Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Хозяйка анкеты" В.Дурненкова в театре им. М.Ермоловой, реж. А.Левинский

Главный вопрос, который возник у меня по поводу "Последнего дня лета" Дурненковых в МХТ, состоял в том, связана ли неудача (для меня очевидная) постановки пьесы с традиционалистской режиссурой Скорика или все-таки драматургия сама по себе достаточно слабая и плоская? Режиссура Левинского принципиально иная, он ищет и находит абсурдистские ноты и в более традиционном материале, а уж тут и искать ничего не надо. Тем не менее вопрос не снимается. Героиня "Хозяйки анкеты" - вдовствующая генеральша Мария, проводит на дому спиритические сеансы. Ее кружок - поэт-неудачник, не слишком успешный в чинах военный, старая сводница Глухова и влюбленный в хозяйку Василий Павлович. Вместе они вызывают духа, который избирает медиумом саму Марию и ее устами сообщает каждому из собравшихся его будущее, которое безрадостно: военного его генерал не возьмет с собой в Петербург, получив повышение по службе, и предстоит ему погибнуть на поле боя; у поэта нет таланта, и жить осталось ему всего семь лет; мадам Глухова, выполнив просьбу околоточного свести его с мужчиной, за свою доброту и поплатится - голубки вскоре рассорятся, а Глухова, как виновница, получит на темной улице камнем по башке; Василию же Павловичу дух устами его возлюбленной пообещает свидание. Оно состоится, и Мария, уже в собственном облике, познакомит Василия Павловича со своей "анкетой" - толстой тетрадкой-дневником с девчоночьими советами по различным романтическим делам и собственно вопросами анкеты, отвечая на которые, герои ищут совпадения. Зачем они это делают, не совсем понятно, потому что после антракта невесть откуда взявшийся родственник Марии, он же жених, убивает сначала ее старого слугу Матвея, а затем и подвернувшегося под руку Василия Павловича. За окном слышен шум бунта, а в помещении тем временем возникает новый персонаж (играет его, правда, тот же актер, что играл поэта-неудачника). Он пришел на сеанс психотерапии или что-то вроде того, но его обманули, довели до обморока, обобрали и скрылись с деньгами. Юноша, однако, оказался оперативным работникам и благодаря его действиям жуликов задержали.

То, что пьеса распадается на два сюжетно самостоятельных и неравных по объему фрагмента (причем первый из них топографически привязан к Москве, а второй - к Петербургу, что исключает вариант, при котором персонажи первой части могли бы быть призраками, обитающими в том же помещении, где десятилетия спустя была совершена попытка преступления - на этом приеме строился "Последний день лета"; а что касается времени действие - то оно, судя по обстановке, внешним обстоятельствам и языку персонажей, где архаика перемешана с сегодняшним сленгом, развивается одновременно и начале, и в конце 20 века) - не самое странное, бывают пьесы и "страньше". В поворотах сюжета можно уловить мотивы пушкинские, гоголевские, чеховские, булгаковские, и так далее, вплоть до произведений авторов, которых литературоведчески некорректно, но довольно точно по сути объединяют понятием "русская готика". Но не ради же того, чтоб улавливать цитаты и опознавать реминисценции, которые еще неизвестно, то ли есть в пьесе, то ли нет, на сцену выходят актеры? А ради чего тогда? Я для себя так и не смог этого определить. Добро бы еще игра драматурга и режиссера с временем и пространством была проведена технически виртуозно - на уровне композиции, языка, внешнего антуража - так нет, все вполне банально и, как ни удивительно, в рамках сложившихся в этом направлении театра штампов предсказуемо. Во всяком случае, от "Газеты Русский инвалид..." Угарова "Хозяйку анкеты" Дурненкова отличает разве что еще большая неуместность - угаровская пьеса, по крайней мере, была опубликована тогда, когда распад сюжета на глазах у зрителя еще хоть кому-то мог показаться свежим художественным приемом.

Что для меня в данном случае особенно обидно - это так и нереализованный даже на 10 процентов ход с "анкетой". Потому что "анкеты" эти - штука чрезвычайно любопытная. Не знаю, как сейчас, а у меня десятилетнего такая имелась (вообще-то, конечно, они были только у девочек - но я себе тоже завел) - 96-листовая тетрадка в крупную клетку с разными анекдотами, переписанными текстами песен - мой вкусовой диапазон тогда замыкался между "Ласковым маем" и "Наутилусом помпилиусом" - рисунками, суждениями, опросниками и прочей чепухой. Много лет спустя мне еще раз предстояло столкнуться с культурой "анкет", во время фольклорной практики разбирая их в архиве. Время уже было другое, и содержание сильно отличалось - не припомню, чтобы во время моего детства в таких тетрадках переписывали порнорассказы - но структура сохранялась, и социальные задачи (а фольклор, естественно, явление социальное), по всей видимости, тоже, в первую очередь, коммуникативная функция. Вероятно, на основе этого материала можно было бы выстроить достаточно любопытную драматургическую конструкцию, если бы это входило в задачи автора. Но в чем именно они заключались, я в очередной раз не понял. Если только "по приколу" написать пьесу, чтоб ее потом "по приколу" же и поставили - тогда ладно. Но, насколько я могу судить, приверженцы драматургии такого рода требуют к себе более серьезного отношения, а вот оправдывать его не считают необходимым.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments