо-одесского, каким он видится со стороны, из далека, через призму десятилетиями формировавшихся штампов, попутно пнув "украинский национализм", похихикать над "их деревенским диалектом". Вот и новый "Зеленый фургон" с подзаголовком "совсем другая история", с песнями Максима Дунаевского на титрах (не бог весть какие шлягеры, но отрабатывают общую задачу: "я вам скажу, что родом я с Одессы"), с Дмитрием Харатьяном в главной роли, за тридцать с лишним лет не помолодевшим, но и с подросшим Семеном Трескуновым, с постоянными и весьма неловкими отсылками к старому сюжету (который на ходу приходится вспоминать, и тогда обнаруживается, что все было не так, каким видится нынче...), с неловкими, корявыми наворотами свежих интриг в криминогенной обстановке воображаемой послевоенной Одессы 1946 года.

Допустим, детективная линия волей-неволей малость затягивает, хотя выстроена она и неумело, и как будто лениво. Завязкой служат массовые отравления паленой водкой - лишний раз напоминая о том, как горящий революционным энтузиазмом милиционер Владимир Патрикеев в исполнении юного Дмитрия Харатьяна боролся в Одессе 1920-х годов с самогонщиками (признаться, если б не эти настойчивые подсказки, я бы сам и не вспомнил, хотя оригинальный "Зеленый фургон" в свое время, конечно, видел... давно). Но к середине 16-серийного опуса преступники, проходящие по данному делу, мертвы, а дело раскрыто - и именно в таком порядке: изничтожают бандитов не милиционеры, как-то они преимущественно сами гибнут в конкурентной борьбе и междусобойных разборках. Тут на пустом месте возникает новое дело и новое расследование - злодейств банды кровожадных налетчиков под предводительством Гриши Арнаутского, и ведется оно примерно с тем же успехом. Однако простой, бытовой криминал, будь то водка или ювелирка - побочное производство, а все криминальные дела сшиты (и надо признать, белыми нитками) в одно мега-преступление, которое задумал давно проживающий и служащий в Москве, но урожденный потомственный одессит подполковник Зиновьев, он же Ермаков, сын адвоката Ермакова, известного и памятного (ну может быть кому-то...) под бандитской кличкой Червень.

Подполковник Зиновьев, служа в ГБ, но люто ненавидя советскую власть и матушку-Россию с Украиной вкупе, задумал бежать из СССР, но не с пустыми руками, а прихватив пол-тонны золота из Гохрана, предназначенного для отправки в Турции сообразно неким планам товарища Сталина. Товарищ Зиновьев решил товарища Сталина перехитрить, для чего нанял в Одессе бандитов, чтоб они из краденых украшений наплавили золота, обработали им бруски свинца, во время дозаправки намереваясь настоящее золото подменить свинцом, отправить самолет дальше в Турцию, подложив в него бомбу, а с золотом нелегально морем выбраться за пределы им же охраняемого отечества. Но сперва подручные засветились (попутно с переплавкой золота приторговывая левой водкой, словно делать им нечего...), а потом и ценный груз из-под носа у подполковника увели, вывезли... что забавно - на том самом пресловутом зеленом фургоне с двумя розочками!

Несуразица криминальных перипетий против ожидания особо не напрягает - хотя с каждым следующим поворотом все сильнее отдает детсадовскими играми. Но куда удивительнее в "совсем другой истории" про зеленый фургон повороты мелодраматические: этого круга событий 16-серийного фильма хватило бы на "Санта-Барбару" и еще на "Дикую Розу" осталось бы! Владимир Патрикеев, после тюрьмы, сражений за советскую власть в Средней Азии, очередного ареста и лагеря (куда его перед войной отправил зловещий Зиновьев усилиями майора Гончаренко, которого впоследствии уже после победы сам и отравил гэбистским спец-ядом), штрафбата и победоносной войны мирно заведует парковым тиром. Но для розыска изготовителей смертельной водки начальник одесского УГРО (невнятный персонаж Александра Коршунова) привлекает отставника к внештатной работе - у Патрикеева и личный мотив находится: выпивал с фронтовыми друзьями и аккурат паленая водка попалась, Патрикееву повезло, но один из собутыльников умер, а второго, по кличке Боцман (типа яркий, но одномерный и при этом драматургически несуразный подстать сюжету в целом герой Артура Вахи), еле откачали. Так Патрикеев оказывается подчиненным в группе, возглавляет которую считай подросток, едва успевший повоевать и только начинающий осваивать профессию следователя старший сержант Евгений Красавин (это вот и есть Семен Трескунов).

Через некоторое время выясняется, что Евгений Красавин - сын бывшей жены Патрикеева, после ареста отказавшейся от мужа Людмилы (Наталья Вдовина). Затем - что погибший от преступной руки отец Евгения был вовсе не милиционером, а напротив, бандитом-конокрадом по кличке Красавчик, с которым Патрикеев, престарелый подчиненный сержанта, когда-то нещадно боролся, и не преступники Красавина-старшего убили, а менты. Но, как говорится, есть и хорошие новости - Красавчик не отец Красавину, на самом деле Евгений - родной сын Патрикеева, а фамилию второго мужа себе взяла и дала ребенку Людмила после ареста первого. Мало того - брак Людмилы с Красавчиком был фиктивным: оказывается, старший Красавин, даром что конокрад, человеком был хорошим, и женился на Людмиле, чтоб ее спасти, а настоящую семью имел с налетчицей Катькой Жарь (на удивление тонко сыгранная Екатериной Дуровой роль, учитывая качество материала...) и от нее прижил сына Юру, тоже, разумеется, Красавчика. Теперь Красавин и Красавчик-младший влюбились оба и единовременно в постового сержанта - девушку, девушку... не скажешь ведь в сержантку, в постовую... или постовицу? - и оказались соперниками, попутно с разных сторон замешанные в план подполковника Зиновьева: пока Красавин с Патрикеевым разоблачают оборотня в погонах ГБ, Красавчик с матерью и похищают золото, которое Зиновьев похитил у государства.

От красавчиков без того в глазах рябит, но на мой вкус главная фишка сценария сводится к тому, что выходцы сплошь из интеллигентского круга, с хорошим образованием, попавшие в водоворот революции, гражданской войны и последующих событий основные персонажи истории до кучи играли в свое время в одном театре, участвовали в одном спектакле - "Ромео и Джульетта": да-да, и Патрикеев, и Катька, и даже Зиновьев, тогда еще Ермаков (этот за падре Лоренцо выступал), о чем напоминает и фотография, и порой проскакивающие в диалогах шекспировские цитаты. Может такой театральный "бэкграунд" хоть как-то позволяет списать на условность все прочие несуразицы сюжетной канвы, ходульность и вместе с тем внутренние противоречия персонажей, а также грубость большинства актерских работ? Во всяком случае кроме еще не нарастившего коросту штампов Семена Трескунова, покойной Екатерины Дуровой и может быть отчасти Натальи Вдовиной в роли вдовы при живом муже смотреть на артистов больно и стыдно. Одни наяривают тот самый "одесский колорит" (как Артур Ваха-Боцман, как соседка Людмилы и Евгения, якобы "типичная одесситка" тетя Роза), другие эксплуатируют более универсальные краски.

Особенно искусственными, считай опереточными выглядят персонажи, связанные с линией гипнотизеров Бауэров и примкнувшей к ним дочери испанского коммуниста Эммануэль: слепой кудесник Бауэр-старший (Александр Раппопорт), комично-демоничный его сын Виктор с тонкими усиками (Вячеслав Манучаров), роковая красотка Эммануэль, обладающая даром гипноза ученица старшего Бауэра и любовница во время немецкой оккупации Одессы лже-ученого, любителя экспериментов на людях Бауэра-младшего - все они тоже своего рода банда, перед войной шантажируемые все тем же неугомонным Зиновьевым-Ермаковым, выкрали для него из краеведческого музея чудодейственный перстень скифского царя, дарующий его обладателю магическую силу - так к нелепостям криминальным и мелодраматическим довеском примешиваются заодно и мистические. И все это заквашено на якобы "одесском" говоре, на строчках из песен Утесова с Бернесом - а отснято в настолько ограниченном количестве локаций, что привкус оперетки вытесняет из сериала последние крупицы живого, художественного, да и просто осмысленного.

Кроме всего прочего, милиционеры в "Зеленом фургоне" - непрофессиональны, беспомощны, а про соблюдение хотя бы для видимости процессуальных норм и речи нет. Бандиты от них уходят легко, и если б преступники не поубивали себя сами - ментам подавно не сдобровать. К примеру, третий в патрикеевско-красавинской опер-группе, следователь-ветеран Соломон Самуилович, когда бандиты похищают у него внучку, соглашается убить в больнице важнейшего для расследования дела свидетеля, и убивает, и коллеги об этом узнают, и... ничего, продолжают следствие... с прежним успехом, то есть вовсе без такового. Патрикеев и сам не лучше. Зато юный Красавин демонстрирует чудеса оперативного дарования, для одной из подстав (закончившейся в итоге, что характерно, столь же безрезультатно, как и все остальные начинания горе-оперов) даже переодеваясь... девчонкой: Семена Трескунова можно поздравить с почином, дальнейшее развитие актерской карьеры следует ожидать по принятой нынче в цивилизованно мире схеме - инвалид, гей, женщина.

Пока персонажи-менты выясняют отношения, углубляются в семейное прошлое, наряжаются и крутят романы (сперва папа-Патрикеев с испанкой Эммануэль, а позже, когда Людмила откажет Боцману и Патрикеев типа "вернется в семью" спустя двадцать лет, настанет через Красавина и его борьбы с названным братом Красавчиком за сердце сержанта на посту...), остальные герои мрут как мухи. Вообще персонажам, вернее, авторам "Зеленого фургона" человека убить - что стакан воды из графина налить: Шекспиру не снились подобные горы трупов! Погибают, перебитые если не подполковником Зиновьевым, то друг дружкой и изготовители ядовитой водки, и их пособники-торговцы, и оба Бауэра, и налетчики, и Эммануэль (до того успевшая застрелить еще одного мента, капитана Петрова, ее домогавшегося, а спасая Патрикеева, сбросившаяся с крыши вместе с уголовником, которого сама же наняла, чтоб избавиться от капитанского трупа!), а под конец уже и Боцман, подрядившийся вывезти Зиновьева в Турцию. Зиновьев, подстреливший Боцмана (и некоторых членов его небольшой команды), запоздало гибнет от руки Патрикеева - тот, как Гамлет, не захотел врага убивать раньше срока, дождался, пока Зиновьев загубит еще десяток-другой жизней, покусится на его сына, убьет его друга, и уж тогда - без суда и следствия... Но уж те, кто выживают - те до старости живут, и Катька Жарь, сообщается под занавес, после десятилетий криминальной деятельности вновь станет артисткой музыкального театра!

А что же с золотом? Очевидно, магический перстень, в обладание которым так уперся подполковник Зиновьев (спасая себя, Бауэр раскрыл его местонахождение - перстень был спрятан... в архиве уголовного розыска, в гипсовой статуе ню, которую слепой Бауэр собственноручно по памяти и на ощупь лепил с хранительницы этого архива... по ее словам - очень точно слепил! не хватало только, чтоб Виктор Бауэр оказался их общим с ментовской архивисткой сыном...), злодею не помог, и даже офицерское звание, высокая должность в МГБ, не уберегла от разоблачения - правда, оставшиеся гэбисты (и особенно бойкий капитан, персонаж Ярослава Жалнина, в стремлении сделать Патрикеева сообщником Зиновьева подбрасывающий тому ампулу с ядом, которым Зиновьев отравил своего ставшего ненужным протеже Гончаренко) еще меньше внушают надежду, в последних сериях зверская гэбистская сущность, отнюдь не персонально в двурушнике Зиновьева сосредоточенная, вылезает таким крупным планом, что уж не поэтому ли сериал от греха и остереглись слишком активно рекламировать? Но вот пол-тонны золота все же не пропали - Катька с сыном-Красавчиком, украв зиновьевское (государственное) золотишко, переплавили его в форме якоря, и этот якорь взамен как бы потерянного на шхуну Боцману приспособили. За то, что с Зиновьевым они буквально в одной лодке окажутся, сценаристом отдельную шекспировскую премию стоило бы выписать - однако Зиновьев мертв, Патрикеев с Людмилой, Красавин с сержантом, раненый Красавчик обещает выздороветь... До золота ли тут - бросай якоря! И уж подавно не до перстня.

Но если без шуток, обнаруживается в безумной фабуле этого "троцкистско-зиновьевского заговора" один сквозной и неожиданно здравый мотив. За исключением главных героев-ментов практически все персонажи "Зеленого фургона", от мелкого одесского жулика до высокопоставленного офицера ГБ в Москве, вне зависимости от материального благополучия, характера, национальности (продажный майор Гончаренко, враг Патрикеева - понятно, говорит исключительно на украинском; Бауэры - этнические немцы, и остается только гадать, что ж они не ушли с соплеменниками под конец войны; Эммануэль - испанка и т.д.) - мечтают лишь об одном: свалить куда подальше. Но и в Патрикеева от прежних идеалов мало что сохранилось, и Красавину они не передались: про коммунизм, светлое будущее, революционные мечты - речь более не заходит, обустроить бы как-нибудь мирную жизнь - и то бы ладно. А уж их противникам до того осточертела и советская власть, за которую боролся молодой Патрикеев, и пуще того вся эта страна-"победительница", что ничего не жаль и легче погибнуть, чем остаться.
маски

на заднем сиденье мотоцикла: "Полицейский с рублевки-2. Новогодний беспредел" реж. Илья Куликов

С утра вспоминал и рассказывал знакомой, как оказался почти двадцать лет назад на съемках непонятного новогоднего кинотелеговна Аллы Суриковой для ТВЦ с участием ныне покойного Донатаса Баниониса - а к вечеру паче чаяния сам попал в число потребителей аналогичной продукции. Шел-то я, конечно, не на "Полицейского с рублевки", тем более не на "Полицейского с Рублевки-2", а на "Сиротский Бруклин", который успел посмотреть до середины, пока в зале не сгорел блок питания аппаратуры - публику отправили за возвратом денег, а мне и возвращать было нечего, но и до концерта вечернего я не знал куда податься, и как на грех из текущих двух вариантов в расписании сеанса наименее непристойный, "Холодное сердце-2" (тоже 2!) я уже посмотрел аккурат накануне в ночь: ничего другого, кроме "Полицейского с Рублевки-2" (ну можно было пару часов тупо в фойе с компьютером посидеть, но я бы измаялся весь...), не оставалось. Ладно, думаю, раз уж на то пошло, "я была тогда с моим народом..." - на самом деле черт страшен менее, чем его себе по недомыслию воображают просвЯщенные интеллигенты.

Понятно, что "Сиротский Бруклин" во всех отношениях предпочтительнее, как и милее частные сыщики послевоенного Нью-Йорка сегодняшних подмосковных ментов-дегенератов; к тому же я успел сюжетом увлечься, режиссерская работа Эдварда Нортона впечатляет (актерская просто выше всяких похвал), а идейная начинка не успела отравить радость (хотя я заметил там полный комплект со всеми разновидностями вселенского зла, как то: клерикализм - герой ребенком рос в сиротском приюте и, ну разумеется, злобные католические монашки били его там палками; капитализм и монополизм - власть в городе Нью-Йорке - ну конечно, где ж еще, только в Нью-Йорке, ну и вообще на западе бездуховном - захватили бессердечные дельцы; а прежде расизм - ведь дельцы поголовно расисты и преследуют негров, и, безусловно, евреев; противостоит злу еврейская женщина-коммунистка и главный герой, инвалид с синдромом Туретта, которого играет сам режиссер). Но от безысходности и в "Полицейском с Рублевки-2" стоит отыскать свои преимущества.

Сергей Бурунов - прекрасный актер, и умеет многое, пусть в данном случае многого не требуется, а требуется что обычно и всегда, кривляться, рожи строить, застывать с нелепой физиономией, и все это Бурунову дается легко, блестяще у него получается. Остальных артистов - наверняка сплошь звезды - я, если честно, не узнал ни по именам, ни по лицам, но и они на месте в проекте такого рода: сиквеле новогодней криминальной комедии с персонажами популярного сериала дециметрового телеканала... А какого, собственно, он должен быть рода? Кинофарс в формате "Тупой и еще тупее" с заимствованием конкретных приемов из "Один дома" (что честно проговаривается открытым текстом вслух) - но на российских реалиях. Ну нельзя сейчас в ином формате, кроме тупого, показывать, что менты - дебилы, алкаши, похотливые козлы и продажные твари, а в таком - пока еще допускается, смейтесь, чтоб не заплакать.

Героя Бурунова прям с утра накануне Новогодья повышают в звании, от чего он впадает в ступор его пытаются расшевелить, особенно ввиду ожидания начальства, и это типа уже смешно. Но основной сюжет (хотя понятно, что сюжет здесь лишь повод для хохм) крутится вокруг двух моментов: во-первых, "звериная банда" (у всех трех участников фамилии, связанные с животными...) ограбила ювелирную фирму и похитила бриллианты, есть сведения, что они собираются с добычей укрыться где-то в районе Барвихи; во-вторых, весь районный отдел "забился" на "оперское пари", кто первым "замутит" с бабенкой-психологом Кристиной при их же отделе, хотя она их знает как облупленных, а они почти все семейные; проигравшим предстоит спеть голышом на красной площади караоке.

Соблазн увидеть мента, голым на Красной площади спевающего, помогает досмотреть фильм до конца - но обманывает: пари будет признано недействительным. Зато произойдет много чего другого, в частности, по ошибке пьяные менты заедут отмечать Новый год и, соответственно, домогаться психологини не в тот дом, а на "малину", куда как раз собирались забуриться бандиты; похитители с бриллиантами, в свою очередь, тоже заплутают среди заснеженных и непроходимых рублевских чащоб - окажутся дома (в особняке) у героя Бурунова и возьмут в заложники его жену с остальными гостями, пока муж с сослуживцами пытается безуспешно добиться расположения девицы Кристины.

Отдельного упоминания заслуживают специфические фишки вроде притчи о пассажире "заднего сиденья мотоцикла" (который рискует больше и получает все шишки), или комичной страшилки про "дом черного опера" - байка, гуляющая (ну что сумели сценаристы придумали... на большее не хватило) среди ментов, как в 90-е один из их предшественников сумел обмануть бандитов, но те за ним пришли... короче, с тех пор "черный опер" пропал, а дом его видят то там, то тут... К финалу, правда, "черный опер" окажется благодушным соседом-ветераном МВД с ружьем, заряженным солью...

Вот не знаю, вспоминали на мозговом штурме сценаристы "Полицейского с Рублевки" про "день кровавого ефрейтора" из "Скромного обаяния буржуазии" Бунюэля или случайно совпало, но по крайней мере о "скромности", тем более "обаятельности" персонажей "Новогоднего беспредела" говорить затруднительно, однако среди приколов на любителя авторам свою "фигу в кармане" сатирическую удается протащить, даром что менты, уж какие ни тупые, продажные, пьяные (скорее они "звериная банда", а не бандиты благообразные...), и преступников одолеют, и бриллианты достанут... хоть из жопы - последнее надо понимать буквально, и даже более чем: еще тупее.
маски

"Напарник" реж. Александр Андрющенко, 2017

Каких только фильмов на святой руси не снимают - вот криминально-мистическая комедия, действие которой происходит во Владивостоке (заодно и рекламно-краеведческий аспект охвачен - не припомню, однако, "Напарника" в прокате...): молодой мент из "экологической полиции" Олег по недомыслию срывает спецоперацию, против желания подставляя агента под прикрытием майора Хромова под пулю японского гангстера-наркоторговца. Аккурат в этот момент Кате, жене Олега, приспичило родить - раненого мента и рожающую жену Олег везет в больницу, и там дух (душа, ну или, выражаясь нейтрально, сознание) мента-коматозника вселяется в новорожденного младенца. Год майору приходится выжидать, пока младенец научится говорить, после чего Хромов выходит с Олегом на контакт и втайне от Кати они собираются завершить дело по нейтрализации главаря "триады" по кличке Дракон.

Собственно, вся фишка в том, что коп-недотепа с басовитым младенцем, наряженным как босс-молокосос, бегают то за бандитами, то от них - как ни странно, местами это и правда смешно, несмотря на вопиющую не просто вторичность, но откровенную подражательность "Напарника" по отношению к голливудским стандартам во всем, начиная с исходной идеи, завязки сюжета, и заканчивая репликами-ремарками, которые отпускает младенец с немолодым ментом (еще и отсидевшим на зоне - ради того самого "прикрытия") в голове. Побочная линия связана с незадачливым актером местного захудалого театра, по основному месту работы играющего поросенка и Лунтика, а по заказу мафии изображающего Дракона - вымышленного главаря, потому что на самом деле наркомафией верховодит... бабенка-полицейская, настоящая, официальная напарница майора Хромова... Причем в криминал она подалась не от хорошей жизни и не корысти ради, но по причине своей женской - и конкретно майором - невостребованности.

Младенца на компьютере можно было нарисовать и качественнее - но, видимо, бюджет не позволил. Подбор актеров тоже небесспорный: центральный дуэт этого дальневосточного "смертельного оружия" - Андрей Назимов и Сергей Гармаш, первый - актер СТИ, играющий там серьезные роли, а в кино я его вижу исключительно в каких-то "Калачах", "Напарниках" и т.п.; второй, если брать взрослую, а не младенческую ипостась - Сергей Гармаш, которому, похоже, все равно уже, где и по какому поводу применять свои ужимки. Женский вариант "оборотня в погонах" достался Ксении Лавровой-Глинке... - ну она и в театре звезд с неба не хватает, но и не портит сильно общую картину; повзрослевшая Лиза Арзамасова в роли жены и молодой мамы по-прежнему инфантильна и этим (но в основном этим...) и до некоторой степени обаятельна. Ну и главный комик - дежурный по новрусдобркино Ян Цапник (иногда хочется посмотреть жанровые картины без его участия) - он, в общем-то, неплох, изображая провинциального артиста на подхвате, просто, как и все остальное (они же время от времени еще и петь принимаются!), это сделано исключительно с целью кого-то позабавить, паче чаяния немного заработать... В чем нет криминала - но и искусства, творчества тоже на волос нет.
маски

