Category: дизайн

маски

отягощенные злом: "Вернувшиеся" по Г.Ибсену, реж. Виктор Карина и Мия Занетти, хор. Мигель

Все иммерсивнее и иммерсивнее: великое дело - мода, и сколь заразителен пример! Еще не все просвещенные бренд-менеджеры успели посетить особняк Троекурова и окунуться с головой в "Черного русского" -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3425313.html

- а на подходе уже новое развлечение того же рода, но, похоже, куда как круче, качественнее, богаче и, соответственно, дороже, что для бренд-менеджеров еще привлекательнее, они-то на дешевку не ведутся. На самом деле "Вернувшиеся", кроме шуток, интереснее "Черного русского". Для начала, за основу здесь взят не русскоязычный текст из школьной программы для средних классов, а популярная и важная в свое время, но сегодня подзабытая переводная пьеса. Из наследия Генрика Ибсена нынче более востребованы "Кукольный дом", "Враг народа", "Пер Гюнт", то есть драмы более "остросюжетные", соединяющие социальную проблематику, которую легко актуализировать (особенно это касается "Врага народа", его ставят просто дуром сейчас), с внятными интригами криминально-мелодраматического характера, либо с метафизическими аллегориями. "Привидения" - драма иного плана, на сюжетном уровне чисто семейно-бытовая, на уровне проблематики - в значительное мере устаревшая; хотя и она вполне соответствует пониманию Ибсена, вынесенному мной из убогого филфаковского курса "зарубежки" 19-го века, насчет "принципа подводных течений", "концепции трех тайн" и тому подобной литературоведческой схоластики (которую, впрочем, никто не отменял). И как ни странно, в моей зрительской биографии был только один пример театральной постановки "Привидений" - тот спектакль я видел без малого четверть века назад, и Освальда там (постановка так и называлась "Освальд", то есть смысловой акцент сознательно переносился с социального и семейного аспекта и личный, экзистенциального порядка) играл актер Александр Никулин, ныне работающий на Малой Бронной - полный тезка исполнительного продюсера "Вернувшихся", но это два совершенно разных человека. Ну и еще затерянные где-то в останкинских архивах советского времени телеспектакль с Еленой Гоголевой и постсоветская телеверсия питерской постановки с Антониной Шурановой в роли фру Алвинг - и все. Так что не в пример пушкинскому "Дубровскому", эксплуатируемому создателями "Черного русского", послужившие основой для "Вернувшихся" ибсеновские "Привидения" - литературный материал не то что не хрестоматийный, а считай что раритетный. И можно было бы ожидать вдумчивого к нему отношению - если б не "иммерсивный" формат, заведомо не предполагающий содержательных откровений, но "заточенный" на более или менее гламурное шоу.

Надо отдать должное продюсерам проекта - можно с уверенностью предсказать, что даже те представители целевой аудитории, кто за два-три часа пребывания в "особняке Алвингов" не сможет въехать в происходящее и ни хрена не поймет, что случилось с персонажами, тем более что персонажи распадаются на целые ряды двойников, а драматические сцены дублируются, вряд ли станут предъявлять организаторам мероприятия претензии: шоу "богатое", дорогое - и это видно по обстановке, по меблировке, по всему (оттого на выходе, прям как в библиотеке конгресса США, сумки смотрят строже, чем на входе - чтоб никому не пришло в голову прихватить с собой на память, к примеру "винтажную", пускай и фейковую фотографию со стены, или подавно букинистическую редкость с полки - я сам не проверял, но самые дотошные зрители въедливо исследовали интерьеры и удостоверились в наличии на полках в шкафах книжных изданий аж первой половины 19-го века!), все-таки не будут ощущать себя обманутым, не почувствует, что его наебали, развели на деньги - а деньги сумасшедшие! вип-билеты по 30 000!!! - и кинули как лоха; нет, "Вернувшиеся" - определенно не на лохов рассчитаны. Кроме того, в "особняке" предусмотрен бар - не внутри игрового пространства, конечно, а в предбаннике, но с возможностью выйти из "иммерсивного" контекста "в мир", опрокинуть там рюмку-другую и вернуться, а не захочется возвращаться - так и не надо, можно остаться, посидеть, провести время, благо и барное помещение оформлено "атмосферно", в стиле "модерн", присущем эпохе пика популярности драм Ибсена (все специально сделано под проект!), так что ощущения как бы те же, а напряга никакого.

