Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

маски

"Любовь к трем апельсинам" К.Гоцци в театре "Цехъ", реж. Михаил Каргапольцев

Когда в контексте поиска средств от ипохондрии сказочного принца говорится о смехе и в пику якобы целительной его силе отрицательным персонажем, комическим злодеем приводится цитата (уж не знаю насколько точная, не сверялся с оригиналом...) из Ефрема Сирина, до кучи названного (если только мне не послышалось...) Ефимом - ! - будто бы смех "развращает" и лишает "блаженства, дарованного страждущим" - хочется думать, что создатели постановки осознанно глумятся над особо почитаемым в православии древним "мыслителем" и готовы, имеют что ему, православию и всей этой унылой мерзости противопоставить... Увы - ничего, кроме жалкой самодеятельности, которая по московским стандартам (за питерские не скажу) и для студенческого диплома не прокатила бы. Как бы в шутку они друг друга обзывают "аниматорами" - но если б то оказалось шуткой... по факту скорее лесть! Я-то, почитав отзывы (понятно, что публика - идиоты и дегенераты, но и дегенератов иногда читать полезно, даже если они пишут о ком-то незнакомом...) решил, будто "Любовь к трем апельсинам" в "Цехе", где я уже два спектакля месяц назад видел (ну тоже без восторга и с очень неоднозначными впечатлениями - а все-таки спектакли... вербатимы Анатолия Праудина) если и пиздец, то какой-то невъебенный... Оказалось - самый обычный, и не пиздец даже, а так, безобидная херня, мало того, ценз "12 +" и подзаголовок "сказка для всей семьи" тоже подрисованы не издевательски, а по прямому назначению.

Спектакль к тому же с антрактом, и в первой части артисты ну типа "импровизируют", долго не могут "собраться", "зарядиться", "зазерниться", "прокачаться", ну что им там положено - позади занавеса и далее всю дорогу играет громко музыка, весь вечер на площадке рок-группа, сопровождающая эскапады "веселых клоунов", ничего веселого у которых за душой нету, и упоминания ТНТ с Моргенштерном "злободневности" их приколам точно не добавляют. После антракта на сцене появляется такая же импровизированная "песочница" (из крупы или лапши - не разглядел), обозначающая пустыню, через которую идут сначала туда, потом обратно, Труффальдино с принцем; но куда и откуда они идут - из спектакля неясно (момент обретения волшебных цитрусов из действия практически выпал), хлоп - в авоське у Труффальдино уже три надувных оранжевых шарика, два из них он лопает, рассыпая пыль, а из-за кулис выкатываются одна за одной "принцессы" и просят пить - то есть херня не херня, а все более-менее предсказуемо по сюжету....

Король, допустим, в махровом банном халате и бумажной короне балаганной, но на артистах - маски дель арте, настолько "классические", что Олег Долин показался бы авангардистом в сравнении с неведомым мне Михаилом Каргапольцевым; не говоря уже лишний раз о том, что современная "комедия дель арте" - даже не Олег Долин, а, коль уж на то пошло, Дмитрий Крымов или Юрий Бутусов - последний, допустим, скорее "трагедия дель арте" - но важно то, что "маска" и у него ведет к "катарсису", заменяющему пресловутый "смех", который якобы "исцеляет" в настоящей "комедии". В "цеховой" версии "Апельсинов" нет и смеха - есть, впрочем, персонаж "из зала", старая интеллигентка, в первом акте выскакивающая на сцену (как замаскированная Фата Моргана) и начинающая предъявлять артистам претензии - мол, не так играете, и не смешно... Играют как могут, иные молодые исполнители не лишены обаяния - но ведь на самом деле не смешно ни разу, включая эскападу интеллигентки! А насколько смешно можно показать старую интеллигентку - я видел только что -

- и такое по-настоящему современное, злободневное остроумие невозможно компенсировать ни занятными костюмами (художник Елизавета Ватаманюк соединяет традиционные маски и "классические" приметы дель арте с кроем спортивно-тренировочных комбинезонов, предметами молодежной моды...) или не худшей, наверное, пантомимической клоунадой отдельных эпизодов (смерть принцесс, козни Смеральдины-оборотня - хореограф Майя Попова). Раз уж "смешная старушка" в обличье старопетербургской интеллигентки меня не рассмешила и не излечила от ипохондрии - значит, остается согласиться с православным отцом церкви?.. А очень не хотелось бы!!
маски

"Мнемозина" Жозефа Наджа в Музее современного искусства

Внутри черной-черной комнатеы, выстроенной специально в музейном зале, Жозеф Надж исполняет свой 20-минутный моно-перформанс - хотя партнер у него все-таки появляется, манекен-двойник, такой же, как и главный герой, обезличенный (с обмотанным бинтами, словно мумия, лицом) и в унифицированном, хотя модном и парадном костюме. Предметной атрибутики немного - и чтоб оценить ее в полной мере, лучше до перформанса, а не после, осмотреть фотовыставку, прилагающуюся к проекту, а по сути неотъемлемую его составляющую. Фото-композиции у меня вызвали ассоциации с натюрмортами Дмитрия Краснопевцева - Жозеф Надж тоже играет с фактурой и символикой природных и рукотворных объектов, от морских раковин до костяшек домино. В непосредственно перформансе он оперирует, помимо двойника-куклы, лишь картонной фигуркой сушеной лягушки, муляжом "забинтованной" мумии кошки, чучело птички и, главное, полуабстрактная пластилиновая скульптура "лошади", из которой Надж в процессе лепит... единорога. А затем превращает еловую шишку в своего рода гипнотизерский маятник перед забинтованным лицом манекена. Будучи хореографом, из минимума движений Надж под ритмичный электронный саундтрек создает пластический рисунок, с непривычки способный поразить воображение - ничего сверхъественного, допустим, в перформансе нет, просто визуально эффектный образ, в памяти остающийся скорее опять-таки картинкой, фотографией - к финалу персонаж щелкает фотоспышкой и на опустившемся занавесе возникает статичная картинка из того, что только что двигалось и даже было как будто живым.
маски

