Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Татьяна Толстая: огонь и пыль

Удивительно целостное впечатление оставляет "Не кысь" Татьяны Толстой, хотя сборник, казалось бы, составлен из самого разнородных текстов - рассказов на материале детских воспоминаний, фантазий-притч, эссе и заметок по случаю, в том числе написанных для глянцевых журналов. И не только потому, что книга очень четко структурирована - четыре части, первые две - рассказы (в основном), сгруппированные по пространственному принципу: "Москва" и "Петербург", и эссе - по временному: "Тогда" и "Сейчас". Сам художественный мир Толстой един и для рассказов, и для эссе. Главное, что делает все собранные в книги тексты единым целым - то, как Толстая противопоставляет в своей прозе реальность повседневности и воображения. В "петербургских новеллах" ("На золотом крыльце сидели" и примыкающие к ней) две реальности поначалу даже не противопоставлены, но гармонически слиты в реконструированном детском сознании, и распадается это единство только с взрослением лирической героини, а неизбежность взросления и вносит в повествование драматизм. В "московской" подборке бытовая реальность и воображаемая, наоборот, конфликтуют изначально и очень жестко - но сложно и в разных новеллах неодинаково. Мечта мечте рознь. Конфликт иногда заявлен в заглавии - "Поэт и муза", "Огонь и пыль" - но в развитии сюжета выворачивается наизнанку. Казалось бы, муза и поэт - гармоническое единство, но эта "муза" по имени Нина, прочно стоящая на земле одержимая желанием выйти замуж за поэта-маргинала Гришу и отвратить его возвышенные устремления от странной, полубезумной художницы Лизаветы (изобретающий собственное направление в живописи - "когтизм") только губит своего Гришу и как поэта, и как человека. Или вот еще одна полубезумная героиня, по прозвищу Пипка из рассказа "Огонь и пыль" - Римма, женщина замужняя, добропорядочная мать, живет мечтами о будущем: умрет сосед и они останутся одни в квартире; Пипка живет одним днем, ее жизнь насыщена невероятными, неправдоподобными событиями, а Римма думает только о будущем - но будущее никак не наступает, Пипка сгинула, а Римма все ждет смерти соседа, никак не умирающего и в какой-то момент даже пожелавшего жениться на Пипке и той без всяких усилий досталась бы жилплощадь, если бы Римма вовремя не вмешалась. То есть мечты очень часто у Толстой героев не только не возвышают, но наоборот, превращают в животных, если это мечты о "земном", о "примитивном" - о том, чтобы непременно выйти замуж ("Охота на мамонта") или о квартире в сталинской высотке ("Факир" - см.

http://users.livejournal.com/_arlekin_/862336.html?nc=6

Но есть и другие мечты. "Соня" - трагический анекдот, удачно, на мой взгляд, инсценированный Алвисом Херманисом, как раз из этой серии:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/856298.html?mode=reply

Воображаемое отнесено не только в будущее, но и в прошлое, особенно если речь идет о прошлом довоенном и даже дореволюционном, давно и бенадежно утраченном, но продолжающемся в каких-то простейших материальных свидетельствах иной жизни, в детских поговорках и считалках, в хрестоматийных строках из классических произведений советской детской литературы (в большей степени это характерно новеллам, объединенным в раздел "Петербург", что обусловлено не только биографией автора, но и очень точно соотносится с мифологическим противопоставлением двух городов, при том, что прямое противопоставление встречается лишь однажды - в рассказе "Вышел месяц из тумана" (раздел "Петербург"), где героиня приезжает из Ленинграда в Москву и встречает там свою любовь - тоже, впрочем, обманную). Интересно, что статьи по случаю - эссе о "Титанике", Анастасии Романовой и т.п. - укладываются в эту систему так же естественно, как и рассуждения о "Черном квадрате" Малевича ("Квадрат"), "Французском завещании" Макина ("Русский человек на рандеву"), "Даме с собачкой" Чехова (блестящее и глубокое, литературоведческое и одновременно поэтичное эссе "Любовь и море") или экспромт-воспоминание об отце ("Смотри на обороте").

Главное, что роднит мечты низкие бытовые и высокие поэтические у Толстой - те и другие несбыточны. Ее проза проникнута ощущениями несовершения ожидаемого и неуверенности в видимом. Соня, Пипка, Лиза, Александра Эрнестовна ("Милая Шура"), Василий Михайлович ("Круг") - с одной стороны. Нины и Гали - с другой. Разница в том, что недоступная вторая комната в коммуналке, квартира в высотке или ускользающий потенциальный муж - очень болезненные обстоятельства для героев, зацикленных на осуществлении такого рода ожиданий. А для Пипки, для Сони и других все уже случилось, внешне их образы и их судьбы трагичны, но сами героини трагизма не ощущают, она счастливы. Они как огонь - горят и оставляют по себе свет, ничего кроме света. Коммуналки и полученные из таинственного волшебного окошка халявные микроволновки (новелла "Окошко") превращаются в пыль, как и их владельцы, а незначительные, неброские материальные свидетельства, остающиеся от "сгоревших" - "голубки" (у Сони была брошка в виде белого эмалевого голубка) не горят во времени - "голубков огонь не берет".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments