Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Человек-подушка" М.МакДонаха в МХТ им. А.Чехова, реж.К.Серебренников

Самое удивительное в этом спектакле, который три с половиной часа бьет по нервам, не давая ни минуты передышки (если не брать в расчет антракта, но его тоже не замечаешь) - это то, что в сущности, Серебренников, и раньше не раз играючи заявлявший, что его авангардизм сильно преувеличен (а так на самом деле и есть, вопрос только - кем именно преувеличен и насколько это хорошо или плохо), здесь в своем отношении к драматургии традиционен ну просто как постановщики Малого театра. С той лишь разницей, что ставит он все-таки МакДонаха, а не Островского. То есть Серебренников, довольно много фантазируя по мелочам, по большому счету строго следует замыслу автора. Эффект в результате - сильнейший.

Два следователя - "добрый" пожилой (Сергей Сосновский) и "злой" молодой (Юрий Чурсин) - допрашивают - "с пристрастием" - арестованного писателя (Анатолий Белый). Писатель-то он - одно название, всего один опубликованный текст в газете, а вообще работает на скотобойне уборщиком, пишет же "в стол", единственный его читатель, не считая следователей - старший брат с задержкой умственного развития (Алексей Кравченко). Одна за другой выясняются страшные подробности далекого и недавнего прошлого героев. Когда братья были маленькими, их родители, чтобы развить литературные задатки у младшего, по ночам за стеной его спальни пытали за стеной старшего, чтобы его стоны и крики за стеной, терзая душу чувствительного мальчика, через страдание и страх формировали его как творческую личность. Так продолжалось семь лет. Потом, чтобы отомстить за брата и заодно за себя, юный писатель задушил подушкой папу и маму, но их старания даром не прошли. К моменту действия пьесы в "творческом багаже" героя - около четырех сотен рассказов. Почти во всех рассказывается об истязаниях и зверских убийствах детей - одному мальчику отрубили пальцы, другую девочку (которая считала себя новым воплощением Иисуса) приемные родители распяли, а потом похоронили заживо и все в таком духе. Среди сюжетов есть и история про человека-подушку - сказочное существо, уговаривающее детей добровольно умереть, причем из лучших побуждений - чтобы спасти их от ужасов последующей жизни. В том и состоит суть обвинений, предъявленных арестованному литератору-любителю, поскольку обнаружены два детских трупа и способы убийства полностью совпадают с описанными в неопубликованных рассказах. Кульминация спектакля - разговор братьев в камере, из которого писатель узнает, что убийства действительно совершил, следуя его рассказам, умственно отсталый старший брат (Алексей Кравченко играет его потрясающе, нисколько не уходя в шарж и патологию сильнее, чем это требуется, но делая своего персонажа трогательным и - вопреки своей нехилой фактуре - по-настоящему инфантильным даже внешне). На вопрос шокированного писателя, почему нельзя было в качестве образца для "игр" взять рассказы, не связанные с убийством детей, простодушный брат отвечает, что рассказов на другие темы тот не сочинил, за единственным - из 400 текстов - исключением: это был рассказ о "зеленом поросенке", одно из первых произведений вундеркинда-психопата. В ужасе от услышанного и чтобы спасти брата от еще более мучительной расплаты, писатель и его душит подушкой, как когда-то задушил Ма и Па, после чего признается в шести убийствах, взяв на себя и те три, что совершил погибший брат. Признается с единственным условием - чтобы после его казни рассказы не были уничтожены.

Впрочем, МакДонах - не зверь, и пьеса у него не беспросветно чернушная. Последняя из жертв, которую должны были, следуя сюжету рассказа, распять и зарыть живьем в землю, жива, братец "всего лишь" выкрасил ее в зеленую краску и поселил вместе с поросятами, в кои-то веки вдохновляясь сюжетом "доброй" сказки. Писателя это, однако, не спасает от расстрела. Ведь дело, помимо всего остального, происходит в неком тоталитарном государстве, где писателя ждет не открытый суд с адвокатом и присяжными, а расстрел на месте. Перед тем, как получить от "доброго" следователя, не чуждого также сочинительству притч на тему детской смертости - его собственный сын утонул в детстве - пулю в затылок (у Серебренникова, который кое в чем все-таки остается верен себе, в частности, пристрастию к живым мертвецам на сцене, особенно если это малая сцена МХТ, момент казни решен пугающе буквально - герой Белого стоит лицом к стене, падает после выстрела, а на белом кафеле камеры остается пятно из смеси крови и мозгов), писатель сочиняет свой последний рассказ, точнее, эскиз рассказа, в котором "задним числом" пытается переписать сюжет своей жизни и жизни брата. А "злой" следователь (которого, как выясняется по ходу допросов, и самого с семи лет насиловал собственный отец, пока мальчик не подрос и, в свою очередь, не задушил папу подушкой в рамках "самообороны", после чего и подался в полицию - защищать детей) спасает рассказы расстрелянного писателя, но пламя в жестяном ведре, разведенное для их сожжения, не затухает и после того, как на сцене гаснет свет - подобно вечному огню памяти (а может, небесному пламени, а может, наоборот, адскому). Так или иначе, но в этом пламени рукописи не горят.

Вопросы и проблемы, возникающие по мере стремительного развития событий, умножаются в геометрической прогрессии: влияет ли художественное творчество на формирование сознания читателя и его последующий жизненный опыт так же, как влияет предыдущий жизненный опыт самого писателя на его художественное творчество? насколько свободен писатель в своем творчестве и несет ли он этическую ответственность за свои эстетические находки? насколько свободен писатель, с другой стороны, от общественных и государственных институтов, призванных защищать личность от любого насилия и может ли такая защита удерживаться в правовых рамках или неизбежно оборачивается диктатурой и тоталитаризмом, вместо защиты свободы личности сосредоточенной на ее подавлении? и, наконец, может и в самом деле лучше детям умереть маленькими, чем вырасти чудовищами или, наоборот, стать жертвами других чудовищ? Но об этом Серебренников дает возможность подумать только после спектакля - по ходу действия думать некогда, настолько оно насыщено событиями и эмоциями. На самом деле - настолько, что невольно провоцирует подозрение: может, вообще не стоит сильно мудрствовать на счет этого триллера - типа как по поводу фильма "Пила"? (Стилистически у "Человека-подушки" много общего с такого рода кино, и вряд ли совпадения случайны, как неслучайны в пьесе мотивы Кафки, Набокова и т.д. - да хоть Мрожека с Когоутом и Гавелом впридачу, действие-то вроде бы в Восточной Европе разворачивается). Но вот когда меня спрашивают (а спрашивают нередко), на какой бы сходить спектакль, такой, чтобы и серьезный, не просто тупая комедия положений, и незанудный в то же время - обычно и не находишь, что ответить. А теперь можно смело говорить: "Человек-подушка", МакДонах, Серебренников, МХТ. Но, конечно, в том случае, если вы любите смотреть, как умирают дети. Впрочем, особенно бояться не стоит - даже самые страшные эпизоды Серебренников подает не без иронии. А сценка-воспоминание (такой кинематографический "флэш-бэк"), где родители пытают мальчика с помощью ножовки и дрели, поставлена чуть ли не как комическая. Хотя где надо нагнать жути, Серебренников тоже знает - вот они, отрубленные детские пальчики, в коробке - ай, посыпались, посыпались... или Ма и Па (Василий и Анжелика Немирович-Данченко) за столиками по краям сцены - каждый звук, будь то хоть шорох карандаша по бумаге - они дублируют и с помощью микрофонов усиливают в "стереофоническом" режиме так, что аж мороз по коже. И про метафоры не забывает. Вот она, слеза ребенка - огромная, в рост самого ребенка, "надувная" целлофановая слезинка, подвешенная на специальный, заботливо предусмотренный сценографом Николаем Симоновым крючок. Стоит ли этой слезинки (гиперболических размеров, искусственной, пустой внутри) вся мировая литература с ее мегатоннами человеческого страдания?

Кстати, идея искусственного создания родителями невыносимых для ребенка условий взросления с целью развития в нем творческих задатков, видимо, витает в воздухе, и хорошо если пока только как метафора: на ней, например, был построен любопытный, хотя и малоизвестный израильский фильм "Биография Бена", правда, в сравнении с "людо(в)едами" МакДонахом и Серебренниковым его создатели просто "вегетарианцы":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/73159.html?nc=5
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments