Category: спорт

маски

"Удача Логана" реж. Стивен Содерберг

Вот уж от чего не ожидал получить удовольствие! А все-таки Содерберг - редкостный мастер, способный изготовить качественный кинопродукт любого жанра и сорта, а уж с актерами умеет работать как мало кто. Ченинг Татум после нескольких небезуспешных попыток проявить себя "серьезным профессионалом", снова от души валяет дурака, делая отчасти пародию на свое привычное амплуа разбитного быдло-парня, на вид простого, но с хитринкой и при этом с чистой душой.

О семейке Логанов в шахтерском городке Западной Вирджинии все говорят, будто над ними тяготеет проклятие. И действительно, из двух братьев один, бывший футболист с несложившейся карьерой, разведенный, то есть личная жизнь тоже не удалась, и до кучи хромой после травмы, из-за чего его увольняют с работы под предлогом "повышенных страховых рисков" (этого играет как раз Ченнинг Татум), а второй - держащий придорожный бар однорукий ветеран Ирака, получивший увечье уже после дембеля по дороге в аэропорт (звезда джармушова "Патерсона" Адам Драйвер). Бывшая жена с новым безбедным мужем и их общими детьми-близняшками собралась переезжать, а любящему папочке нужны деньги, и безработный отставной футболист, по совместительству грабитель-рецидивист, снова идет на дело, подписывая и брата, уже отсидевшего однажды по малолетке. Чтоб грабануть призовой фонд автогонок братьям нужен специалист-взрывник по прозвищу Джо Бабах (Дэниел Крейг проявляет недюжинное комическое дарование, да и осветленный бобрик придает его имиджу неповторимый колорит), которому помогают его собственные два брата-дегенерата. В деле также сестра главного героя - в общем, не тринадцать и не одиннадцать, и даже не друзей, но компания подбирается неплохая.

Бабах, правда, сидит в тюрьме, и чтоб позаимствовать его для операции на один день, но создать ему алиби, заключенные колонии разыгрывают для начальства целое шоу с бунтом, похищением охранников, пожаром. А герой тем временем не брезгует и маленькую дочь, участвующую в песенном конкурсе, для своего алиби использовать. Содерберг не пытается никого убедить в "достоверности" происходящего, насильственно увлечь или рассмешить, но легко, как бы невзначай жонглирует жанровыми элементами, и в его умелых руках они сливаются в такую плотную линию, что уже не уследишь, где там разрыв и из чего складывается вся карусель; не забывая придерживать до поры козырей в рукаве - под конец он выпускает Хиллари Суонк, которая с серьезным видом изображает следовательницу ФБР, ведущую безнадежное дело по поиску "...надцати друзей".

Свои, несомненно, левацкие идейки режиссер не выпячивает, как иные "прогрессивные" коллеги, просто не забывает походя попинать и гниловатое спортивное сообщество, и ограниченность любителей конкурсных шоу, и глупость госслужащих. Воры будто бы не воспользовались украденными деньгами, а бросили их в мешках из-под мусора, так что прослыли в народе "благородными грабителями", законные владельцы денег получили страховку, не заморачиваясь на подсчетах пропавшей суммы, так что хватило всех. От братьев Коэнов, с некоторыми фильмами которых "Удача Логана" обнаруживает очевидное сходство, Содерберга, однако, отличает не столь мрачный взгляд на жизнь и на человеческую природу, в его картинах миром правит не трагический абсурд и не тотальный идиотизм, но случай, иногда счастливый, иногда не очень - кому как удача улыбнется, но повезти может любому, особенно дуракам.
маски

таинственный лес, черешневая страсть

Напрасны были опасения насчет обещанных ливней - с погодой повезло несказанно и очередная "высадка-посадка" в рамках "Черешневого леса" прошла прекрасно, еще лучше и веселее, чем всегда. Правда, пусть к БСА "Лужники" от метро "Спортивная" оказался дорогой трудной, дорогой непрямой - мало того что ближайший выход станции закрыт на "ремонт" та еще вся территория "Лужников" параллельно с остальной Москвой переживает вакханалию "благоустройства", так что прежде чем добраться до места (не сообразили пойти от "Воробьевых гор", где близко и все уже "благоустроено") выдержали получасовую прогулку по стройкам, канавам и недоуложенной плитке в обход перегороженных участков. Но дело стоило трудов.

Большая спортивная арена, где я и прежде-то не бывал, только что тоже после ремонта, вернее, еще в окончательной стадии процесса, так что защитные каски, наряду с фирменными майками и шарфиками розданные при входе гостям, только отчасти носили характер гламурного аксессуара, номинально оставаясь "производственной необходимостью" согласно "технике безопасности". И главное, строительная каска итальянскому игристому с креветками не помеха! Изнутри арена - конфетка, новым кожаным сиденьям, предназначенным для футбольных болельщиков, позавидовали бы многие московские театры, я вот на футболе в жизни не был и не пойду, а в театре на таких креслах посидел бы, ох как хорошо посидел! Понаблюдали мы сквозь пузырящийся бокал всю эту спортивную красоту с трибун, но на трибунах становится тише и публика отправляется на прилегающую территорию сажать черешневые деревья.

Личного участия непосредственно в посадках я не принимаю, но наблюдаю за энтузиазмом окружающих с удовлетворением. В этот раз "Черешневый лес" совместил посадку в празднованием "32 мая" и вручением премий Янковского. Награждали Юлию Пересильд, приехавшую на арену в спортивному трико ("спортсменка, комсомолка, просто красавица", да еще и "маленькое, но ответственное поручение"!) а также, неожиданно для него самого, Филиппа Янковского. У обоих за прошлый год случились и заметные театральные работы (Янковский сыграл главную роль в "Мечтасбывается" Рыжакова по Вырыпаеву, Пересильд - Катерину в "ГрозеГрозе" Марчелли), и роли в кино, хотя на сериал "Таинственная страсть" прогрессивная интеллигенция в массе своей окрысилась, а я его смотрел с интересом:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3578942.html

Церемония соединилась с пикником, концерт музыкантов Бутмана перетек в показ фрагментов "Неформата" от театра "Современник" - я этот проект видел в прошлом году целиком, тоже очень любопытный опыт:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3399114.html

Погода не портилась, угощение не заканчивалось, целый день на воздухе по отличному поводу и на редкость приятной обстановке (а чтоб мне приятно стало... такого ж не бывает!) - все-таки удалось напоследок что-то урвать от несостоявшейся весны.


маски

"Фехтовальщик" реж. Клаус Хярё (финское кино в "Горизонте")

Картина уже стояла в афише и расписании фестиваля, когда пришла новость о смерти Лембита Ульфсака. Эпизодическая роль в "Фехтовальщике" - его практически последняя киноработа, наряду, что характерно, с говорухинским "Концом прекрасной эпохи": два абсолютно противоположных по жанру и по идеологическому посылу опуса, связанные, однако, и местом действия (Эстония) и, отчасти, временем, в том смысле, что и "Фехтовальщик", и "Конец прекрасной эпохи" обращены в эсесеровское прошлое, только у Говорухина - концу 1960-х, а у Хярё - к началу 1950.

Главный герой Эндель Неллис приезжает из Ленинграда в глухой эстонский городок Хаапсалу и не без труда устраивается на работу в местную школу физруком. В качестве внеклассной нагрузки вредный директор обязывает его вести спортивный кружок, но скудный инвентарь школа делит с военной базой и заниматься детям нечем. Тогда Эндель организует тренировки по фехтованию, нарезав палок из камыша. В секцию записывается чуть ли не вся школа, мальчики и девочки - делать-то все равно нечего. Дедушка одного из учеников, Яна (его как раз Лембит Ульфсак играет), вспомнив о временах своей студенческой юности в Лейпциге до войны, извлекает из старого сундука настоящий фехтовальный костюм. А вскоре стараниями ленинградского друга в школу прибывает посылка с подержанным, но хорошим, профессиональным инвентарем. Дирекция школы пытается прикрыть занятия "чуждым рабочей молодежи" спортом, но опять-таки дедушка Яна на собрании вспоминает, что сам Карл Маркс фехтовал в молодости, и родители учеников голосуют за фехтование. Занятия продолжаются, а вскоре из газет дети узнают, что в Ленинграде проводится всесоюзный юношеский фехтовальный турнир. Они очень хотят поехать - но Энделю в Ленинграде появляться нельзя, оттуда он сбежал не из любви к учительству в провинции.

"Фехтовальщик" претендует на некий образ эпохи, и отнюдь не прекрасной. Эстония (а фильм только номинально финский, фактически копродукция Финляндии-Германии-Эстонии представляет из себя эстонское кино, где персонажи в соответствии с реалиями времени нередко переходят на русский язык) оккупирована, у большинства учеников родители убиты или высланы захватчиками. Наступает черед и дедушки Яна - у персонажа Лембита Ульфсака давно на сей случай собран чемодан. Перспектива концлагеря маячит и перед Энделем - оттого он бежал из Ленинграда. В Хаапсале у Энделя сразу завязывается роман со скромной, любящей и верной девушкой, которой беглец без сомнений признается, в чем его беда: 18-летним его призвали в свою армию нацисты, после войны он сменил фамилию Келлер на девичью материнскую и под ней жил в Ленинграде, но русские и под новой фамилией не дают ему покоя. Тем не менее пафос картины в том, что Эндель, не способный разочаровать детей и лишить их последней надежды (все остальное русские у них уже отняли - свободу, страну, родителей), едет с ними в Ленинград, будто Януш Корчак, отправляющийся в газовую камеру.

Вот тут, при всем сочувствии пафосу картины, у меня, конечно, многое вызывает недоумение. Потому что даже если не знать, что реальный Эндель, сравнительно недавно, в 1993 году, умерший уже после восстановления независимости Эстонии (а об этом сообщают финальные титры) позднее основал спортклуб, из которого выросла эстонская фехтовальная команда-чемпион, делается неуютно от того, как жертвы оккупантов участвуют в организованной этими же оккупантами деятельности, стараясь как бы честную игру вести с врагами. Более того, ленинградский турнир, несмотря на портреты Сталина и толпы МГБшников, поджидающих Энделя у выхода, проходит весьма мирно, в обстановке "дружбы народов", так, с инвентарем нового поколения, необходимым для допуска турниру, эстонским братьям охотно, с энтузиазмом помогают армянские товарищи - это ли не СССРовский идеал?! Дородный подлый русский детина Романов из Москвы все-таки вынужден в честной борьбе уступить первенство эстонской девочке Марте, выпущенной на соревнования запасной после того, как Ян был Романовым травмирован и выбыл из строя.

Православные фашисты тоже снимают подобное кино и в промышленных количествах - но, скажем, в "Матче" Андрея Малюкова герой Сергея Безрукова и компания играют с нацистами, во-первых, от безвыходности (они заключенные, какой у них выбор), а во-вторых, не на жизнь, а на смерть. В "Фехтовальщике", при всех оккупантских ужасах, вопрос стоит все-таки не столь остро. И вообще первым делом объявившись в школе Эндель заявляет, что при фехтовании главное - "держать дистанцию". Вот это мудро, вот это правильно - так отчего же он сам не держит, с какого перепугу лезет в пасть дракону, срывая защитную маску? А если русский "дракон" не так страшен, да и Энделя вскоре отпускают восвояси, и вообще беда лишь от Сталина, а умер Сталин - и фехтуйте себе, эстонцы, на здоровье, становитесь чемпионами - ради чего тогда вообще обращаться к подобным сюжетам? Как-то все мелко, и лицемерно, и двусмысленно.

"Фехтовальщик" с этой точки зрения смотрится как некий последыш советского детского кино - на студии "Таллинфильм" такое тоже в свое время снимали (запомнилось оно мне с детства как очень унылое в сравнении, например, с белорусскими или даже среднеазиатскими киносказками). Его критический по отношению к имперскому мифу заряд распыляется в сентиментальном благодушии, радость за спортивные победы юных персонажей вытесняет скорбь и гнев по поводу оккупации и террора. Можно ли представить подобное в упомянутом "Матче"? Малюков, стало быть, свою задачу отработал четче и честнее. А финско-эстонская картина предлагает некий компромисс: мол, да, оккупировали, убивали, ссылали - но это было давно и неправда, зато уж в фехтовании мы впереди планеты всей. Характерно, что самый неприятный из видных персонажей фильма, директор школы, с первых минут мешающий Энделю тихо жить, выискивающий на него "компромат", отправляющий запросы-доносы в Ленинград и в соответствующие конторы, к концу оборачивается всего лишь несчастным конформистом: "Я просто делают то, чего от меня ждут" - говорит он Энделю на лестнице, предлагая уйти от гэбистов черным ходом, другое дело, что Эндель не оставляет детей без опеки и героически возвращается, отрезая себе пути отхода. Эстонская команда побеждает русских, и директор с трибуны первым, громко, вслух, по-эстонски приветствует своих учеников - тут предполагаемая "сложность" образа оборачивается отсутствием убедительной логики, надуманностью и откровенной фальшью. Как в случае с совсем уж тупо, дежурно, неинтересно поданной "романтической" линией.

Вообще довольно уязвимая, даже по европейским меркам (русским-то по фигу над чем с попкорном поржать) идея выдвинуть в "жертвы сталинизма" героя, как ни крути - по призыву ли, вынужденно, без особой охоты - служившего в вермахте. Тогда надо эту мысль развивать с пониманием того, что при всех преступлениях нацизма он явился в первую очередь злокачественной реакцией на русскую имперско-милитаристскую агрессию и преступными, безнравственными средствами все-таки пытался что-то противопоставить империи, которая, в отличие от нацистской, угрожает человеческой цивилизации доныне, только теперь с ядерной бомбой и ей уже совсем никакой альтернативы не видно. Вот и эстонские киношники против этой прямой и явной угрозы выходят, словно несмышленые дети, помахивая своими тростниковыми шпажками - зрелище не то чтоб омерзительное, но и ничуть не трогательное, а по совести, скорее жалкое. Тогда лучше им вместо подобных "тренировок" и "учений" опять заранее, как персонаж Ульфсака, собрать чемоданы.
маски

"Побеждай!" реж. Том МакКарти, 2011

Голливудские аналоги (вернее, оригиналы, потому что "матрицу" задают именно они, а им уже далее подражают недоразвитые эпигоны) сделаны, конечно, куда приличнее, профессиональнее, аккуратнее русскоязычных образчиков "доброго семейного кино, пропагандирующего здоровый образ жизни" - тем явственнее на их примере убожество самого подхода, принципа, и идеологического, и собственно жанрового. Про "черные" версии вообще лучше промолчать - истории, где речь идет о перевоспитании спортом африканцев или мигрантов из мусульманских стран, просто невозможно смотреть, это страшнее православной духовности. Но даже если расовых-классовых-политических и прочих составляющих в сценарии нет, менее надуманным кино от этого не становится. Вот играет Пол Джиаматти циничного юриста, который добивается опеки над чужим ему стариком, чтоб получить за заботу о недееспособном пенсионере компенсацию из бюджета, а деда сбагрить в богадельню. Но тут появляется внук "подопечного", подросток "трудный", даже с мелким криминальным опытом (его брали за угон машины), но с задатками спортсмена, а адвокат с приятелями по совместительству еще и занимается командой школьников-борцов, в которую мальчик сразу вливается и становится главной ее надеждой на победу. Вслед за подростком возникает его недавно подлеченная мамаша-наркоманка, рассчитывающая отбить деда "у чужих людей" - вместе с компенсацией, разумеется - но к этому времени выжига-адвокат уже морально "перековался", они с женой (которая про аферу со стариком в приюте вообще не знала, оказывается!) готовы из своих денег заплатить дочери пенсионера отступные, лишь бы убралась восвояси и согласилась оставить сына им на воспитание. Поворот из разряда рождественских сказок Диккенса и т.п. с важной для современного западного мира подоплекой - не та мать, что родила... Тут у цивилизованных людей с православными неизбежно возникает расхождение, потому что православные на ценностях животного мира стоят твердо, тогда как либералы утверждают, будто кровно-родственные связи (и внутрисемейные, родовые, и шире - племенные, этнические) ничто в сравнении с взаимностью личной симпатии и общностью стремлений. Характерно, как художественные средства для пропагандистских фильмов в обоих случаях эксплуатируются идентичные: без особых внешних причин и внутренних противоречий подленькие корыстолюбцы превращаются в жертвенных бессеребренников, лживые истерички-аферистки в скромных слезливых коров, малолетние преступники в спортивных активистов - к всеобщему удовольствию. И если юный дебютант Алекс Шеффер в силу отсутствия готовых штампов (да и неординарности типажа) еще способен в такой конструкции оставаться сколько-нибудь органичным, его Кайл несмотря на искусственность конфликта - парень живой и убедительный, то на опытного Пола Джиаматти с его товарищами Бобби Каннавале и Джеффри Тэмбором (тоже тренеры школьных борцов) смотреть жалко и почти так же противно, как на крупных русскоязычных актеров в подобных случаях.
маски

"Пеле. Рождение легенды" реж. Джефф Цимбалист, Майкл Цимбалист в "35 мм"

Второй за месяц фильм о том, насколько негры лучше белых и в спорте, и вообще по жизни, а белые сплошь звери фашистствующие - но думать так, конечно же, не расизм, расизм только когда наоборот. Поэтому и "Сила воли" Хопкинса -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3397475.html

- и "Пеле" Цимбалистов ни у кого не вызовут подозрений, будто их авторы хотели что-то сказать о превосходстве одной расы над другой - нет, это исключительно духоподъемные произведения, с одной стороны, показывающие, как силой воли рождается легенда, а с другой, работающие на воспитание, а то и на перевоспитание аудитории, о чем грезят не только черные расисты, но и православные фашисты, и исламские террористы, и прочие сообщества, ныне совокупно чуть ли не на сто процентов спонсирующие мировое кинопроизводство, по крайней мере что касается коммерческой и жанровой продукции.

