Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

маски

"Долгая ночь" реж. Элой Энсисо ("Дух огня")

Один из типичных примеров доминирующего в любых уважающих себя фестивальных конкурсах рода кинематографа, который критиками и кураторами характеризуется как "медитативный", а моей мамой с формулировкой "какие-то люди очень долго шли по полю". В данном случае человек один-единственный и ходит он преимущественно по лесу, чаще в темное время суток, хотя под "долгой ночью" здесь понимается тридцатилетний период режима Франко, ну и в более широком смысле, любая ситуация несвободы, угнетения, под каковыми прогрессивные западные художники разумеют, ясно, капитализм (да и что же еще, при социализме-то они не жили... бедняги).

Лирический герой вернулся в родные места после длительного отсутствия - он беседует с земляками, а большинство свидетельств из документов звучит за кадром, пока мужчина впотьмах неспешно прогуливается по довольно-таки живописной галисийской местности. Отдельные диалоги не лишены смысла по крайней мере постановкой проблемы - ну к примеру "ветеран" фалангистской армии вспоминает, что у нх в отряде убежденных франкистов насчитывалось раз-два, а около половины состава в душе придерживались республиканских взглядов, но перебегать на сторону "противника" отчего-то не спешили, и старик объясняет это "страхом", даже "страхом страха", в сеянии которого виноваты, разумеется, проклятые враги свободы. Но все-таки, хотя уже и уровень художественного мышления режиссера не оставляет никаких сомнений в его солидарности с борцами против кровавого франкистского режима, постановка проблемы заставляет пошевелить мозгом и поискать альтернативные ответы на вроде бы давно решенные вопросы.

Тут еще, вероятно, следует иметь в виду, что речь идет о Галисии, где будущий каудильо изначально получил поддержку и где до сих пор, в отличие от Каталонии, страны басков или центральных областей Испании, к наследию франкизма относятся не столь уж однозначно (собственными глазами в военном музее Ла-Коруньи видел парадный портрет Франко, что совершенно невозможно в Барселоне, Валенсии ила даже Мадриде). Но даже такой контекст от безнадежной вторичности "Долгую ночь" не спасает, а от эстетизированного начетничества и занудства (даром что тексты использованы якобы подлинные - свидетельства, письма, высказывания...) подавно.
маски

"1917" реж. Сэм Мендес

Как зрелище и с точки зрения жанра - превосходно сделанная вещь. Почти два часа постоянно держит в напряжении, героям сочувствуешь и желаешь им удачи в выполнении ответственного задания, батальные эффекты прилагаются.

Как художественное произведение фильм критики не выдерживает, и прежде всего по части драматургии. Фабула убогая - двух британских солдат (капралов, точнее) отправляют через оставленную противниками-немцами территорию передать прямой приказ командования об отмене наступления: отход всего лишь уловка, приманка, провокация врага, британцев ждет засада, о чем свидетельствуют данные аэрофотосъемки, но немцы перерезали связь и батальон численностью 1600 бойцов ждет верная гибель, если сведения не будут доставлены раньше, чем начнется атака. У одного из посланников в том батальоне служит брат, и это его должно стимулировать, а второй попался случайно, однако первый вскоре погибает от руки (то есть от ножа) немецкого подбитого летчика, и оставшийся двигается в одиночку, по пути наталкиваясь то на своих, то на чужих, то на женщину с младенцем, для которого у солдата по счастью обнаруживается слитое из ведра во фляжку молоко. Короче, пройдя стандартный "квест", герой в последние секунды, когда атака уже практически началась, успевает передать приказ, батальон возвращается в окопы, немецкая уловка не сработала. Ну это примерно как если бы персонажу "Баллады о солдате" кроме прочего удалось матери крышу починить, а герою "Баллады о синем пакете" вместо "оно опоздало на полчаса" сказали "за все, за все тебя благодарю я" и медаль повесили - да и все остальные подробности его драматичного пути сквозь огонь и воду того же сорта: спекулятивны, манипулятивны, бьют на жалость, отдают подставой.

Как высказывание, отражающее идеологию текущего момента и современное, с поправкой на модные гуманитарные и эстетические тенденции, отношение к военному прошлому, к Первой мировой в частности, более-менее общепринятое в цивилизованном (=западном) мире, картина полностью адекватна своим задачам. Начиная с кастинга (в главной роли - Джордж МакКэй, сколь уже узнаваемый, столь еще и не приевшийся своей вполне "типовой" физиономией, а наиболее примелькавшийся благодаря образу трогательного гей-активиста из "Гордости"; эпизодические командиры - отдающий и получающий приказ - доверены первой величины звездам Колину Ферту и Бенедикту Камбербетчу соответственно; между ними еще Марк Стронг и Эндрю "профессор Мориарти" Скотт), а в массовке по возможности представлено расовое разнообразие от чернокожих до индусов в чалмах (почему бы и нет, собственно: британская империя на марше). Заканчивая отношением к насилию, в военной драме неизбежному - герою МакКэя по дороге удается прикончить худо-бедно троих по меньшей мере "гансов" (как англичане "фрицев" называли до торжества политкорректности), но всякий раз это не нападение и даже не превентивная защита, а вынужденная самооборона: сперва пленный летчик успевает зарезать товарища прежде, чем герой его пристрелит (мог бы и сразу пристрелить - как поступают, например, со сбитым немцем православные из военно-исторического "Коридора бессмертия", вернее, там беззащитного немца буквально руками, лопатами всей толпой насмерть забивают... ну так потому русские и войну с божьей помощью под руководством мудрого Сталина выиграли! но нет, британцы не таковы, дождутся ножа в живот и только потом стреляют); далее мальчишку-немца герой по хорошему просит - мол, не кричи и я тебя не трону, а стоит только руку убрать, тот сразу пасть разинул и вовсе горло завопил, ну пришлось паренька придушить, хоть и жалко. Поскольку ситуация повторяется, фальшь выходит двойная - но продюсеров это не смущает, такие сценарные ходы ведь неслучайно, осознанно используются: "хороший" не должен убивать, даже если он солдат и на войне, а уж если его самого убивают - тогда ладно; в качестве компенсации солдату мира остается приголубить женщину и спасти ребенка, напоить младенца молоком, только что не из собственных сосцов.