Тем, кому, вроде меня, святое искусство все-таки дороже сомнительных плотских радостей (по счастью, у нас был неплохой фуршет перед запуском непосредственно на шоу и на посошок оставалась возможность опрокинуть пару бокалов), тоже найдется занятие: три этажа лабиринтов, интерьеров, разумеется, в основном "внесценических" (Ибсен, к сожалению, иммерсивного театра не знал - а не то учел бы в своих сочинениях его возможности), есть даже зал с искусственным, ядовито-малиновой расцветки ландшафтом сельской Норвегии, стволами деревьев, макетом деревенской церкви - к нему в итоге приводят все пути, там играет финал "Привидений", довольно строго по тексту: "Мама, дай мне солнце!" Вообще при желании можно и сюжет проследить - от сцены в кабинете фру Алвинг с выложенной на паркетном полу "розы ветров" до финала, но чтобы осуществить такую задачу, надо быть внимательным и терпеливым, спокойным и упрямым. Здесь не водят, как на "Черном русском", загодя сформированными группами, но публика и не предоставлена полностью сама себе, как было на "Норманске" - в толпе зрителей немало "смотрителей" от проекта, их можно выделить по более темному цвету масок (без масок - только персонажи) и по проводкам наушников раций, иногда они напрямую, жестами и позами направляют тебя по "оптимальному" маршруту, иногда просто сопровождают героев, и тогда, следуя за ними, попадаешь на наиболее выигрышные "точки".

При этом, вероятно, охватить все действие, все топосы и локусы "особняка" физически невозможно, поскольку что-то да происходит в разных местах одновременно, параллельно. К примеру, я едва-едва застал нечто в детской, и совсем ничего - во врачебном кабинете, а это занятный, и подробно, любовно выстроенный закуток, точнее, целых три смежных помещения (в "Норманске" был очень похожий, но там мне повезло больше). Я не проходил сквозь платяной шкаф и меня не раздевал, меняясь одеждами, один из актеров (а ддФу, как водится, досталось - но, как говорится, еще неизвестно, кому повезло...). Зато дважды я попадал в художественную мастерскую Освальда, где герой, ну то есть одна из его ипостасей, обмазывала себе лицо и голову глиной, а потом в соседней каморке за матовым стеклом принимала душ (там почти ничего не видно, но ддФ все же не мог оторваться, словно рассчитывал нечто новое для себя познать); и "двойную" сцену фру Алвинг, Освальда и Регины на диванах в "ландшафтном" пространстве верхнего этажа я тоже вынужден был "повторить", коль скоро к финалу туда сгоняют всех, доживших до сего момента и не отправившихся прежде срока заливать восторги в бар (обладателям вип-билетов обещан приватный!).

В "Вернувшихся" есть эпизоды, фактически решенные в достаточно традиционной стилистике драматического театра, и не самого продвинутого, скорее обычного, во многом провинциального - и от начала до конца, стоя в толпе, за ними наблюдать утомительно (но, в чем прелесть "иммерсивного" и "променадного" формата - необязательно). А есть развернутые сцены в духе пластических перформансов, и наиболее удачные из них напоминают "Last touch first" Иржи Килиана, в свою очередь вызывавшего ассоциации с драмами Ибсена, Стриндберга, Чехова:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1367472.html

Хореограф-постановщик "Вернувшихся", он же и продюсер проекта - Мигель, известный также по танцевальному шоу на канале ТНТ, а если кто не забыл (а у меня все ходы записаны, и десять лет работы в телегиде даром не проходят), до этого еще и участвовавший в "Фабрике звезд-5", где под патронатом Игоря Матвиенко прославился "Песней фаната Кайли Миноуг", лично я ее до сих пор наизусть помню:

Ведь наши девушки полны
красивых глаз и стройных ног,
но посмотрите, пацаны, какие ножки у Миноуг!
Вокруг неё крутых парней
наверно просто дофига,
зачем ж я думаю о ней? -
я, чисто русский хулиган!
На улице, где светят фонари,
на улице все девочки твои.
На девочках красивое бельё,
о Ё К Л М Н, оно твоё!

Само собой, иммерсивный театр по пьесе Ибсена - совсем иного разряда ё к л м н, и надо отдать Мигелю должное, отдельные моменты его хореографических этюдов и выразительны, и точно попадают в подтекст пьесы (пресловутые "подводные течения"!). Но тут неизбежно возникают проблемы с кастингом - подобному проекту требуются исполнители, соединяющие в себе таланты драматических актеров, танцовщиков и перформеров - а на такое нигде специально не учат, и на практике пока еще мало кто освоил эти комплексные технологии (кому-то, как Степану Лапину в роли одного из "двойников" Освальда, помогает опыт работы в театре Виктюка на стыке пластики и драмы - но не у всех таковой имеется). В результате чисто драматические эпизоды нудноваты, старомодны и отдают периферийным тюзом (кроме того, большинство артистов, что естественно и предсказуемо - молодые, и на возрастных ролях тоже; единственное исключение - столяр Энгстран, и тот сходит за пожилого в основном за счет дородного телосложения и густой бороды; тогда как наиболее убедительная сама по себе фру Алвинг выглядит ровесницей сына, если не моложе), а пластические реализованы небезупречно, не всегда отточено, где-то и полулюбительски. В первую очередь это касается как раз ключевых, призванных погружать во внутренний мир персонажей моментов, проявляющих в пластике их тайные желания: конвульсии Регины на сеновале явно не достигают желаемого эффекта. Намного удачнее выходят, как ни странно, многофигурные ансамблевые картины - в прачечной, в столовой. Возможно, постановщик-продюсер внимательнее к ним подошел, подробнее их проработал, оставив камерные, менее броские фрагменты на потом - все же до официальной премьеры еще неделя.

Что касается спектакля в целом - несомненно, такой извод "иммерсивного театра" имеет гораздо более прямое отношение собственно к театру, нежели упомянутый подхалтурный "Черный русский" (от чего, правда, и "Вернувшиеся" не перестают быть гламурным шоу для платежеспособных офисных работников), но очевидно, по крайней мере на мой субъективный взгляд, не дотягивает до планки, заданной "Норманском" Квятковского:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2913851.html

При том что и по материалу "Вернувшиеся" меня привлекают сильнее (Ибсен мне интересен, а Стругацкие нисколько, прямо сказать - я их терпеть не могу), и по части внешнего антуража, двух мнений быть не может, в силу и различий размеров бюджета, и технических возможностей, и пространственных параметров (создателям "Норманска" слишком много жестких условий диктовал ЦИМ, из-за чего, собственно, этот замечательный опус и приказал долго жить раньше, чем хотелось бы - безумно жалко, что я не успел второй раз его посетить!) "Вернувшиеся" на порядок "Норманск" превзошли. Но положа руку на сердце, театральность как таковая, не сугубо формальная ее сторона, но адекватность формы и содержания, в "Вернувшихся" уступает "бродильному" развлечению с отдыхом за барной стойкой, ставка на энтертеймент оказывается для продюсеров, увы, важнее. Из Ибсена они берут идею ответственности последующих поколений за проступки предыдущих, за "грехи отцов", и воплощают буквально - не безвкусно и по-своему стильно, что уже немало, но плоско, одномерно, не продумав глубоко, не доводя до завершения. Оговариваюсь: пока - допускаю, что к премьере и логистика действия выстроится безупречно, и композиционная его структура выровняется, и пластическая составляющая уравновесится с драматической. "Пока" же опусу скорее подошло бы название "Привидения возвращаются" - и звучит завлекательнее, и с подзаголовком "мистическое шоу" сочетается, и, строго говоря, содержательному наполнению больше соответствует.