"Триптих", компания "Peeping Tom", Бельгия, реж. Габриэла Карризо и Франк Шартье

К двум частям, которые видены иными большими любителями искусства и театроведами в Перми, на московских гастролях компании добавилась третья, но вряд ли от количества слагаемых изменилась сумма - по крайней мере если судить по опусам Габриэлы Карризо и Франк Шартье, которые они показывали здесь ранее, к примеру, позапрошлогодней "Улице Ванденбранден, 31" из Лионской оперы:

а еще до того по "Земле" их собственной бельгийской компании "Peeping Tom":

Части «Триптиха» снабжены подзаголовками: "Пропавшая дверь", "Потерянная комната", "Спрятанный этаж" - и созвучие их вполне адекватно тому, что из эпизода в эпизод перетекают одни и те же приблизительно мотивы и персонажи, да и место действие сменяется лишь постольку, поскольку "пропавшая дверь" ведет из холла гостиницы или пансиона, "потерянная комната" представляет собой интерьер номера (в аннотации уточняется, что это корабельная каюта, на то косвенно указывает круглое окошко в двери, но о близости моря свидетельствует лишь над кроватью висящая картина...), а на "спрятанном этаже" размещается полузаросший зелеными насаждениями ресторан-бар у бассейна во внутреннем дворе отеля, одного и того же или разных в трех этих случаях - неизвестно и неважно, как неважно было, в каких именно снежных горах застряло поселение с улицей Вандербранден.

Снова кто-то кого-то любит, кто-то кого-то убивает - персонал и постояльцы, мертвецы и младенцы, призраки любовников, маньяков, брошенных детей и неверных супругов (?!), сбивающий с ног сквозняк и потоп, сменяющийся пожаром, как меланхолия сменяется истерикой, в третьей части, где на радость притомившимся большим, а пуще того маленьким любителям искусства насельники безымянного пансиона запоздало начинают плескаться в воде, раздевшись догола - к такому набору нехитрых, но эффектных и, как выразился н.б.л.и.А., "зрелищных" фишек сводится гротеск, абсурд и сюрреализм "Триптиха". Тут одни персонажи высовываются изнутри кровати, других выбрасывают в окошко (все это, понятно использовано по четвертому кругу - переработка театрального вторсырья), третьих уносит течением вслед за последним бумажным пароходом - неодушевленные предметы, кстати, по хаотичности и самостоятельности движений перформерам временами не уступят, половые тряпки и постельные принадлежности живут своей жизнью, возможно, более интересной, чем антропоморфные герои, но не взялся бы судить наверняка... Кто безуспешно пытался искать логической последовательности в первых двух частях (занятие совершенно излишнее для полноценного впечатления от шоу), тот в качестве утешительного приза получает пляски голышом на воде, а уж это ход беспроигрышный и фурор гарантирован.
маски

"Pasionaria", компания La Veronal, Испания, хор. Маркос Морау

Футуристический "ситком", персонажи которого - обитатели планеты Пассионария: по движениям легко предположить, что это полуроботы, киборги - но проблемы у них, похоже, вполне человеческие, любовные, родительские (то и дело носятся с младенцами, хотя тоже наверняка "искусственными", техногенного происхождения...) и т.д., пока тотальный, вызванной космической атакой или катастрофой апокалиптический пожар не разрушит их без того неспокойное существование окончательно. Уроженец испанской (ну строго говоря, каталонской) Валенсии, на текущий момент 39-летний Маркос Морау - в первую очередь хореограф, однако придуманные им танцы, сами по себе небезынтересные, как и в ранее доехавшем до Москвы его сочинении "Оскара" -

- малость "пропадают" в подробной, за счет сценографии, бутафории, костюмов, всяких внешних примочек вплоть до света и дыма, "картинке"; а "картинка" эта и в целом драматургия постановки - довольно вторична, заставляет припомнить и спектакли Кристофа Марталера, и перформансы Димитриса Папаиоанну... Изощренно выстроенная "среда" - здесь это холл здания с лестничным пролетом, оснащенной мягкими кожаными диванами "приемной", и гигантским панорамным окном над "клеткой" уводящей вверх лестницы, открывающееся постоянно разными мелкими "потайными" нишами, ящичками, в том числе из-под лестничных ступенек - "поглощает" не только его забавных "жильцов", но и все действие вообще. Подумалось, что интересно было бы сравнить, как смотрится "Pasionaria" на "черновой" репетиции, без декораций (Марко Глензель), костюмов (Сильвии Деланьо) и выставленного света (Бернат Янса) - только с артистами, воплощающими фантазии Маркоса Морау исключительно собственными телами - увы, на сей раз шанса такого не представилось.
маски

в мире, населенном скорчившимися существами: "Минотавр" Ф.Дюрренматта в МТК, реж. Наталья Пахомова

Фридрих Дюрренматт в небогатой на громкие имена истории швейцарской литературы (при том что какие только писатели не выбирали себе Швейцарию в качестве постоянного или временного места жительства - от Гоголя и Достоевского до Набокова и Шишкина только из русскоязычных, про всяких там Гессе и Маннов нечего и говорить, а про Вольтеров и Руссо незачем вспоминать!) занимает совершенно особое место, потому отголоски 100-летия со дня его рождения - а почти всю жизнь проживший в мирной стране с изумительной природой Дюрренматт, как ни удивительно, даже до 70-ти не дотянул!.. - прикатились и сюда... Летом в одном из филиалов Литмузея, т.н. "Музее серебряного века" ("Доме В.Я.Брюсова) усилиями швейцарцев прошла мало кем замеченная, скромная, хотя небезынтересная выставка графики Дюрренматта, который никогда не прекращал занятий изобразительным искусством, совмещая их с литературным творчеством, прославившись в первую очередь как драматург - правда, я эти его рисунки видел раньше в его невшательском мемориальном центре-музее -

- а для московской выставки они были увязаны, и не вполне оправданно, с графическим наследием Андрея Белого... Впрочем, для меня так или иначе Фридрих Дюрренматт практически с детства (вот так получилось!) и на протяжении тридцати лет - один из любимейших писателей, а хронологически и вовсе первый из любимых; все, что переводилось (даже в разных переводах) и публиковалось, я читал, в том числе и эту коротенькую новеллу-"балладу", почти что "стихотворение в прозе", которую сейчас инсценировали в Московском театре кукол; а универсальный образ-символ "зеркального лабиринта" в "Минотавре" раскрыт лаконично и достаточно прямолинейно - в более крупных его сочинениях он развивается порой более изощренно... Буквально понят он и авторами спектакля, режиссером-инсценировщиком Натальей Пахомовой, художником Елисеем Шепелевым, режиссером по пластике Максимом Пахомовым. Пластика здесь действительно играет ключевую роль - хотя развернутая, по ощущениям занимающая примерно треть общего хронометража спектакля, хореографическая сцена, демонстрирующая предысторию появления заглавного героя на свет, а именно "любовный танец" Пасифаи внутри поддельной коровы, и Посейдонова белого быка, мне показалась во всех отношениях чрезмерной. Тем более, что собственно от "кукол" в спектакле присутствует лишь гигантская бычья голова, в остальном работают на "живом плане" преимущественно актеры в масках, стилизованных под условную "античность", и к художнику тоже остались некоторые вопросы...

Вообще мне показалось, что при замахе, который позволил себе театр в отношении сюжета "баллады", требуется какой-то иной и визуальный, и пластический, и технический уровень воплощения, нежели тот, что представлен в итоге на сцене МТК, особенно в драматургически несоразмерном "танцевальном" эпизоде. Выход на обобщения типа того, что минотавр - аллегория души, запертой в лабиринте зеркал, как в тюрьме, жаждущей самопознания, которое постоянно от нее бесконечными отражениями-фантомами ускользает и, кроме смерти, иного выхода из лабиринта для нее не существует - предполагает, на мой взгляд, адекватный масштаб зрелища; а в камерном пространстве, с помощью нарочито "рукодельной" бутафории, дюрренматтовская символика выглядит, мягко говоря, наивным "гиньолем", пусть моментами - связанными и с заглавным героем (Евгений Ильин на платформах-"копытах", с "мохнатыми" по колено ногами и, конечно, в рогатой маске, которую после смерти героя от ножа коварно замаскировавшегося под "отражение" Тезея, он оставит лежать на сцене сброшенной за ненадобностью материальной оболочкой...) и с его "двойниками" - внешне достаточно эффектным. 
маски

Даши Намдаков и Виктор Иванов в Академии художеств

К моему удивлению и, сперва, огорчению - я шел прицельно на Даши Намдакова - почти все пространство выставочных залов Академии художеств занимает, оказывается, выставка "Крым" художника Виктора Иванова, который числится среди основоположников т.н. "сурового стиля", но экспозиция, раскинувшаяся чуть ли не на десяток комнат и вобравшая живопись с графическими эскизами начиная с 1947 года по сей день, основана на крымских впечатлениях целиком - как раз в 1947-м Виктор Иванов побывал в Крыму на учебной практике; впрочем, и эта выставка не позорная, в чем-то небезынтересная - пейзажи и цветочные натюрморты выдают в идеологически благонамеренном советском живописце послевоенного розлива сродство с "сезаннистами" начала 20-го ввка и 1920-х годов, а реминисценции к Фальку (включая и пресловутые "Козы" - не животные, а местность в Крыму) вряд ли совсем уж случайны; правда, в портретах, особенно женских, Виктор Иванов демонстрирует себя куда более "правоверным" по части советского академизма.

Но в любом случае на Пречистенку меня привлек известный бурятский скульптор Даши Намдаков - жаль, что вся его персональная "отчетная" выставка уместилась лишь в двух зальчиках по правую руку от входа, плюс одна "анималистическая" фантазийная композиция на парадной лестнице. Почти все работы - свежие, недавние, 2000-2010-х гг.  Понятно, что мифологическая тематика и эооморфная образность в них доминирует - но реализуется весьма своеобразно даже и в таком "неблагодарном" творчески (зато материально, финансово - надо полагать, очень даже "благодарном") жанре, как монументализм: представлены эскизы, в том числе и скульптурные, а не только графические, к увенчанной "тотемным" (?) оленем с необычайно ветвистыми рогами стеле "Центр Азии", 2014, и к установленной в Кызыле двойной конной композиции "Царская охота", 2013-14 (ну да, "царская охота" вдвоем - для Тывы сюжет актуальный...), и вообще чему сегодня полагается в более-менее официозном "монументализме" быть.

Наряду с этим - восхитительный цикл камерной скульптуры с изображениями животных двенадцатигодового восточного календаря - особенно прелестны кабан, мышь, собака и обезьяна! Обобщенные - как "Лицо Африки" (женская голова на ножках насекомого) или вовсе абстрактные образы - работы "Идея" (представляющая собой "экзоскелет" гигантского воображаемого опять же насекомого (?) из полированного до блеска металла), или "Стихия" - бронзовый конь с развивающейся гривой, "летящий" (на самом деле подвисающий брюхом сверху каменной подставки) - тоже воплощаются в конкретных формах, природных, но гипертрофированных. Выставка и называется "Трансформации" - хотя собственно "Трансформация", 2019, парковая скульптура, стоящая в Красноярске, представлена лишь крупным панорамным фото -  каменное мужское лицо на ней обрастает грудой валунов с рыбьей чешуей, увенчанное таким же скальным "кузовом" авто с выбитым на камне колесом - и с пещерой внутри! - достойный конкурент Урсу Фишеру в городском пространстве, и попробуй замахнись на "народного художника", который "царской охоте" в Тыве памятник воздвиг! Иногда скульптурные монстры-"гибриды" будто придуманы для футуристических кинобоевиков - по этой части Даши Мамдаков не ударит в грязь лицом перед Герхартом Рихтером! - и это не только скульптуры касается, чего стоит огромное графическое (сангина) панно "Левитация" с жуткой мухой-мутантом.

Статуи "кентавров", причем "восточных" и к тому же "разнополых" ("он" и "она"), при всем изяществе текучих линий их тел меня поразили, если честно, в меньшей степени; равно и философические, с "мифопоэтическим подтекстом", композиции типа "Виктория", "Отец Байкал/"Байгал-Бабай", подавно отталкивающее пафосом и тривиальностью названия "Воспоминание о будущем" (хотя пластически и "Воспоминание..." решено тоже в своем роде занятно - словно из тьмы восставший крылатый - ушастый?! - хтонический демон...). Зато весьма утешает глаз чайный сервиз из "английского костяного фарфора" с позолотой, декорированный по эскизам Даши Намдакова - не каждый успешный, признанный "монументалист" нынче "снисходит" до искусства декоративно-прикладного, а своеобразие бурятского мэтра чуть ли не занятнее всего в последнем и проявляется: от женщин слыхал, что "ювелирка" у Намдакова что надо!

маски

"Итоги сезона" в "Новой Третьяковке"

Стараюсь не пропускать выставку театральных художников "Итоги сезона" ежегодно, однако в прошлом году она "пропустила" себя сама, как и многое, ввиду известных причин, сейчас "итожили" сразу два сезона, причем раздел графики Сергея Бархина, посвященный шекспировским "Королю Лиру" и "Гамлету" (фактически это очень остроумные "комиксы" своего рода...) готовил художник сам, но до выставки не дожил, увы... Остальные, и преимущественно молодые - хотя есть и мэтры (Станислав Бенедиктов с эскизами к "Горю от ума" Бородина в РАМТЕ, Владимир Арефьев с перегудовскими "Ромео и Джульеттой" в РАМТе опять же... вечнозеленый Борис Бланк - говорят "Карьера Артуро Уи" в Содружестве актеров Таганки даже любопытная, но спектакль я не видел, а на эскизы страшно глянуть...) - здравствуют, многие даже присутствовали в залах 4-го этажа "западного крыла" Третьяковки - на самом деле формально это даже не Третьяковская галерея, а пространство РОСИЗО, кажется... - по случаю какого-то обсуждения объявлен был "общий сбор", часть обсуждения мне удалось послушать прежде, чем убежать на очередной прогон...

Хотя когда "Итоги сезона" проводили в "Манеже", а еще лучше того в здании "медсанчасти" на территории Бахрушинского "кремля", экспозиция и пространственно, и концептуально смотрелась куда интереснее, чем нынешняя. Но все равно - очень много всего, и каждый раз на "Итогах сезона" мне приходит мысль, что или я в театр совсем не хожу, или хожу совсем не в тот театр, потому что "Итоги сезона" подводят итоги существованию какого-то параллельного тому, куда устремлены мои собственные, вроде бы довольно активные (не так, как раньше, но все-таки...) вылазки, театральному миру. Не мной замечено было - на "Итогах сезона" отсутствовали работы Ксении Перетрухиной, Тимофея Рябушинского, Марии и Алексея Трегубовых... причем сделанные в очень видных, "центровых" зачастую, столичных театрах или для фестивалей. Зато ежегодно представлен на "Итогах...", к примеру, Химкинский театр "Наш дом" - возможно, очень достойный, я никогда там не бывал, спектаклей не видел, эскизы Ирины Уколовой смотрятся неплохо - но наряду с Истринским театром (тоже "резидентом" проекта "Итоги сезона", отмечаю его присутствие на выставке каждый раз) и аж двумя - ! - театрами из подмосковного Жуковского (если я правильно понял, театр "Стрела" и музыкально-экспериментальный или какой-то там еще - это все-таки два разных театра) их наличие в отсутствие ведущих, даже определяющих некоторые тенденции в современной сценографии художников особенно бросается в глаза. Равно как наработки к спектаклям театров Луны и "Глас" - они и в пределах Садового кольца располагаются по соседству, и на выставке недалеко друг от друга разместились, про спектакль "Матриархат" в Луне я, пока эскиза не увидел, вообще не слыхал, про "Глас" и не запомнил, что там за очередное "у бога всего много", но опять же - что за итоги...

Впрочем, есть неброский уголок Ларисы Ломакиной - картинки, привязанные к трем спектаклям Константина Богомолова, в том числе очень мало кем замеченной (не то что оцененной), а чрезвычайно для меня интересной "Одиссеи 1936", хотя Лариса, кроме прочего, прекрасный живописец и не только в качестве театрального художника известна, а тут как-то уж очень скромно позиционируется; эффектнее - Степан Лукьянов и Анастасия Нефедова со сценографией и костюмами к "Трепанации" и к "Пиноккио", но это, скорее, благодаря премии "Золотая маска" (хотя работа художников, да и в целом спектакли, действительно уникальные по-своему). В основном на "Итогах..." показывают наработки художников к спектаклям уже сыгранным, но тут вместе с графикой Сергея Бархина и макетами к будущим лабораторным эскизам учеников Женовача в МХТ можно было увидеть, какие костюмы придумала Елена Предводителева не только для "Мелкого беса" Романа Виктюка (на которого я тоже все никак не доползу), но и к несостоявшимся постановкам, в том числе к... "Горю от ума" - Виктюк планировал ставить Грибоедова?!.

Есть и художники, с которыми я лично знаком - к ним отдельный у меня интерес, тем более, что не все спектакли они (Нана Абдрашитова, Андрей Климов) выпускали в Москве. Спектакль, впрочем, необязательно должен быть шедевром, чтоб работа художника или просто экспонат на выставке привлек внимание - "Ювенильное море" Натальи Назаровой в МХТ по мне хуже, чем просто неудача (это отдельный разговор), но "интерактивный" макет Юлианы Лайковой, внутри которого можно покопаться и пальцем "расшевелить" безводную пустыню (в макете, как я почувствовал, используется песок... - на сцене-то крупа, которую артисты иногда едят!) меня позабавил; а на "Мертвые души" или "Физиков" в Малый я не факт что попаду когда-нибудь - так хоть сценографию Марии Утробиной в макетах рассмотреть... (правда, слыхал, будто арт-объект по "Мертвым душам" к спектаклю имеет скорее косвенное отношение); или достаточно увидеть проект декораций к постановке в Тульском театре драмы (не стал запоминать, кто автор и что за пьеса) - чтоб больше про этот театр не думать совсем. С другой стороны - к "Валентину и Валентине" Рощина сценография в виде стойки бургерной по американскому образцу, с гигантским динозавром на крыше - это ж прикольно! Много художников с знакомыми фамилиями и новыми именами - видимо, продолжатели династий, Илария Никоненко уже не первый год выставляется, а вот Соню Зограбян, Алину Алимову, Александра Арефьева я впервые приметил (но может и однофамильцы просто... хотя маловероятно). Среднее поколение на месте - Александр Кондратьев ("панно" с прожекторами из екатеринбургского "Приказа короля", который я вынужден был пропустить на московском показе, довольствуясь трансляцией), Виктор Шилькрот... ну, короче, "итоги" неполные, в какой-то части удивительно и непостижимо "перекошенные", а все-таки посмотреть было на что.
маски

а мир ходил вокруг как налитое вымя: Владимир Стерлигов в галерее "Веллум"

Звезда меняется в объеме,
стареет мир, стареет лось,
в морей соленом водоеме
нам как-то побывать пришлось...

(Александр Введенский)

Хотя вроде бы Владимир Стерлигов не забыт и значение его фигуры признается - я о нем впервые узнал тридцать лет назад, подростком из тематического номера журнала "Театр", посвященного ОБЭРИУ, к которому Стерлигов в молодости имел отношение - персональные его выставки большая редкость, в Москве их не было очень давно, а мне, как ни странно, довелось оказаться на представительной его ретроспективе в Костроме ровно десять лет назад:

Выставка "Другой Стерлигов" в галерее "Веллум" не столь масштабна по количеству работ, как та огромная костромская, но не менее разнообразна. Самые ранние, довоенные произведения ленинградского художника пропали безвозвратно (арест, блокада, все такое...), но помимо узнаваемых позднейших "чашно-купольных" композиций собственного изобретения (Стерлигов разработал целую философско-пластическую систему на этот счет, правда, откровенно говоря, ее утопическая квазимистическая сущность чересчур глубоко укоренена в "космистском" идеализме рубежа 19-20 вв. и слишком далека от нас сегодняшних... а подобной направленности "катакомбные" поиски в СССР 1960-70-х годов, среди художников довольно распространенные - взять и Шварцмана, и Гросицкого, и Кропивницкого, а подавно какого-нибудь Линицкого - на мой вкус отдают малость шизофренией... в лучшем случае - неискренней данью некой "подпольной", анти-официальной моде), все грани увлечений Стерлигова, тематических и технических, тут налицо. И театрально-цирковая тематика - причем театр, а особенно цирк для Стерлигова, опять же, не часть повседневной бытовой культуры, сферы досуга, но цельная система метафорических, символических, в подтексте тоже религиозно-мистических образов (достаточно посмотреть на расположение внутри композиции графических листов его "акробатов", "гимнастов"... или конструкцию театрального интерьера, ассоциирующуюся с храмовым, алтарным пространством ), и "портреты", созданные в заочном "диалоге" с Пикассо ("Архангел", "Четыре лика", "Поцелуй", "Тет-а-тет"), и коллажи/"купажи" из аппликации цветной бумагой, в свою очередь предполагающие реминисценции - не только "технические", но и содержательные - к Матиссу ("Танец", "Композиция с солнцем и луной", "Мать", "Женщина с цветами")...

Очень интересный, и вот уж действительно "другой", мне до сих пор неизвестный Стерлигов - "анималист", при том очевидно, что и зооморфные персонажи несут у него религиозно-символическую нагрузку, хотя, может быть, восходят не столько к христианской, сколько к восточной мистической образности ("Вол и конь", "Белый вол", "Священный конь", "Волы", "Повозка, запряженная волами" и др. рисунки 1950-х). Библейские же герои и сюжеты напрямую воплощаются в таких произведениях, как "Саломея", "Вход Господень в Иерусалим" и некоторых других. Но и в театрально-цирковых, и в портретных, и в условно-анималистических сериях, и даже в такой как бы случайной "почеркушке", как графический лист "Силуэты прохожих", 1940-е, где каждая мелкая фигурка одновременно и типизирована (о чертах лица при таком "масштабировании" речи не может быть), и индивидуализирована ("осанкой", "походкой"... иные и с детьми "гуляют"!), у Стерлигова обязательно присутствует взгляд со стороны и сверху, не приземленный, не укрупняющий конкретные детали, а наоборот, "телескопический", будто старающийся и способный вобрать в себя мироздание целиком.

Историко-художественно-литературный контекст выставки дополняют несколько работ Татьяны Глебовой, жены Владимира Стерлигова и ученицы Павла Филонова (сам Владимир Стерлигов числится скорее по линии, идущей от Казимира Малевича, при том что и от него достаточно далеко уходит в послевоенный период творчества, а к довоенному авангарду "кубо-футуристического" розлива наиболее явственно, как мне кажется, отсылают стерлиговские натюрморты философическо-созерцательного характера - "Натюрморт с граненым стаканом и вазой", "Натюрморт с гитарой", "Подсвечник", "Натюрморт с яблоком"), но что еще важнее, по-моему, стихи ОБЭРИУтов, запросто, "наивно", без лишних дизайнерских затей распечатанные на листках и развешанные среди работ художника. Причем это не только строчки Хармса или Введенского, при обращении к наследию ОБЭРИУ неизбежные, или, скажем, Заболоцкого, но и почти забытого, как ни обидно, Игоря Бахтерева, пережившего не только товарищей по объединению, но также их гонителей, убийц, ушедшего из жизни сравнительно недавно (а в координатах исторических, тем более космических, заданных творчеством и поэтов, и художника - считай только что... в 1996-м!); среди персоналий упомянутого журнала "Театр" за 1991 год он, единственный оставаясь на тот момент в здравии, присутствовал наряду с остальными членами объединения и примыкавшими к ним деятелями всех возможных видов искусства, но позднее его имя практически нигде не встречалось мне, ни в антологиях, ни тем более в драматургических миксах посвященных обэриутам спектаклей (весьма многочисленных в последнее время!), а между тем он как-то потихоньку, десятилетиями сочиняя на потребу и по заказу ныне бесповоротно списанные в утиль халтурные пропагандистские сценарии, не в пример товарищам, сумел уцелеть; о развитии открытий, сделанных в 1920-е, понятно, в случае с Бахтеревым (в отличие от Стерлигова, кстати!) невозможно говорить; но вспомнить и его тоже вместе с остальными - большое дело, очень кстати:

Я вспомнил вас
я вспомнил ваше имя
а мир ходил вокруг
как налитое вымя
он больше и красивей нас...