Собственно, интереснее всего наблюдать, проследить, как идеологические и жанровые штампы взаимодействуют, где-то работая на усиление эффекта, а где-то неизбежно вступая в противоречие. При том что Сэм Мендес - не Клинт Иствуд, но и не Спайк Ли, звезд с неба не хватает, но и из кожи вон не лезет; Мендес - товарищ благонамеренный, генеральную линию чувствующий и транслирующий без радикализма, задрав штаны за самыми прогрессивными вперед не бежит и остатков здравого смысла не теряет. Ну и в чистый аттракцион вслед за каким-нибудь Спилбергом до конца не впадает, хотя использованием приемов, заимствованных у дизайнеров компьютерных игр, тоже не брезгует. Искусственность "1917" на всех уровнях, от фабулы до картинки - просчитанная, не то чтоб режиссер хотел сделать иначе, а вышло так, он явно так и хотел, он и раньше всегда так делал.

С одной стороны, в "1917" война подана неприглядно, а с другой, Мендес не отказывается вовсе от того, что "в жизни всегда есть место подвигу". Наверное, приползи герой с приказом запоздало или, наоборот, когда от начальства иным путем поступило противоположное распоряжение, или не подчинись рвущийся в бой командир батальона штабным генералам - вышло бы драматичнее и с этой точки зрения "художественнее", но Мендесу достаточно развязки тривиальной, зато позволяющей отважному капралу почувствовать, что не зря он из сил выбивался, ну и зрителю вслед за ним ощутить (как и персонажу того же Джорджа МакКэя в фильме "Гордость" на совсем другую, казалось бы, тему - ан нет, не столь уж и далекую, выясняется) что-то сходное вопреки распространенным нынче в цивилизованном мире предубеждениям. А то пока одни насилие отвергают в любых его проявлениях и готовы в спину солдатам своей страны стрелять, лишь бы не было войны, другие "могут повторить", и когда "повторят" - пацифистским прекраснодушием от них не отбрешешься, опять понадобится решительность, как в семнадцатом.
маски

"Призраки моря" реж. Андрей Арутюнов ("Окно в Европу")

Действие эстоно-узбекско-российского фильма привязано к месту, где раньше было море, но ушло и осталась пустыня - сразу приходит в голову Арал, но конкретный топоним ни разу, кажется, не проговаривается вслух, и географический образ следует, очевидно, толковать сугубо метафорически, как аллегорию внутреннего мира героев. Несколько сюжетных линий связывает персонаж Сейдуллы Молдаханова - старый, тяжело больной рыбак, для которого обнажившееся морское дно не просто символ апокалиптический, но и вполне конкретная причина осознать никчемность дальнейшей жизни. Однако старик напоследок успевает обрести новый смысл благодаря появлению мальчика, которого он отбивает от хулиганов и который принимается его сопровождать. Мальчик, впрочем, фантомный, его не видят окружающие, да и сам старик временами осознает, что разговаривает сам с собой. Впрочем, одновременно мальчик и реальный - это сын бывшего чиновника, который мыкается с нездоровым братом, а из прежнего, преуспевшего сообщника пытается выбить долг, так что даже вывозит его связанным в пустыню, подозревая, что тот его сына похитил. И также нерожденный ребенок пограничника, унижающего жену за невозможность родить, за постоянные выкидыши. Трагичный и вместе с тем как бы "поэтичный" финал отождествляет младенца, наконец-то появившегося в семье пограничника, болезного брата отставного чиновника и подростка, которому помог умирающий старик - принципиально устраняясь от конкретного ответа на вечный вопрос "а был ли мальчик?" Но откровенно говоря, местами кажется, что под грузом символики картина даже в отсутствие моря и ожидании его чаемого возвращения безнадежно тонет - хотя и выплывает кое-как под конец к развязке пусть условной, зато обнадеживающей. В реальности, говорят, Аральское море постепенно восстанавливает свои естественные масштабы, но до полного возвращения очень далеко.
маски

"Конец сезона" реж. Константин Худяков ("Окно в Европу")

В литовском курортно-приморском местечке живут три сестры, когда-то приехавшие из Москвы - отец был военный, умер, и сестры мечтают вернуться в Москву, а пока существуют отдачей жилплощади в аренду туристам. Аллюзия на Чехова очевидна, но то ли для пущей доходчивости, то ли для усиления иронии герои беспрестанно проговаривают ее вслух: этим сценарий Елены Райской сильно смахивает на пьесу Людмилы Улицкой "Русское варенье", где так же коряво переработаны мотивы "Вишневого сада". Правда, случай с "Концом сезона" еще более тяжелый, потому что псевдоинтеллектуальные реминисценции здесь служат лишь приправой к бестолковому (это еще мягкая характеристика) криминально-мелодраматическому сюжету.

Домовладелица Бригитта сдала свой дом целиком некоему "новому русскому", который заплатил втридорога, но потребовал, чтоб хозяйка временно съехала, и Бригитта перебралась через дорогу к брату Донатасу, который женат на одной из сестер Прозоровых (он к тому же несостоявшийся врач - то есть гибрид Андрея с Чебутыкиным). У Донатаса нет детей, а он их очень хочет и изо всех, утомляя жену, в заданном направлении трудится... Тем временем одна из сестер тоскует по бросившему ее когда-то мужчине, а другая влюбляется в постояльца панковского вида, вместе с приятелем снявшего одну из комнат в доме Донатаса. Другую комнату взяла себе пара приезжих, мужчина с нездоровой женой. Вскорости выясняется, что все они выбрали место для поселения неслучайно и планируют заказное убийство того самого "нового русского", что обосновался в доме Бригитты напротив; а "новый русский", в свою очередь, и есть тот возлюбленный, которого забыть не может средняя сестра-хозяйка.

Сколь тривиальны до неприличия любовные перипетии, столь наворочены криминальные - то и другое выглядит надуманным и чем далее, тем более нелепым. Тогда как режиссер, опытный профессионал, стремится погрузить вымученный сюжет в "атмосферность" курортной расслабленности с оглядкой опять-таки на Чехова, вернее, на расхожие представления о "чеховщине". Результат выходит, положа руку на сердце, несуразным до такой степени, что даже ансамбль выдающихся актеров его не спасает, мало того, большинство из них явно не понимают, что и как надо в подобной истории делать - подавать характеры через условность, доводить до гротеска, или же наоборот стремиться вопреки здравому смыслу к психологической достоверности. Трех сестер играют Юлия Пересильд, Юлия Снигирь и Анна Чиповская - даже Пересильд, будучи актрисой первоклассной, тут на удивление фальшива (иначе в предложенных сценаристкой раскладах и быть не могло); в лучшем случае, как Анна Чиповская или Евгений Цыганов (конечно, Цыганову достался вожделенный "новый русский") исполнители привычно эксплуатируют свои давно сложившиеся амплуа и стараются в них оставаться органичными. То же можно сказать и про Дмитрия Ендальцева, играющего постояльца, в которого влюбляется героиня Анны Чиповской - с поправкой на все-таки заметную разницу в уровне мастерства (чтоб не сказать одаренности) между ним и Евгением Цыгановым.

Но в конце концов актеры делают то, что умеют - а вот сценарий, такое ощущение, у Райской залежался с 90-х, когда она была очень востребована, и тогда, возможно, пришелся бы ко двору, сегодня же сюжетные навороты "Конца сезона", помимо общей бессмыслицы, еще и безнадежно архаичны. Немолодой киллер возится с больной женой (Сергей Колтаков и Наталья Кудряшова), попутно шантажируя молодого соседа непонятно чем, чтоб сделать соучастником заказного убийства - тот вместо действий по плану иначе поступает, выбрасывает винтовку киллера в море, а сам дает деру, оставив возлюбленной лишь номер питерского а/я, и тогда киллер, кое-как отправив супругу подальше, использует альтернативный способ выполнения заказа - вспомнив свой армейский опыт подрывника.

Покушение вместо того, чтоб стать кульминацией криминальной линии, скорее вызывает усмешку, уж очень "водевильно" обставлено: взрывное устройство киллер приносит жертве... в чемодане: "нового русского" окружает охрана (кого-то он "кинул" или "подставил", подоплека, причина "заказа" от меня ускользнула, но так или иначе за жизнь свою опасается и к встрече с недоброжелателями готовится), а его возлюбленную, в свою очередь, "стерегут" сестры, оберегая от очередного разочарования, и вынести из дома ее вещи берется постоялец, оказавшийся киллером - он же самоотверженно погибает при взрыве дома Бригитты вместе с "новым русским" и его телохранителями.

Потом сестры еще для порядка поахают "если бы знать, если бы знать", до кучи приплетая дядиванино "небо в алмазах - ну да тут уж все равно: вишневый сад продан, Константин Гаврилыч застрелился. Но вот что характерно: отец Бригитты и Донатаса в свое время сражался против русских оккупантов и погиб, теперь, выходит, а оккупанты вернулись и взорвали родительский дом, оставив литовцев на пепелище - вот и связывайся с русскими!
маски

"Беглец" ("Казаки") Л.Толстого, театр им. Ленсовета СПб, реж. Айдар Заббаров

Лить, сыпать, прыгать, метать ножи - всякой такой "экспрессии" в спектакле через край, но она едва прикрывает скудость режиссерской мысли, фанаберия сводится к "аранжировке", местами очень броской и способной производить впечатление (скорее с непривычки, от невзыскательности). Игровое пространство - нагромождение разнокалиберных деревянных ящиков из-под оружия и боеприпасов при бифронтальной рассадке служит подиумом, на котором и разыгрывается это театрализовано-цирковое костюмное дефиле; к финалу ящик превращается в траурный лафет, застеленный черными шинелями и засыпанный красными маками.

В основе повесть "Казаки" - стало быть артисты поют хором казачьи песни (ну действительно - не из "Служебного же романа" им петь, не из "Юноны" и "Авось"... это было бы слишком неожиданно, слишком интересно для поборников традиционных театральных ценностей). Безусловно, Заббаров, как полагается ученику Женовача, работает с текстом, но прочитывает Толстого в чуждом автору "романтическом" ключе, формально многоплановую свою инсценировку строит на контрапункте эпизодов драматических с легким привкусом сомнительной, пока еще не слишком навязчивой (в отличие от позднего Толстого, лицемерного проповедника) социальной философии и "ударных", игровых, юмористических, чуть ли не "цирковых" интермедий (вот тут в ход идет вода и прочие жидкости, огромные пластиковые бочки для кулера - так у Заббарова "традиции" сочетаются с "новаторством"! - артисты глотают и выплевывают, давятся, говорят взахлеб... - типа весело; впрочем, когда они рубят шашками огурцы и бросаются топорами, мне того хуже делалось, если честно), а вся эта конструкция прошивается лирическими отступлениями, пейзажными зарисовками, тоже несущими свою "философию", отданными молодой актрисе.

Вроде бы толстовская военная проза в устах девушки - ход парадоксальный, на деле он такой же дежурный и предсказуемый, как все остальное в сугубо школярской, эпигонской режиссуре Заббарова, и для экзаменационных этюдов, пожалуй, достойной, но никак не тянет она на сколько-нибудь самостоятельное высказывание и идет целиком от "школы", в минимальной степени от собственной индивидуальности постановщика (что вообще патологически присуще большинству режиссеров, выпущенных мастерской Женовача, редко кому, как Перегудову с Половцевой, удается выйти из заданных педагогом рамок и создать, пускай с неровным результатам, что-то оригинальное).

В композиции лирико-песенно-атмосферно-цирковой, с хорами и топорами, теряется любовный треугольник главных героев: казак Лукашка (Иван Батарев)-аристократ Оленин (Александр Крымов)-казачка Марьяна (Лидия Шевченко), он пропадает в нагромождении избыточных, факультативных "атмосферных" подробностей. А образ дяди Ерошки (единственный возрастной в статусе "заслуженного" актер Александр Сулимов посреди молодежного ансамбля) вместо разбитного, близкого к фарсовому персонажа превращается в меланхолическую слякоть, чуть ли не трагический по задумке, а по факту сентиментальный, противно-слюнявый, внутренне противоречивый характер, подобие "смыслообразующего" центра, "нравственного" стержня инсценировки - совершенно поперек здравого смысла и современного восприятия, но опять же дежурно, предсказуемо, инертно, "по школе".
маски

"Помилование" реж. Ян Якуб Кольски ("Висла")

Фильмы мэтра Яна Якуба Кольски стилистически могут показаться несколько старомодными и тяжеловесными, драматургически, визуально, да по набору тем они абсолютно "классические", но если вникнуть, почти каждой из картин - а редкая из ежегодных "Висл" обходится без Кольски - присуща двуплановость повествования, мерцание реальности, подмена действительного воображаемым, на чем нередко строится и сюжет. Так и в "Помиловании" родители собираются по-христиански схоронить сына, бойца Армии Крайовой, убитого в 1946-м году после захвата Польши русскими оккупантами. На финальных титрах выясняется, что наткнувшись на очередное препятствие, они отказались от идеи перевезти тело на юг страны в монастырь, где служит их старший сын-священник. Но до этого события излагаются как реальные - все круги ада, которые проходят, и не без внутренних противоречий, а не только преодолевая внешние кордоны, супруги в растерзанной православными убийцами Польше, ошметки одолевшей нацистов, но разгромленной и поставленной русскими вне закона польской армии, застрявшие при отступлении немцы, спецслужбы на страже "нового порядка", и встреча со старшим сыном после многих лет разлуки, и, конечно, символический - я бы сказал, излишне все-таки прямолинейна такая аллегория - труп в гробу на телеге, присыпанный солью и обложенный льдом.
маски

"Т-34" реж. Алексей Сидоров, 2018

Если задаться целью всерьез, под несоразмерное количество, поточное производство новейших русскоязычных кинофильмов, посвященных именно танковым, а не каким-то еще родам войск, можно подвести теоретическую, научную (ну хорошо, квази-научную) базу: с одной стороны, танк - образ символический, емкий, по-своему мощный, почти как медведь... и в то же время как бы обобщенный, обезличенный, не предполагающий "гуманистического", то есть слюнтяйского к себе отношения, мало ли кто там внутри машины сидит и что думает, сомневается, боится, да хоть и горит, и погибает - танк знай себе прет, давит и стреляет, это дело коллективное, предполагающее взаимную ответственность, да и внешне смотрится внушительно, не то что какой-нибудь отдельно взятый пехотинец, лыжник-стрелок, сапер (не дай бог еще ошибется... - как сюжет дальше развивать?..) и т.п.; с другой, в плане материальном, техническом и финансовом для съемок танк все-таки сподручнее, удобнее и дешевле (хоть натуральная машина, хоть макет, хоть компьютерная графика), чем самолет или подводную лодка, а про какой-нибудь крейсер и говорить нечего, и тут, глядишь от бюджетного финансирования излишки останутся, которые православные продюсеры могут параллельно освоить, что называется, в мирных целях... Наконец, пускай на памяти и "сталинские соколы", и "артиллеристы, Сталин дал приказ!", и все в таком ключе, но лучше, ярче, задорнее, ни про кого не сказано, как про танкистов, причем, что характерно, еще до пресловутой ВОВ:

Гремя огнем, сверкая блеском стали
Пойдут машины в яростный поход
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин
И Ворошилов в бой нас поведет.

Авторы еще одного благословенного проекта сходного сорта и вовсе запускались с названием "Увидеть Сталина", правда, в прокат бесславно вышли уже обыкновенными "Танками", но их герои-танкисты добрались-таки до Красной Площади, где товарищ Сталин их увидел и не сходя в гроб благословил:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3899793.html

Короче, "танковые драмы" на русскоязычном кинопространстве ныне по масштабам бедствия уступают разве что "драмам шпионским", но тут уж вопросов нету, зачем и почему... Попытался я, спасаясь от тотального красно-георгиевского ада на улицах, усугубленного неблагоприятными метеоусловиями, отсиживаясь, как тыловая крыса, дома перед телевизором, посмотреть премьерный сериал "Прыжок богомола" на самом что ни на есть Российском канале, где диверсанта НКВД, оказавшегося после нацистской учебки в ложном положении "двойного агента" Константина Богомолова играет Павел Чинарев... каюсь, не выдержал, не мог без смеха наблюдать за происходящим, не вспоминать, как ну хотя бы в "Карамазовых" тот же Чинарев обращается к "механическим ментам" как к "товарищам фашистам"... С танками все же полегче - машина какая-никакая, за броней и актерам под напором стали и огня легче срам прикрыть. Хотя тоже не всем удается.

Сперва наткнулся на картину "Несокрушимый" (того же 2018 года, реж. Константин Максимов) - в отличие от "Т-34" модель танка в ней представлена альтернативная, "КВ" (Клим Ворошилов - тот самый, что поведет, когда товарищ Сталин пошлет), но модель истории, войны и русского характера аналогичная, стандартная, только ценою подешевле: в главной роли - Андрей Чернышов, непосредственного командира его играет Сергей Горобченко, гендерное неравенство (в котором, помимо прочего, упрекают военно-православные, включая бронированные, произведения искусства иные прогрессивно мыслящие критикессы-феминистки...) по мере сил восполняет Ольга Погодина... Вот моих сил наблюдать за Погодиной в гимнастерке не достало... Да еще коль скоро вокруг нее ну сплошь рожи дегенератские.