Сам я про Пеле услышал, когда старичок уже отдал свое знаменитое футбольное имя марке гнуснейшего даже по стандартам импорта 90-х годов растворимого кофе, а тут рассказ о детстве, о "начале большого пути". И хотя с первых кадров возникает ощущение, что смотришь клиповую нарезку из бразильской мыльной оперы, на деле и "опера" только по материалу бразильская, но голливудской сборки, и в целом получает какую-никакую информацию, слово проглядел страницу "википедии" - поверхностно, неточно, зато быстро и доступно, от подобных картин едва ли правильно ожидать большего. Сперва 9-летний Дико с дружками гоняет в футбол, ради поношенных бутсов приторговывая ворованным арахисом (что случайно приводит к смерти одного, самого маленького и очкастого, из компании малолеток), а отец, сам несостоявшаяся футбольная звезда (забивал головой по пять голов за матч, но получил травму и теперь работает уборщиком в медучреждении, а мать убирает в богатых домах) тренирует мальчонку, используя, исходя из собственного детского опыта, плоды манго вместо отсутствующего нормального меча. Богатые белые мальчики, как это свойственно всем бледнолицым фашистам, издеваются над бедным негритенком, однако именно они придумывают ему уничижительное поначалу прозвище Пеле, насмехаясь над тем, что Дико спутал имя своего любимого футболиста Биле. Потом чуть подросшего юношу отбирают в юниорское подразделение профессиональной команды, а вскоре и в национальную сборную Бразилии - Дико на тот момент 16, в чемпионате он участвует уже 17-летним, после чего и становится тем Пеле, которого знаю даже я.

Чего я не знаю и, наверное, спокойно дожил бы без этого знания - так это о сокрушительном поражении футбольной сборной Бразилии, нанесенной парагвайскими (или уругвайскими? ну вот, уже ненужная информация постепенно выветривается, к счастью) соперниками в 1950-м году. Между тем весь сюжет постоянно возвращается к этому "эпохальному" событию, которое будущий Пеле пережил - едва-едва, как и все его соотечественники - в детстве. После чего сборная была расформирована (ну это уже более знакомая по свежим примерам интрига) и в новую набрали разномастную, но способную шваль - одному 16 (это и есть Пеле), у другого ноги неравной длины, третьему пальца на руке не хватает (хотя он вратарь), в общем, тот еще дрим-тим. Но пафос картины в том и состоит, что сила бразильской команды - в ее разнообразии. Идея, правда, более голливудская и даже европейская, чем латиноамериканская исходно, зато подкрепляется наглядностью. А еще залог бразильских побед в том, что они играют как бразильцы, в стиле "джинга" (или как оно там называется?), используя приемы, столетиями, аж с 16-го века, разработанные и сбереженные потомками беглых рабов в диких джунглях; а не подражая белым европейским фашистам с их стильной дисциплинированностью, как ошибочно требует от игроков тренер, впрочем, быстро меняющий свои убеждения. Равно и основной конкурент Дико-Пеле внутри команды, итальянских корней и из обеспеченной семьи парень Маццола, что раньше высокомерно оскорблял черного брата, а потом стал ему лучшим в коллективе товарищем.

Непосредственно старик Пеле тоже появляется на экране - в эпизоде, когда команда уже на чемпионате 1958 года в Швеции, ожидая решающего боя, никак не может окончательно настроиться, и именно Дико становится этаким эмоциональным камертоном, источником общего энтузиазма и пресловутой "силы воли": он начинает прыгать, скакать, призывает сотоварищей последовать за ним, а попутно опрокидывает сахарницу у джентльмена, сидящего за столиком в холле отеля спиной к камере - обернувшись и заметив благодушно, что ничего, мол, страшного, сахара нет, но вы держитесь, обнаруживается собственной персоной Пеле. И, видимо, он же читает пафосный текст за кадром на финальных титрах. А уж как трогательно-чувствительны, до сблева, семейные сцены - у Дико младшие брат и сестра, пугливая, но мудрая мать, опытный, но свой в доску отец, они в него верят, они ему помогают, и хоть мамочка нет-нет смахнет рукой слезу, да и глаз отца увлажнится не раз, но материнское сердце вещун и папа верит, что сын осуществит мечту, которую не удалось ему в молодости реализовать.

Если же отвлечься от социальных, в первую очередь расовых мотивов, то обнаружится типологическое сходство с множеством подобных "спортивных драм", сработанных по той же стандартной схеме, что и недавняя "Легенда № 17" лебедевская, хотя конкретно Пеле, насколько я понял, выступал под номером 10. Однако положа руку на сердце, эта типовая "Легенда № 10" от русскоязычного аналога отличается не только качеством (я хочу сказать, что фильм Лебедева сделан всяко добротнее и стандарт реализован в нем более полноценно), но и еще одним принципиальным, вне связи с творчеством, моментом: про бразильскую легенду снимают фильмы голливудские евреи и прокатывают по всему миру, а их чернокожие португалоязычные герои общаются репликами типа "а ю о кей?" - из чего можно заключить, что с ними все гораздо более "окей", чем с их русскими братьями по недоразумению. При этом фильм ни на шаг не приблизил меня к пониманию того, в чем смысл беготни мужиков за мячиком, равно как и просто беготни, и прыжков, и прочего, если это не ради удовольствия, а на спор и на потеху, и почему еще это волнует толпы, почему тем, кто лучше с мячиком или без бегает, тому и почет, и слава, и деньги? Может, когда б не это вот тотальное безумие, никакие недоразвитые православные обезьянки с досады и не бросались бы ногами и руками бить своих более цивилизованных соперников только потому, что тем, помимо всего остального, еще и с мячиком больше повезло.
маски

"Сила воли" реж. Стивен Хопкинс в "35 мм"

Джесси, он же Джей Си Оуэнс - чернокожий бегун, в 1936-м году завоевавший сразу несколько олимпийских медалей в Берлине и установивший новые рекорды, чем сильно разозлил в свое время Гитлера и министров нацистского рейха. В его "правдивой истории", рассказанной авторами фильма, олимпиада занимает примерно последнюю треть двухчасового с лишним (134 минуты официально) хронометража. Остальное же - "пролог": борьба внутри сообщества спортивных чиновников вокруг самого вопроса, должны ли Штаты участвовать в организованной нацистами игре, борьба внутри самого Джесси, уместно ли ему, угнетенному на родине негру, доказывать сомнительные преимущества американской системы перед нацистской. Личный "триумф воли" героя в том, что он вопреки и политической ситуации, и необходимости как-то по отношению к ней самоопределяться, все-таки побежал и выиграл - это понятно. Но основной пафос фильма таков, что американцы от нацистов ушли недалеко. И под это подстроена вся "правдивая история" от начала до конца, ввиду чего ее "правдивость" на каждом шагу вызывает сомнения.

Для меня в длинной и абсолютно стандартной, конвейерной сборки картине было две по-настоящему любопытные заявки. Одна - связанная с противостоянием персонажей Джереми Айронса и Уильяма Херта, первый лоббирует участие США в берлинской Олимпиаде (попутно получая от Рейха выгодный заказ, будучи архитектором и бизнесменом), второй категорически возражает - голоса в комитете распределятся 58 к 56 в пользу участия, и затем связанный обязательствами чиновник вынужден, с одной стороны, сохранять лицо, а с другой, потакать нацистскому режиму, в частности, заменяя в последний момент в команде марафонцев двух евреев на двух негров (хотя чем в глазах нацистов негры предпочтительнее евреев, в принципе и особенно в контексте предложенной фабулы, я, признаться, не понимаю - может быть, потому, что я не нацист, не еврей, не негр и не бизнесмен?). Про чиновника на финальных титрах скажут, что ответственности за нечистоплотные сделки он избежал и после войны много лет кряду возглавлял международный олимпийский комитет - ну уж насколько я далек от спорта, а и мне нынче кое-что известно про МОК, так что удивляться нечему. Тем не менее обозначенная в этой линии проблема - надо ли ехать к фашистам на Олимпиаду или правильнее бойкотировать любые фашистские инициативы - во-первых, не сугубо спортивная и даже не вполне политическая, а во-вторых, отнюдь не чисто ретроспективная, а напротив, весьма актуальная - сколько фашистских олимпиад только на моем веку уже прошло!

Второй момент - неожиданная взаимная симпатия главного героя, американского негра Джесси, и его соперника по прыжками в длину, немецкого спортсмена Луца. Немца играет преждевременно поистаскавшийся, но очень талантливый Дэвид Кросс, еще и его дарование добавляет драматизма микросюжету, в котором двое спортсменов в обход и мировой политике, и расовым, идеологическим, да просто человеческим предубеждениям понимают друг друга с полуслова. Немец фактически помогает американцу выиграть, обозначив ему на дорожке место, откуда надо стартовать, и потом они вместе выпивают в гостинице, немецкий друг рассказывает новому знакомому о ситуации, сложившейся в Германии, которая, сколько бы не жаловался гость, намного хуже, чем в Америке; негр, недолго думая, делает вывод: "если копнуть поглубже - разница невелика" - собственно, к тому и сводится (будто сценарий долго лежал в загашнике, написанный еще Сергеем Михалковым или Генрихом Боровиком) пафос "Силы воли", которую еще и так уродливо обозвали для русскоязычного проката.

Но про немецкого прыгуна и про американского чиновника - вскользь, мельком, не зацикливаясь. Основную ставку режиссер и сценаристы сделали на "ударную" последнюю треть, где действие происходит в нацистском логове. Там суетится доходящая в своем тщеславии чуть ли не до диссидентства и открытого противостояния с Геббельсом великая и ужасная (здесь - туповато-светская) Лени Риффеншталь, благо в борьбе с Геббельсом она позволяет себе опереться на самого фюрера. Гитлер, впрочем, присутствует на экране в функции восковой куклы, он тут даже менее уродлив, чем у той же Риффеншталь в "Олимпии", которую я, кстати, не поленился, обе части высидел несколько лет назад на фестивальном показе для чистоты эксперимента, хотя скукота смертная:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2594688.html
http://users.livejournal.com/-arlekin-/2596124.html

В "Силе воли" есть эпизод, когда после победы в соревнованиях Джесси специально позирует для Лени, имитируя прыжок, и сомневается, нужна ли такая постановочная съемка, а Риффеншталь отвечает, что необходима, потому что останется навсегда - видать, в тот раз у Риффеншталь и зародилась любовь к неграм, коль скоро десятилетия спустя после падения рейха старая нацистка последние свои фильмы отправилась снимать в Африку. Зато уж на Геббельсе авторы отыгрались по полной - он оказался похож на только что откинувшегося с зоны уголовника северокавказских корней, и базар у рейхсминистра соответствующий, хорошо еще переводчики (в первую очередь опять-таки вездесущая Лени) смягчают его реплики, чтоб американцы сильно не расстраивались. В 1936-м году в Берлине, хотя даже до Хрустальной ночи еще два года, а не то что для массовых депортаций, вовсю хватают по домам и улицам любых подряд евреев, чему свидетелем становится тренер Джесси, сильно пьющий, в прошлом блистательный спортсмен, но сошедший с дистанции после травмы, немолодой разведенный мужик, второй после главного "положительный герой" этой "правдивой истории": ну не все же белые звери, вот нашелся и неплохой (Джейсон Судейкис его сыграл), то есть он не свободен от предрассудков, но для белого еще ничего, получше остальных. Бегуна же вывели в свете почти агиографическом. Джесси стоически переносит расистские выпады против него и в университете, и на стадионе. Он предан невесте, которая растит его ребенка, и случайное увлечение разбитной небедной негритянкой лишь кратковременно сбивает его с пути, он возвращается, просит прощения, женится - и до смерти остается примерным семьянином. Да и по типажу актер Стивен Джеймс куда как благообразнее прототипа своего героя: под конец показывают фотохронику, и настоящий Джесси - горилла гориллой, а киношный - миляга с обложки журнала для дамской парикмахерской.

В общем, по всем меркам идеал - а его унижали, и только потому, что черный, проклятые американские фашисты, они хуже Гитлера! Уже практически на финальных титрах этой расистской шняги, никак режиссер не успокоится, идет эпизод, когда чемпиона с молодой женой на прием в его же честь препровождают через черный ход (прошу прощения за невольный каламбур), потому что парадный для негров закрыт. Попутно следует мантра о том, как чемпион долго мыкался без работы, а затем ему предложили место уборщика в университете Огайо, и Белый дом так и не признал его заслуг (ну на то он и Белый, вестимо, чтоб ненавидеть черных! зато признал конгресс - но для американцев это не одно и то же). Нынче, когда в Белом доме два срока сидит черный дядя, а негры ежедневно расстреливают полицейских, политический и социальный прогресс вроде бы налицо, но порадоваться американцы еще успеют и это их радости, пускай. Я другого не могу понять - почему, когда изменилось столь многое, толпам кретинов вне зависимости от цвета кожи и объема мозга по-прежнему важно побыстрее пробежать стометровку, повыше прыгнуть, половчее пнуть мяч - настолько важно, что ради этого не западло возиться по ночам с чужими ссаками?
маски

"Каждому свое" реж. Ричард Линклейтер

Учитывая, что в оригинале обыгрывается название песни, а фраза "каждому свое" вызывает совершенно иные ассоциации, вдвойне веришь замечаниям о том, что дубляж убил картину. Однако ж сводить все проблемы к дубляжу мне тоже кажется ошибкой - ну или я чего-то не понимаю, не способен оценить кумира просвещенной публики Линклейтера (как и другого любимца интеллектуалов, Уэса Андерсона), чьи предыдущие фильмы, которые я видел, тоже вызывали у меня лишь недоумение. "Каждому свое" (ну пусть так) - еще и ретро-недоумение. 1980 год. Первокурсник Джеймс (Блейк Дженнер), принятый колледж за успехи в бейсболе, приезжает в капус. До начала занятий еще три дня, и несколько часов - вагон времени, чтоб вместе с новыми товарищами по бейсбольной команде от души повеселиться: урааа, мы в коледжеее! И так три дня внутренней хронологии - и так два часа экранного времени.

Для начала - они ж бейсболисты, их проблемы начнутся только после выпуска и только у тех, кто не сможет продолжить карьеру в профессиональном спорте, а так - учеба героям не грозит, их не для того брали в университет. И проживают они не в общаге с "ботаниками", а в двух пускай и давно не ремонтированных, но симпатичных и особняком, не под носом у администрации заведения коттеджах. Поэтому три дня или три года - им должно быть по фигу, да им, похоже, и по фигу, непонятно только, для чего режиссеру так конкретно хронометрировать действие с обратным отсчетом, будто первый день учебного года означает для бейсболистов конец беззаботной жизни. Затем, если б герои были подростками, лет по четырнадцать, ну по шестнадцать - легче было бы понять их заморочки, но им всем плюс-минус двадцать (одному, выясняется ближе к финалу, даже тридцать - он, подобно герою "Короля вечеринок", химичил с переводами, чтоб подольше оставаться студентом на спортивной стипендии), то есть пора задуматься о будущей пенсии, а у этих на уме лишь пиво да ебля.

Приколы из мужской раздевалки "оттеняются" ни много ни мало... мифом о Сизифе - чтоб бейсболиста приняли в колледж, признается герой девушке, ему пришлось только написать небольшое эссе, получив задание связать бейсбол с античной мифологией. Джеймс выбрал Сизифа - в качестве положительного героя. Камень, который приходится бесконечно катить в гору без надежды на успех предприятия - не наказание, а чуть ли не дар, по крайней мере, возможность для человека найти свое место в жизни, делать свое дело и быть готовым к поражению, но не унывать. И как же Камю до такого не додумался? Французские экзистенциалисты посрамлены американскими бейсболистами!

Нет, Линклейтер создает то, что у просвещенных девиц и более возрастных ценителей изящного называется "атмосфэрой": пластинки, рок-н-ролл, веселые, хотя и порой жестокие розыгрыши новичков (например, их клейкой лентой привязывают к стене спортплощадке и "расстреливают" бейсбольными мячиками), костюмированные и концептуальные, а также обычные барные вечеринки, танцы-обжиманцы, ну секс, конечно. Выглядят парни, честно говоря, по нынешним стандартам чудиками - крупные, многие усатые, чересчур белозубые и глазастые; девицы посимпатичнее, хрупкие, стройные, особенно та, с которой в итоге что-то намечается у Джейкоба - танцовщица с актерского (Зои Дейч). Но пробыв у нее до утра, Джейкоб отправляется на первую пару по истории, и едва профессор успевает написать мелом на доске тему лекции, сразу сладко засыпает после веселой ночки - и двухчасовой фильм на этом заканчивается. А я уж и не надеялся, что веселью когда-нибудь придет конец.
маски

"Земля" по А.Довженко, Александринский театр, СПб, реж. Максим Диденко

Все когда-нибудь случается в первый раз - но я и надеяться не смел, что получу некий новый опыт от очередного пластического перформанса Максима Диденко, которых он и по Москве уже наштамповал предостаточно, а "Земля" только в рамках текущей "Маски" уже второй после "Молодой гвардии" в "Мастерской Г.Козлова", привезенный из Петербурга. Однако в театр я всегда иду за откровением, рассчитываю на потрясение. Как правило предполагая все-таки потрясение интеллектуальное, эмоциональное - ну театр же, искусство типа. А тут другое - вышли и потрясли в буквальном смысле слова: действо, придуманное Диденко, разворачивается на подиуме, выстеленном досками, и актеры, особенно первые полчаса из полутора с небольшим часов мероприятия, весьма активно себя ведут, с подачи режиссера бегают, прыгают, маршируют строем, водят хороводы, громоздят "живые пирамиды". Подиум, соответственно, у них под ногами ходит ходуном, а вместе с ним - и зрительские сиденья. Я же всегда стараюсь по возможности устроится в первом ряду, и на утреннем спектакле в будний день (меня еще заранее спрашивали: ну расскажи, кто же придет среди недели с утра - рассказываю: пришли ВСЕ!! но места свободные, правда, оставались...), так под воздействием отнюдь не эмоциональных, а самых что ни на есть механических вибраций приличной амплитуды меня вместе с креслом, ну и целые ряды с остальными круглосуточными ценителями изящного, аж подбрасывало, и признаюсь по совести, с утреца укачало... Обычно когда говорят, что, мол, от ваших спектаклей тошнит, чуть ли не блевать тянет - это какая-никакая метафора, пускай и вульгарное, иносказание, то есть; а в случае с "Землей" - нет, все по первому, значит, плану. Ну да и по второму, впрочем, тоже.

Хотел бы, но фантазии не хватает вообразить, что происходит на спектакле "Земля" в голове у тех, кто не видел одноименного фильма Александра Довженко, по мотивам которого сочинялась постановка Максима Диденко и К. Сам я "Землю" смотрел - как ни странно, впервые - сравнительно недавно, причем на большом экране и не просто в кинотеатре, а при обстоятельствах весьма неординарных и остающихся в памяти вместе с фильмом глубоко, надолго:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2610994.html

Не уверен, однако, что знание содержания "Земли" Довженко на уровне краткого пересказа, а тем более какое-никакое осознание принципов его визуальной эстетики, его кинематографической поэтики, его философии, наконец, сколько-нибудь способствует пониманию спектакля или помогает его восприятию. Вышеупомянутый "потрясающий" подиум замечательный художник Галя Солодовникова разрисовала под спортплощадку, на которую престарелый тренер выводит артистов, разновозрастных, но помоложе, разделенных на две команды, одна в красном, другая в синем (художник по костюмам - тоже Галя Солодовникова), первые в красных штанах и белых майках, вторые в рубашках поло и синих, под тон штанишкам, галстучках-"селедках". Ориентироваться на цветовую маркировку не стоит - сильнее запутаешься. Обычно сцену перед представлениям моют, а здесь наоборот, коль скоро речь о земле, придумано так, чтоб белые маечки и рубашечки поскорее замарались, к тому ж чем дальше, тем меньше артистам нужна какая-нибудь одежда, под конец почти все участники, включая девушек, окажутся голыми до пояса, а черные обтягивающие боксеры у Диденко (см. "Идиот") скорее обозначают творческий компромисс с цензурными установками и предполагают, что на теле как бы ничего нет - ну кроме, опять-таки, грязной пачкающей "земли".

Но тела в грязи - это чуть позже, а сначала чистенькие физкультурники играют в футбол, шагают шеренгами и кругами, выстраиваются в многоэтажные фигуры... Вообще, строго говоря, "парады физкультурников" и "живые пирамиды" ассоциируются скорее с темой индустриализации, а не коллективизации, ну да не стоит заморачиваться на подобных мелочах. Футбол сменяется боксом с соответствующими причиндалами на участниках (шлемы, перчатки), а тренер, стало быть, переквалифицируется в рефери. Помимо солидных, "олимпийских" видов спорта кордебалету александринских драматических актеров (наблюдая их в течение нескольких дней регулярно, многих начинает отличать, узнавать, особенно после "Макбета" - большинство персонажей "Земли" безлики и безымянны, так для себя определяешь их как Макбета, Леди Макбет и т.д., а все одно, что Шекспир, что Довженко - трагедия и эпос!) режиссером предлагаются и упражнения попроще, в духе массовиков-затейников провинциальных ПКиО им. Свердлова - бег в мешках, "ручейки", подтягивание на кольцах. Ну а футбольный мячик, переходящий от команды к команде, но принадлежащий рефери, и временами крутящийся на пальце - это, понятно, тоже Земля, только не в почвенническом смысле, а в планетарном, космическом.

Вместе с тем, что удивительно, Диденко использует не только сюжетную канву сценария "Земли", но и обрывки диалогов, выводя их субтитрами на экраны. И отдельные фрагменты текста обыгрываются этюдным методом, начиная с "помираешь, Петро?"-"помираю"-"ну помирай" - тут и футбольный мяч заодно пригодился. Для студенческого спектакля, пожалуй, экзерсисы пришлись бы впору и кстати, ну или, по крайней мере, для совсем молодых актеров, ну хотя бы одного возраста и с достойной физподготовкой... Для репертуарного спектакля академического театра "Земля" - опус прежде всего несолидный, какой-то жалкий, полулюбительский, недоавангардный... Дает повод для упреков одновременно и в невнятности, и в прямолинейной иллюстративности, и если отдельно то и другое еще как-то можно принять, то в комплекте - по-моему, уже слишком. Т.н. "мифологическое мышление", конфликт старого и нового мира, у Довженко осмысленный через эпические, а где-то и ритуальные категории, через "почвенное" и "машинное", "животное" и "человеческое" (если угодно, то и "сверхчеловеческое") в спектакле Диденко представлено самым примитивным образом, через простейшие, я бы позволил себе сказать, убогие пластические решения. Три поросенка - опять-таки буквально, артисты с кожаными портфелями на головах, под которыми обнаруживаются свиные хари; жуткого вида прямоходящий старообразный "младенец" - полуобнаженный артист с ногами в мешковине и непропорциональной маской пупса на голове, к финалу еще и перевернутой лицом назад, а вперед затылком; использование разноцветных шапочек-"балаклав" с прорезями; кулак-убийца с лопатой, наряженный в красный тренировочный костюм по моде колхозного гопника, и некое фантасмагорическое существо, затянутое в трехцветное сине-бело-красное трико - корчится, прыгает...

Звучащего голоса в "Земле" немногим больше, чем в немом фильме Довженко, оттого так выделяется декламация довольно пространного фрагмента статьи В.И.Ленина "О национальной гордости великороссов" от 12 декабря 1914 года, с которой, пожалуй, не лишним будет ознакомиться безотносительно к спектаклю:

http://libelli.ru/works/26-3.htm

Есть и более традиционный, в стилистике бит-бокса прочитанный-пропетый вставной номер на незнакомый мне стихотворный текст, что-то типа "панталоны рваные стягают - значит, будут гниды срать" (могу путать, расслышал плохо, запомнил неточно). Кроме ленинского слова и неопознанного рэпа, отдельным номером ближе к финалу возникает вокализ в исполнении обнаженной (единственной до конца) актрисы, с завываниями под электронный саундтрек Ивана Кушнира, бессменного композитора всех последних постановок Максима Диденко. То есть по форме, по структуре композиция диденковской "Земли" стремится, как и в большинстве его опусов, к мультижанровому дивертисменту. Сюжетная коллизия с убийством - и из личной мести, и в результате "обострения классовой борьбы" - колхозного активиста Василя односельчанином-"кулаком" тем не менее в спектакле воспроизводится, но настолько пошло и тупо (с "омовением" тела на флаге и последующим "признанием" убийцы), что лучше б сюжет не просматривался совсем, нежели поданный в таком бездарном и безобразном виде, словно "зарядка окончена, переходите к водным процедурам".

В "чемпионате по классовой борьбе" победила, а точнее, проиграла дружба - выигравших нет, наградная медаль брошена в могилу и присыпана с землей вместе с "чемпионом". Ну дальше еще будут физические упражнения, раскачивания на гимнастических кольцах тела-"колокола", а также щелканье бичом, но к этому моменту происходящее уже приедается до тошноты (хорошо еще не буквально - тряска стихает и душа успокаивается, расслабляется организм; разве что от ударов хлыста немножко повздрагиваешь - но это уже недолго, это пройдет), так что когда тренерский свисток возвещает последнее построение и "тени забытых предков" выходят на поклоны, ты готов и дальше смотреть, ну а что - в кресле тебе не подбрасывает, уже хорошо, а много ли надо... Почему построение происходит под "Патриотическую песню" Глинки, служившую недолгое время государственным гимном РФ в 1990-е годы, я не сразу догнал, но в целом, кажется, исходная мысль затеи Диденко ясна с первых минут "агона". Вместо и на месте футуристической утопии, пусть и несколько двусмысленно воплощенной в хрестоматийном киношедевре Александра Довженко, Максим Диденко строит, пытается строить ретроспективную антиутопию (как часто, например, но с меньшей претензией и более простецкими приемами, желают менее амбициозные театральные деятели обойтись с текстами Андрея Платонова, прежде всего с его непригодными к практическому употреблению драматическими произведениями), подвергая переосмыслению и переоценке сформулированный в "Земле" миф о новой жизни, о светлом будущем, о всеобщем счастье, проводя смутные параллели между т.н. "великим переломом" конца 1920-х и событиями не столь давними (вероятно, так и надо понимать "Патриотическую песню", быстро вытесненную предыдущим гимном с незначительным идеологическим апгрейдом стихов?) Что выходит из затей о всеобщем счастье, однако ж, известно и без Диденко, а вот что выходит из затеи самого Диденко... По-моему, ничего хорошего, хотя артистам дарили цветы и надсадно кричали "браво", так что свои фанаты у спектакля определенно имеются.
маски

"Мустанг" реж. Дениз Гамзе Эргювен в "35 мм"

Подозрительно напоминает Лоркин "Дом Бернарды Альбы", только действие происходит не в испанской, а в турецкой глухомани, и не сто лет назад, а сейчас или совсем недавно, сестер чуть поменьше, и вместо матери у них - бабка с дядей, а сами они сиротки. В остальном ну очень похоже - девушки однажды на пляже поиграли с мальчиками, после чего по навету соседской старухи их заперли в доме, и дальше показано, как по-разному складывались судьбы пяти сестер. Старшая влюбилась и настояла, чтоб ее сосватали за парня, который ей нравится, осталась очень довольна. Следующую одновременно со старшей выдали замуж не пойми за кого, но она вроде смирилась, хотя в первую брачную ночь на простыне не обнаружилось крови и вдобавок к прежним унизительным подозрениям молодую жену отправили на медосмотр, где гинеколог (кстати, мужчина) подтвердил, что та девственница, просто в силу особенностей организма у нее все произойдет не сразу. Третья сестра, которую тоже попытались сбагрить с рук, пошла вразнос, а потом и вовсе застрелилась. Помимо всего прочего, ее насиловал дядя - сторонник традиционных ценностей, крепкой семьи и девичьей чистоты, ну это уж как водится у моралистов-традиционалистов. Когда дошел черед до четвертой, решительно просватанной против желания, та устроила демарш прямо в день свадьбы, забаррикадировавшись вместе с младшей в доме, который бабка с дядей сами же и превратили в неприступную крепость, оберегая невинность девочек заборами с шипами и решетками на окнах. Младшая Лале здесь - главная героиня, самая отважная, самая толковая, самая свободолюбивая и амбициозная. Девчонку на роль бойкой и сообразительной бунтарки Лале нашли редкостно симпатичную, надо признать. Она мечтает сбежать в Стамбул, обожает футбол и тайком встречается с водителем грузовика не по влечению плоти, а чтобы научиться крутить баранку машины, что ей под конец и пригодилось.

Почему в Стамбул - очевидно, что больше некуда, но по моим личным впечатлениям и Стамбул - такая же помойка, как вся Турция, как и Россия, там и тут ценности, традиции и прочие скрепы утверждаются в борделе, открытом всем ветрам, и толкуют о них самые прожженные бляди, блюдущие невинность и без того честных обезьянок. Больше всего вопросов у меня возникло в связи с тем, что среди наград "Мустанга" (название, как я понял, обусловлено маркой машины, на которой героини в финале сбежали из дома, хотя символический его смысл также прозрачен) значится "Квир-Пальмовая ветвь за освещение ЛГБТ-темы в кино". Какова сугубо кинематографическая ценность данной премии - вопрос десятый, важно уяснить, где здесь пресловутая "тема". Потому что видимых намеков на лесбийский (самое ожидаемое из того, что можно было бы предположить) подтекст девичьего бунта я при самом пристрастном рассмотрении не обнаружил. Не считать же интерес младшей сестры Лале к футболу - она, конечно, фанатка, и дядя не пускает ее на стадион, но в какой-то момент за драку фанатов организаторы соревнований принимают решение, что мужчинам вход на стадион запрещен, и по телевизору героини видят, что стадион полон бабья в мусульманских платках, которые орут и машут не хуже своих мужей - ну не лесбиянки же они поголовно, в самом деле! И еще когда уже замыслив побег Лале пытается разыскать по телефону своего патлатого приятеля с грузовиком, описывая его как парня с длинными волосами, ей отвечают "у нас педики не работают!" - пожалуй, это единственный на всю картину момент, где болезненная для мусульман, православных и любых других озверелых дикарей проблема затрагивается турецко-катарско(!)-германским фильмом напрямую.