P.S.
О, а это собственной персоной Мигель и его тогдашняя, не четы нынешней компания - самые яркие представители "Фабрики звезд-5" у меня на "прямой линии":
маски

"Синдбад" реж. Золтан Хусарик, 1971

Если б в интернете показывали все, что мне интересно - с кровати бы не вставал, но увы, приходится из последних сил шевелиться, если хочешь еще что-нибудь успеть. В некоторых случаях, однако, интернет (продолжаю следовать путем прогресса) дает шанс позволить себе такую роскошь: например, в рамках продолжающейся ретроспективы венгерского кино почти синхронно с официальным показом фильма увидеть его прямо на дому, хотя и на экране компьютера, но в очень приемлемом качестве, а для начала - благодаря той ретроспективе узнать о существовании картины и режиссера. Еще несколько дней назад имя Золтана Хусарика ничего бы мне не сказало, но достаточно посмотреть одного только "Синдбада", и становится понятно, как плотно автор всего нескольких игровых и документальных картин плотно вписан в один ряд с Миклошем Янчо и Белой Тарром. Другое дело, что подобная стилистика мне в принципе не близка - поэтизирующий давно сгинувший в небытие культурный и бытовой уклад "Синдбад" своей ностальгической обращенностью в минувшее, "поисками утраченного времени", любованием прошлогодним снегом и тоской о потерянном рае перекликается с поздними вещами Висконти или, с другой стороны, с грузинским кинематографом 1970-80-х годов, тут можно вспомнить и Тарковского с его "Зеркалом", но лучше не вспоминать. Тем не менее, без переворота в сознании, но с интересом я "Синдбада" посмотрел. Его герой, "говорящее" имя которого вынесено в название картины (созданной на основе прозы Дьюлы Круди), в отличие от своего сказочного арабского тезки, путешествовал не по фантастическим мирам, но от женщины к женщине. Потом постарел, и женщины постарели, а некоторые и умерли, он сам тоже умрет. И вот погружаясь в воспоминания, а точнее, лишь изредка из них выныривая, Синдбад заново переживает встречи и расставания, и не столько перебирает в памяти факты, сколько воскрешает потускневшие ощущения, переживания.

Визуально у Хусарика это воплощается в изысканной до вычурности стилистике, выстроенном по самым изощренным законам композиции и колористики кадре: редкостной скрупулезности работа с цветом - считается, что черно-белая картинка выглядит более стильно, но стоит посмотреть "Синдбада", чтоб убедиться, насколько безграничны выразительные возможности цветного изображения. "Слезы" капель дождя и тление прогоревшего дерева, снег и лед, луг и сад, и постоянно, как "вспышки", вклинивающиеся в пейзажную зарисовку голые женские тела - словно последние всполохи, отголоски прежних увлечений, либо проявления того единственного, универсального влечения. В "современном" сюжетном плане событийный ряд тоже неровный, а эпизоды носят скорее трагикомический характер - сварливые бабки, брошенные мужья, и сам престарелый донжуан-ловелас, который соблазнял, отвергал, а теперь вот мается... Самый запоминающийся в этом плане эпизод, наверное, где Синдбад заказывает в ресторане одно блюдо за другим, как добавляет зернышки специй в тарелку с супом, как вытряхивает мозг из кости, как намазывает его на хлеб - и между делом разговаривает с официантом, попутно выясняя, что от него в свое время ушла жена, и под конец понимая свою роль в той уже не имеющей более значение, оставшейся только воспоминанием истории. В "мечтах" и "снах" о прошлом и подавно нет логики, но есть лирика, доведенная, правда, на мой вкус, до какого-то морока, даже если эти фантомы на свой лад прекрасны, как девушки в белом, танцующие посреди сада, и при ускоряющемся темпе музыки все больше напоминающие механических фарфоровых кукол на музыкальной шкатулке. Или женские фигуры, растворяющиеся в глубине осенней аллеи, в морозной дымке над замерзшим прудом... А еще городские, потертые и захолустные виды, и дороги через поля, и масштабная сцена паломничества, когда герой ночует с монашками - после службы две из них с усталости приклонили голову прямо на живот Синдбаду, а тоже ведь как бы женщины, хоть и в рясах... Декаданс здесь - и предмет (время, в которое постоянно возвращается мыслями герой - эпоха модерна) и прием (все проходит, все увядает, все стремится к смерти - кстати, и режиссер, и исполнитель главной роли впоследствии покончили жизнь самоубийством), за обстановкой - не хочется прибегать к "атмосфере" - герой отчасти теряется, во всяком случае, воспринимается как часть интерьера или пейзажа (вот и у Висконти похоже, только у Висконти это совсем навязчиво и отталкивает, у Хусарика все-таки тоньше), и может быть не самая значимая, поскольку герой с его грезами исчезнет, а интерьеры и пейзажи в том или ином виде останутся.
маски