В "Т-34" картинка все же малость иная. Начать с того, что проект выпускался от михалковской студии "ТриТэ" - не путать бы с "ТэТридцатьчеТыре..." - что расшифровывается по-прежнему "товарищество творчество труд", а вовсе не "танки танки танки", к чему деятельность студии все больше сводится на практике. Мэтры военно-православного продюсирования, гранды русского ТВ Златопольский, Блаватник и К тоже не совсем без мозгов люди, надо признать. Ну и непосредственно осуществлял затею многоопытный режиссер Алексей Сидоров, прогремевший когда-то бандитским сериалом "Бригада", потом новостью, что брошенного им еще в молодости сына, выросшего рецидивистом-уголовником, осудили за изнасилование и зверское убийство, но и до сей поры, давно уже перебравшись на ПМЖ в Германию, продолжающий неустанно трудиться на ниве воспитания русской молодежи в русле духовности и патриотизма, формирования настоящих мужчин, защитников отечества.

Со сценарием по обыкновению не заморачивались, используя готовые, проверенные схемы (между танками в "Несокрушимом" и "Т-34" даже на совсем сторонний взгляд внешних, технических различий больше, чем между набором драматургических штампов в том и другом случае), прикладывая их к соответствующим идеологическим матрицам: в начале картины, когда на дворе 1942 год, встреченный возгласом "я тебя как Сталина ждал!" (ну то есть с таким нетерпением ждал и с такой радостью дождался, что Второго пришествия уже не требуется...) начальник полевой кухни, оказавшийся танкистом и назначенный командиром экипажа персонаж Александра Петрова, руководит интербригадой, где в составе обнаруживаются и украинец, и грузин, тот и другой пламенные патриоты святой руси, понятно, однако враз отдающие животы зародину-засталина, чтоб дальше не путаться под ногами у настоящих православных, включая белоруса в лице персонажа Виктора Добронравова. От греха убирают (убивают) в прологе и героев, сыгранных актерами-"брусникинцами", Петром Скворцовым, Василием Буткевичем - талантливые ребята, но идейно неблагонадежные, мало ли что им успели Серебренников или Диденко за годы сотрудничества внушить... Заодно и от Семена Трескунова избавились, вид у него больно пацифистский, недалеко и до пораженчества... Петрову все-таки веры побольше, он тоже, конечно, в молодости пометался, на сцене Гамлета изображая, но быстро закалился, как сталь, у Бондарчука и перед инопланетянами не отступил, проверенный боец, не подведет.

И вот спустя два года после героического, но обреченного сопротивления превосходящим силам противника оказавшись в нацистском лагере, лейтенант с ласковой фамилией Ивушкин, не раскрывший захватчикам ни имени своего, ни звания, опять жестко сталкивается с самоуверенным немцем, который, ввиду победоносного русского наступления, предполагает готовить "супертанкистов" (прямо так это в фильме и называется - по аналогии с "супергероями" из голливудских кинокомиксов, суперпатриоты православные ведь одним глазом смотрят в бюджет, а другим в Голливуд...), для чего ему нужны в качестве пушечного мяса танкисты русские. Уцелевший, идейно и национально выверенный костяк экипажа, вновь собранный под прежним началом, оказывается в опять-таки несокрушимом Т-34, но вместо того, чтоб подставляться под снаряды "пантер", разворачивается и через германские просторы двигается, удивляя мирных фрау, в противоположную сторону, на пути, разумеется, свершая подвиг за подвигом. Так, экипажу машины боевой удается в неназванном мирном немецком городке с наскока овладеть припасами капусты и морковки - "грабить не по-нашему", и то ведь, немцы в радостном испуге сами отдают "освободителям" последнее, странно еще что немки малость тормозят.

Впрочем, про гендерный баланс в "Т-34", как и в "Несокрушимом", помнят: содействие экипажу оказывает пленная переводчица, героиня Ирины Старшенбаум - ну тоже нельзя не отменить, насколько предпочтительнее она в сравнении с Ольгой Погодиной. Вообще с точки зрения операторских умений и монтажного мастерства, "Т-34" всяко презентабельнее "Несокрушимого" смотрится - хотя нарисованные на компьютере, летящие и разрывающиеся в рапиде снаряды создают настроение вполне определенное... - тем очевиднее сущностная идентичность проектов. А в финале-то немцу погибать - но он напоследок спешит русскому пожать руку прежде, чем вместе со своей никчемной "пантерой" сверзится с моста: боятся - значит, уважают!

И само собой одним героизмом не обошлось бы - но впридачу к овощам добыли русские танкисты в немецком городке образ чудотворный... Казанской не нашли, взяли какую-то не то картинку настенную, не то тарелку декоративную, не то поднос - главное, что с изображением Мадонны, и хоть Мадонна чужая, но вкупе с истинной молитвой (едут в танке на врага и шпарят словно товарищ Сталин лично в семинарии у них преподавал, без запинок!) победу православным танкистам гарантировала. Венчает блестящую танковую операцию, что характерно, песня Окуджавы на титрах.
маски

"Синонимы" реж. Надав Лапид

Пару лет назад со сцены "Октября" во время церемонии открытия Еврейского кинофестиваля услышал парадоксальное, но исключительно верное суждение: не всякий израильский фильм - еврейский, не всякий еврейский фильм - израильский. Тогда, кстати, что характерно, показывали немецкую картину:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3606726.html

Действие "Синонимов" израильского (номинально по крайней мере) режиссера Надава Лапида происходит преимущественно - не считая "флэшбэков" - во Франции, в Париже. Приехавший куда главный герой Иоав подвергается сразу ограблению и остается буквально, в прямом смысле, без штанов (и даже без трусов), но почти уже замерзшего, отогревают и обихаживают его местные жители, "мечтатели" Эмиль и Каролина - так он до конца и проходит в подаренном ими модном "горчичном" пальто от Кензо! Богатенький закомплексованный Эмиль очевидно, но безуспешно, не смея даже слегка соприкоснуться рукавами, вожделеет Иоава, а разбитная гобоистка Каролина тем временем добивается не только секса, но и выходит за экспата замуж, правда, Йоав, при помощи Эмиля и его связей, женится на Каролине скорее ради ускорения процедуры получения французского гражданства. Если, конечно, "Синонимы" - хоть сколько-нибудь "реалистическая" вещь, а не притча, что, вообще-то, евреям свойственно как никому, и Йоав все же спасся и выжил, а не помер, не замерз голышом и не попал прямиком в парижский "рай" из "ада" родного, израильского.

А до того Иоав, сбежавший из Израиля, от лютующей сионистской военщины (герой сам, естественно, служил в армии, как положено), от родительской опеки, от ненавистного еврейского государства, пытается обустроиться в Париже иными способами - на каждом шагу сталкиваясь с тем, что от себя, особенно если ты еврей, не убежишь. Иоав подвизается охранником... при израильском посольстве - недолго, потому что не в силах наблюдать, как злобные соотечественники держат очередь на улице под дождем (а там же стоят и женщины в мусульманских платках! то есть поганые жиды угнетают их еще и по национально-религиозно-половому признаку!), герой открывает калитку и пропускает толпу "через границу" - толпу выгоняют обратно, Иоава вслед за ней. Но в охране Иоав сходится ближе с еще одним соплеменником - настоящим парижским евреем, который демонстративно носит кипу, пристает ко всем в транспорте и в кафе с криком "я еврей", провоцируя драку - ну то есть как нормальный еврей себя ведет, что Иоаву тоже не близко.

Кроме того, Иоав человек творческий, в запасе у него полно историй - про вантуз, про пулемет и т.п. - ими он делится с Эмилем, авось тому пригодится. сам же чем дальше, тем менее достойными занятиями пробавляется, вплоть до того, что соглашается позировать для порно, и с момента появления в Париже принципиально отказывавшийся говорить на иврите, тут принужден кричать, как ему хорошо, и про свой член, и т.п., языком Ветхого завета и с пальцем в попе. В этих эпизодах можно лишний раз оценить достоинства телосложения исполнителя главной роли (на мой субъективный вкус небезусловные...), однако даже тут его подстерегают препоны, обусловленные порочным израильским происхождением - ливанская арабка, предполагающая партнерша, сниматься с евреем не желала бы. В общем, брак и гражданство - оптимальный вариант, хотя со своими побочными эффектами: соискателям французского паспорта вдалбливают в головы либеральные ценности типа "бога нет" и т.п. У Иоава, впрочем, имеется и закалка, полученная в израильской армии, и семейный опыт, связанный с дедом, который уехал из Литвы в Палестину, где стал террористом и боролся против британцев, державших "мандат" на управление территориями будущего Государства - герой считает, что убежав из Израиля и, обратившись к французам, ссылаясь на преследования израильскими спецслужбами, он ступает деду вслед.

Ну в общем евреи - прощелыги, террористы, люди без земли и народ без страны, израильская, опять же, военщина... Что тем не менее проявляется в картине режиссера-израильтянина с фатальной неизбежностью - чисто еврейское сочетание самоуничижения с высокомерием предполагает помимо сатирического (а надо признать, если как драма "Синонимы" обрывочны и невнятны, но как памфлет они, напротив, сделаны толково, не лишены формалистских изысков) изображения еврейского/израильского характера, нрава, быта, представлений о мире и т.п., заодно изобличения прогнившей системы Пятой республики, и всей Европы в ее лице. Возможно, стоило Иоаву бежать подальше от Израиля не в Париж, а скажем, в Тегеран... Ну или в Москву, в Москву, на худой конец... Но почему-то в навязчиво-символическом, прямолинейном как щелбан, финале, перед тем отправивший родного отца восвояси, Иоав колотиться в дверь Эмиля, но ему не открывают (это называется "не открывают" - одежда, еда, работа, жилье, секс и, наконец, гражданство... ну только что Мессия не сошел), а он, мятежный, все равно бьется, такова, стало быть, трудная еврейская (или все-таки израильская? коль скоро это, как снова подтвердилось, отнюдь не синонимы...) доля. Проект, кстати, осуществлен на деньги Министерства культуры государства Израиль - привет военно-православным коллегам (и опять же соплеменникам!) из российского Фонда кино.
маски

"Последний герой" И.Крепостного в МХАТ им. Горького, реж. Руслан Маликов

- Позвольте представиться: полковой комиссар Рокоссовский.
- Вы родственник Константин Константинычу?!
- Даже Константин Сергеичу!


Это уже вторая с момента смены руководства премьера МХАТа на Тверском бульваре, но постановка Кончаловского, готовившаяся вне связи с площадкой, проскочила мимо меня - сам не стремился и никто не звал. С Русланом Маликовым ситуация иная - и я проявил интерес к тому, что он сейчас делает в непривычных для себя условиях, и, как ни удивительно, пришла рассылка от пресс-службы театра. Некоторое время назад передовую общественность всколыхнула информация, что пресс-секретарем МХАТа стала неукротимая Анжелика Заозерская, однако новость моментально устарела - запаса пассионарности и смыслов нашему падшему ангелу хватило на два с половиной рабочих дня примерно. Сообщение о прогоне Маликова поступило позднее и анонимное - вспомнилось из советской научной фантастики: "письма без обратного адреса рассылает крематорий..." - а моя оперативная реакция на него осталась, в свою очередь, без ответа. Но если уж я хожу туда, куда меня даже не пускают, а тут вроде бы пригласили... - посчитал, что постановку, объявленную для нового курса МХАТ программной, надо посмотреть собственными глазами, хотя ничего не зная о пьесе и ее авторе довольно отчетливо представлял себе, что увижу.

Руслан Маликов с Эдуардом Бояковым много сотрудничал в "Практике" на всех этапах существования проекта до ухода Боякова из него, какие-то названия с тех лет сохраняются в репертуаре "Практики" по сей день - при том что пьесы и тогда вызывали много вопросов как по их идейному посылу, так и по художественному качеству, профессиональному уровню его реализации, однако в те годы это никого не смущало, похоже что не смущает и сейчас. "Последний герой" - двухактный, продолжительностью почти три часа опус на основной сцене: таких больших и длинных вещей Маликов, насколько я знаю, до сих пор не делал. Возможно, поэтому - об идеях, заложенных в материал драматургом, лучше рассуждать отдельно - спектакль постоянно хочется ужать в пространстве и в хронометраже, подогреть артистов, ускорить его темп раза в три... Впрочем, если вытерпеть скуку первый час (что очень трудно...), то дальше становится смешно - увы, ненадолго, в смысле, ненадолго смешно, так-то представление словно и не предполагает финала, которого, собственно, и нет, то есть якобы придуманы варианты, но то, что мне довелось увидеть, не вариант, а попросту отсутствие вариантов. В любом случае и до такого "финала" надо еще дожить.

