Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

маски

я целую твой труп: "Живой Т" Ю.Поспеловой по Л.Толстому в Театре Наций, реж. Данил Чащин

"На словах я Лев Толстой..." - представляется герой Дмитрия Лысенкова известным двустишием, которое для верности потом еще раз повторит. Героя пьесы Юлии Поспеловой, постоянного драматурга-соавтора Данила Чащина, зовут все-таки Федор, а не Лев, и на взаимоотношения графа Толстого с женой Софьей Андреевной сюжет пьесы "Живой труп" проецируется косвенно, напрямую лишь в эпилоге, когда за развязкой основной фабулы следует кончина самого графа на станции Астапово. Однако шестиактная (!) драма Толстого укладывается Поспеловой и Чащиным меньше чем в двухчасовое представление, где немалый удельный вес от хронометража занимают музыкально-пластические интермедии; только в отличие, например, от "Обычного конца света" Лагарса, который Чащин выпустил недавно в филиале Театра им. Пушкина -


- здесь танцевальные номера (хореограф Александр Андрияшкин) не кажутся избыточными, вставными, и не "разжижают" действие, а наоборот, может быть, оказываются содержательнее чисто драматических эпизодов, которые, в свою очередь, решены в стилистике сдержанной, почти статичной, приближающейся к "пост-драматическому" театру. Собственно, на таких перепадах строится и композиция, и ритм спектакля - эпизоды-"показания" пары основных персонажей, их ответы на вопросы о прошлой совместной жизни начиная с момента знакомства, перемежаются эффектными "иллюстрациями" в клубно-дискотечном антураже, прожекторах и рассыпающихся блестках.

Облипший блестками Федор и Лиза отвечают на одни и те же вопросы невидимого "следствия" по-разному - адаптированный вариант пьесы гораздо более полифоничен, чем предполагает и эстетика Л.Н.Толстого-драматурга, и присущая ему в последние годы жизни мировоззренческая позиция. Но все равно, по большому счету, единственным живым лицом, единственным героем этой истории остается персонаж Дмитрия Лысенкова; остальные, начиная с Лизы (Елена Николаева), и Каренин (Олег Савцов), и воплощающие скорее некие абстрактные типажи, нежели характеры, Людмила Трошина с Виктором Кулюхиным, и даже Маша (Елизавета Юрьева) в ярко-алом полупрозрачном платье (художник по костюмам Анна Хрусталева), если честно, выполняют функции сворее служебные; за исключением раазве что клоуна-"трупа", перформера с "нарисованной" на лице шутовской маской - хотя его присутствие на сцене вызывает двоякие чувства, с одной стороны, пластически, технически Георгий Иобадзе работает безупречно, с другой, его чересчур много и он излишне навязчив в своей буквалистской аллегоричности, к финалу превращаясь еще и карикатурного "судебного пристава".

Сцена постоянно оказывается разделена на две иногда равные, иногда неравные части - как бы половины Федора и Лизы (художник Николай Симонов); мир Лизы вместе с остальными - это ЗОЖ, семейные чаепития, физкультура, внешнее благопристойность и нерушимое спокойствие в душе; мир Протасова - роковые страсти, бесчисленные бутылки, сомнительные таблеточки, сексуальные эскапады; перпендикулярный по отношению к заднику портик смещается то влево, то вправо - пространство спектакля беспрестанно трансформируется, оно подвижно, зыбко; еще и "труп" в зловещем клоунском гриме ползает и прыгает там и сям; горят огни дискотеки Ретро-ФМ; приметы современности - телемонитор, беговая дорожка... - не увязывают события с сегодняшним днем и какой-то узнаваемой социальной реальностью, а напротив, выводят их окончательно в плоскость сугубо условную.

Не знаю, просчет ли это драматургический или сознательный ход, но ключевой для развития криминально-мелодраматического сюжета момент шантажа, который запускает фатальную развязку, в этой истории скомкан, "зажеван", о нем на суде говорит уже сам герой, но что и как ранее произошло "на самом деле", в тексте не прописано  - примерно как в случае с "Преступлением и наказанием" Богомолова, где Раскольников в исполнении Лысенкова то ли был наказан, то ли не был, то ли убил старуху, то ли просто так признался, потому что его все заебало... Герои "Живого Т" и "Преступления и на..." очень разные, и тем не менее вот эта усталость от ложных положений двух персонажей Лысенкова невольно роднит, хотя реализована она различными средствами; в "Живом Т" переживания, страдания, мучения героя наглядны, может и с перебором; зато и безответных вопросов спектакль в итоге не оставляет.


маски

моя история важна: "Дать дуба в округе Юба" реж. Тейт Тейлор

Прежние фильмы Тейта Тейлора, которые мне доводилось видеть - "Прислуга" -


- и "Девушка в поезде" -


- отличались сочетанием вторичности стиля и материала при ярко выраженном желании их создателей (полагаю, что не одного только режиссера персонально, не того масштаба персона...) попасть в струю текущей идейно-политической моды. Несмотря на остроумное русскоязычное название для проката (в оригинале даже с этим все гораздо хуже, совсем уныло... Breaking News in Yuba County), "Дать дуба..." - примерно того же сорта произведение. Как бы "черная" криминальная комедия, но потуги на уровень братьев Коэнов оправдывается минимально (я один раз очень смеялся и еще один раз не очень...), а с другой стороны, гэгов пошиба "Тупой и еще тупее" в дефиците тоже. Зато не забыты расовые, классовые, гендерные стереотипы - то есть как будто с ними борьба, по факту же тиражирование вновь утвержденных и единственно верных идеологических клише: не лучший фон для комедийного сюжета.

Главную роль, впрочем, играет, и делает это хорошо, талантливая, многоопытная Эллисон Дженни. Ее героиня Сью Боттомс - немолодая скромница, домохозяйка и жена банковского клерка Карла, которую даже продавщицы супермаркета в упор не видят, игнорируют, за человека не считают; "аффирмация" - подобие "аутотренинга", к которому прибегали, и столь же безуспешно, героини советской картины "Самая обаятельная и привлекательная" - Сью не помогает, сколько ни убеждает она себя (буквально уговаривает вслух), что ее персона имеет значение, что ее история важна... - нет, не важна и не имеет... до поры. В день рождения на праздничном торте кондитеры неправильно написали ее имя и не извинились - Сью стерпела, съела (в прямом смысле); но обнаружив тем же вечером супруга в комнате мотеля верхом на толстой шлюхе, она не выдержала... - вернее, не выдержал муж и отбросил копыта, не успев выйти из толстухиной вагины; спровадив бабищу подальше, отчаянная домохозяйка закопала тело под качелями на детской площадке; попытка заявить об исчезновении в полицию сперва не задалась, инспекторы привычно Сью проигнорировали; но на помощь пришла младшая сестра Нэнси, репортерша местечкового ТВ (Мила Кунис), которая всегда старшую Сью презирала; воспользовавшись для начала скромным сестриным ресурсом и войдя во вкус, Сью, ощущая собственную значимость и возрастающее внимание к своей персоне как жертве обстоятельств и жене похищенного, повысила ставки и подалась на телешоу, популярное в масштабах целого округа.

Округ Юба, насколько я уловил, находится в штате Калифорния - вероятно, это имеет значение для понимания контекста, но со стороны о том судить проблематично. Хотя я вспоминаю свой опыт общения с таким персонажем, как Аннетта Мейман-Подобедова (на вопрос "в кого же она Подобедова" отвечала: "по одному из моих бывших русских мужей!"), представлявшейся журналистом платного русского радио Кентукки... остается допустить, что в "одноэтажной Америке" и по сей день любой эфирный пук что-нибудь да значит, раз так сильно перевернул жизнь и вскружил голову героине из "Дать дуба..." Но у авторов-то замах не меньше чем на "Фарго", тут и китайская мафия - жестокий главарь, отмороженная дочка, желающая зарекомендовать себя перед папочкой, и ее безмозглый сожитель-латинос - и брат Карла, несуразный Питти (Джимми Симпсон), как бы завязавший с преступностью после женитьбы на негритянке, которая теперь ожидает двойню, и пара разноцветных лесбиянок, совладелиц магазина, где Питти работает продавцом (одна из партнерш втайне от второй вступает с Питти... нет, не в сексуальную связь, но в преступный сговор...).

Однако жалкие хитросплетения сценария, целиком построенного на сюжетных, характерных, пропагандистских и стилистических штампах, скорее наводят тоску, чем увлекают или хотя бы забавляют... Авторы слишком нацелены на соответствие всем стандартам сразу - и жанровым, и идеологическим. В результате лесбиянками они еще готовы скрепя сердце пожертвовать в угоду законам жанра, но одинокая белая женщина так и остается персонажем карикатурным (хотя номинально Сью в выигрыше - прославилась, написала книгу, та стала бестселлером), истинными же "выгодоприобретатателями" оказываются Питти и его семья, то есть, называя вещи своими именами, многодетная чернокожая женщина, состоящая в межрасовом браке - по жизни, наверное, это очень хорошо (хм...), но для кино, тем более для криминальной комедии, все-таки не очень.
маски

"Пригоршня чудес" реж. Фрэнк Капра, 1961

Под впечатлением от фильма и персонально от Бетт Дэвис полез за дополнительной информацией и выловил массу новых для меня сведений - "старый Голливуд" вообще не моя тема, почему-то с трудом воспринимаю даже классические его образцы, исключения редки; Бетт Дэвис - конечно, безусловная звезда, но кроме "Все о Еве" навскидку и не приходит в голову, какие еще роли актрисы мне памятны (стал перебирать по списку - вроде бы смотрел и "Иезавель", и еще кое-что, но не зацепились они в памяти); Фрэнк Капра - один из столпов голливудской комедии, однако даже известные мне его работы не ассоциируются у меня с его громким именем. "Пригоршня чудес" - последний фильм Капры, 1961, и авторский римейк его собственной ранней "Леди на день", 1933. Первая версия сюжета, ясно, была черно-белой, и с идеей снять цветную Капра носился много лет, но студии противились. Едва нашел актеров на главные роли, перебрав множество вариантов - Бетт Дэвис далеко не первой стояла в списке, да и согласилась участвовать только ради денег, потому что в период очередного затяжного профессионального кризиса уже долго сидела без работы. Ее основной партнер Гленн Форд и вовсе попал в фильм только вложив "пай" в финансировании проекта, режиссеру он правильной кандидатурой на роль не казался. В результате успех у современников и до сих пор, несмотря на явные недостатки (затянутое, медленно раскачивающееся начало, скомканная, поспешная развязка, ничего неожиданного не предлагающая....), кино в целом прекрасно смотрится, от Бетт Дэвис же не оторвешься, тем более, что она восхитительно перевоплощается из пьяной бродяжки, торгующей на улицах яблоками, в пусть и ряженую, но весьма убедительную внешне аристократку и богачку.

Пижон (так в дублированном для телепоказа варианте, а в википедии кличку героя переводят как Хлыщ), персонаж Гленна Форда - главарь нью-йоркских бандитов, по-своему обаятельный, достаточно жесткий в криминальных делах, но и сентиментальный, а кроме того, с "бзиком" насчет "удачи", которую ему якобы приносит, будь то на скачках или в мафиозных разборках, красное яблоко, купленное у старой бомжи-алкоголички Энни, так что не проходит дня, чтоб Пижон не приобрел у старухи очередной "магический" фрукт. Но у Энни есть дочь, воспитывающаяся в испанском католическом монастыре возле Барселоны - в глазах которой Энни не бродяжка, а дама из светского общества; девочка подросла, собирается выйти замуж за сына графа, и вместе с графом и с женихом плывет в Америку ради, так сказать, "знакомства с родителями". Энни в панике, ей не до яблок. А Пижон со своей напарницей и невестой Принцессой, дочкой убитого бандита и звездой клубных подмостков, соглашается подыграть старухе и выставить ее перед важными гостями в лучшем виде.

Чудесное преображение героини Бетт Дэвис (не зря же за кадром оно сопровождается мелодическими цитатами из балета "Щелкунчик"), водевильные перипетии с криминальным оттенком, второстепенные персонажи (дворецкий апартаментов отъехавшего в Гавану писателя, где поселяют "леди на день" - ветеран англо-бурской войны, слуга "старой школы"; подставной муж Энни и названный "отчим" ее дочери - биллиардный шулер, разжалованный судья, но умеющий цитировать наизусть Вальтера Скотта; наконец, правая рука Пижона в банде - смурной, ворчливый гангстер по прозвищу Весельчак, недовольный эскападами босса - эту роль играет Питер Фальк, больше известный либо по сериалу Коломбо, либо по артхаусному, независимому кино от Джона Кассаветиса до Вима Вендерса, а тут раскрывающийся как характерный артист "второго плана") - лучшее, что есть в фильме; сам Пижон и особенно его невеста Принцесса, мечтающая бросить Нью-Йорк с его гангстерами и клубами, чтоб поселиться в родном Мэриленде с муженьком, и даже криминальная пружина сюжета (Пижона старается "нагнуть" мафиозный синдикат федерального масштаба во главе с бандитом покрупнее, но благодаря яблокам Энни уверенный в своей неколебимости, Пижон сопротивляется и настаивает на выгодных ему условиях сотрудничества) - тривиальные, неостроумные и малоинтересные элементы.

Как и скорая развязка - похищение репортеров, выследивших Пижона и невольно вышедших на след лже-аристократки Энни вовлекает в действие начальство полиции, мэра города и губернатора штата, но "удача" не покидает Пижона (все дело в яблоках, разумеется!), и уже было арестованный, он уговаривает местных тузов подыграть старой ряженой пьянице, так что граф с сыном и невесткой отплывают восвояси удовлетворенные (недоверчивый испанский консул посрамлен), хотя в связи с ними ждешь какого-то сюрприза, либо правда им откроется (и действия полиции приводят к тому, что Энни почти успевает признаться во всем графу - но не до конца...), либо обман усугубится каким-нибудь прихотливым, парадоксальным способом... Плюс к тому, наверное, в США начале 1960-х сюжет, действие которого осталось в "лихих 30-х" на фоне отмены "сухого закона" и войны мафиозных кланов (а первоначально Капра хотел перенести его в современные реалии, и это была бы совсем другая история) смотрелось милым "ретро", узнаваемым по бытовым приметам, модам на одежду и аксессуары, и прочим "вешкам" значительной частью аудитории; а сейчас издалека что 30-е, что 60-е американские выглядят страной чудес, которая если и существовала некогда, то в старых фильмах лишь сохранилась.


маски

"Лукас" реж. Жюльен Леклерк, 2018

Не ну до чего же смешно: пока мои сверстники на рубеже 1980-х-90-х просаживали последние копейки (необязательно последние, конечно, и не такие уж по тем временам копейки... а все же!) в "кооперативных" видеосалонах, по многу раз пересматривая прескверного качества с омерзительным, вошедшим затем в анналы пародий, закадровым переводом фильмы с участием, среди прочих, Жан-Клода Ван Дамма, я что-то для себя наивно пытался открыть в Тарковском и тому подобной интеллигентской хуйне, потом терзая себя мыслью, что зря потратил лучшие годы, а теперь показывают ентого Ван Дамма, никому даром не нужного, по телевизеру, и я его смотрю, а зачем, и сам не знаю, ничем он Тарковского не интереснее.

При том что "Лукас", видимо - еще не худший вариант "фильма с Ван Даммом" из относительно свежих. По крайней мере старичок держится на ногах, а руками лупит кого ни попадя, но вроде даже по делу. Предыстория героя, называющего себя Лукасом, раскрывается по ходу дела, но особых тайн в ней нет: жил с женой в Южной Африке, автомобиль жены пытались угнать... короче, она погибла, и он себя в том винит; без вины виноватый Лукас вернулся на историческую родину - то есть в Бельгию - но работа вышибалой в клубе тоже не задалась, пристукнул чьего-то "сынка", за что некие загадочные люди в лице неприятного типа (не полицейский, не секретная служба, а не пойми что...) шантажом вынуждают Лукаса, едва нашедшего по протекции новое место в бандитском стриптиз-заведении, "стучать" на нового босса; тот же, в свою очередь, дает Лукасу задания куда шире определенных полномочиями "вышибалы" - тут и слежка, и похищения, и убийства. Забавно. что с шефом герой Ван Дамма общается на английском, а при первом знакомстве сходу заявляет: "Я по-фламандски не говорю!"

Двойной удар по чувствам зрителей - симпатия безутешного вдовца к любовнице бандитского главаря и безграничная привязанность к 10-летней дочке. Естественно, дочку бандит вскоре берет "заложницей", чтоб Лукасу на него сподручнее, значит, работалось; а телка-дура не понимает до поры, что преступники ею пользуются, но постепенно и она смекает, что Лукас ей друг единственный, а остальные враги. В перерывах между драками - и не сказать чтоб многочисленными или какими-то эффектными (вообще кому сегодня нужны эти старорежимные рукопашные потасовки с мордобоем, когда анимированные компьютерами монстры того же старичка Ван Дамма покрошили бы за долю секунды?!) - надо изображать "эмоции" на постом масле, и может быть актер из прежних времен уровня Жана Габена (да и сегодня, пожалуй, если поискать, то найти удастся... Гаспар Ульель, к примеру...) из "нулевой" драматургии что-нибудь да вытянул для "образа". Но Жан-Клод Ван Дамм в этой ситуации - и не сюжетной, а эстетической - вызывает лишь жалость... герою боевиков, должно быть, обидную.

Тем более что в итоге его персонаж еще и дураком оказывается - те, на кого он работал, сами бандиты, и с боссом разбойников-фальшивомонетчиков сражаются не "за правду", но к собственной корыстной выгоде - последним пинком ноги из положения "лежа" Лукас, конечно, спасется и женщин своих выручит, но блин, неужели вот ради этого пинка стоило до конца кино досматривать?!
маски

кошмар на Заветной улице: "Хороший человек" реж. Константин Богомолов

У меня не так много возможностей следить за потоком сериальной продукции, но все же какие-то проекты и помимо богомловских я освоил за последние несколько лет, в частности, сериалы, где основная сюжетная линия связана с детективной интригой - и по поводу таких разного качества вещей, как "Отличница", "Заступники" (до сих пор недопоказанные в эфире, но и не размещенные в сети), "Гурзуф" или "Зеленый фургон", всякий раз отмечал: пока следишь за расследованием, вроде интересно, кино внимание удерживает, но стоит отвлечься на побочные романтические линии, в еще большей степени на бытовой антураж, а подавно исторический контекст, и раздражающая нескладуха оборачивается банальной скучищей.
В богомоловском "Хорошем человек", как до того в "Содержанках", при том что мир "Содержанок" - это высшие буржуазно-политическо-богемные круги столицы  -

- а персонажи "Хорошего человека" - преимущественно обитатели уездного городка, общественным статусом и материальным положением едва дотягивающие до героев слепаковского "Домашнего ареста" - все "не как у людей" в том смысле, что следствие ведут такие же (если не те же самые) преступники, что и подозреваемые, и это не просто ясно заранее, но лежит в основе драматургии, а также идеологии проектов; конкретно в "Хорошем человеке" и вовсе с первой серии напрямую раскрывается, что похищает, держит у себя в гараже, мучает, заставляет "раскаиваться" и затем убивает девушек под предлогом того, будто они бабы грешные, а вина должна быть искуплена через наказание, не кто иной как следователь Иван Крутихин, персонаж Никиты Ефремова. И хотя в основе сценария как бы лежат пресловутые "реальные события", связанные с деятельностью существовавшего - да и по сей день существующего, только в заключении - т.н. "ангарского маньяка" и его поисков, даже не вникая в документальную подоплеку можно уверенно считать, что "Хороший человек" - история сугубо авторская, а несмотря на три фамилии в перечне сценаристов, типично богомоловская, и не только потому, что события ее разворачиваются в вымышленном райцентре Вознесенске неведомой Павловской области.

Нет, ну то, что мент, и не рядовой участковый, не дорожный патрульный, а опер при офицерских погонах, в свободное от борьбы с нарушителями правопорядка время регулярно отлавливает женщин, поведение которых считает неподобающим (наркоманок, проституток, или просто изменяющих мужьям...), запирает в подвал, истязает, насилует, а после убийства сваливает трупы в ров, куда во время войны побросали расстрелянных жителей двух окрестных деревень, и на протяжении десятилетий туземное ментовское начальство в упор не видит связи между исчезновениями, отвергает саму версию о "серийном маньяке-убийце" - дело житейское, тут как раз никакой фантастики, ни хотя бы гиперболы не обнаруживается, все достоверно, узнаваемо, как оно и бывало испокон веку на святой руси. Равно и в том, что кто-то из Москвы, опираясь на поддержку в соответствующих "структурах" - прежде всего "силовых", разумеется - захотел отжать быстро, тихо и не заморачиваясь адекватными компенсациями бизнес у провинциальных "олигархов", ради чего не брезгует ни подставами, ни убийствами (кстати, и для сериалов это ход не слишком оригинальный - в "Гурзуфе" очень похожая завязка).

Детективный "механизм" в "Хорошем человеке" запускает хипстер-блогер Яков Самохин, которому неизвестные подбрасывают в качестве "приманки" информацию об убитой девушке, которая становится поводом командировки в Вознесенск следователя из Москвы, а ею оказывается тоже девушка, вернее, молодая женщина Евгения Ключевская, с личными счетами к мужчинам-садистам: ее отец, который всю жизнь бил мать и которого Женя посадила по сфабрикованному обвинению, потому что мать на отца показания давать отказалась, только что вышел условно-досрочно, так мало этого, вернулся к супруге, и та его приняла, хотя он сходу взялся за прежнее и стал ее колотить; одновременно Женя рассталась с гражданским мужем, то есть сожителем Борисом (замуж ее Борис усиленно звал, Евгения отказывалась), по стечению обстоятельств сыном ее непосредственного начальника Лебедева, и примечательно, полной противопоожностью характером ее отцу - папа ненавистен Жене, потому что садист, а Боря скучен, потому что тряпка... И пока Евгения в Вознесенске ищет маньяка в сотрудничестве с местным напарником Крутихиным, который этот самый маньяк и есть, руководитель конторы Лебедева (впроброс уточняется, что это Следственный Комитет - по нынешним временам организация чуть ли не более зловещая, чем НКВД-КГБ-ФСБ!) ввиду изменившейся политической конъюнктуры требует, чтоб Лебедев свою несостоявшуюся невестку призвал к послушанию, чтоб забыла про "серийного убийцу", спихнула дела и возвращалась в Москву; однако Лебедев, которому руководитель уже встал поперек горла - да отчасти и ради сына - при всей нелюбви к Евгении дает некоторую волю ее энтузиазму, сколь возможно несостоявшуюся невестку прикрывая.

Тем временем в Вознесенске свои заморочки из-за грядущего передела собственности и самого лакомого ее куска, местного фармацевтического завода, который пусть и отравляет воздух нестерпимыми отходами, но приносит неплохую, видимо, прибыль, а ею владелец предприятия Корбут делится с покровителями из администрации города, "органов" и проч. - все, естественно, в доле. Евгения смекает, что мертвая девушка на снимках, опубликованных блогером Яковом (кстати, сразу ментами, "крышующими" Корбута, выведенного из строя, и после двух недель комы умирающего) - не жертва "маньяка", но часть "игры" против Корбута, что не противоречит наличию в городке "серийного убийцы" и других его многочисленных жертв. Поэтому старается Корбута заинтересовать сотрудничеством и через него добыть информацию, способствующую расследованию, которое интересует ее, в отличие от борьбы за фармзавод, всерьез.

Но все-таки главная интрига раскручивается внутри центральной пары героев - Ключевской и Крутихина. У Ивана тоже своя предыстория, связанная с детской травмой, нанесенной родителями, хотя несколько иного рода, чем у Евгении: та переживала за мать и воспитывалась отцом с пониманием, что женщина всегда слабее мужчины (так что папа, кроме прочего, обучил дочку, как сподручнее пырнуть мужика в случае чего ножом - и отцовские уроки Евгении пошли на пользу, Ивану же во вред...), а этот мальчиком стал свидетелем, как родители, художники-мультипликаторы, отправив ребенка ночевать к другу, устроили оргию с видеосъемкой, и ненароком вернувшись, маленький Ваня стал тому свидетелем. Представительница следственного комитета, отправившая родного отца за решетку, и провинциальный опер, пробавляющийся похищениями и убийствами женщин - оптимальный партнерский тандем, что и говорить, а тем более удивляться, когда между героями возникает непременно взаимное притяжение, которое закончится сексом, ну то есть не закончится, потому что Иван перед Женей раскроется, а та его откровенности не оценит.

Номинально сериал как будто поднимает в соответствии с мировыми тенденциями модные темы "домашнего насилия", "гендерного угнетения" и т.п. - никто не мешает отнестись к этим впрямь многих касающихся проблемам с вниманием и с доверием к авторам проекта, но для сомневающихся на каждом шагу расставлены иронические ремарки, метки, "буйки": и в саундтреке, состоящем из обработок ретро-шлягеров, и в демонстративно лежащих на поверхности сюжетных реминисценциях, в плохо скрытых цитатах, ну а для начала, в способе актерского существования, фирменном и уже хорошо знакомом по предыдущим многосерийным интернет-проектам Богомолова, а еще ранее и по его театральным постановкам. Актеры тоже все узнаваемые, редкая птица залетела в "Хорошего человека" со стороны, почти каждое лицо, вплоть до мелькающих буквально секундами, так или иначе ассоциируется с Богомоловым, с недавних пор или на протяжении долгих лет, будь то Игорь Миркурбанов (в эпизодической роли папы одной из девушек-жертв), Илья Дель (блогер Яков, не переживший первой серии), Маруся Фомина (первая во внутренней хронологии сериала жертва маньяка, причем если в "Содержанках" героиня Фоминой погибала уже в первой серии, то в "Хорошем человеке" дотянула аж до третьей, это прогресс!), Андрей Бурковский (Борис), не говоря уже о несравненных в ролях двуличных и бездушных живоглотов членах "питерской" команды Богомолова (Дегтярь, Черневич, Реутов! - что не умаляет достижений примкнувших к ним Алексея Верткова и Артема Михалкова; и особенно вернувшегося на экран в образе главы, ну или замглавы СК, невероятно похожего на отца и как минимум отчасти сознательно копирующего некоторые его манеры Антона Табакова!), также Марина Игнатова, а в дуэте с ней, конечно, Игорь Гордин, фантастически меняющий внешний облик от современного плана сюжета до флэшбеков (Гордин с Игнатовой играют родителей Евгении, садиста и его терпеливую жену, которой дочь приписывает "синдром жертвы", а сама женщина это называет "любовью") и т.д. вплоть до Евгения Перевалова (его персонаж - главврач психбольницы, где содержится единственная уцелевшая "подопечная" Крутихина, почитающая мучителя-избавителя за "подземного царя", которую тот продолжает навещать, в том числе ради секса). Главные герои - попадание идеальное: прекрасная в образе скрытой "истерички", почти лишенной внешнего проявления эмоций Юлия Снигирь и выросший (а я же его со студенческих спектаклей наблюдаю) в просто выдающегося актера Никита Ефремов.

При всей складности, продуманности взаимоотношений персонажей внутри и основной, и побочных линий сюжета (до таких мелочей, как дружба "бомбилы" Мокуши - Константин Мурзенко - с его армейским товарищем - персонаж Александра Семчева - которая в развязке главной криминальной интриги выполняет важную функцию) ни актеры, не режиссер в "психологической глубине" характеров убедить не пытаются: можно принять на голубом глазу, что в фильме показаны "реальные события", можно, прямо противоположным образом, рассматривать "Хорошего человека" как частично или полностью фантасмагорию на уровне "Твин Пикса", благо отсыл к Дэвиду Линчу (опять же, видеть тут подсказку или уводящую в сторону от "серьезности" ироническую обманку - дело индивидуального вкуса и личного выбора!) проговаривается в диалогах сериала открытым текстом, а Ларису Вереш, которая вместе с свежим, но подставным градоначальником Зайцевым (Дмитрий Куличков) по сюжету и стоит за попытками отъема фарм-завода у Корбута - и которая, как выясняется попутно, является дочерью отставного мента, носившегося с идеей "серийных убийств", чья жена ушла вместе с маленькой Ларисой от него к бандиту, впоследствии прикарманила воровской "общак", деньги из которого послужили ее бизнесу "первоначальным капиталом" - в какой-то момент называют... Лорой, только что не Палмер, убитой и воскресшей (пропавших Ларису с матерью считали мертвыми - а они в Москву с бандитскими деньгами убежали и фамилию сменили...), ну и я бы сильно удивился, если б роль Ларисы-Лоры доверили кому-нибудь помимо Ксении Собчак! Вишенка на торте - уроженку Вознесенска в Лоре следователи опознают по сходству символики бандитских татуировок с эмблемой возглавляемого ей фонда "Эклектика" (!).

Между прочим, отец Ларисы, единственный до последнего, уже в одиночку отстаивавший версию о "серийном убийце" в Вознесенске (от папы Лора и позаимствовала ее для затеянной против Корбута игры, а когда отец стал мешать, не раздумывая убила его, ну то есть приказала убить) проживает на улице Заветной... Ну тоже ничего экзотического - в Москве своя имеется Заветная улица, где-то близ Внуковского аэропорта, а все же остальные вознесенские топонимы - улице Фрунзе и Зорге - типичны для райцентров и дополнительной смысловой нагрузки не несут, тогда как табличка "Заветная улица" на доме бывшего следователя бросается в глаза (ею в харю просто тычут!) неоднократно и вряд ли случайно. Как не зря (и снова - хочешь верь, а хочешь посмеивайся... никто не настаивает однозначно) возникает то и дело едва слышный, но все-таки ощутимый, разборчивый молитвенный шепот "господипомилуй" (вспоминаются по такому поводу и "Волшебная гора" с ее Kyrie eleison вместо актерских поклонов, и, само собой, "Слава"...). Чьей "реинкарнацией" приходится тогда считать персонажа Федора Лаврова - прежнего кровожадного бандита, пытавшего конкурентов без пощады, но ушедшего от мира в "отшельники", сменившего вместе с родом занятий имя и принимающего посетителей с их исповедями (Корбута в том числе, а ранее и Крутихина) в убогом вагончике посреди леса, словно в "черном вигваме": и не захочешь, а подумаешь про "неопубликованную главу" из "Бесов" Достоевского (с учетом того, что сценой по этой главе завершалась первая версия богомоловского "Князя" в "Ленкоме", позднее к премьере купированная режиссером, далее Богомолов ставил "Бесов" в афинском центре Онассиса, чего я, конечно, не видел, и вот сейчас выпускает очередную версию на Малой Бронной, то бишь в Барвихе).

Туда же, к Достоевскому - к Свидригайлову, к Ставрогину, к персонажам "Идиота" - и соответственно, к богомоловским спектаклям по мотивам всех этих романов - отправляют в "Хорошем человеке" многочисленные девочки-подростки, ставшие или рискующие стать жертвами насилия со стороны взрослых мужчин, начиная с родных отцов, заканчивая соседями: от следовательницы Евгении до юной крутихинской соседки Веры, включая и "эклектичную" Лору: на прощание при неудачном, безнадежном, следственно-судебных перспектив заведомо не имеющем "аресте" Лариса Вереш рассказывает Евгении, что ее 13-летнюю уже после того, как мать ушла от него к бандиту, изнасиловал отец-мент, тот самый, что десятилетиями искал "серийного маньяка" где угодно, только не в себе самом; с оглядкой на что, полагаю, стоит малость побеспокоиться насчет судьбы дочери Корбута, обожаемой, лелеемой им сверх меры Леночки.

Принципиально, мне кажется, сознавать, вылавливая подобные "вешки" по ходу развития сюжета, что у Богомолова ирония и пародия не самоцель и не смеха ради эти детали разбросаны по сериалу (как и ранее по другим его постановкам): над познаниями "интеллектуалов" режиссер издевается едва ли не хлеще, чем над тупостью "моралистов", и "считывать знаки", увлекаться разгадыванием интертекстуальных крестословиц в ущерб простодушному ожиданию разоблачения заветной тайны сакраментального вопроса "кто убил Лору Палмер?" - значит точно так же себя обеднять и обманывать, как игнорировать, не замечать саркастических режиссерских "пометок" (раз уж интрига в "Идеальном муже" недвусмысленно соприкасалась по ассоциации с "Твин Пиксом", то перипетии, развернувшиеся в уездном Вознесенске, где разве что фармзавод вместо лесопилки служит градообразующим предприятием, и намеков лишних не требуется, чтоб вспомнить про творение Линча, которое без того у наших с Богомоловым ровесником непременно записано в зрительском анамнезе). Или вот еще прелестная подробность - поскольку родители Крутихина были мультипликаторами (уж откуда в заштатном Вознесенске студия взялась - бог ведает...), передавшими любовь и способности к рисованию своему отпрыску, кроме черно-белых флэшбеков сериал изобилует графическими вставками, по стилистике чем-то средним между японскими анимэ и классикой советской мультипликации, и в частности, момент, когда Крутихин и Ключевская сблизились до того, чтоб наконец-то заняться сексом, сопровождается анимационным фрагментом, отсылающим то ли к фольклорной, то ли к пушкинской сказке, с поцелуем королевича, пробуждением красавицы и разбившимся хрустальным гробом на цепях (плененная злодеем и освобожденная после его смерти царевна - один из поэтических лейтмотивов, вплетенных Богомоловым в "Карамазовых").

Особого восхищения заслуживает работа композитора Валерия Васюкова - и в плане использования, подбора готовой музыки, и аранжировок, и ремиксов; справедливы комплиментарные сравнения музыкальной составляющей "Хорошего человека" с тем, чего добивался Алексей Балабанов (не только в "Грузе 200" или "Кочегаре", с которыми "Хороший человек" очевидно перекликается фабулами, но и в признанном по этой части эталонным "Брате-2"); а проходящий лейтмотивом фортепианный вальсок - не знаю, оригинальный ли, цитата, стилизация (слышится нечто смутно знакомое... может, инструментовка музыки из некоего балета?..), но до того "в тему" и при том настолько сам по себе хорош, что я б его отдельным файлом себе скачал и слушал.

Вообще о форме и стиле "Хорошего человека" думать занятнее - ну лично мне безусловно интереснее - чем о сюжете, а тем более о т.н. "социальном" или "нравственном" аспектах его проблематики. Вольно усматривать в нем проблески феминистских идей - не обращая внимания на такие "мелочи", что главная героиня, Евгения, отца посадила; другая, Лариса, и вовсе убила; есть еще у Евгении подруга Инга, бывшая девушка Бориса (ее играет Александра Ребенок), которая как бы по распоряжению его отца-начальника снова намерена закрутить с Борисом роман, в то же время Евгении все передает, показывая, что она на ее стороне, но как и все остальные персонажи, ведет собственную игру; а есть безответно, типа по любви сносящая побои мать Евгении; есть соседка Крутихина, которую точно так же колотит пьяный муж (еще один замечательный и неожиданный актерский дуэт сериала - Игорь Хрипунов и Ольга Бешуля), пока их малолетняя дочка Вера бегает к Ивану и уже почти доросла, чтоб стать его очередной жертвой... Но рассматривать "Хорошего человека" в категориях "феминистский" либо "анти-феминистский" столь же нелепо, как спорить, "анти-сталинский" спектакль "Слава" у Богомолова или "за-сталинский", уже на уровне постановки вопроса глупо. А вот озадачиться вопросом, кто же здесь "хороший человек" и найдется ли среди персонажей хотя бы один пускай не "праведник", без которого "не стоит село", так не совсем выродок, не дегенерат, не преступник и не подлец - уже более перспективное направление мысли.

Допустим, персонажи Мурзенко и Семчева, в финальной серии пригревшие убежавшую от родителей маленькую Веру, как будто "хорошие", по крайней мере в рамках той внутренней хронологии сериала, которая отмерена им сюжетом, но стоит обратить внимание на упоминание ими службы в Чечне, где они, уж конечно, такими "хорошими" не были и не могли быть, иначе б не вернулись оттуда живыми... Или вот Борис Лебедев, персонаж Андрея Бурковского - не ведется на Ингу, продолжает любить Женю, самоотверженно и бескорыстно ей помогает, ключевая его заслуга в освобождении Ключевской из-под стражи (пырнув по отцовской науке Крутихина ножом, Ключевская загремела в вознесенский СИЗО... нападение на сотрудника внутренних органов, медэксперт - кстати, персонаж Кирилла Власова, еще одного артиста "богомоловской труппы" - уверяет, что еще миллиметр и печень разорвалась бы в клочья!) - но вольно ему проявлять героизм: папенькин сынок, по блату пристроенный в комитет, отмазанный от армии, алкаш, завязавший, но со "срывами", наркоман до кучи ("барыжит" ему, ну раз уж называть поименно, персонаж Владиславса Наставшевса, который должен был у Богомолова на Бронной ставить сначала Чехова, потом Бунина, в результате из-за карантина до сих пор ничего не поставил, но сыграл эпизод в сериале), ну и, кроме прочего, слабак, на что ему при встрече в Москве пеняет Крутихин, он-то враз с отцом Жени разобрался, чтоб тот забыл обратную дорогу к дому (мать, правда, за это дочке спасибо не сказала, а наоборот, прервала с ней отношения полностью).

Что ж остается думать про остальных - ведь сюжетные перипетии так или иначе растут из прошлого: из бандитских 90-х, из той же Чечни, а заодно Афгана (там погиб сын пенсионера, с чьей стоящей на приколе "Победы" сметливый Крутихин скрутил номера на свою иномарку для конспирации), ну и, куда ведут все дороги - исторические (метафорически) и криминальные (буквально) - из Второй мировой, из рва, где валялись тела расстрелянных жителей и куда Крутихин закапывал убитых им женщин: злом десятилетиями, веками пропитывалась насквозь эта проклятая богом земля, и ничего помимо "цветов зла" на ней взрасти не может; необходимо уточнить - не сразу принялся "маньячить" Крутихин, а сперва его учитель во всех отношениях, школьный педагог, далее наставник по борьбе за нравственное очищение человечества, Владимир Холодный. И стоит признать - безошибочно Александра Марина выбирают на такого сорта роли (опять вспомню "Гурзуф", где он тоже играет бандита, но там роль поменьше и попроще): повода еще не возникло, а смотришь на него и уже заранее догадываешься - нехороший человек... Вот и приводит окольными путями расследование Ключевской к заслуженному учителю, который пока мог, сам убивал да насиловал, а постарел, так "миссию" передал "по наследству". Таблички "ХВ", прилагающиеся к трупам захороненных женщин, служат косвенным указанием на Владимира Холодного, представляя его инициалы, в обратном, правда, порядке; зато в прямом - расхожую православную аббревиатуру, которой следователи и приветствуют Учителя, явившись его арестовывать - "воистину воскресе", отвечает им Холодный.

Получается, обойди весь Вознесенск - хорошего человека днем с фонарем не сыщешь, да и в Москве, похоже, хорошие люди в дефиците (и это если несмотря ни на что еще считать русских людьми!!). Но смех и ужас в том, что в отсутствии противопоставления, однозначного маркирования и "плохим" в "Хорошем человеке" тоже никого не назовешь: даже "серийные убийцы" Холодный с Крутихиным - борцы за "добро", за "нравственность", за "спасение души", коль на то пошло; дочь в тюрьму отца сажает, чтоб защитить мать; или убивает отца-насильника, чему при желании легко найти оправдание; в отношениях главных героев, по-моему, наступает момент истины к концу предпоследней серии, когда Крутихин обещает Ключевской, что если она с ним останется, ответит взаимностью на его любовь, то он сумеет впоследствии удержаться от привычки убивать "грешниц", и уже начал, одну не убил, отпустил; Иван открывается Евгении полностью - а Евгения, выслушав признание, вместо благосклонности или по крайности сочувствия всаживает Ивану ножик в бок (отцом дочке подаренный!), кто ж из них "хороший" и кто "плохой", разбирайся теперь!..

На данном этапе уже и сами авторы теряют интерес к второстепенным пластам сюжета, перестают следить за персонажами этих линий, бросают на произвол судьбы и Корбута с его фармацевтическим заводом, и Ларису с ее фондом "Эклектика", и генерала Лебедева в его тлеющем конфликте с руководством следственного комитета, и даже маленькую Веру с ее пьющим отцом и гулящей матерью. Детективная интрига в последней, девятой серии поспешно докручивается, но честно говоря, не "держит" напряжения: уже понятно, "кто убил Лору Палмер", остается ради формальной завершенности тянуть по инерции линию "расследования", а настоящая "точка" в предыдущей серии поставлена. И при таком подходе просто чудесна завершающая сценка в психбольнице - следаки допрашивают главврача, персонажа Евгения Перевалова, на предмет того, что заведение он превратил в бордель для дальнобойщиков (такса - от 500 до 2000 руб., девочки "чистые", ведь регулярно проходят медосмотр!), а добрый доктор скромно, стеснительно поясняет: не ради себя, не с корыстной целью - больнице в помощь старался, у многих пациенток и родни нет, ни денег, ни гостинцев, а тут какой-никакой доход... он тоже, стало быть, хороший человек, желал ближним добра!

Подавно с главным героем сложность возникает: он не просто сразу и убийца, и следователь; он также и преступник, и жертва - причем от руки учителя погибающая, хотя способ, при помощи которого удается от Ивана избавиться (надиктовав Борису цитату из Библии в качестве некоего "кода", которую Борис передаст Холодному в изолятор, Евгения вынуждает Холодного под предлогом изменения показаний встретиться в камере с Крутихиным, где Холодный ему перережет горло вложенным в Библию лезвием... такое ощущение, что сценарий в этой части либо недописали, либо недосняли, либо недомонтировали...) уж больно мудреный! Но так или иначе расстановку оценочных знаков, плюсов и минусов он путает, отменяет полностью.

Вон театроведы-интеллигенты обломали копья и зубы в спорах, убивал Раскольников, сыгранный Дмитрием Лысенковым в богомоловском "Преступлении и наказании" старуху-процентщицу или от балды, как вызов окружающим, да попросту от усталости ложное признание на миру сделал (я Лысенкова с удивлением обнаружил и в перечне актеров "Хорошего человека" - на экране точно его не было, потому что отметил бы наверняка, раз уж выловил и практически, а то и полностью бессловесных, мелькающих на нгновения Григория Калинина - жених одной из жертв, Михаила Рахлина - компьютерный эксперт полиции, Артем Соколов - санитар труповозки, забирающий убитого Крутихиным старика-свидетеля; или по одному эпизоду получивших Ольгу Лапшину, Елену Морозову, Полину Кутепову..; надо полагать, Лысенкову предназначенную роль выбросили на уровне редактированния сценария, ну или, что менее вероятно, позднее при монтаже) - ведь казалось бы, из школьной программы роман Достоевского, какие могут быть сомнения... но спорят, ищут аргументы, настаивают на противоположных версиях "преступления", про "наказание" уже и речь не заходит! Что ж тогда насчет "Хорошего человека" предполагать?! Остается констатировать: хороший человек - мертвый человек.
маски

когда увидишь моря иллюзор: "Гурзуф" реж. Дмитрий Константинов, 2018

Поток ретро-криминала - из последних виденных - повторенная "Отличница" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4169660.html

и так до сих пор недопоказанные "Заступники" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4185813.html

- а прежде всего волны южных морей, начиная с "Ликвидации" и далее - подзалежавшийся "Зеленый фургон" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4145131.html

- и вот еще также повторенный "Гурзуф" - может, не основное направление русскоязычного сериала, но другие жанровые форматы в эфирном ТВ мне редко на глаза попадаются. И ощущения от них каждый раз примерно одинаковые, независимо от того, халтурная ли поделка (как тот же "Зеленый фургон"), или куда более сносного (как вот "Гурзуф") качества: криминальная линия сама по себе увлекает, даже если изобилует несуразностями; мелодраматическая заставляет скучать (в лучшем случае) либо (чаще) вызывает скептическую усмешку; ну а идеологическая составляющая... предсказуема, мягко говоря: ностальгия, милота, солнце, море, дурацкие ретро-песенки.

В "Гурзуфе" с этой точки зрения все "хорошо", все "правильно": есть суровый, не столько по закону, сколько по "понятиям" живущий следователь Родион Стоцкий - герой Петра Федорова, насколько я уловил, имеет предысторию, но тот сериал, где он появлялся впервые (и где, по всей видимости, раскрывалась подоплека его личной драмы с гибелью возлюбленной), я не смотрел; а здесь он встречается с воспитательницей из "Артека" Алиной (ее играет Мария Смольникова), матерью-одиночкой, женщиной мнительной и трепетной, но безответной - настаивает, что это роман без обязательств и без предполагаемого продолжения (в виде свадьбы), героине остается с тем лишь смириться. Вторая любовная линия - местный главарь бандитов по кличке Чапай (Александр Бухаров) и несовершеннолетняя, по уши влюбленная в немолодого мужика, к тому же преступника, девица Серафима, небесное, то есть, создание (Юлия Харьковская): со следаком-ментом пахан как-то умудрился договориться и сосуществовать в мире, тогда как роман его оборачивается катастрофой, причем в первую очередь для наивной девочки-подростка. Совсем побочный, скорее комический, чем лирический сюжет - давний приятель следователя, опер из района Тарас (Евгений Антропов), которого ревнует оставшаяся дома жена-толстуха (Ольга Ергина)... Наконец, самая интересная и в мелодраматическом, и в криминальном аспектах повествования пара - актеры из Москвы, точнее, бывшие актеры Регина и Аркадий (персонажи Дарьи Урсуляк и Павла Чинарева): она - подруга героини по детдому, он - ее верный спутник, рыцарь, вместе они готовы на все и даже больше, потому что затея сбежать тайком по поддельным документам на теплоходе за границу, это для советских 60-х гораздо больше, чем "все", а прежде того надо еще отомстить ответработнику минкульта, который актрису изнасиловал, да вдобавок сломал ей карьеру.

Как будто мало авантюр с переодеваниями от пары заезжих лицедеев с большими планами, впридачу к ним на местном уровне действует сильно пьющий, но многое примечающий, умеющий подладиться и к бандитам, и к ментам, но только не к бывшей жене (хотя она тоже мент) фотограф, персонаж Константина Чепурина, а при нем дрессированная обезьянка Алена, которая отвлекает на себя непропорционально много внимания и персонажей и, на мой взгляд, зрителей... Вместе с тем, как ни странно, московским "артистам", героям Урсуляк и Чинарева, удается "переиграть" даже обезьяну, хотя при всей эксцентричности замыслов творческой четы (что касается и мести - министерского чиновника они собираются подставить, используя талант актера имитировать голоса, чтоб его загребли за взятку и засадили в колонию, где его насиловать будут постоянно, чтоб, значит, понял, каково это; и побега в Австралию - ! - для чего нужны липовые паспорта, а на них требуются огромные деньги, которые парочка планирует добыть, ограбив подпольное казино...) в криминальном плане сюжета занимают не основное место.

Главная интрига крутится вокруг бандитского главаря, которого кто-то решил убрать с дороги - чем нарушил хрупкий баланс сил внутри преступной среды Крыма, а также между бандитами и ментами в лице вечно хмурого следователя. Агентом влияния тут выступает некий "замминистра", за которым стоят совсем уж загадочные "люди из Москвы", но что за люди, не раскрывается, и сам образ "замминистра" тоже мутный... Так или иначе главарю оказывается важнее разобраться, кто на него попер, и он ради этого... собственноручно убивает влюбленную в него девушку, запутывая следствие, но и провоцируя события, которые выведут его на конкурентов.

И вот ведь до чего же странно выходит: бандит - как будто даже "с человеческим лицом"... - любимую убил ради спасения криминального бизнеса; следователь - мужик понимающий, на свой лад честный, добросовестный - однажды потеряв любимую, не хочет множить печали и новую подругу терзает попусту, хотя неразумное дитя ее и то демонстрирует прозорливость редкостную, желая воссоединения мамы с "дядей"; и только залетные артисты-авантюристы, которым море по колено и которые в своих разбойничьих затеях доходят до настоящего циркачества (ряжеными грабят карточных игроков, разыгрывают целое шоу с насильником из минкульта...), друг дружке верны до конца... разумеется, трагического (ни в какую Австралию они не попадут, конечно, смешно даже говорить об этом...), возвышающего их криминально-любовно дуэт и над бандитским, и над ментовским, и над всем советским приморско-курортно-крымнашским антуражем с его реанимированной фальшиво-ностальгической пошлятиной.


маски

для младшего школьного возраста

Наверняка не у меня одного в глубоко советском детстве была такая книжка - и никто не смущался, не задавал вопросов, не видел криминального подтекста. Сейчас в разговоре я про нее случайно вспомнил - и представил: а ведь по нынешним временам, задумай кто-нибудь ее перепечатать, да еще с прежней картинкой на обложке, дело закончилось бы молитвенным стоянием, доносом в прокуратуру и отнюдь не пионерским костром (хорошо еще православные только книги сожгут, а могут ведь и издателей).

маски

"Войцек" Г.Бюхнера, Шаубюне в Авиньоне, реж. Томас Остермайер, 2004

Предсказуемая, но стоит признать, зрелищная постановка: с песнями и танцами, рэпом и брейком, даже с мужским стриптизом. Войцек у Остермайера обитает на задворках спальных новостроек, возле канализационного резервуара, из лужи которого вылавливаются только использованные презервативы. Его приятель Андреас держит ларек-шалман под видом точки общепита с прилагающейся пластиковой будкой общественного сортира, а вокруг постоянно кучкуется великовозрастная гопота и среди них в кожаной куртке персонаж молодого Ларса Айдингера, почти бессловесный, но именно его ножиком к финалу Войцек зарежет Мари, изнасилует труп и утопит в грязной луже.

Войцек, что ему и по пьесе положено, беспрестанно терпит унижения - от неверной Мари в спортивной кофточке, от доктора, от бандитов (в почти бессловесной эпизодической роли одного из них мелькает Ларс Айдингер); капитану же, устраивающему танцы с раздеванием до стрингов, Войцек бреет бедра и задницу. О том, что существует где-то иная жизнь - да и та альтернатива сомнительная - напоминают лишь рекламные щиты; а здесь, на дне помойной ямы, Войцека унижают, избивают, прилюдно раздевают догола, обмазывают всякой дрянью. Антураж логично (и также дежурно) дополняет карлик - это, насколько я понял, и есть "ребенок"-инвалид, прижитый героем вне брака.

При всех наворотах какого-то радикального переосмысления пьесы я не уловил - правда, без знания немецкого опираясь только на знакомый сюжет и немного на французские субтитры (запись с Авиньонского фестиваля), разве что в нервном напряжении героя, каким его очень мощно играет Бруно Катомас, минимум психопатологии, а преобладает, пусть и бессознательная, зато понятная реакция возмущения на то, что творится с ним и кругом, не получающая рационального разрешения, но выплескивающаяся через нелепую жестокость.
маски

"Свистуны" реж. Корнелиу Порумбойю

Несколько лет назад довелось посмотреть "Окончательный монтаж" Дьердя Палфи - фильм экспериментальный, при том как бы сюжетный, нарративный, но полностью сконструированный из кадров, обрывков других кинокартин - нарочито разного времени, жанра, качества, ну и стран, конечно; впечатление этот аттракцион на меня произвел не то чтоб потрясающее, однако, по крайней мере, запомнился:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2603312.html

Румынские "Свистуны" в сравнении с венгерским "Окончательным монтажом" - половинчатый опыт, не окончательный, то есть, да и не монтаж; а просто стилизованные, но тем не менее внятно оформленные и доходчиво поданные "киноманские" цитаты, аллюзии, "фишки", которые ловко складываются в сюжет и составляют - не сводимые полностью лишь к криминально-мелодраматической фабуле - основное, подлинное содержание картины, насколько в подобных случаях уместно говорить о подлинности.

Фабула, впрочем, по-своему оригинальная, и она даже помогает удерживать до какого-то момента внимание: продажный полицейский, работающий на торговцев наркотиками, но попавший под подозрение своей чрезмерно проницательной начальницы, отправляется на Канарские острова типа в отпуск с любовницей, на самом же деле с целью изучить тамошний экзотический язык свиста, чтоб сделать свое общение с подельниками невзирая на слежку тайным от наблюдателей. Правда, с возвращением героя в Румынию (местный наркобосс арестован, но полицейский успел прикарманить деньги бандитов, а православная мама следователя отнесла заначку в церковь, дабы отмолить грехи сына - подозревая, кроме прочего, что он гомосексуал, раз не женат и без детей; однако зловещий транснациональный наркобарон Пако намерен пропавшие доходы любой ценой вернуть, а румынского своего "представителя", подозревая в воровстве и предательстве, ликвидировать) детективная линия делается сколь тривиальнее, столь и невнятнее - попытка "купить" начальницу Магду, ввести ее "в долю", не то до поры удается, не то она сразу ведется на провокацию обманно, чтоб сподручнее было затем раскрыть преступную сеть; так или иначе с ее помощью арестованного удается перевести в больницу, откуда его похищают, чтоб показал, где спрятал деньги (которых тот вовсе и не брал).

Но это - фикция, видимость, условность, а внутренняя "история" складывается из бесконечного воспроизведения клише кинематографа всех времен, народов и жанров: от вестерна с его "переглядами" под дулами пистолетов до мелодрамы с хэппи-эндом посреди огней иллюминации; ну и вторжение мужчины с ножом в душевую к девушке как наиболее расхожий, легко опознаваемый знак игры с цитатами, тоже входит в комплект поставки. Плюс постоянные намеки на присутствие кино в "жизни" (как бы реальной) персонажей: то на бандитский склад заявится режиссер, якобы выбирающий натуру (за ним закроются ворота и изнутри раздастся выстрел), то наркоторговец приведет сообщников на заброшенную съемочную площадку, будто бы там деньги припрятал ну и т.п. Православная мама, которая к финалу еще и беспокоится о сыне-полицейском, которого сбила машина и теперь он в больнице под охраной ни с кем не разговаривает, только иногда свистит - единственная деталь, за которую лично я зацепился всерьез (свистят персонажи, засовывая в рот палец, тоже смешно, но по-настоящему забавно, что мать героя - еще и вдова партийного начальника, так что ее "воцерковленность" приобретает дополнительный сатирический привкус... и все-таки мамаша душевная, за сына переживает, по недомыслию его подставила, отдав деньги церкви, но ради ухода за больным готова и оставшийся от мужа дом продать); остальное - часть культурологического аттракциона, иллюзии до некоторой степени увлекательной, но не сказать что уж прям великой.

Поэтому сверх криминальных вдобавок любовные перипетии - Гильда, связующее звено полицейского с транснациональной мафией, становится его подружкой, возлюбленной, невестой (герой отказывается от гонорара за услуги, требуя взамен от наркобосса свободы для любимой), умудряется хапнуть запрятанные в матрасы гостиничных номеров миллионы евро, чтоб спустя год после основных событий встретиться с подлечившимся женишком... в Сингапуре. Антураж "парка на заливе" смотрится эффектно для счастливой встречи после долгой разлуки - не был и не буду в Сингапуре, так хоть на киноэкране поглядеть... - а вальс Иоганна Штрауса за кадром добавляет "голливудскому финалу" аутентичности (то бишь, опять же, условности: жанровой и культурологической). Ну и заодно, чтоб не стало обидно поклонникам иных родов искусства, помимо кинематографического, в "Свистунах" не последнюю роль играет музыка - начиная с того, что отель, который служит главарю румынского представительства наркомафии штаб-квартирой, убежищем для корпоративных встреч и банковским хранилищем, называется "Опера", и на стойке регистрации у портье (который, потом окажется, орудует ножом ловчее, чем маньяк у Хичкока! но в данном случае и девушка окажется не промах...) беспрестанно звучат - с виниловой пластинки проигрывателя! - шлягерные арии типа "Баркаролы" Оффенбаха.

"Не боитесь растерять клиентов с такой музыкой?" - интересуется походя герой-коп, придя в отель на "стрелку". Портье уверенно возражает: "Нет, наоборот, мы их просвещаем". Кстати, имя главной героини, помимо кино, тоже отсылает еще и к опере - Джильда из "Риголетто". Спасибо, просветили... - правда, вся изощренность формы к жонглированию "угадайками" и сводится. Но, видимо, Порумбою таким образом сознательно уходил от представления о румынском кино как актуальном, остро-социальном, почти документальном, в значительной степени сатирическом и одновременно погруженном в повседневный семейно-общественный быт, поднимающим местные реалии до обобщений глобального масштаба (ассоциативно вспомнилась картина Флорина Шербана "Хочу свистеть - свищу": типичный, эталонный образчик "румынской новой волны", где малолетний преступник берет в заложники девушку - снятый, естественно, с ручной камеры в расфокусе), и предложил обратный ход: через всю мировую культуру скопом (ну как минимум кино и отчасти музыку) взглянуть на местечковые проблемы.

Тоже, в принципе, вариант - но я пока смотрел, с каждой следующей "отгадкой" думал: ведь когда-то - и сравнительно недавно, учитывая, сколько лет назад появилась кинопроекция - все было впервые и вновь, режиссеры, художники, мастера сочиняли, изобретали, находили оригинальные решения, вот эти самые зловеще-многозначительные долгие перегляды противников, встречи влюбленных под сиянием праздничных гирлянд, нападения с ножом в душе... А нынешним-то их последователям одна забава осталась - пальцы в рот да веселый свист.
маски

ей всего на свете хуже: "Отличница" реж. Оксана Карас, 2017

Пытался найти в интернете полнометражную двухчасовую "фестивальную" (до проката она не дошла, и проект изначально предназначался для телепоказа) киноверсию, чтоб сэкономить время - то ли ее не выкладывали, то ли я плохо искал, но пришлось смотреть - а хотелось увидеть ради актеров в первую очередь - полный 8-серийный телевизионный вариант, при этом что и он драматургически скомканный, основные сюжетные линии недотянуты.

Все же криминальная фабула отчасти выручает и до последней серии худо-бедно удерживает внимание, при том что и она, во-первых, сама по себе нелепа, а во-вторых, сконструирована по законам, вернее, по готовым типовым схемам детектива-"квеста" (из времен, когда понятия такого не знали, не применяли, но технологии использовали вовсю) в его советском изводе а ля Еремей Парнов. Середина 1950-х, ранняя "оттепель", в ленинградский угрозыск после юрфака приходит молодая умница-красавица, идеалистка Мария Крапивина (уверенная, что ей выпал последний шанс побороться с негодяями, а следующее поколение уже будет жить при коммунизме и преступность вскоре напрочь исчезнет), попадая в мужской, да еще и ветеранский (относительно молодые коллеги тем не менее успели пройти через войну) коллектив, руководимый, правда, женщиной, но и та, что называется, "с яйцами" - Иваненок Паулиной Мартыновной. Дело сразу попадается трудное - в Ленинграде орудует банда налетчиков, но при ограблении антикварного магазина пропадает вроде бы не имеющая особой ценности статуэтка 19го века, и заподозрив, что истинной целью налета именно она была, эксперт Крапивина старается проследить судьбу оставшихся двух статуэток этого, в общем, малозначительного скульптурного триптиха, разумно полагая, что собрав их, преступники рассчитывают получить код к тайнику с сокровищами.

Чушь не чушь со статуэтками, которые якобы должны привести к масонской звезде с гигантским брилльянтом, но следствие своим чередом идет, а тем временем Марии приходится мучительно выбирать между двумя капитанами из отдела - милым Петровым и смурным, отчасти загадочным (куда-то постоянно бегает звонить из телефона-автомата) Шведовым. Положение осложняется тем, что арестованный бандит по кличке Буфет прежде, чем сбежать посредством инсценированного взрыва автозака, успевает Крапивиной (настояв, чтоб допрос вела она), сообщить: в милиции завелась "крыса", то есть предатель. И каждого из ухажеров, а также и оставшихся товарищей, Крапивина подозревает в связи с преступниками - в том числе и безобидного на вид балабола, пичкающего всех байками о делах (уголовных) давно минувших дней, персонажа Виталия Коваленко (для него, увы, никаких красок и микросюжетов помимо этих навязчивых примеров из практики сценарист не придумал...) и шебутного Найденова (Дмитрий Лысенков), который, правда, женат, но роман все же крутит, только не с Марией, а с ее лучшей подругой Августой. Мария же впридачу к прочим знакомится в библиотеке еще и с иностранцем-искусствоведом, чехом Когоутом.

Ну конечно же иностранец - никакой не дружественно-братский чех Когоут (ничего лучше, чем позаимствовать для главного злодея фамилию известного чешского драматурга, эмигрировавшего после нападения русских в 1968-м, сценарист, опять же, не предложил...), а немец, шпиен, и мало того, недобитый нацист: еще до войны "искусствовед в штатском" охотился за уцелевшей после революции масонской звездой, потом вернулся уже в фашистской форме при погонах, а спустя годы под видом чеха приехал опять и с допуском от КГБ рыщет по прежним следам. Буфет же, оказывается - и не уголовник вовсе, но агент НКВД под прикрытием, точнее, работавший в банде до войны мент, но после гибели "кураторов" не сумевший объясниться с новым начальством и по совету адвоката вынужденный скрываться под бандитской личиной, пока бывший адвокат воспитывает его дочь. Стоит ли уточнять, что эта дочь Буфета, считающая себя наследницей адвоката - не кто иная как Мария Крапивина и есть?

Совпадения случайные и все же знаменательные: про "Место встречи..." и прочую классику жанра я бы не вспоминал, а на поверхности лежат переклички между "Отличницей" и свежим сериальным сиквелом "Зеленого фургона" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4145131.html

- начиная с времени действия (послевоенное в обоих случаях, только в "Отличнице" чуть позже и антураж ленинградский, а в "Зеленом фургоне" типа одесский), заканчивая ключевым сюжетным мотивом: молодой сотрудник (сотрудница) милиции полагает, что идет по стопам отца, в ходе первого же расследования выясняя, что папой считал(а) неродного человека, а настоящий его(ее) отец - бандит; но успокаиваясь к финалу тем, что "бандитом" он был плохим, ненастоящим, для вида, зато человеком хорошим, к тому же с покойника (а Буфет к финалу "Отличницы" погибает в схватке с нацистским недобитком) взятки гладки. Налетчик Буфет, в действительности милиционер Чебатурин, до ареста - как и герой "Зеленого фургона", по ложному доносу, пусть не злонамеренному, а случайному - был заслуженным работником НКВД. Ну и кроме прочего если персонажей "Зеленого фургона", позднее оказавшихся по разные стороны линии фронта (буквально - военного, но и идеологического, и криминального) в молодости объединяла любовь к театру и участие в спектакле "Ромео и Джульетта", фотография которого дает молодому герою ключ к разгадке родительского прошлого, то по выпускному университетскому снимку героиня "Отличницы" опознает и обнаруживает, что Крапивин, которого она считала отцом, и Буфет, ее настоящий отец, которого она принимала за преступника, были однокашниками в ЛГУ. А еще оба сериала едины в демонстрации ментовской тупости и беспомощности перед жестокими, но не слишком интеллектуально изощренными преступниками: в том и другом случае налетчики постоянно уходят от погонь и засад, а следователям и зацепиться на за что, хотя банда совершает один налет за другим.

Правда, раскрывается криминальная загадка "Отличницы" до того идиотически, что остается лишь посмеяться: собрав (после всех грабежей и убийств) три статуэтки вместе, немец выясняет местоположение тайника, куда главарь бандитов Король перед войной спрятал масонскую драгоценность. Крапивина с Шведовым остаются в недоумении, но им помогает... юродивый при церкви, где хранилась уцелевшая после бомбежки (остатки скарба разбомбленных свезли в церковную общину почему-то... куда смотрело советское государство?!) скульптурка, даром что немой, жестами и мычанием разъобъяснил следователям, какие знаки на подставках видел (и запомнил ведь, болезный!), а уж им-то не составило труда с мычания и жестов юродивого расшифровать код Короля и догадаться: "масонская звезда" спрятана... под надгробием Некрасова! Уж на что меня трудно развеселить, но момент, когда следователи, походя набрасывая версии, совсем как "знатоки" (и не ЗнаТоКи, а игроки "Что? Где? Когда?"), имея в запасе не больше минуты, сами себе при обсуждении дают установку: "Так, что мы знаем про Некрасова?!" - заставил расхохотаться в голос.

Но вот не в пример самоигральной при всех несуразностях (сценарист Дмитрий Новоселов звезд с неба не хватает...) детективной фабуле семейно-исторические (еще и завязанные на контекст 1930-х годов, по нынешним временам неудобный и обоюдоострый), а подавно любовно-романтические линии драматургически скудны, настолько фальшивы уже на уровне замысла, что лишь усилиями выдающихся актеров удается придать им видимость здравомыслия. Приемные родители Марии - адвокат Крапивин и его жена (Игорь Скляр и Елена Руфанова) непонятно что за люди, вроде нормальные, вон какую дочку вырастили, но в основе всей их жизни лежит ложь, от которой они даже к финалу не отказываются, а Буфета, то есть Чебатурина, настоящего, родного отца Марии, именно Крапивин, адвокат по назначению, уговорил признать вину и таким образом отказаться (ради спасения, выживания...) от собственной личности официально. Чересчур сладенькой выходит и Августа - модисточка-профурсетка (кстати, ее непосредственный руководитель в пошивочном ателье, карикатурный старый еврей, в исполнении Валерия Кухарешина оказывается "двойником", только еще более "сниженным", старого следователя Соломона Самуиловича, сыгранного тем же актером в "Зеленом фургоне"!), но не просто бойкая по-женски, а на диво сообразительная: всего-то начиталась Конан Дойля, рассуждает обо всем и дедукцией владеет Гуся похлеще подружки с высшим юридическим образованием! Она-то, Августа, в общем-то и раскрывает - ценой, правда, собственной жизни, получив фатальный удар ножом - оба главных криминальных секрета истории, обнаруживая и концы ниточек, ведущих к "масонской звезде" (простигосподи), и предателя в следовательском отделе выявляя (именно Августа догадалась, что шифрованные сообщения содержат информацию о киносеансах, где предатель назначает тайные встречи, сама же и проследила... ну а убийца проследил за ней... до набережной).

Предателем оказался, между прочим, такой безобидный на вид Петров - и надо признать, развязка этой линии непредсказуема, но лишь потому, что нелогична, и до такой степени, что сами авторы смекнули, нуждается в объяснении, и вот задним числом в последней серии они "объясняют": Петров - сын белоэмигранта, в 1930-е годы вернувшегося с семьей в СССР и сгинувшего в ГУЛАГе, мальчик остался сиротой, хлебнул горя, и воспользовавшись обстановкой войны, ушел с нацистами, а затем вернулся уже в качестве агента, шпиона, диверсанта, под видом мента окопавшись в мирном Ленинграде и так худо бедно пятнадцать лет без малого в ожидании возвращения "искусствоведа" за "сокровищами масонов" доблестно расследовал уголовные дела. Предыстория Петрова подается бесхитростно флэшбеками - в последней серии уже некогда нюни разводить, дорассказали по-быстрому и списали в утиль.

А ведь, пожалуй, что другое, но судьба Петрова могла бы стать действительно интересным драматургическим контрапунктом к тайне главной героини: оба остались сиротами, и не волей случая, но в силу историко-политических обстоятельств с единой, общей на двоих (и еще на миллионы других!) основой. Похоже, у авторов на сей счет что-то запоздало тоже щелкнуло в голове. На протяжении восьми серий разве что персонаж Игоря Скляра между делом поминает - мол, "при культе личности" адвокат был фигурой номинальной, а теперь все по другому, но неожиданно в эпилоге раскрывается авторство стишка про калошу, запомнившегося Марии с предвоенного детства, читал его девочке отец (и слово "калоша" будто бы первое, которое маленькая Маша на радость папе с мамой выговорила), но важнее, значительнее, что сочинил строчки "для резиновой калоши настоящая беда" - Мандельштам, и уж сколько, кого, где по всякому поводу не спрашивала Маша насчет этих стихов, никто не мог вспомнить, а вспомнила... Паулина Мартыновна: был такой поэт Мандельштам, не очень известный, его больше не печатают, но ей стихи запомнились... при обыске, она его арестовывала!

Для резиновой калоши
Настоящая беда,
Если день – сухой, хороший,
Если высохла вода.
Ей всего на свете хуже
В чистой комнате стоять:
То ли дело шлепать в луже,
Через улицу шагать!


Такой лихой разворот темы на поэтическом лейтмотиве сериала, да еще в обстановке праздничного ментовского банкета, под занавес, уже после того, как распутаны все основные и даже побочные сюжетные узлы, вряд ли случаен, а если задуматься, для чего он понадобился - то кроме как заподозрить, что создатели "Отличницы" старались хотя бы так поставить некие "кавычки" благодушному ретро, обозначить для идеологически выверенного детектива про ветеранов-следователей и шпионов-предателей пускай пунктирную, но рамку, в которой (памятуя еще и про слова адвоката Крапивина... - и тут тоже неизбежны параллели с "Зеленым фургоном", ведь герои Харатьяна и Мишукова по-разному, но пострадали в конце 1930-х и из следовательского кабинета угодили в уголовники...) СССРовская лепота малость подпорчена неочевидной, но глубоко въевшейся гнильцой... Однако даже если предположение верно - Оксана Карас не тот режиссер, для которой вторые планы и подтексты имеют решающее значение, намек на нечто, разрушающее иллюзию общего "беспросветно"-оптимистического настроя, перед титрами заключительной серии уже ничего не дает, не решает.

То есть "Отличница" - очередной, и не лучший (но приемлемый, терпимый в целом) образчик "карасмента": неглупой и небезвкусной, но чрезмерно приторной, слюнявой "милоты" про "хороших мальчиков" и таких же (еще лучше!) девочек, которым иногда мешают плохие дяди, но с ними удается справиться и все будет хорошо "или очень хорошо", как добавил бы герой Трескунова в "Зеленом фургоне". Вот не хватает в "Отличнице" для полного комплекта Семена Трескунова, у Оксаны Карас игравшего главные роли не только в прославившем ее "Хорошем мальчике", но и в незаметно прошедшей картине "У ангела ангина" по воспоминаниям Вадима Шефнера как раз на материале предвоенного, блокадного и пост-блокадного Ленинграда (в свете чего ретро-сериал на ленинградском субстрате еще сильнее смахивает на побочный продукт кинопроизводства...) - зато Трескунов снимался в "Зеленом фургоне"; а в "Отличнице" главная героиня девушка, и для меня, хотя Яна Гладких на сцене я вижу чуть ли не со студенческих ее лет, эта роль ее по-настоящему открыла в качестве киноактрисы, в то время как все партнеры вокруг нее, за исключением Владимира Мишукова-Буфета/Чебатурина, торгуют лицом и эксплуатируют давно наработанные ужимки.

Потому убедительно актерски в "Отличнице" выглядят только совместные сцены Гладких и Мишукова (хотя на восемь серий их всего три: допрос в отделе; попытка задержания возле пригородного музея, когда Мария слышит от Буфета обескураживающее обращение "дочка"; и в церкви прощание дочери с умирающим от летальной раны отцом - сперва криминалиста и преступника, затем дочери и отца) сколь нелепыми и вторичными драматургически не казались бы перипетии их общей сюжетной линии. Собственно, за их взаимоотношениями - на удивление точно (в контексте ущербной истории) встроенными в драматургию сериала - мне в первую очередь и занятно было следить... не за поисками же тайными нацистами масонской звезды под надгробием Некрасова, в самом деле!

Как ни странно, в криминальном сериале с привязкой к послевоенному времени и участием множества персонажей с наличием боевых орденов мужские образы сплошь условны и одномерны за единственным исключением - "предателя" Петрова, да и у того вся подоплека раскрывается в последней серии. Даже самый неоднозначный на первый взгляд персонаж Шведов у Никиты Ефремова сводится к вечно насупленной усатой физиономии. Женские характеры объемнее. Помимо Марии и Августы (Гуси) - Гладких и Вилковой - тут и Паулина Мартыновна (причем Юлия Ауг обходится в этой роли без контрастов и свою героиню играет очень цельной, но драматургически, не в пример многим прочим, подполковник Иваненок оказывается героиней "трудной судьбы", рассказывает о многократных браках и о том, что первый муж сначала пытался ее пьяный с приятелем-матросом изнасиловать, пришлось от них отстреливаться, ну и ордена во весь "фасад" на парадном кителе дамы из "внутренних дел" о чем-то сообщают...); и мама Шведова (замечательная роль Елены Кореневой - это маме, выясняет Маша, смурной Шведов из автомата названивает, стесняясь сослуживцев... судя по тому, коммунальная соседка-еврейка называет ее "троцкисткой" - остается предположить, что муж героини Кореневой, отец Шведова, был уничтожен православными еще до войны как старый большевик, но про то сценаристы умалчивают стыдливо...); разве что Крапивина-старшая, приемная, как обнаружится впоследствии, мать Марии, останется чисто служебной, малозначимой функцией, ну просто у адвоката Крапивина как бы должна быть жена (Елене Руфановой в этом смысле не повезло, играть ей совсем нечего).

От ретро-детектива, впрочем, ожидать и требовать многого не приходится - но создатели "Отличницы" сами задают планку, до которой не в состоянии дотянуться. Проходящий от первой до последней серии лейтмотивом детский стишок про калошу служит не просто "фишкой", врезавшейся в память героини деталью, которая связывает ее с довоенным-детством, с семейной историей, с правдой о прошлом, но и своего рода "паролем". Никто из тех, кого спрашивает Маша, а спрашивает она на протяжении восьми серий всех подряд - и даже образованный чех/немец, что-то про книжку детских стишков лепечущий невнятное - не может припомнить, чьи это строки - лишь подполковник Иваненок вспоминает на раз Мандельштама, и уточняет, что при аресте и обыске умыкнула книжку - "ничего антисоветского"! Так запоздало, по всей видимости, создатели сериала, и авторы, и продюсеры, в собственных глазах стараются себя оправдать и зрителю дают понять, что они умнее, честнее, талантливее, чем их заведомо компромиссное творение? Ну они-то, может, и умнее, а произведению от их половинчатой "честности" один вред и лично я бы на столь дешевые уловки не купился, и со стороны авторов порядочнее было бы оставаться в рамках сугубо жанровой телевизионной халтуры средне-терпимого пошиба, не претендуя на большее.