"Кукольный дом" Г.Ибсена, театр "Приют комедианта", СПб, реж. Юрий Квятковский

Как уже бывало у Квятковского, форма яркая и громкая (хотя обычно еще громче): хайтековский интерьер (или, как определяется стиль в аннотации, "ретро-футуризм" - действительно, немного похоже на обстановку из старых экранизаций Рэя Брэдбери, Азимова или Лема), микрофоны, пение и речитативы под электронный саундтрек, перебивающие нормальный диалог, феерические эскапады персонажей, удивительные (но непонятные) головные уборы из пластиковых бутылок - и это только что касается решения сцен, основанных непосредственно на тексте Ибсена. А кроме них есть еще и что-то вроде интервью актеров, ответы их на вопросы, косвенно связанные с характерами, которые им достались при распределении ролей - прием, использованный когда-то еще Бергманом. Интервью даже если и занимательные, а в некоторых случаях захватывающие, то чересчур длинные, их удельный вес в спектакле непомерно велик. Может быть, они казались бы более осмысленными, сократи режиссер Ибсена до минимума. Но Квятковский, от многого отказываясь, подвергая снижению, трансформации, все-таки совсем безоглядно Ибсена не отбрасывает. Получается Ибсен с интервью примерно пополам. Как ни странно, актерские интервью поинтереснее Ибсена (Илья Дель, например, рассказывает такую историю актерской судьбы, что Ибсен со своим "Пер Гюнтом" отдыхает; а фриковатый, увечный доктор Ранк в его исполнении и вовсе скучен со всеми своими примочками) - сегодня, чтоб ибсеновские пьесы хоть сколько-нибудь соотносились с современными проблемами, надо очень четко представлять, что именно хочется там найти, как представлял, например, Гинкас, заново обращаясь тридцать лет спустя к "Гедде Габлер". Зачем понадобился Квятковскому именно Ибсен и именно "Нора" - я не понял. Ну если только ради возможности освоить интерьер "умного" дома, напичканного всякими техническими примочками и как повод поговорить с актерами - но ведь и в этом сегодня нет ничего особенного, да и материал для подобных упражнений можно выбрать какой угодно.
маски

"Не боюсь Вирджинии Вульф" Э.Олби, Рижский театр русской драмы, реж. Р.Козак (Чеховский фестиваль)

Ничего нового в хрестоматийной пьесе Козак не открывает (что, конечно, не очень хорошо), но и не претендует на это (что, пожалуй, не так уж плохо). Спектакль, по крайней мере, четко выстроен - и ритмически, и пластически, и колористически: белый интерьер - черное вечернее платье Марты - подсвеченный красным задник, открывающийся в финале видеопроекцией морского побережья (сам по себе финал, правда - самое слабое место в представлении: претенциозный и при этом скомканный). В хай-тековском интерьере стерильно-белых гладких стен - подвесной диван в форме некрашеной лодки с пробитым днищем. В принципе, зафиксированное на фотопленке сценографическое решение (даже без актеров в кадре) передало бы суть режиссерской концепции практически в той же полноте, что и трехчасовое действие.

Сдержанность и во внешней эмоциональности (по сравнению со звездным фильмом Николса, где Марту играла Элизабет Тейлор, а Джорджа - Ричард Бартон), и по внутреннему напряжению (если сравнивать с классической для современного русского театра постановкой Фокина в "Современнике" и телеверсией Балаяна - с Мартой-Волчек и Джорджем-Гафтом). Меньше открытой истерии - и меньше потаенной боли. Вообще - здоровый минимализм режиссуры.

Ханни (Алена Лаптева) и Нил (Евгений Корнев) актерски проигрывают Марте (Лилита Озолиня) и Джорджу (Яков Рафальсон), но, может быть, для такого решения пьесы это даже необходимо (Неелова-Хани рядом с Волчек-Мартой мне казалась неуместной). Поскольку моя давняя мечта увидеть "Кто боится Вирджинии Вулф?" как абсурдистскую комедию в духе если уж не "Урока" Ионеско, то хотя бы "Возвращения домой" Пинтера, снова не сбылась. (я уж не говорю о варианте прочтения пьесы как религиозно-символистской мистерии - хотя, казалось бы, он напрашивается сам собой и всей композицией, и символикой драмы). При том, что Козаку удалось вытащить из текста заложенный в него комизм. Но комические моменты разыграны рижскими актерами почти исключительно в бытовой плоскости, и спектакль по своей эстетике больше напоминает не европейский театр абсурда, а бродвейские мелодрамы Нила Саймона, если не театр Теннеси Уильямса (тогда как Олби, по-моему, эстетически ближе к европейской традиции, чем к американской в ее общепринятом, драмами О'Нила заложенном понимании). Но если иметь в виду общепринятую практику ставить эту самую знаменитую пьесу Олби как драму ибсеновского типа, то предложенный Козаком вариант - еще не самый худший.
маски

Гнездо глухаря ("Лес" А.Островского, реж. К. Серебренников, МХТ)

Рояль в правом углу сцены, ширма в левом, Юра Чурсин так и норовит раздеться до трусов и все танцуют под мелодии и ритмы зарубежной эстрады. У Серебренникова все как всегда, и Островского от Горького или братьев Пресняковых в его постановке отличить столь же сложно, сколь мала разница между музыкой Доницетти и Крутого в исполнении Баскова.

Все, да не все. Перенести действие "Леса" Островского годы эдак примерно в 1970-е (пик развитого социализма, на что указывает допотопный радиоприемник, фотообои с березками, пиво в розлив и летка-енка на свадьбе) - невелика доблесть. Но удивительно, насколько Островский в эти интерьеры вписывается. И ведь вполне объяснимо, почему - советская драматургия, особенно послевоенная, кроилась как раз по лекалам Островского (в основном позднего, периода "печальных комедий), отсюда и ассоциации. Особенно сильно "Лес" напоминает последние пьесы Виктора Розова, в которых тема борьбы с мещанством еще звучала, а надежды на советскую молодежь уже заглохли. И молодые герои "Леса" - Алексей (Юра Чурсин) и Петр (Олег Мазуров) - совсем не "розовские мальчики". Зато Петрушин папаша Восьмибратов - купец с замашками советского функционера, а имидж Гурмыжской, охотницы до молоденьких мальчиков педоватого склада, разрабатывался с явной оглядкой на Пугачеву (белоснежное меховое пальтишко-"мини" и высокие черные сапожки). Парочка Счастливцев-Несчастливцев, пьющие актеры, полуидеалисты-полуидиоты, над которыми то ли смеяться хочется, то ли плакать - не поймешь - тоже очень узнаваемые персонажи эпохи.

Вообще, концентрация актерских удач на отдельно взятый спектакль явно зашкаливает за все сложившиеся в последнее время нормы, а нормы, установленные привычными спектаклями Серебренникова - и тем более. Тенякова - выдающаяся актриса, способная в одиночку вытянуть даже безобразного вахтанговского "Фредерика", здесь просто королева. Добровольская-Улита хороша, как всегда (она хороша даже в "Мещанах", а это, при всем внешнем сходстве, полная противоположность "Лесу" по качеству готового продукта). Авангард Леонтьев играет Счастливцева стопроцентно фарсовым персонажем, а вот Дмитрий Назаров превращает довольно плоского (у Островского) Несчастливцева в человека настолько живого и сложного, что драматургу-классику должно быть стыдно за текст, недостойный такого глубокого исполнения. И даже Кира Головко, играющая в Художественном театре 57-й сезон и заставшая еще живого Булгакова в качестве завлита, в этом спектакле на своем месте.