Collapse )

маски

"Маленькое искусство" в Еврейском музее: Поленов, Левитан, Шевченко, Кравченко, Малевич, Рублев и др

Хорошо еще пришел в будний и не в бесплатный день - выставка скоро закрывается, еще и поэтому, наверное, посетителей много, а по бесплатным дням, небось, вообще не подойдешь к работам и ничего не разглядишь: картинки-то, как и обещает название выставки, маленькие, иногда просто совсем крохотные, а всмотреться пристальнее хочется во многие из них. Разделы сформированы по тематическому принципу с соблюдением хронологии не персональной, но стилистической - от реализма конца 19-го века через символизм и модерн к предреволюционному и ранне-советскому авангарду, а далее к новому, уже будем считать, "социалистическому" реализму. Концепция в некоторых аспектах мне показалась надуманной - скажем, восприятие "камерности" изобразительного искусства в СССР 1930-х гг. как стремление художников уйти в некое "эмоциональное подполье" за неимением возможности до конца открыто проявлять себя в творчестве по меньше мере однобоко и грешит тенденциозностью - многие благополучнейшие живописцы этого периода, лауреаты и орденоносцы, спокойно, вполне официально и вместе с тем "для души" работали в камерном жанре, о чем свидетельствует у меня на памяти совсем свежее знакомство с наследием Порфирия Крылова (первого - Кры... - из "Кукрыниксов") в его персональном Тульском музее:

С другой стороны, такое "концептуальное" распределение произведений по разделам экспозиции не позволяет (затрудняет по меньшей мере...) проследить творческую эволюцию художников, представленных в разных залах и в разном эстетическом окружении - скажем, моего любимого Александра Шевченко, чья ранняя вещь "Фейерверк" соседствует с символистами; кубо-футуристические произведения - соответственно, с Малевичем, Чашником, Пуни; а позднейший - совершенно замечательный! - и "реалистический" вполне "Автопортрет" 1940-х гг. находится среди художников послереволюционного, "советского" поколения. Вместе с тем нельзя не отдать должное усилиям, которыми на выставке собраны уникальные предметы - не все ровно, однако процент истинных шедевров небывало высок, для экспозиции произведений "камерного", "маленького" формата тем более! - преимущественно из частных коллекций либо прибывшие из провинциальных музеев, за редким исключением вещей из Третьяковской галереи, Абрамцева или Петергофа.

Уже название первого из разделов - "В сторону большой картины" - носит достаточно условный характер: и в произведениях следующих разделов, эскизах, набросках, порой угадываются хрестоматийные полотна из постоянных музейных экспозиций, а в размещенных тут миниатюрах далеко не всегда и не сразу, но практически каждая вещь здесь сама по себе замечательна, будь то карандашная "Купчиха в окне" Кустодиева, нач. 1920-х, акварель Репина "Парижское кафе", 1870-е (на деле это меланхолический женский портрет), "Портрет Репина" кисти Похитонова (который почти исключительно "маленьким искусством" всю жизнь и занимался, крупноформатных холстов у него считай нет), "Коровин в лодке" Поленова и его же малюсенький "Гриша", 1890-х (из коллекции Джеймса Батттервика, Лондон) или пейзажики Левитана "Ива над рекой" и "Деревня" (из собрания Алексея Жилина), "Цветущая яблоня" и "Речка Истра" (из ГТГ), "В деревне осенью" (из частного собрания, СПб).

Темпера Шевченко "Пейзаж", 1900-х (из собрания Кривошеевых) вместе с "Портретом М.Якунчиковой" Врубеля (из Вятского музея, Киров) открывает следующий раздел, где миниатюрный пейзаж Серова (из Иваново) - а стоит заметить, в таком формате Серов-пейзажист интереснее и убедительнее, чем в пейзажах более крупных размеров, хотя его же "Владимир Дмитриевич Дервиз на скамье", 1892-93 (из ГТГ) или даже неброский, скромный "Пастушок", 1902 (частное собрание) все же гораздо заметнее - соседствует с более-менее узнаваемыми Сомовым, Коровиным (из Краснодара), а также опять с Шевченко и его "Фейерверком", 1900х (из частного собрания); крошечные акварельные "сцены" Врубеля на мотивы "Ромео и Джульетты" или его же "Вока Мамонтов за чтением", 1900-х (из коллекции Джеймса Баттервика) не теряются рядом с заметным и эффектным "Портретом Иды Рубинштейн" Бакста.

Далее логически и хронологически следуют Добужинский - "Вера у рояля", 1915, и "На кухне", 1919 (собрание Елены Ворониной), гуашь Артура Фонвизина "Ожидание" (собрание Кривошеевых), "Двое" Симонович-Ефимовой (коллекция Романа Бабичева), автопортрет Кустодиева, 1925 (коллекция Максима Боксера), Борисов-Мусатов, Сарьян, Крымов, Верейский, любопытная Серебрякова - "Занавешенное окно" и "Дети за столом", 1900-х (из Петергофа), замечательная вещь Елены Гуро "Пень", 1906, и рядом скромный "Пейзаж с лодкой" Матюшина, 1910-х, запоминающиеся две пейзажные миниатюры Кравченко "Этюд" и "Корольковские дачи", 1918 (от Романа Бабичева).

Представительный набор кубо-футуристических и супрематистских абстракций - не только Пуни, Шевченко, Чашник, но и Бурлюк, и Ларионов, и даже А.Волков среди них затесался; Малевич при этом здесь отчего-то совсем другой, поздний - "Девушка", 1933 (из собрания Манашеровых), не в тему... Хотя есть более ранний его "Зимний пейзаж", 1910-х (из все чаще встречающегося на сборных выставках швейцарского фонда "SEPHEROT"). Прекрасные вещи, но умозрительной концепции в угоду выламывающиеся стилистически - "Портрет М.Соколова" А.Софроновой, 1921-22 (коллекция Романа Бабичева) или "Женский портрет" Р.Фалька, 1926 (тоже от Бабичева), или пейзажная зарисовка Шевченко "Сад им. Баумана", 1920-х (собрание Георгия Федорова). Тут опять - так строится выставка концептуально - возникают Добужинский с портретными зарисовками детей, "Вера", "Стива" (из собрания Елены Ворониной), и Серов, рисунок из серии к "Басням Крылова", 1898-99 (собрание Максима Боксера), и даже Репин с портретом Л.Толстого, 1891, изображенного в профиль со спины; но здесь же и Малевич с рисуночком "Прачечное заведение" конца 1910-х (фонд "SEPHEROT", Швейцария), и наброском "Две сестры в парке", 1930 (а вот этот рисунок очень узнаваем, сразу встает перед глазами известная картина позднего Малевича).

Отличная подборка в разделе советского искусства 1920-х: эскиз к картине "Старое и новое" Соломона Никритина, две вещи Георгия Рублева - недавно наткнулся на воспоминания о его пропущенной когда-то давно персональной выставке... - "Уличные музыкант", 1929, и "Пионерский праздник", 1930 (обе из собрания Романа Бабичева), "Поэты" Бориса Голополосова (тоже Бабичева). Вера Ермолаева, Криммер, Стерлигов (только что у Любы Агафоновой открылась его персональная выставка, я еще не ходил), К.Рождественский, В.Лебедев, Н.Лапшин, Л.Жегин (Шехтель). Две восхитительные штучки П.Басманова "Прогулка", 1936, и "Проводы Лета", 1934 (из коллекции Ильдара Галеева). Тут "завершает свой путь" и А.Шевченко "реалистическим" - как бы... - "Автопортретом", 1940. Забавны карандашом зарисованные городские виды Д.Митрохина - "От Газовой улицы. У реки Карповки", 1920-х (из собрания Романа Бабичева) и особенно "Пейзаж на Беговой улице", 1947 (Ильдара Галеева) с абсолютно деревенским домиком. Но особое место в этом разделе занимают самые миниатюрные произведения на выставке - пейзажи и единственный тут портрет М.Соколова (из собрания Егора Федоровича), созданные художником в концлагере, куда православные отправили его в 1939 году, и пейзажи размеров наклейки на спичечной или папиросной коробке он писал не из желания проявить собственную индивидуальность, а в отсутствие альтернативы.

Прикол завершающего зала анфилады я, признаюсь, не оценил - в затемненной комнате собраны вещи разных эпох, веков, стилей: от гравюры Луки Лейденского "Мужчина с факелом и дама в сопровождении шута", 1508 (из собрания Татьяны Македонской) и "Портрета неизвестной в трауре" Федотова, 1850? (собрание Алексея Жилина) до самиздатского машинописного сборника стихов Д.А.Пригова; Гонзага и китайская фигурка быка 3 в. до н.э., в сочетании должно быть, создают некий универсальный контекст - но честно говоря, не слишком увлекательно его постигать, разгадывая кураторские задачки, когда вокруг столько выдающихся отдельно взятых раритетов.


Collapse )
маски

"Под маской Венеции", графика 18 в. из частных коллекций, текстиль Эдит Паулс-Вигнерс в "Царицыно"

Основной целью похода в не очень-то любимое "Царицыно" (а впрочем, не так уж оно и ужасно) была венецианская выставка, работавшая последние дни - при том что я в связи с ней на многое не рассчитывал и еще меньше получил. Безвкусная дизайнерская затея оформить залы пластиковыми стилизациями под ренессансные аркады, разбить экспозицию на залы по тематическому принципу - типа "палаццо", "карнавал", "тюрьма" - и провести условного героя (с оглядкой на Джакомо Казанову) через взлеты и падения, приключения любовные, игорный дом и уличные праздники в застенок, чтоб он оттуда сбежал, выстроив таким образом нехитрый сквозной сюжет, могла бы сработать или при ставке на чистый аттракцион, с минимальным привлечением аутентичных артефактов, или, наоборот, при исключительно богатом наполнении этого пустого рамочного "антуража" подлинными шедеврами, раритетами. Но собственно венецианский "контент" и не столь богат, чтоб не замечать наивных до убожества кураторско-дизайнерских потуг, и не скуден до такой уж степени, чтоб проскочить всю эту пластмассовую (во всех смыслах...) анфиладу бегом, не всматриваясь в отдельно взятые предметы. Коль скоро предметы там и тут попадаются - но надо выискивать, выцеплять - небезынтересные, заслуживающие внимания. Я лишь однажды бывал в Венеции, больше десяти лет назад, и то половину из десяти прожитых в городе дней выезжал за его пределы -

- так что некоторые основные музеи посетил (дворец дожей, к примеру, или музей Коррера, хотя Коррер мне совсем не экспонатами запомнился...), а другие не успел или сил не хватило (в частности, не попал в Ка-Редзонико, посвященный 18-му веку, к которому царицынская выставка наиболее привязана; и в музей стекла на острове Мурано не пошел; про палаццо Мочениго с его музеем текстиля и не слыхал вовсе); так что мне, в принципе, любопытно было увидеть редуты Валериани, картины Пьетро Лонги ("Визит в бауте" - маска такая венецианско-карнавальная, Баута) и его школы-мастерской (например, холст "В монастырской приемной" из дома-музея Карло Гольдони, где я тоже не побывал...), сценки венецианских драк район на район, запечатленные современниками-живописцами, даже если их имена сейчас не на слуху, наборы игральных карт (в зале, посвященном Ридотто, первому официальному игорному дому Европы), замечательный "Портрет догарессы Элизабеты Вальер" в парадном одеянии (он из музея Коррера, и теоретически мог там попадаться мне на глаза, но экспозиция этого музея в силу некоторых обстоятельств из памяти у меня почти стерлась...), ну и такие до кучи штучки, как ларец резной кости из Архангельска (!) с изображением застенков Пьомби на внутренней стороне крышки или "таинственные" лабиринты рисунков Пиранези (из собрания Инны Баженовой), а также стеклышки, чашечки, вазочки и проч. Но вот навязчивый интерактив - приподнимите и рассмотрите, откройте и понюхайте (не без маркетингового подтекста выставлены образцы "классических" запахов - амбры, ванили и т.п.) - в сочетании с всепоглощающим "дизайном" (помимо "архитектурных" конструкций - силуэты, макеты...) сильно мешали воспринимать даже наиболее достойные пристального взгляда отдельные экспонаты. А уж сопровождающие тексты - будто на дебильных детей рассчитанная сказочка - "вы умеете внушить доверие и получили приглашение в личные покои..." - и по своим чисто литературным достоинствам, и по контекстуальной уместности в отношении к «веденецким гостям» оказались просто за гранью вкуса и здравого смысла.

4-я триеннале текстильного искусства и современного гобелена, которая продлится в царицынском Большом дворце аж до весны - слишком масштабный, с одной стороны, а с другой, чересчур далекий от моих интересов проект; но огромная ретроспективная выставка латышской художницы Эдит Паулс-Вигнере, охватывающая ее деятельность начиная с 1960-х гг., обратила на себя внимание, и не столько, пожалуй, свежими работами (текстильными "коронами", большим циклом маленьких гобеленчиков "Вкус вина" с изображением всевозможных бокалов, вытканных разноцветными нитями...), сколько еще в период оккупации Латвии созданными, отражающими запросы, в том числе идеологические, политические, доминировавшие тогда, навязанные русскими, одновременно с внутренними исканиями и чаяниями автора - парадокс, но явно "от души" сделанные "философические" абстрактные композиции типа "Время" или "Вечный огонь" смотрятся теперь, спустя годы, менее эффектно, а то и пошловато, чем откровенная заказуха типа "На страже", 1977 (с шеренгой суровых красноармейцев в звезданутых буденовках) или панно "ГДР", 1979. Впрочем, творчество Эдит Паулс-Вигнере безусловно выигрывает от соседства с продукцией, непосредственно в рамках триеннале представленной - вроде гобелена казахского умельца Малика Муканова "Под небом синей волчицы" (название следует понимать как буквальное описание картинки...) и т.п.

Ничего не понял про замысел проекта "Италия глазами Зинаиды Волконской" - портреты кн. Волконской представлены репродукциями, городские пейзажи Рима обычной в случаях выставок на итальянские темы графикой из подбора, что конкретно предполагается увидеть "глазами" именно "глазами Волконской" - загадка; о самой персоне Волконской сообщается вкратце и уклончиво - мол, из-за родственницы, последовавшей в ссылку за мужем-декабристом, утратила былое высокое положение, но получила разрешение на выезд за границу, где и прожила; в свое время (которое я застал) о Волконской писали куда-как определеннее - "ударилась в папизм" и ее "попы обобрали", казалось бы, нынче православным раздолье глумиться над еретичкой-космополиткой, вместо этого предлагается нечто невнятное и малопримечательное.

Зато к закутку, отведенному под Волконскую, примыкает - и она, в отличие от венецианского проекта, еще не закрылась пока - выставка графики 18го века из частных собраний. Очень неровная, но худо-бедно около 80 листов, которые обычно не увидишь, сгруппированы довольно условно по "национальным" школам (хотя к какой школе отнести, например, Лампи?..), есть что половить. Особенно богат на "улов" французский раздел - начиная с эффектного декоративно-салонного, интерьерного рисунка Жан-Батиста Юэ "Собака грызет кость" (собрание Григория Константинова) до чисто прикладной, технической графики Жан-Луи Давида, в т.ч. наброска "Девушка с веером" (коллекция Инны Баженовой - со всеми промежуточными остановками: Ватто, "Голова мальчика в шляпе" (тоже от Баженовой), Буше, "Набросок женской фигуры со шляпкой в руках" (собрание Виктора Горбика), сангина Фрагонара "Монах и воин" и его же ню (также от Горбика), любопытная скорее в историческом, нежели художественном аспекте вещица - подготовительный эскиз Пьера-Дени Мартена к картине "Петр Первый в битве при Лесной", 1717, примечательная еще и тем, что заказана была непосредственно царем Петром в парижской мастерской художника. Два портрета Жана-Этьена Лиотара (из собрания Григория Константинова), тот же Лампи (из разных коллекций), силуэт Жана Юбера "Вольтер, сидящий в кресле" (из собрания Петра Дружинина), "Портрет императрицы Марии Федоровны" работы Анри-Франсуа Габриэля Виолье, 2-я пол. 1790-х.

Умеренно-занимательны сценки Даниэля Николауса Ходовецкого (из собраний Виктора Горбика и Елизаветы Романовой). Но вообще остальные "национальные" разделы сформированы не с меньшей тщательностью, а все же заметно скромнее, и германский, и нидерландский; английский в тупиковом зальчике у входа совсем малоприметный - при том что альбомные миниатюры Томаса Лоуренса "Портрет девушки" и "Девушка с птичкой" (из коллекции Гостевых) весьма симпатичны. Итальянцы какие-то дежурные - Тьеполо и Гварди (от Баженовой), Гонзага (от Гостевых), но, правда, смешная "Царь-пушка в Кремле" Франческо Кампорези (из собрания Подстаницких). Местные художники, разумеется, присутствуют - но, с итальянцами наравне, словно по обязанности, а впрочем, и они на свой лад занимательны: "Христос с учениками" Григория Угрюмова (из коллекции Софьи Чапкиной), "Крещение княгини Ольги в Константинополе" Ивана Акимова (от Подстаницких) и (опять-таки Подстаницких) неизвестного авторства зарисовка "Петербург. Ямщики, играющие в футбол"!