Category: авиация

маски

"Стюардесса" реж. Владимир Краснопольский, Валерий Усков, 1967

Не столько даже увлекла меня характерная для советского кино 60-х лирическая интонация, сколько - еще и в свете недавних событий - чисто бытовые реалии авиаперевозок. В силу возраста я застал времена, когда салоны самолетов делились на отсеки для курящих и некурящих, причем без каких-либо перегородок, просто часть самолета отводилась под места, где разрешалось курить во время полета - вспоминал об этом уже несколько лет назад, когда довелось лететь полуразвалившимся "ЯКом", у которого трам выпадает из жопки, там в рукоятках сидений сохранились пепельницы. Герои "Стюардессы" летят и вовсе на "АН-10" (ну я бы сам не определил, а потом уж, заинтересовавшись фильмов подробнее, нашел информацию), да еще и куда-то в Сибирь, на Крайний Север!

Стюардесса по имени Ольга (Ивановна) привлекает внимание вежливого пассажира, оказавшегося киносценаристом - остается предположить, что в столь выгодном свете персонажем, сыгранным Георгием Жженовым на пике формы и популярности, сценарист Юрий Нагибин (соавтором числится его тогдашняя супруга Бэла Ахмадуллина) изобразил себя, и кстати, этот герой беспрестанно курит сигарету. Сценарист за время полета кое о чем успевает расспросить Ольгу Ивановну, хотя ее постоянно отвлекают попутчики, один другого хлеще: престарелый самодовольный "ловелас" якобы "со связями", капризная хамоватая тетка, старый, почти не понимающий по-русски ненец с внуком (дед тоже курит, но трубку и видать до того едкую, что героиня обращается к нему с просьбой передохнуть, указывая на соседство ребенка), неунывающий кавказец, отхлебывающий вино из бочонка, и русский, отхлебнувший, надо полагать, еще перед взлетом уже так хорошо, что спит без просыпу, но внезапно пробудившись, старается открыть дверь салона и выйти из самолета прямо на высоте.

Ну о том, что в самолетах не только курили, но и пили, я тоже знаю не понаслышке... В плане потребления алкоголя и сейчас всякое случается, иной раз, ежели пассажир знаменитый, и в новости попадает информация. Однако тут это все представлено даже не в комическом свете (наподобие завязки "Иронии судьбы..." хотя бы), а в реалистическом - то есть как бы так и надо, ну пьяный, ну курит... Всякое случается. Дед-ненец мало того что трубкой дымит, та еще и беспрестанно поет, сводя с ума стюардессу и всех окружающих, "паровоз хорошо, самолет хорошо, а олени лучче" (шлягер Кола Бельды уже в 1967м имел хождение?). При этом разбитного кавказца, который и в болтанку не перестает закусывать, играет Владимир Этуш, а пьяного русского Евгений Евстигнеев... Главная же героиня досталась Алле Демидовой, которая в ее сегодняшнем имидже совсем не ассоциируется со стюардессой - так и стюардесса непростая...

Сколь достоверен антураж, столь же фантастичен и сюжет картины: хранитель библиотеки, не переносящая болтанки в воздухе (но скрывающая это, чтоб не уволили), Ольга Ивановна летает второй год, и не ради 10-рублевой прибавки к зарплате, а ради возлюбленного-геолога, который ищет в Сибири нефть. Ну как он ее ищет - в фильме тоже показано: спит от усталости прямо в машине на аэродроме, а приземлившаяся Ольга Ивановна не желает его будить, несколько минут полюбовалась сквозь лобовое стекло, забрала почту, окинула взглядом заснеженный аэродром (самолеты улетают и прилетают, а оленьи и собачьи упряжки навсегда!), да и полетела дальше. В Москве у нее, говорит она сценаристу, пожилая мать, оставить ее не может. Геолог же занят нефтью - и "это же я к нему летаю...", но... "он меня научится любить". И раз уж женщина образованная, с книжками привыкшая иметь дело, среди прочей литературы (всему бортовому набору которой веселый кавказец предпочитает журнал "Крокодил"!) со сценаристом она обсуждает воспоминания Амудсена - где рассказано о постоянно сопровождавшем его метеорологе, который не переносил качку (совсем как Ольга Ивановна турбулентность), однако ради науки и дружбы, будучи истинным "викингом", постоянно Амудсена во всех экспедициях сопровождал. "Стюардесса", собственно, тем и занятна - соединением дичайшего, запредельного совково-официозного "героического" пафоса, психологического реализма и натуралистическим, моментами доходящим до гротеска изображением обстановки: и ведь не остается ощущения нелепости от увиденного, вроде как все убедительно... - кинематографическая культура во всех смыслах на высоте!

А еще цепляющая деталь: к стюардессе, хотя профессия вынесена в название фильма, даже самые невыдержанные пассажиры (персонажи Аркадия Толбузина, Ивана Рыжова, Валентины Владимировой - это вдобавок к Евстигнееву, Этушу, Жженову... звездный десант!) предпочитают обращаться "бортпроводница", что выговаривать, казалось бы, да еще в условиях турбулентности, когда требуется срочная помощь, намного дольше и труднее, звучит неблагозвучно... Стало быть, "стюардесса", подразумевается по умолчанию - понятие несколько... "унизительное" для работницы аэрофлота, "бортпроводница" корректнее и предпочтительнее?
маски

"Пятый океан" реж. Исидор Анненский, 1940

Имя Исидора Анненского никогда на ставят и вряд ли поставят в одну строку с Эйзенштейном или Довженко, хотя бы с Пудовкиным или Эрмлером - но фильмы его показывают и смотрят больше и чаще, чем всех "великих" вместе взятых, причем, боюсь, это наблюдение в равной степени справедливо по отношению как к "широким народным массам", так и к специалистам-киноведам, которые в теории "знатоки" и "ценители", а на практике "тоже люди". Другое дело, что непреходяще популярные, в том числе и у сегодняшних двадцатилетних (а казалось бы...) картины Анненского - экранизации чеховских водевилей с актерами-"звездами" своего времени, 1930-40-х годов. "Пятый океан" - вещь в чем-то с ними схожая по стилистике, да и в целом характерная для своей эпохи, но все же несколько иного рода, неудивительно, что я, например, про нее прежде и не слыхал.

Главный герой "Пятого океана" - таежный охотник Леонтий Широков, мечтающий стать летчиком. Завязка сюжета не то что из водевиля - будто из либретто романтической оперы позаимствована: Леонтий бродит с ружьем по лесу, не вполне законно на его территории охотясь, и встречает там учительницу с детьми, которая указывает ему дорогу... ну тут в опере был бы волшебный замок или таинственная пещера, а в советской предвоенной героической драме с элементом музкомедии - естественно, аэроклуб. Леонтий мечтает, как и полагается полусказочному богатырю 1930-х, стать летчиком, да не просто "кукурузником", но непременно истребителем, ведь "завтра война", которая должна закончиться молниеносно и на вражеской территории, потому авиации отдается приоритет. Но душа у Широкова чересчур широкая, не вписывается в дисциплинарные нормы летной школы - хороший ученик, способный, прям для неба созданный, Леонтий то отпрашивается с занятый, а то и вовсе на казенном самолете к девушке отправляется. Отличник постоянно балансирует на грани отчисления.

Ситуация для кино СССР той поры типичная. С одной стороны - шедевры Калатозова и Райзмана на авиа-тематику, с другой - пророчества грядущей победоносной войны типа "Если завтра война" и т.п. В обоих случаях персонаж буквально и метафорически "с крыльями" подходит идеально - не на лебеде же плавать советскому рыцарю по предписанию наркома. Как и впоследствии в "Небесном тихоходе", созданном уже во время реальной войны (но с не менее идеальным взглядом и на войну, и на авиацию), и в отличие от "оттепельных" образцов вроде "Чистого неба", тут первым делом - самолеты, ну а девушки - потом. Тем более что истинная арийка правильная советская девушка отдает предпочтение летчику и более опытному, и более дисциплинированному, и это настолько в заданной системе координат очевидно и безальтернативно, что борьба за любовь не может служить основой сюжетного конфликта. Аналогичный расклад не только в кино-, но и в театральной драматургии советских 1930-х, взять хотя бы не экранизированную своевременно, вследствие чего надолго забытую, но сегодня неожиданно, парадоксально вернувшуюся на сцену аж двумя постановками кряду (Михаила Рахлина в МХТ и Константина Богомолова в БДТ) по-своему интереснейшую "Славу" Виктора Гусева (кстати, помимо всего прочего в "Пятом океане", как чуть раньше в "Славе", присутствует и образ "родины-матери" в лице несколько старорежимной, но на деле весьма тонко чувствующей идеологическую конъюнктуру "простой старухи" - "покайся!", говорит Леонтию мать его несостоявшейся, вышедшей замуж за инструктора-аса возлюбленной Широкова):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3800301.html

А конфликт в "Пятом океане" скорее внутренний: оно конечно, рожденный ползать летать не может, но и летать следует не просто так, не для собственного удовольствия, не по велению души, но строго следуя инструкции, в том настоящий героизм и истинная свобода, сила и слава советского ангела-истребителя. Катастрофой для Широкова во всех смыслах оборачивается неудачный экзаменационный полет - хотя как раз Леонтий выполнил задание на отлично, подвел техник, из-за чего в небе у самолета порвался трос и машина упала. Широков не пострадал, но вместо карьерного взлета его ждет расследование - Леонтий готов был взять вину на себя, покаяться за другого, но техник успел покаяться сам, и получив от командования отпущения былых грехов, Леонтий Широков отправляется на войну, благо не замедлила начаться.

Вот этот момент, конечно, самый любопытный и знаковый в такого рода профессионально сделанных и даже по сегодняшним понятиям смотрибельных (к тому ж и актеры известные заняты, в главной роли - Андрей Абрикосов! одного из его товарищей, поживее и попроще, играет Петр Алейников), но все же посредственных картинах. Война ожидается до такой степени скорая и несомненно за пределами границ СССР, что спустя два года после основных событий фильма в эпилоге оговаривается - Широков успел пройти уже две войны. Дословно: "Два года - две войны!" Цел и невредим, он приезжает героем, с звездой на груди, в родной аэроклуб, где его поджидает повзрослевшая, "дозревшая" девушка-простушка, на которую он прежде бы не позарился - то есть, понятно, это Широков до нее "дозрел", морально и политически. И снова гулянье с духовым оркестром и плясками: короткая война - и вечный праздник.

Когда сегодня "передовая", но несознательная интеллигенция пытается "раскачивать лодку", напоминая, что совсем недавно "народу" говорили сверху о пенсиях, о коммунальных платежах и прочей бездуховной чепухе, намекая - мол, ау, вас обманывают - достаточно обратиться к концу 30-х, в тот период русских уверяли: война - это мгновенная победа без потерь. И что же, спустя те самые пресловутые "два года" (и две войны...), при всех потерях и прямо на пороге собственных домов воюя, т.н. "народ" ополчился на обманувшее его правительство?! Да если бы! - но нет, под чутким руководством все тех же "обманщиков" (понимающих народную сущность куда лучше "передовой" интеллигенции) русские ордой поперли на вчерашнего союзника, внезапно объявленного врагом, завалили его собственными трупами, а лгунов, виновных в катастрофе, без покаяния обожествили - и, между прочим, обожествляют до сих пор. Как до сих пор аллегорическая формула неба как "пятого океана" присутствует в поэтическом обиходе, в графоманских стишках, в эстрадных песенках.
маски

"Заложники" реж. Резо Гигинеишвили, 2017

При несравнимом уровне режиссерских талантов и умений "Заложники" Гигинеишвили задним числом на каждом шагу напоминают "Довлатова" Германа-мл. У того, правда, Ленинград начала 1970-х, а у этого Тбилиси начала 1980-х, и герои Германа - будущие мировые знаменитости, ну по крайней некоторые из них, кому повезло выбраться из русского ада, дожить до какой-нибудь старости, хотя они и уезжать не особо стремятся, включая тех (вроде Бродского), кого нарочно выпихивают, тогда как персонажи "Заложников", не пренебрегающие ради шанса сбежать насилием вплоть до убийства, совершенно безвестны и до сих пор не установлено место их захоронения, коль скоро их попытка прорваться на свободу успехом не увенчалась и они в некоем по сей день неустановленном месте закопаны совсем молодыми. Тем не менее в обоих фильмах сделана ставка не на экшн и даже не на характеры, а на то, что привычно описывается уродливым, бессмысленным понятием "атмосфера", стилистически они друг другу сродни, да и по тематике, по киноязыку - вроде бы тоже.

Группа молодых людей, подросшие дети не последних в Грузинской ССР деятелей культуры, можно сказать, принадлежащие по рождению к элите республиканского значения, не без влияния православного отца Даниила решает, что жить дальше, как они живут, невозможно, а уехать законно и мирно нельзя, для этого нужно угнать самолет. Предполагается, что в салоне самолета никого кроме угонщиков не будет, но ввиду малого числа пассажиров "Аэрофлот" объединяет батумский и ленинградский рейсы, вместо "Яка" дают "Ту", в котором полно людей. Двое из заговорщиков, молодой художник Николас и его любимая девушка Анна, накануне поженились, что позволяет новобрачным, имеющим знакомства, без досмотра пройти на посадку. Для храбрости горе-угонщики еще и продолжают выпивать. Тем временем Батуми не принимает рейс из-за погоды и самолет разворачивается обратно к Тбилиси. Угонщики, вооруженные муляжом гранаты и настоящими, подпольно приобретенными стволами, затевают стрельбу, но неудачно, они ранены, а пилотам удается отбить атаку.

Собственно захват самолета в "Заложниках" показан не слишком внятно, а, например, штурм приземлившегося лайнера и вовсе отсутствует в картине, хотя момент приземления с обстрелом милицией (или внутренними войсками, или спецназом, кто уж там подоспел) позволяет понять, что пассажиров убивали не угонщики, а совсем наоборот - но тут надо иметь в виду, что попытки угона для начала 1980-х в СССР были не то чтоб уж совсем неслыханным делом, но все-таки ситуацией редкой, экстраординарной, это чуть позже, помнится, на рубеже 1980-х90-х "угонять" принялись чуть ли не раз в неделю, однако тогда на общей волне и "террористы" пошли иные, липовые, бравшие на понт, а персонажи "Заложников" действительно готовились к побегу, вооружались, не шутя стреляли в салоне из револьверов. В любом случае ни технологию угона, ни методы "борьбы с терроризмом" режиссер тщательному анализу не подвергает и не намерен хотя бы внимательно, детально воспроизвести процесс, по-голливудски красочно, эффектно, драматично его разыграть. Он в "Заложниках" толкует про другое, да и "заложники" у него - не те, кто случайно оказался в захваченном самолете, а те, кто его захватил, и волнует его вопрос не "как", но "почему".

Голливуд за последние годы выдал сразу несколько картин разного качества о воздушном терроризме - но в американских фильмах, понятно, речь идет либо непосредственно о событиях 11 сентября 2001 года, либо о вымышленных, но ими навеянных; и конфликт строится на совместном противостоянии угонщикам экипажа, пассажиров и наземных служб. В "Заложниках" никто никому не противостоит - безликая масса что внутри салона (за исключением подвыпившего дядьки, который узнает в Николасе начинающего артиста из фильма, который раньше видел, да еще одного мужика, ошибочно принятого угонщиками за представителя КГБ), что за его пределами (руководители "операции" обладают не большей индивидуальностью, чем рядовые стрелки или спецназовцы). Весь интерес авторов сосредоточен исключительно на молодых людях, которым нестерпимо было оставаться в пределах СССР, начиная с самого первого эпизода, когда персонажи купаются в море, а русский пограничник гонит их вон с пляжа: мол, вечером не положено - а они сами хотят решать, когда и где им купаться.

И главный вопрос, который в фильме витает постоянно, озвученный не раз и прямым текстом, но оставаясь как бы безответным: чего им не хватало? Подразумевается, впрочем, ответ сколь несложный, столь предсказуемый - не хватало им свободы. Хотя по советским, и даже по грузинским стандартам они как сыр в масле катались - а грузинские, и вообще в некоторых национальных республиках, стандарты не только качества жизни, бытовых условий, в частности, обеспечения жильем, продуктами, с чем в Советском Союзе 1980-х все было очень хуево, сильно превосходили средне-СССРовские, и в особенности что касается РСФСР, за исключением разве что Москвы и Ленинграда. Главные герои "Заложников" - отпрыски благополучных, уважаемых родителей, их мир - это искусство, кино, музыка, в том числе такая, что на советском радио не звучит (тут еще опять спасибо православному отцу Даниилу, просвещает свежевоцерковленную молодежь). Но они хватаются за пистолет.

Насколько в художественном плане Резо Гигинеишвили реализует свою концепцию достойно и убедительно - говорить излишне, не тот случай. Что касается адекватности исторической - я ничего не знаю о Грузии сегодняшней и вообще постсоветской, но как ни странно, застал Грузинскую СССР 1980-х, пусть уже чуть более поздних, чем показана в фильме: перестроечных времен. Узнал в кадре Тбилисский аэропорт, где мы с мамой, отправляясь в санаторий под Кутаиси, делали пересадку (я там впервые в жизни увидел на газетном лотке журнал "Театр", между прочим! а где он до этого мог мне попасться на глаза, не в Ульяновске же... причем между Ульяновском и Тбилиси существовало регулярное прямое авиасообщение, что сегодня помыслить нельзя). И заодно вспомнил, насколько удивительным казалось грузинское довольство, изобилие по сравнению с нашим "голодным" (ну не буквально, конечно, не до каннибализма, но крайне скудно обеспеченным) Поволжьем. Вместе с тем смотрелось диким для 1989 года с его съездами, гласностью и мощнейшей анти-сталинской волной, что в газетных киосках Восточной Грузии (за Тбилиси не скажу) на видном месте в витринах стоят, продаются и, следовательно, покупаются портреты Сталина, незадешево! А пребывание мое в санатории выпало на 7 ноября, и сколь яростно ни сопротивлялся я (упертым я уже тогда был в точности как теперь, то есть: переубедить нельзя, можно только заставить), а пришлось мне - пригрозили не выдать справку, что я учился (при том что намека на уроки в санатории не было, напрасно только учебниками чемодан забивали) - читать наизусть стишок, который я помню дословно:

Наше детство заботой народов согрето,
И сияет цветами счастливых улыбок.
Спасибо нашей партии за это!
Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Но в целом Грузия тогда понравилась, тем более что меня, черненького и пухлого, несмотря на чисто русскую маму все принимали за местного, за грузина и заговаривали на непонятном мне языке. Но уж больно странно, когда, с одной стороны, все кругом советское, и мало того, в самом архаичном, сталинском варианте, а с другой, процветают открыто еще не вполне официально разрешенные частники, умельцы, торговцы, и продуктов много, и дома хорошие - все не по-русски! И уж точно ничто внешне не предвещало, что спустя каких-нибудь два года Грузию законно, пусть ненадолго, возглавит Звиад Гамсахурдиа. Наверное, Резо Гигинешивили знает о том намного больше, чем я, но эти противоречия в фильме у него не отразились и, видимо, не смущают режиссера, он упрощает идею до предела: свободы нет, а кроме нее ничего не нужно.

Где уж там не хватает героям свободы - остается лишь догадываться, но установка такова, и от нее пляшем (кстати, молодожен Ника запомнился как раз детским танцем в каком-то фильме, по нему его узнает опаздывающий в Батуми пассажир). Но и правда, едва появилась возможность, а то и не дожидаясь возможности для всех, пользуясь привилегиями, виднейшие грузинские деятели предпочли наблюдать за драматическими перипетиями судьбы своей родины кто из Франции, как Иоселиани, а кто из Германии, как Канчели (он автор музыки к "Заложникам", да и кому ж еще...); многие, недалеко отрываясь от "корней", подались в Москву, как сам Резо Давидович. Среди молодых исполнителей главных ролей в фильме узнаваемых лиц практически нет, зато фамилии - как на подбор: Квирикадзе, Гомиашвили - и не однофамильцы отнюдь. В числе актеров, играющих "отцов", приметных фигур больше, но я для себя выделил Мераба Нинидзе (папа Николаса), еще и ввиду опять-таки ассоциаций с Алексеем Германом-мл. (не с "Довлатовым", так с предыдущими работами).

Ну и персона режиссера в контексте сюжета и темы "Заложников" куда как показательна. Гигинеишвили первоначально поднялся в Москве благодаря "удачной" женитьбе на Кочетковой Насте, выпускнице "Фабрики звезд-4", девушке не обделенной благодаря родителям скорее связями, чем талантами, но на первом этапе хватило и того, а бедная Настя получила эпизодическую, совершенно никчемную роль в полнометражном дебюте Гигинеишвили "Жаrа". Cледующим шагом Гигинеишвили стал брак уже, бери выше, с Михалковой Надеждой. Тут его надежды оправдались в полной мере, он снял как бы комедийную, но вроде бы и мелодраму "Без мужчин":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3684787.html

- а позднее, задействуя уже и Анну Михалкову, "Любовь с акцентом" - кинопроект о туристической привлекательности Грузии, в частности, для одиноких русских баб кризисного возраста, где (оглядываюсь на нее в изумлении) за пять лет до "Заложников" сошлись в неизменном комедийно-мелодраматическом формате многие их сюжетные мотивы, а также и предчувствия постановщика относительно собственных семейных перспектив:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2347669.html

- и потом развил идею заодно уж при помощи Прыгунова и Оганесяна в интернациональном (дружбы народов надежный оплот) альманахе "Без границ", куда привлек народных артистов СССР Инну Чурикову и Олега Басилашвили:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3133417.html

Любовь с акцентом, но без границ - по версии Гигинеишвили - всегда была сутью живописуемого им в его халтурных поделках "русского мира", и, соответственно, бывшего СССР как идеального, совершенного воплощения этого "мира", который в "Заложниках" оборачивается изнаночной стороной - тюрьмой и террором. Тут Надежда Михалкова вместе с Марией Шалаевой играют стюардесс злосчастного рейса, Шалаева Михалкову прям-таки насильно выпихивает в момент приземления самолета из люка на полосу аэродрома, чем спасает, сама сразу погибая от спецназовских пуль - и то сказать, не убивать же режиссеру жену-актрису в кадре, когда есть выбор... Что-то у Резо с Надеждой вскоре тоже не заладилось в прошлом году они оформили развод. А на "Заложников", говорят, Гигинеишвили взял денег у родной сестры, которой пришлось квартиру продать. Достойная карьера: недофильмы-полуклипы музыкально-рекламного характера за чужой счет. Среди прочих гигинеических процедур (папа режиссера руководил здравницами Боржоми при советах-оккупантах) "Заложники" смотрятся как будто крутым поворотом в кинокарьере, но по-своему очень логичным для афериста с амбициями. В "Заложниках" заложена (прошу прощения за невольный каламбур) расчетливо провокативная тема: времена, когда героев этой истории можно было запросто преподнести - и превознести - как "героев" в полном смысле слова, как борцов за свободу против тиранического (а до кучи и оккупационного, что, в принципе, соответствуют действительности) строя и режима даже в Грузии миновали, о России и русских нечего говорить; но на сочувствии к ним, на призыве понять их мотивы режиссер настаивает с тупостью, заслуживающей лучшего повода.

Снимались и в России, стоит вспомнить, картины схожей тематики, прежде всего на ум приходит "Мама" Дениса Евстигнеева - но неслучайно, что при суперзвездном даже по сегодняшним меркам, когда каждый артист-студент после полутора сериалов уже медийное лицо, кастинге, а для конца 90-х просто немыслимой концентрации исполнительском составе (Меньшиков, Машков, Миронов... и Мордюкова во главе) про фильм Евстигнеева стараются не вспоминать от греха. При том что клетка еще не окончательно захлопнулась снова и чтобы улететь в ту же Турцию, куда стремились персонажи "Заложников", самолет угонять не надо, мало того, вон и Алексей Герман-младший в благодарность Мединскому, Эрнсту, Полтавченко и, конечно же, все тому же неизменному Михалкову не перестает уточнять, что в Украине, дескать, фашизм, а в России-то, надо полагать, свобода без границ - но все же "Заложники" как первая ласточка (ну или наоборот, запоздалая) некий сумбур вносит, в мысли смятение. Как-то трудно уложить в одной режиссерской карьере "Жару", "Любовь с акцентом", "Без границ", "Без мужчин" - и "Заложников"... Многое зависит, вероятно, еще и от того, кто станет следующей женой Резо Гигинеишвили, если он, конечно, продолжит карьеру строить теми же методами - заложник чести, оклеветанный молвой. А пока летайте самолетами "Аэрофлота".
маски

и широкая грудь осетина: "Последствия" реж. Эллиот Лестер в "35 мм"

Роман и Надежда были долго счастливы в супружестве, и вот пожилой строитель ждет семью, прилетающую из России в США к нему на праздники, а они не прилетают, потому что из-за несчастливого стечения обстоятельств, а возможно и по ошибке авиадиспетчера, происходит катастрофа, на высоте сталкиваются самолеты, никто не выживает. Проходит год, диспетчер уже служит в другой фирме и живет под другой фамилией, когда к нему заявляется безутешный вдовец, помимо своей Надежды лишившийся также дочери и ее не успевшего родиться ребенка, тычет бывшему диспетчеру сперва фотографию близких в нос, а потом и нож в горло.

Романа Мельника играет Арнольд Шварценеггер, и как умеет, своими полутора ужимками изображает неизбывное страдание своего героя. Передвигается медленно, смотрит в пустоту. В одном из эпизодов можно увидеть престарелого терминатора под душем голого со спины - зрелище куда более душераздирающее, чем тоскующий на могилке строитель. И все это вообще не стоило бы внимания и разговора, если б не пресловутые "реальные события", положенные в основу картины. Осетин Виталий Калоев был не рядовым рабочим на стройке, но дипломированным архитектором, имел контракт в Испании, куда к нему и летела на разбившемся самолете родня. Вероятно, американской аудитории трудно было бы объяснить специфику осетинскую, кавказскую - они предпочли сделать героя Романом Мельником, то есть, по всей видимости, евреем вместо мусульманина, что привычнее - а это уже большая разница. При этом достаточно распространенное сочетания имени и фамилии - Была такая морда на 3-й кнопке, сидела и пиздела в том духе, что "бездуховная гейропа загнивает на корню и лет через тридцать ох как мы, русские, над ними похохочем" - но с тех пор потерялась в более ярком сиянии других рудольфовичей, гарриевичей и леонардовичей. И собственно говоря, если "Последствия" чем и любопытны, то не сами по себе, а на сопоставлении реальных фактов с тем, как они преломляются в игровом фильме, то есть действительности с тем, какой она "должна быть" на взгляд небескорыстных, но благодушных голливудских маркетологов (сопродюсерами проекта выступает наряду с Арнольдом Шварценеггером и Даррен Аронофски, что тоже кое-что позволяет понять в сути дела), с той фантазией, которой они пытаются вытеснить из медийного пространства настоящую жизнь.

А жизнь такова, что настоящий, реальный осетин-убийца Калоев для того, чтоб зарезать "кровника", приехал в другую страну с заранее обдуманным планом, в то время как вымышленный Мельник вроде как и убивать не собирался, а только хотел услышать извинения. Ну случайно прихватил нож и в помрачении ткнул в шею - на глазах у жены и сына, принимая их за своих покойных близких. Калоев именно так на суде и говорил - мол, ждал извинения, а как убивал - не помню, был в помрачении. Может, бывший диспетчер и сам на осетинский нож напоролся. Правда, 12 раз подряд... Но чего не бывает! И вот герой фильма выходит из американской тюрьмы после десяти лет отсидки по УДО (и адвокат его удивляется, не ожидал, что так сильно скостят срок!); у него ничего нет, кроме все той же могилы с камнем "Melnik". Прототип, приговоренный к 8 годам и проведя в швейцарской тюрьме (а это совсем не то что американская; с российской и подавно не сравнить) считанные месяцы, спокойно вернулся на родной Кавказ, где прославился как народный герой и получил высокооплачиваемую чиновничью должность (замминистра!!!) - по заслугам, стало быть. И на следующий день после освобождения газеты Арама Ашотовича Габрелянова вышли с передовицами "Теперь его судить может только Бог". По достижении пенсионного возраста Калоев получил медаль "Во славу Осетии". Швейцарский суд обдурил, а божьего едва ли боится.

Между тем в фильме, помимо всей прочей байды, к "реальной" истории пририсован совсем уж сказочный эпилог. Освободившегося Мельника на могиле Мельников подкарауливает подросший за десять лет сын зарезанного (Калоева некому было бы и подкарауливать при любых обстоятельствах, он так быстро покинул тюрьму, что дети убитого не успели подрасти; кстати, их было трое, и все стали свидетелями смерти отца). Прикладывает к его затылку пистолет. "Делай, что должен, но знай: я сожалею" - весомо произносит Мельник. Юноша отводит ствол: "Меня воспитали не так". Все рыдают, хотя стоило бы рассмеяться. Шварценеггер в амплуа одинокого мстителя - образ заведомо вызывающий сочувствие, и не брать это в расчет невозможно. Но авторы фильма выстраивают его убогую драматургию на контрапункте, показывая момент катастрофы и ее последствия с точки зрения двух героев, будто бы объективно. Нестоящая гроша медного выдроченная диалектика - но мало того, в конфликте возникает и третья сторона, чуть ли не главная в этом противостоянии - корпоративный капитализм. Это он, проклятый, в лице менеджеров авиакомпании со стальными глазами, виноват во всем: и в катастрофе, и в ошибке диспетчера, и в страданиях родственников погибших. Диспетчеру предлагают выходное пособие и переезд - бездушные мерзавцы. Родственнику компенсацию и медпомощь - циничные подлецы.

А еще в "Последствиях" присутствует представительница "четвертой власти" - честная журналистка, пишущая по горячим следам книжку о катастрофе. И между прочим именно она дает Мельнику адрес потенциальной жертвы. Но она это делает, конечно, даже не предполагая, что тот пойдет и зарежет - видимо, из высоких побуждений правдолюбия. К ней у сценаристов и режиссера не возникает претензий, хотя вот уж кто выступает настоящим "стрелочником" на чужом смертном пути... Но таковы характерные черты мышления, мировоззрения, которое на своем жалком уровне транслируют "Последствия", и в первую очередь присущая им "виктимность" - говоря по-научному, а выражаясь, как православные - "калоедство". Без того, наверное, нет цивилизации, нет цивилизованного человека - но с этим цивилизованное человечество оказывается совершенно беззащитным перед агрессивными дикарями, перед злобным зверьем, вооруженным с некоторых пор отнюдь не только ножами (кстати, нож для мельников - совсем не то же что для калоевых, опять же... Случайно захватил, не помнит он, конечно!). И эту свою беззащитность, что самое удивительное переживает с неким сладострастием, ставит себе в заслугу. С другой стороны, и по фильму выходит, как ни крути: в двойной авиакатастрофе погибло более двух сотен человек, но среди тысяч родственников лишь выходец из России пошел и зарезал диспетчера. С этой точки зрения замена мусульманина на еврея и наоборот мало что дала бы: он русский, это многое объясняет.
маски

"Воздушный маршал" реж. Жауме Коллет-Серра

Авиатриллер - это уже практически особый голливудский поджанр, все эти бесконечные "Воздушные тюрьмы", "Ночные рейсы", "Иллюзии полета" и проч. - в них, основаны ли они на реальных событиях или интрига высосана из пальца, при сопоставлении без труда обнаруживаются общие структурные элементы, инвариантные сюжеты и характеры-типажи. Сюда же можно припахать и "Экипаж" с Дэнзелом Вашингтоном, хотя это кино уже несколько иного плана и качества, там отсутствует сюжетный мотив, связанный с попыткой захвата/угона воздушного судна (чаще всего авиатриллер строится именно на нем), зато персонаж во многом близок к герою Лиама Нисона из "Воздушного маршала". Правда, пилот и воздушный маршал - это разные вещи, маршал всего лишь должен обеспечивать безопасность на борту. Тем не менее психологическое сходство налицо: личная драма и, как следствие, депрессия, алкоголизм - а все равно надо в рейс, где еще и придется столкнуться с экстремальными обстоятельствами. Маршал начинает получать сообщения с требованием перевести на указанный счет 150 миллионов долларов - неизвестный террорист, находящийся среди пассажиров, угрожает убивать по одному каждые 20 минут. Первого, впрочем, убивает сам маршал, причем собственного же коллегу, который, оказывается, провозил наркотики. Потом выясняется, что неведомо для себя он еще и пронес, пользуясь служебным положением, на борт спрятанную в наркотиках бомбу... Вот эта конструкция - "спрятанная в наркотиках бомба" - может служить моделью и для всей структуры фильма. Наркотики - уже сама по себе штука сюжетообразующая, но в данном случае служит лишь отвлекающим маневром. Таких "маневров" в сюжете триллера - на каждом шагу. Что делает его, с одной стороны, избыточным, путанным и в конечном счете нелепым, а с другой, как раз в силу нагромождения подобной бессмыслицы - малопредсказуемым, что для триллера очень даже неплохо, в общем-то. Пьяный маршал, которого на земле уже объявили во всеуслышанье террористом-угонщиком, неизбывно переживая смерть 8-летней дочери от рака и последовавший за этим развод, сопровождавшийся увольнением из полиции, попутно спасает самолет с такой лихостью, что про сценарные глупости зрителю думать уже некогда. Конечно, злодеем окажется не рыжая тетка, навязавшаяся маршалу в соседки (ее играет Джулиана Мур), и не араб-мусульманин (этот вообще - добрый доктор), но из двух злодеев белый - только один, а второй - негритенок, и то, что сегодня в кино, хотя бы в жанровом, несерьезном, еще возможен образ "плохого негра", уже удивительно. И некогда при этом недоумевать, откуда простые армейские ветераны столько всего знают, без чего сложнейшую затею с угоном, выкупом и остальными заморочками (вплоть до того, что капитана корабля убивают отравленной капсулой, выплюнутой из трубочки через дырочку в туалете! ну прямо Конан Дойль какой-то!) провернуть никак невозможно. Гораздо менее удивительно, что бандиты, особенно белый, действуют не столько из корыстных, сколько из идейных соображений, и сугубо патриотических - им надо показать, сколь хрупка и иллюзорна "безопасность" жизни в Соединенных Штатах (при том что самолет летит в Лондон) - такое уже было, например, в "Падении Олимпа", только в "Воздушном маршале" фигурируют рядовые одиночки, ну так они и не Белый дом захватывают, а всего лишь самолет. Разумеется, пьяный маршал всех спасет - ну почти всех, убьют пару-тройку никчемных белых мужчин среднего возраста, но арабы, негры, дети и старики во взорванном самолете сядут усе, а там, глядишь, и у маршала с рыжей бабенкой жизнь наладится. У героини Мур, правда, аневризма и она может в любой момент умереть (поэтому и жмется в самолетах всегда к окну, чтоб не умирать у прохода - лично я этой логики не понял, но она так объясняет), однако, как можно заключить и из фильма, да и без того ясно, умереть в любой момент можно и без аневризмы, и даже не садясь в самолет.
маски

"Я очень возбужден" реж. Педро Альмадовар в "35 мм"

Кто недостаточно подробно знаком с творчеством Сарика Андреасяна, тому новая комедия дона Педро может показаться апофеозом бессмысленности, тупости и скуки, на самом же деле фильм смотреть можно, хотя и тяжело, он действительно занудный и совершенно пустой, но все же если представить, как Андреасян снял бы "Что творят геи" (в России, правда, под это дело финансов не достать даже армянину, но в случае с Сариком это только к лучшему), то сразу становится "Я очень возбужден" терпеть. Антонио Бандерас появляется в первых кадрах, но только в них - игравший в юности у Альмадовара арабов-геев (меня все время поправляют, что персонаж Бандераса в "Лабиринтах страстей" - перс, но это один хрен), здесь он - один из немногих гетеросексуалов, и если я правильно уловил суть скомканной куцей завязки, у них с Пенелопой Круз (еще один "звездный эпизод") планируется ребенок, хотя дамочка только на втором месяце беременности, но этого оказывается достаточно, чтоб забыть убрать тормозные колодки с шасси. Я не знаю, что за колодки, но именно из-за них самолет, вылетевший из Мадрида в Мехико, не сможет нормально приземлиться, поэтому, недалеко улетев, кружит над Испанией в ожидании свободной взлетной полосы. Пассажиры эконом-класса вместе с бортпроводницами в отключке под снотворным, а в бизнес-классе и в кабине пилотов - самая веселуха начинается: звезда садо-мазо с параноидальными фантазиями и киллер, подрядившийся ее убить, молодожены, девственница-экстрассенс, проворовавшийся бизнесмен в поисках дочери, престарелый сериальный актер-ловелас, а к ним впридачу - три стюарда, все геи, первый пилот, женатый на земле, но в воздухе сожительствующий с одним из стюардов, и второй пилот, тоже женатый и уверенный в своей гетеросексуальности, но уже занимавшийся оральным сексом с первым пилотом, а потом, попробовав еще и со стюардом (не с тем, с которым первый пилот живет, с другим), окончательно убеждающийся в обратном. Все уже при взлете пьяны в стельку, постепенно добавляют коктейля из шампанского и джина, потом и мескалин идет в ход, пронесенный молодоженом в попе, в общем, на момент аварийной посадки все абсолютно счастливы и почти все гомосексуальны, неудивительно, что даже экстрасенсша с ее паранормальными способностями для потери девственности не нашла ничего лучшего, как пойти в салон эконом-класса и там сесть на спящего араба. Как можно показать все это настолько тоскливо, я не знаю, наверное, пришлось сильно постараться. Вставной музыкально-танцевальный диско-номер с пляшующими перед бизнес-классом стюардами ситуацию не оживляет. Но все-таки Альмадовара я вытерпел до конца, а вот когда стал следом смотреть "Автобиографию лжеца" в 3Д, где тоже есть эпизод в самолете, правда, военном, и тоже с гомоэротическими мотивами - ну тут даже мне показалось, что это уже чересчур.
маски

"Отрыв" реж. Александр Миндадзе

Поссорился перед отлетом с любимой женщиной, напился в баре, не пустили в самолет - а самолет разбился. На месте падения - только горелые обломки, опознавать некого. Комиссия, вместо того, чтобы по "черным ящикам" восстановить причины катастрофы, пьет водку в гостинице и врет, что ничего не обнаружено, а диспетчера (Александр Усов) не то что судить не собираются, но не известно еще, уволят или просто временно отстранят. Тут еще встречается экипаж самолета, который летел навстречу упавшему, но отвернул вовремя и избежал столкновения, и среди членов того экипажа - симпатичная стюардесса (Клавдия Коршунова). Герой попадает в компанию этого спасшегося экипажа, а может и не спасшегося, а может, он и сам вовсе не избежал смерти. Формула "фантастический реализм" классически применяется к латиноамериканцам второй половины 20 века, но влияние этой эстетики оказалось слишком сильным, иногда плодотворным, часто губительным. Сценарии Миндадзе не были традиционно-реалистическими никогда, но если посмотреть по их совместным с Абдрашитовым работам, как его творчество развивалось во времени, то станет очевидно, как сюрреалистическое начало усиливалось от "Охоты на лис" к "Плюмбуму" и "Слуге", и далее - к "Пьесе для пассажира" и "Магнитным бурям". "Отрыв", собственно, отталкивается от того же сюжетного хода, который Миндадзе уже использовал в "Параде планет" ("условная гибель", которая, возможно, условная, а возможно и нет), но фантастическое, абсурдное в "Отрыве" безусловно доминирует, при этом внешне действие остается в рамках бытовой повседневности, только мотивы поступков персонажей в этих рамках совершенно не прочитываются. То есть следовало бы ожидать за алогичными внешними событиями некой философской системы. Проблема же в том, что ничего такого за навороченным сюром не видно. Если и можно из "Отрыва" вынести какую-то внятную мысль, помимо смутного и вполне абстрактного ощущения экзистенциальной вины и ответственности - то разве что напоминание, как небезопасен воздушный транспорт, равно как ранее Миндадзе последовательно нагнетал страсти на тему транспорта автомобильного ("Поворот", 1979), железнодорожного ("Остановился поезд", 1982) и водного ("Армавир", 1991).
маски

"Перегон" реж. А.Рогожкин

И комедии, и военные драмы Рогожкин лепит по одному рецепту: на локальном пространстве где-то вдали от шума городского сходятся представители разных наций, культур и языков, а также социальных прослоек, в процессе взаимодействия перед лицом общего врага учатся понимать друг друга, до конца все равно не понимают, но в целом все завершается благополучно, а главное - жизнь идет дальше и мир в целом мало изменяется с рождением новых людей и смертью прежних. В "Перегоне" это локальное пространство - Чукотка, в 1943-м году ставшая перевалочным пунктом для самолетов, поставляемых по лендлизу в СССР из США. Герои - советские пилоты, техники и другие служащие военного аэродрома, американские летчики, в основном - летчицы, ну и чукчи, они же эскимосы, которые как жили, так и живут у себя дома, хотя помаленьку тоже учатся летать. Комендант аэродрома Юрченко (отличная работа Алексея Серебрякова) - контуженный алкоголик, который не разводясь с женой-библиотекаршей (Анастасия Немоляева), спит с поварихой Валентиной, жена же, в свою очередь, встречается с бравым командиром отряда пилотов (Даниил Страхов). Юрченко всех замучил своими ура-патриотическими эскападами по пьяному делу, бериевскими выходками и вмешательством в личные дела подчиненных. Ближе к концу фильма его находят убитым, приезжает следователь НКВД, под обвинение попадает один из пилотов, которому покойник мешал встречаться с американкой. Но больше других в этом многонаселенном и, сказать по правде, явно затянутом фильме запоминаются даже не самый положительный, почти святой персонаж - повар Ромодановский (в прошлом, до лагеря по 58-й статье - авиаконструктор, который женится на беременной от убитого Юрченко Валентине и в 44-м попадает в "шарашку", возвращаясь к своей прежней профессии), а хитрый чукотский мальчик Василий, который до того, как ушел на фронт летчиком и погиб смертью храбрых, успел и с американцами поторговать по бартеру, и даже слетать нелегально на Аляску в заколоченном ящике. А еще поросенок Тарасик - чтобы от него избавиться, его дарят американцам, а те возвращают здорового уже хряка. Но вообще главных героев здесь нет, и сюжет неровный, не всегда складный, почти все линии теряются и путаются, не обнаруживая ни начала, ни конца, люди появляются, люди исчезают, рождаются, умирают, жизнь идет.
маски

Небо. Самолет. Девушки.

По НТВ в течение дня показали "Еще раз про любовь" Натансона 1968 года и "Небо. Самолет. Девушка" Сторожевой 2002 года. Римейк я в свое время смотрел в прокате, а вот оригинал не пересматривал с детства, когда по Центральному (тогда еще) телевидению шла ретроспектива фильмов Натансона ("Шумный день", "Старшая сестра", "Все остается людям", "Валентин и Валентина").

Фильмы, конечно, абсолютно разные, так же как время разное, и пространство, в котором существуют герои, тоже (вплоть до деталей: место встречи героев в экранизации 1968-го года - станция "Динамо", 2002-го - "Арбатская" Филевской линии). А вот героиня Ренаты Литвиновой не так уж радикально не похожа на свою "предшественницу" в исполнении Татьяны Дорониной, хотя даже имя у нее другое. Доронинская Наташа - и не от мира сего, и непредсказуема в поступках, ну и реплики ее (даже не считая тех, которые связывают оба фильма, хотя у Сторожевой текст Радзинского, мягко говоря, творчески переработан) вполне в литвиновском "формате" ("Я выбросила конфеты, чтобы они наконец закончились"; "Пойдем смотреть козу. - Какую козу? - Камерунскую. Пойдем, а то козу на обед закроют")

Основная разница - не в подходах актрис и режиссеров к героини, а в восприятии. Я отлично помню сеанс в МДМ-кино (переаншлаговый) "Небо. Самолет. Девушка" - зал ржал полтора часа, не переставая. И это совершенно нормальная, адекватная реакция. Трогательно-нелепая Доронина примерно в том же образе на смех не провоцирует. Максимум - пару раз дает повод усмехнуться, и то как-то невесело. По меркам своего времени героиня "104 страницы про любовь", такая, какая она есть, могла восприниматься всерьез - и воспринималась. По меркам сегодняшним - уже нет.