след мой волною смоет: "Шторм" реж. Борис Хлебников

Даже если б не Александр Робак в главной роли, на ум все равно приходит "Домашний арест", сразу, с завязки сюжета, которая крутится вокруг коррумпированного кандидата в мэры, его противников и подельников - только жанр противоположный: "Домашний арест" - комедия, сатира, фарс; "Шторм" - социальная драма с мощной криминальной и чуть менее выраженной мелодраматической подоплекой. А вообще "Шторм" содержательно вписывается в общую "линейку" наиболее заметных образчиков русскоязычной сериальной продукции - и набором тем (проблема тотальной продажности роднит "Шторм", помимо "Домашнего ареста", также с "Содержанками"; хороший, ну или по крайней мере нормальный человек, погружающийся волей социальных и личных обстоятельств в криминальную трясину - центральный мотив "Обычной женщины"; непрочность или, наоборот, болезненная неразрывность семейных, любовных и родственных связей героев "Шторма" заставляет вспомнить про "Садовое кольцо" и про "Звоните ДиКаприо"; наконец, фатальные диагнозы персонажей как значимый сюжетообразующий фактор... - правда, в "Звоните ДиКаприо" речь идет про ВИЧ, а в "Шторме" про гепатит С, но последний, на самом деле, еще опаснее), и составом актеров (уж это вечная история - исполнители перебегают из сериала в сериал, зачастую не успевая переодеться). Выделяется же "Шторм" на общем фоне в первую очередь, по-моему, чистотой жанра, последовательностью развития авторской мысли, ну и, безусловно, качеством, задавая в обозначенных жанровых рамках небывало высокую для современного русскоязычного телевизионного кино профессиональную планку.

Все нити интриги, все "силовые линии" фабулы сводятся к герою Александра Робака, следователю Сергею Градову, который после обрушения свежепостроенного Дворца искусств, прямо на открытии заведения, с многочисленными жертвами, в том числе среди детей, твердо намерен посадить застройщика, выдвигающего свою кандидатуру в мэры и поддержанного властью бизнесмена Крюкова. С помощью своего доверенного юриста Гриши и очевидно не без поддержки "сверху", то есть "из центра", Крюков "купил" прокуратуру, та надавила на суды, нашлись и подставные обвиняемые, согласные за деньги взять вину на себя (заместитель Крюкова и главный инженер строительства; невзрачная, проходная роль зама отчего-то досталась ярчайшему Дмитрию Лысенкову... единственный прокол, ну или как минимум странность кастинга...), только Градов и его лучший друг, товарищ, коллега Юрий Осокин продолжают негодяя, действительно виновного в катастрофе, закупавшего на бюджетные средства дешевые материалы, а разницу отправлявшего в свой (ну и не только свой, как водится) карман - оттого крыша "дворца" и не выдержала снегопада - доставать, удается даже отправить его под арест, и не домашний, а в СИЗО,хотя по делу до того Крюков проходил свидетелем. Как вдруг после длительной ремиссии у любимой женщины Градова, университетской преподавательницы психологии Марины вновь обостряется хронический гепатит, она при смерти, необходима срочная и дорогостоящая операция в Германии, ради нее Градов соглашается на миллионную взятку от Крюкова, вернее, сам, будучи вроде бы "честным", "неподкупным", "адреналинщиком", как его аттестуют не без почтения даже недоброжелатели, принимается ее вымогать, не брезгуя никакими средствами - шантажом, подставами и т.п. вплоть до убийств.

Если Александра Робака эксплуатируют в привычном амплуа, разве что без привычной комедийной окраски, то для Анны Михалковой главная женская роль в "Шторме" это определенно еще одна новая высота. Она играет Марину, сожительницу Градова, образованную, да просто мудрую, все понимающую женщину, оказавшуюся сперва на грани между жизнью и смертью, а затем и перед еще более сложной, в силу возможности выбора, дилеммой. Операция на "взяточные" деньги прошла успешно, да вирус столь коварен, что необходимое лечение отягощено побочными эффектами - героиня возвращается домой, муж (официально они не расписаны, это заслуживающий внимания момент) убеждает ее принимать лекарства, а те вызывают припадки ярости, депрессию, суицидальные мысли; короче, "обычная женщина" превращается в блюющую агрессивную ведьму - ладно бы для домашних, мужа и дочери (взрослая девушка, учится в столице, сопровождает мать в Германию, а потом приезжает за ней ухаживать из Москвы), но едва вернувшись к преподаванию, прямо во время лекции ученая дама-психолог бросается стулом в студентку, наносит травму... Эта линия - взаимоотношений Градова и Марины для криминального сюжета вроде побочная, но фактически именно она его двигает; ею обусловлены "противоречивые" поступки следователя и его внутренний конфликт - а за внешне бесстрастной, однообразной, демонстративно "тупой" рожей Градова авторы предполагают, видимо, бурю скрытых эмоций, тот самый "шторм". Градов, вымогая, подставляя и убивая, парадоксально не перестает быть "честным" и "правильным", он не оставляет затею наказать виновного в гибели детей, и, в общем, наказывает (Крюков на участке возле собственного особняка получает пулю в лоб), не слишком при этом разбираясь в средствах, ну и, опять же, не забывая про любимую женщину.

Вот такой взгляд на ментов в духе "тожелюди" лично меня, конечно, в "Шторме" смущает, не делая фильм хуже с точки зрения жанра - наоборот, как раз законам жанра такой подход соответствует абсолютно (да, у "них" тоже все непросто, а ангелов среди "них" мало, но желают "они" тем не менее "добра"... - по мне так проще смириться с тем, как в "Домашнем аресте" силой, "желающей зла, но творящей благо" выступает ФСБ! и там это все же сатирическая гипербола...), а не соответствует он - к сожалению... - окружающей нас реальной действительности, но то разговор особый, непростой, о категории "правдивости" в "искусстве" и т.п. Тем более что второй мент "Шторма", персонаж Максима Лагашкина, оказывается при всех своих личных опять-таки несовершенствах (у него есть тоже женщина, прокурорская работница Женька, повязанная взятками со своим начальством по делу Крюкова, но кроме нее много других, случайных баб, а Женьку он типа "любит", и так вот они живут в "свободных" отношениях; при этом Женя, вовлеченная боком в криминальную интригу, до поры скрывает от сожителя-следователя важные для него сведения...) еще "честнее", еще "человечнее" своего лучшего друга Градова, вплоть до того, что шаг за шагом раскрывая истинную, темную подноготную действий последнего, готов старого друга, четверть века рядом, чуть ли не в тюрьму на те же двадцать пять лет отправить! Борису Хлебникову как режиссеру и его актерам трудно не поверить - но законы жанра, положа руку на сердце, при подобном раскладе несовместимы со здравым смыслом и трезвым взглядом на жизнь.

Потому к последней серии, где сложносочиненная криминально-мелодраматическая конструкция как-то неожиданно - пусть и с заделом на "второй сезон" - схлопывается, "Шторм" меня слегка разочаровал. Подобно своему герою, авторы решили-таки всех собак повесить на основного выгодоприобретателя и крюковских, и разных прочих, надо полагать, финансовых афер, а кроме того, производителя фальшивых лекарств (на больных детях наживается, сука!) Михаила Ефимовича Моргулиса, конченого урода, подонка и настоящего (даже без благообразной ширмы, как у Крюкова) бандита. Весьма уместно в этой роли смотрится Александр Морсин, переигравший много таких раньше, в том числе у Алексея Балабанова - не великий актер (в отборном ансамбле "Шторма" особенно заметно...), но безупречно подходящий к статусу персонажа тип. Свалить на него злодейства легко - Моргулис в самом деле страшный негодяй. Логическая операция, однако, в результате которой это как-то оправдывает Градова, мне оказалась не по силам; Градов, на мой взгляд, так и остался дегенератом, в чем-то намного страшнее и уж точно гаже Моргулиса, тот, оставаясь в тени, по крайней мере обделывает свои делишки, не провозглашая себя борцом за добро, что Градову и по должности положено, и сам он, похоже, уверен в собственной правоте, и, что совсем удивительно, авторы используют "противоречия характера" Градова лишь для того, чтоб противопоставить его Моргулису, а не отождествить с ним (к чему ведет если не художественная, то житейская логика).

Кроме того, вопросы у меня остались по второстепенному персонажу Сашке (Максим Яковлев) - пять лет назад уволенный из ментовки за "убийство при исполнении" (дело при том замяли...), он выступает в "Шторме" практически "шестеркой" Градова: верный, исполнительный - но и сообразительный, можно сказать, "креативный" (ну он же с "экономическими преступлениями" раньше боролся! это многое объясняет), именно Сашка осуществляет задуманное Градовым, помимо подстав также и отправку Марины в Германию (где ему удается всучить благонравному немецкому доктору взятку за возможность оплатить операцию "налом" - и добрый доктор сомневается недолго; что сказать... - когда б продажность была присуща исключительно русским, то и остальной мир жил бы иначе, и на святой руси, глядишь, порядки с веками подкорректировались... увы), а затем, тоже за границей (хотя существует Сашка на полулегальном положении, на него даже телефонный номер ни один не зарегистрирован! но летает туда-сюда мухой) расправляется с подручными Моргулиса, приставленными к матери и детям жены убитого Крюкова, героине Натальи Рогожкиной - Моргулис, собственноручно застрелив адвоката Гришу, которого сыграл кинорежиссер, бывший киновед Михаил Брашинский, подбирается к вдове сообщника, которая еще и любовницей его была, и в аферах его фармацевтических участвовала; а Градов ее руками собирается Моргулиса засадить... в итоге переложив и собственные злодейства на него попутно - и все это Сашка делает пусть небескорыстно, за деньги, то с такой щенячьей преданностью в глазах, что хоть плачь, хоть смейся.

А вообще-то и тени юмора, иронии, гротеска, сарказма в "Шторме" не обнаруживается, за исключением разве такой нестоящей, может быть, мелочи, как песенка на финальных титрах после каждой серии. Заглавный образ "Шторма" по отношению к сюжету фильма сугубо метафоричен - неназванный город, где происходят описанные события, не приморский, не портовый; "штормит" героев фильма - а под титры авторы пускают детскую ретро-песенку "Ты слышишь, море?", такую типично советско-романтическую, пионерскую, тоже изначально, кстати, под кинофильм ("Свистать всех наверх", реж. Исаак Магитон, 1970) написанную; слегка подзабытую с годами, но отчасти вернувшуюся в повседневный культурный обиход по случаю "крымнаша", там ведь про Черное море поется. Может это всего лишь песенка, может она понравилась Борису Хлебникову - в сериальное производство, между прочим, пришедшему из кинематографа, называемого "авторским", "фестивальным", и начинавшего с "независимых", малобюджетных социальных драм - и пригодилась по контрасту, для "разрядки", мол, когда такие ужасти творятся, то старая песенка из детства отчасти умиротворит бури, порожденные в зрительской душе... Но ровно такая же несообразность - трудно сказать, до какой степени осознанная режиссером - обнаруживалась и в последнем хлебниковском "полном метре" - кинохите "Аритмия", выходя с которого публика распевала "Яхта, парус...", едва ли улавливая стилизационно-пародийный подтекст Стрыкало:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3674603.html

Вот и в "Шторме", где песенка Зацепина-Пляцковского не просто странно, непонятно откуда и зачем взялась, так еще и используется в записи 1976 года (мы с Хлебниковым почти ровесники - это не нашего детства репертуарчик, более ранний; субъективное ностальгическое умиление исключается), в исполнении юного Олега Погудина (!!) - это что, авторская "фига в кармане", ерническая "ремарка", выведенная за скобки основного повествования, или не стоит заморачиваться, песенка и песенка, детская и детская, море и море?.. Мало того - вступительный титр с названием к каждой серии возникает на экране в сопровождении мажорного аккорда из той же финальной песни - не знаю, что вкладывали (и вкладывали хоть что-то или нет) в такой ход создатели сериала, понимать всяк тоже волен по своему, фактически же, объективно, формально - все происходящее и показанное заключено таким образом (буквально!) в эти иронические "кавычки".

Но это сомнения частного порядка - а Балабанова я припомнил не только в связи с Морсиным. Вольно или невольно ступая балабановским следом (кто еще в новейшем русскоязычном кино бандитские разборки сумел поднять на высоту большого искусства?), Хлебников и К, пусть бессознательно, стараются соответствовать некоему стандарту художественному, да и зрительским ожиданиям, сформированным балабановским кинематографом. Нельзя не признать - успешно стараются, особенно в части даже не просто драматургии, композиции, построения сюжета (сценарий Натальи Мещаниновой по синопсису Ильи Тилькина), но в первую очередь диалогов, лаконичных, емких и ярких, которые, пожалуй, поднимают "Шторм" над остальными, тоже достойными и интересными сериалами (особенно если вспомнить, каким нечеловеческим языком разговаривали, к примеру, герои "Садового кольца"...). Но при всей изощренности драматургическая конструкция "Шторма", а вслед за ней и изобразительная его стилистика, остаются чисто рациональными. Все "штормовые" завихрения сюжета, парадоксы характеров и поступков персонажей находят объяснение - нет случайных деталей, спонтанных событий, все подчинено жесткой - "жанровой", опять же - логике, все детерминировано. Это и достоинство проекта - но это же и ограничивает его "жанром", не позволяет сквозь социальные, криминальные, семейно-любовные истории, отлично прописанные, поставленные, снятые и сыгранные, увидеть иную - подлинную - реальность в новом свете, и будто впервые (понятно, что не впервые - но вот у фильмов Балабанова всегда был именно такой эффект...), ужаснуться неизбывности трагизма и абсурда, непредсказуемости следующего шага даже самого простого, "одноклеточного" на первый взгляд существа - в чем сила фильмов Балабанова, ну или, чтоб не на нем одном зацикливаться, братьев Коэнов, к примеру. Как ни странно, по моему убеждению "веселый", гротесковый "Домашний арест" на своем уровне и в своем жанровом формате позволяет осмыслить аналогичные проблемы гораздо глубже и больше понять про мир, в чем мы обитаем, нежели "серьезный", "жесткий", и, повторяюсь, в плане соответствия жанровым канонам исключительно удачный "Шторм".