В прологе старик пытается защитить сына, недееспособного пьяницу-бомжа, от молодчиков в масках с явными намерениями уничтожить "биомусор" - праведному ветерану помогает Макаров (не человек, но пистолет), и молодчики отступают, но обещают еще встретиться. Далее зритель застает старика со старухой в их обиталище - казарме заброшенной военной базы, куда им пришлось съехать из города от сорокалетнего отпрыска-алкоголика. Главный герой - настоящий полковник, ветеран Вьетнама и Синая (где русских, как известно, не было, хотя они там всех победили, и американских интервентов, и израильскую военщину - ну как всегда...). Не смирившись с развалом великой страны и верный присяге, дед и без жилплощади оставшись празднует день ракетно-зенитных войск Демократической республики Вьетнам, по случаю чего приходит к бабке с бутылкой водки, бабка сперва изъявляет неудовольствие, потом сама причащается пятью каплями горькой, а подставив к портрету маршала Советского Союза образ Спаса, боевые старики творят живую молитву. Но не в одиночестве же им куковать на большой сцене МХАТ - в сложенную из картонных кубиков стену казармы въезжает фанерный Т-34 и на нем под предводительством комиссара Рокоссовского целый экипаж, включая медсестру в мини-юбке с люрексовым красным крестом на сумочке и позже проспавшегося, присоединившегося к товарищам нациста.

Вообще-то не в пример утонченным ценителям изящного и передовым театроведам я хожу в разные театры - Армии и Сатиры, Содружество актеров Таганки, в МХАТ им. Горького последний раз тоже заглядывал пускай не накануне, но сравнительно недавно, несколько лет назад, а до этого тоже бывал неоднократно, почти регулярно, а все же и я не железный дровосек, сломался на "Вассе Железновой" с участием тогдашнего руководителя, ныне президента заведения Т.В.Дорониной:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2096857.html

Тем не менее опыт мною накоплен обширный и разнообразный, от "Ма-мурэ" в Армии -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2814833.html

- до "Нечистой силы" в САТ -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3716872.html

- и даже застал я на Малой Бронной душераздирающую (в связи с "Последним героем" вспомнившуюся сразу) "Подводную лодку в степях Украины" Юрия Юрченко, тогдашнего французского поэта, позднее донбасского ополченца:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/671483.html

- потому очередным объединением Тео и Гукона Крепостным МХАТом меня тоже сходу не запугать. Но из видимых, случившихся за прошедшие с моего предыдущего посещения перемен, я для себя отметил разве что отсутствие мужского туалета на прежнем месте - всю санитарную зону первого этажа отвели женщинам, а настоящие мужики, православные патриоты, других тут и не ждут, теперь должны ходить на третий, тренироваться на случай, если завтра война. В остальном все как при бабушке сердце и прочие менее романтические внутренние органы мои рефлекторно откликнулись на ковровые дорожки по проходам между кресел с потертой обивкой - ну да это все, понятно, наносное, и следует вглядеться в суть. Так вот мне показалось, суть в том, что пьеса белорусского (мыслящего себя русским, то есть советским) автора "Последний герой" принципиально ничем не отличается, скажем, от сочинений Юрия Полякова, на протяжении долгих лет шедших в упомянутых театрах Армии, Сатиры и т.д., включая МХАТ. Причем я могу о том сказать предметно, поскольку не все, конечно - здоровья не хватает - но некоторые из пьес Полякова я на перечисленных сценах видел, в частности, присутствовал на премьере (2001 год!) "Контрольного выстрела" в МХАТ им. Горького. И что по сравнению с Поляковым предлагает Крепостной, а вместе с ним и режиссер, и театр, неожиданного, невиданного, свежего, сколько-нибудь иного - признаюсь, не улавливаю.

На сцене МХАТ - возрастные актеры, играющие воинственно настроенного ветерана-патриота и его благодушно-трусливую на первый взгляд, но верную и когда доходит до дела твердую боевую подругу. "Для меня распад страны был трагедией. Я целый месяц не мог ни с кем общаться или разговаривать. Не то чтобы, как в "Андрее Рублеве", принял обет, просто не мог, и все" - воспроизводится в пресс-релизе высказывание народного артиста России Ивана Криворучко. Вторит ему и партнерша, Лидия Кузнецова: "Я родилась в Империи... Мне есть что сравнить, и эти сравнительные линии сходятся в одном: мы - прекрасная страна..." Вслед более или менее народными артистами МХАТ мне тоже есть что сравнить, но в связи с "Последним героем" все мои сравнительные линии опять-таки сходятся к Содружеству Армии и Сатиры, к драматургии, то есть, Юрия Полякова, с ее догматизмом и морализаторством, наспех упакованным в позаимствованные с чужого плеча сюжеты; а также, что удивительно, к Детскому музыкальному театру им. Сац, где вот в точности так же на сцену въезжали муляжи бронетехники, по другому поводу, но очень похоже:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2847401.html

Кроме того, не то чтобы как в "Андрее Рублеве", а попросту, видимо, актриса свой текст произносит с той степенью громкости и внятности, что из третьего ряда партера ничего не слышно - а может оно и к лучшему, остальных слышно и это испытание не для первогодков.

По сюжету "Последнего героя", чем-то смахивающему на содержание стихов конферансье Елены Ваенги (да, я и на концертах Ваенги бывал!), незваные гости на танке оказываются компанией "реконструкторов", вполне патриотично, кстати, воспитанных, но недалеких, бездуховных, малограмотных - от вооруженного ветерана они получают урок, но не успевают его усвоить, как полку прибывает и вдогонку на базу являются уже не ряженые армейцы, а замаскированные боевики некой организации "легион спасения родины", тоже очень патриотической, но настроенной решительно, по-деловому, очистить землю от "биомусора" - в одном из тех активистов дед узнает громилу, от которого защитил некогда валяющегося на авансцене улице пьяницу, и противопоставил его фашистскому кулаку проповедь милосердия.

К пьяницам на сцене в МХАТ относятся, стало быть, милосерднее, чем за кулисами - одно это внушает осторожный оптимизм... но, боюсь, только одно это и внушает. В остальном ходульные, словно компьютерным генератором сконструированные диалоги исполнители произносят с такой усиленной опорой на систему Станиславского, что Константин Сергеич, вероятно, запросил бы подмоги у Константин Константиныча. А Руслан Маликов, будучи все-таки опытным режиссером и в театре человеком неслучайным, пытается этот словесный "биомусор" (типа "мы знаем эту базу как свои два пальца") разбодяжить замысловатым мизансценированием, освоением пространства и машинерии.

Площадка вздыблена, коробка открыта (не впервые, правда, за историю горьковского МХАТа - в самом начале его грустной истории Виктюк ставил "Старую актрису на роль жены Достоевского" с Татьяной Дорониной и Аристархом Ливановым... тридцать с лишним лет назад!), вместо тряпичного занавеса используется пожарный и видеопроекция поверх нее, а молодежная массовка задействована в эпизодах "снов" главного - и, надо понимать, последнего - героя: маршируют великовозрастные пионеры в красных галстуках и белых коротких штанишках, танцуют "белые лебеди" (парни в юбках! на сцене горького МХАТа, ну точно сон! и вдобавок к ним ряженый немец по фамилии Бородуля, повесив штаны сушить, тоже надевает юбку, но то уж по сюжетной необходимости и от полной безысходности...), бравые русские солдаты побеждают даже там, где отродясь не бывали - двигаясь замедленно, сомнамбулически, и придавая пьесе Крепостного Ивана черты одновременно феерии и мистерии.

Между тем, по примеру Князеньки ссылаюсь на авторитет пресс-релиза, "Последний герой" - цитирую - "реалистическая пьеса", "о наших родителях", "они не приспособлены к современной суете" (наверное поэтому так медленно двигаются и невнятно говорят...), зато "являются носителями вневременной мудрости", они "наша надежда и опора" (я бы еще добавил "как не впасть в отчаяние"...).

"Этого героя мы, простите за наглость, сегодня нашли. И предъявляем зрителю. Не психопата-бандита, ни невротика-интеллектуала, ни усталого олигарха, не фрондирующего хипстера, а героя прямого действия. Человека, который отвечает за выживание социума" - характеризует ветерана-ракетчика из пьесы Крепостного художественный руководитель театра Эдуард Бояков. Доверяя Эдуарду, я ждал развязки, заинтригованный обещанным "прямым действием" - и остался в недоумении, потому что от "действия"-то настоящий и вопреки названию-обманке вовсе не последний герой с бутылкой водки в одной руке и Макаровым в другой отчего-то устранился. То есть на протяжении спектакля он пил водку несмотря на язву и месячные (язва у ветерана, месячные у "медсестры" в мини-юбке) с закусывавшими гамбургерами из "Макдональдса" реконструкторами, вел с ними политпросветительские беседы шершавым языком плаката при поддержке мягкосердечной супруги, а когда нагрянули агрессивные качки, затеявшие на базе игру в "последнего героя", сориентировал "реконструкторов" на местности - те, допустим, все равно подорвались на контрабандной китайской пиротехнике, и жертвы нашлись с обеих сторон, не пострадали, к счастью, старики, но каковы будут "прямые действия" несгибаемого "последнего героя", на момент, когда опустился пожарный занавес, я не понимал. С последним героем Руслана Маликова в "Практике", из пьесы Любови Стрижак "Кеды", пресловутым "фрондирующим хипстером", и то в свое время яснее вышло:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2471453.html

P.S. Въедливые знатоки обратили внимание: к официальной премьере актер Криворучко сменил на кителе своего героя-полковника погоны: пресс-показ он проходил в генеральских, что, видимо, не ускользнуло от взгляда специалистов, и ошибку "исправили". Какая приятная, достойная уважения точность! Значит, спектакль обрел завершенную форму... Что важно еще и в свете последовавшей за премьерой новости:

"...состоялась рабочая встреча статс-секретаря – заместителя директора Федеральной службы войск национальной гвардии РФ генерал-полковника Сергея Захаркина и художественного руководителя Московского художественного академического театра имени М. Горького Эдуарда Боякова. Встреча прошла в рамках посещения военнослужащими и сотрудниками войск национальной гвардии РФ, а также членами их семей спектакля «Пигмалион» в МХАТ им. Горького.

Статс-секретарь Росгвардии выразил признательность художественному руководителю Московского художественного академического театра имени Максима Горького Эдуарду Боякову, руководству и труппе за приглашение военнослужащих побывать на лучших спектаклях театра, и отметил, что войска национальной гвардии связывают прочные партнерские отношения с театральным сообществом.

«Очень символично, что наше партнерское соглашение мы заключили в Год театра, который проходит в Российской Федерации. Суть этого соглашения состоит в том, что руководство МХАТа имени Максима Горького в течение года на безвозмездной основе будет выделять билеты на спектакли театра для военнослужащих и сотрудников Росгвардии, а также членов их семей», – подчеркнул генерал-полковник Сергей Захаркин.

Художественный руководитель МХАТа им. Горького Эдуард Бояков отметил, что театр всегда рад видеть в гостях военнослужащих и сотрудников ведомства.

В апреле курсанты Саратовского военного института Росгвардии, которые в Москве готовятся к параду Победы 9 мая, уже посмотрели постановку жемчужины мировой классики спектакль «Гамлет».


http://www.mxat-teatr.ru/novosti/rosgvardiya-i-moskovskiy-hudojestvennyy-akademicheskiy-teatr-imeni-m-gorkogo-razvivayut-sotrudnichestvo_0__489